Золотые цепи Анатолия Борисовича

***

Утро в квартире Аленникова всегда было стерильным. Никаких разбросанных вещей, никакой спонтанности. Ирина Алексеевна стояла перед зеркалом, застегивая жемчужное ожерелье — подарок Анатолия на годовщину их «союза». Он называл это союзом, она — контрактом о ненападении. Николай Павлов в прошлом был слабым и изменял исподтишка. Аленников же был другим. Он был скалой. Холодной, гранитной скалой, которая придавила её своим авторитетом. Он вытащил её из руин после развода, но взамен забрал её право на эмоции. — Ира, ты надела не те серьги, — раздался за спиной его низкий, лишенный интонаций голос. Анатолий Борисович стоял в дверях, поправляя манжеты безупречно белой рубашки. Он подошел вплотную. Его руки, сухие и властные, легли ей на плечи. Ирина непроизвольно вздрогнула, и он это заметил. Его глаза, холодные, как арктический лед, сузились. — Ты всё еще вздрагиваешь, когда я к тебе прикасаюсь? — он наклонился к её уху, обжигая дыханием. — После 7 лет жизни под моей крышей? Это неблагодарно, Ирина. Я дал тебе Склиф на блюдечке. Я убрал всех твоих врагов. Ты — моя главная инвестиция. И я не терплю, когда мои активы ведут себя нервно. Он развернул её к себе, больно сжав подбородок пальцами. — Я слышал, в отделение вернулся Кривицкий.Тот самый, из твоего бурного прошлого. Надеюсь, ты достаточно умна, чтобы не давать мне повода для ревности. Ревность утомляет меня, Ира. А когда я утомлен, я становлюсь… деструктивным. Она не слышала уже ничего. Весь мир вокруг Ирины Павловой превратился в немой белый шум. Не имело значения, о чём кричит муж, что планирует министерство и какие интриги плетет Аленников. Громкая, успешная жизнь начмеда «Склифа» разбилась вдребезги в одну секунду, когда в тишине их роскошной квартиры прозвучала до боли родная фамилия — Кривицкий.