Фрагмент второй: "Стая".

Мы стая. Мы идем за едва слышным, но таким желанным ароматом крови. Это не кровь из раны, запах другой, но он сильнее сводит нас с ума, пробуждает совсем другой вид голода. Сотни наших лап месят покрытую снегом грязь, когда мы приближаемся к цели - небольшой, всего из четырех особей, человеческой стае. Аромат их страха усиливается, когда мы приближаемся к ним. Из сотен глоток вырывается рев, когда мы видим нашу цель, источник невероятного аромата - старшую из двух младших самок, которые испуганно прижимаются к самке-матери. Единственный самец человеческой стаи, высокий и сильный, становится на нашем пути. Первые из нас, самые нетерпеливые, сведенные с ума ароматами девушки, которая впервые кровоточит по-женски, бросаются вперед. Но падают под ударами человека-самца. Но мы не испытываем сожаления, они были слабы, если позволили убить себя, не нанеся существенного вреда человеку-самцу. Поэтому их смерть усилит стаю, а их тела временно утолят наш голод. Самые голодные бросаются к павшим, раздирают теплую плоть, спорят и дерутся. Но стая не останавливается. Человек-самец что-то говорит своим самкам, и те бросаются к открытым воротам каменного здания позади них. Оглушительный рев раздается вокруг, ведь наша добыча, тот сладкий аромат, удаляется от нас, ускользает за закрытые ворота и каменные стены. Поэтому мы выплескиваем свою ярость и свой голод на человеческого самца, раздирая его когтями и разрывая острыми челюстями, смакуя не только его плоть и кровь, но и страдания. А когда все заканчивается, мы поднимаем окровавленные морды, смотрим на закрытые ворота и бросаемся вперед. Потому что мы стая.