Фрагмент третий: «Дочь/Финал»

Фрагмент третий: «Дочь/Финал» Мое сердце безумно колотится в груди, а зрение расплывается из-за слез, когда мать затягивает нас в крепость. Я вздрагиваю, когда ворота с грохотом закрываются, а снаружи доносится рев стаи. И последний крик отца. Меня слегка трясет, я прижимаюсь к матери, ища тепла и утешения, ища защиты. Мне настолько страшно, что я на мгновение забываю даже о той странной, непривычной боли внизу живота, которая преследует меня сегодня. Люди вокруг нас суетятся, что-то говорят, мать что-то отвечает, но я не реагирую, слишком шокирована пережитым. Прихожу я в себя только в тихой комнате, когда мать укладывает нас с сестрой в постель. - Нет, пожалуйста, не бросай нас. - Напуганно хнычет сестричка, цепляясь за рукав матери. А мама нежно гладит ее по головке, что-то шепчет успокаивающе на ушко и укрывает нас одеялами. Я засыпаю, вздрагивая от рева стаи, который время от времени доносится снаружи. Последнее, что улавливает мой измученный разум, — тихий шуршащий звук, доносящийся откуда-то снизу, из-под пола. Пробуждает меня неожиданная тишина. Я широко открываю глаза, сердце безумно колотится где-то в горле. Рядом, такая же испуганная, прижимается сестренка, сжимая мою потную ладошку своей, еще меньшей, чем моя. Я прислушиваюсь к необычной тишине и наконец слышу это - щелканье когтей по каменным плитам пола. Близко. Перед дверью. Я молча скатываюсь с кровати, тяну сестру за собой, закрывая ей рот, чтобы она не кричала. Дверь бесшумно открывается, и я вижу, как страшные, покрытые чешуей и мехом ноги входят в комнату, едва слышно щелкая острыми когтями по каменному полу. И еще. И еще. Я закрываю глаза, боясь даже смотреть, мысленно умоляя духов защитить нас с сестрой. Каким-то образом я чувствую, что мамы уже нет. Слышу странный шуршащий звук и замираю, задерживаю даже дыхание — один из ретлингов остановился прямо у кровати, обыскивает все вокруг. Принюхивается. Чья-то горячая и шершавая ладонь обхватывает мою лодыжку и резко вытаскивает нас из-под кровати. Широко раскрыв глаза, я смотрю на вытянутую крысиную морду, ярко-красные глазки-бусинки, смотрящие на меня полным голода и чего-то другого, гораздо более страшного, взглядом. Существо низко опускает голову, сгибается, втыкается мордой в мою промежность, вырывая из меня тихий испуганный вскрик, и делает длинный вдох через ноздри. Взмаха когтей я даже не вижу, просто моя сестра отлетает, так и не издав ни одного крика, а меня заливает чем-то горячим и липким. Воздух мгновенно заполняет страшный металлический привкус пролитой жизни. Я поворачиваюсь в ту сторону, где упала моя сестра, вижу ее - разорванную одним ударом пополам, ее глаза широко раскрыты, все еще смотрят на меня, но уже стеклянеют. И мое сознание угасает от увиденного. Я уже не чувствую, как острые когти раздирают мою одежду, не реагирую, когда несколько ретлингов вторгаются в меня, наполняя меня своим горячим семенем, только один раз тихо скулю от боли, когда первый ретлинг жестоко вторгается в мое девичье лоно. Даже позже, когда меня бросают на чью-то горячую и покрытую естественным мехом спину, я остаюсь бездействующей. Утро застает стаю в пути. Я и несколько других девочек, которым не повезло выжить, трясемся на спинах ретлингов-носителей, привязанные лоскутами того, что когда-то было нашей одеждой. Голые, с разорванным и окровавленным пахом. И в каждой из нас зреет новая, ужасная жизнь.