Глава I. Пепел клёна

      Улицы Токио всегда были шумными, пылали жизнью и пороками, но этот вечер обещал быть тихим даже в таком месте.       По крыше магазина ритмично барабанил дождь, оплакивая чью-то душу. Атмосфера возле скорбящего мужчины давила так, будто гравитация со всей Земли была направлена в одну точку. Длинные пряди беспорядочно спадали на лицо, а солнечные очки, что так не вязались с погодой, аккуратно покоились на черной макушке.       Внезапно тяжелый кулак с грохотом обрушился на стену. Тело застыло на несколько минут, а затем кровоточащая рука отпрянула от кирпича.       Раздался тихий, еле уловимый хрип.       — Черт возьми… как Великий Дух мог такое допустить? — Дрожащие пальцы прикрыли глаза от ночного неба. Сожаление, печаль и непонимание поглотили его. Почему судьба так обернулась? Некогда крепкая и уверенная осанка содрогалась, а сам он выглядел крайне разбито.       Поглощенный своим горем, мужчина не заметил приближающиеся шаги безымянного человека.       — Извините… — Незнакомый голос утонул в звуке усилившегося дождя, стремительно пробивающего асфальт.       Заметив чужое присутствие, тяжелый взгляд зеленых глаз скользнул по дрогнувшей фигуре. Ее волосы скрывал капюшон с мокрым от дождя мехом, оставляя передние пряди и асимметричную челку спадать на лицо и грудь. Руки были спрятаны в карманы укороченной куртки, под которой виднелась черная водолазка.       Еще несколько секунд ничего не выражающий взгляд был направлен на незваную компанию, после чего равнодушно вернулся к асфальту.       — Прошу прощения, кажется, я вас не расслышал. — Фраза прозвучала сквозь зубы. Мужчина не особо жаловал присутствие чужого человека, поэтому надеялся, что она поскорее отвяжется.       — У вас не найдется сигареты? — Уверенный и ровный голос прозвучал ближе и громче, чем в прошлый раз.       Надо же, крупные габариты и плохое настроение ее не особо отпугивают. К горлу подступило несвойственное судье раздражение. Черноволосый шумно выдохнул, облокотившись спиной на стену. Пошарив по карманам, он достал пачку с единственной сигаретой. Смекнув, что забирают даже последнюю «палочку здоровья», он протянул пачку в сопровождении горького смешка.       Мужчина наблюдал, как аккуратные пальцы забирают его зависимость, и подумал, что теперь его наконец оставят в покое, но незнакомка внезапно опустилась на бордюр. Глаз нервно дернулся от характерного щелчка зажигалки и сладковатого запаха дыма.       Да она издевается!              Крепкая рука снова прикрыла глаза, скрывая усталость.       Тишину между двумя людьми разбавляли лишь дождь и звуки затяжек. Некоторое время потупив взгляд перед собой, девушка наконец заговорила:       — Как вас зовут? — Она говорила так расслабленно, будто они просто сидели на станции, в ожидании какого-нибудь поезда.       Помолчав, он отнял руку от лица и теперь просто смотрел в темное небо, словно искал там ответы на терзающие вопросы.       — Силва. — Сухой ответ разрезал воздух, возвращая хозяину самообладание. Состояние все еще было неустойчивым, но если сейчас мужчина не может держать эмоции под контролем, то каким судьей на турнире шаманов он может быть?       Отправляясь на эту миссию, специально уполномоченные знали, что кто-то может не вернуться, но индеец совсем не ожидал, что это произойдет так скоро и с его близким другом. При виде тела Хрома голову атаковал хаос. Как такого безжалостного человека допустили к турниру за звание короля шаманов?       Судья отправился к ближайшей безлюдной улице и рухнул на бордюр у какого-то заброшенного магазина. А потом пошел дождь, вторя его скорби. Силва не помнил, сколько так просидел, но уже наступила глубокая ночь, прогнавшая редких прохожих.       — Вы не японец. — Голос вырвал мужчину из воспоминаний. Будто сделав какие-то выводы, девушка представилась в ответ. — Приятно познакомиться, я Юнами.       — Верно, я из Америки. — Силва переключил внимание на свою промокшую обувь, прикидывая, сколько времени уйдет на то, чтобы она высохла.— Если говорить просто, то я в командировке. — В тесную гостиницу совсем не хотелось возвращаться. — А вы что делаете здесь в такой час?       — Я пару дней назад очнулась в больнице и, кажется, плохо помню события последней недели. Вышла проветриться. — Выдохнув теплый дым, голос пошел следом. — Честно говоря, мне до сих пор кажется, что это все просто сон. — Девушка не мигая смотрела на капли, разбивающиеся о землю, и повернулась к Силве. — Не хотите выпить? Мне бы сейчас не помешала компания, я угощаю.       Он смотрел в спокойные глаза с легким удивлением. Стоит ли молодой девушке курить и пить с незнакомцем после того, как вышла из больницы? Впрочем, не ему решать, что ей делать со своим организмом.       Едва различимый в темноте взгляд сверлил лицо Силвы, отчего стало неловко. Взглянув на сигарету в руке Юнами, мужчина горько усмехнулся.       — Пожалуй, пропустить пару стаканов пива — не такая уж плохая идея. Буду считать это платой за сигарету. — Кивком указал на окурок в ее руке.       Девушка коротко кивнула и поднялась с бордюра.       — Я видела по дороге норвежский бар. Можем наведаться туда. — Отряхнув штаны и не дожидаясь ответа, ноги унесли Юнами в сторону квартала. Силва с сомнением смотрел на удаляющуюся фигуру, но все же последовал за ней.

• ────── ✺ ────── •

      Игнорируя брызги мелкого дождя, дуэт проходил мимо ярких вывесок закусочных, уже закрытых в столь поздний час. Шаман шел чуть позади и внимательно разглядывал свою предполагаемую собутыльницу. Хотя походка казалась расслабленной и легкой, в ней чувствовалось что-то, чего он пока не мог понять. Какая-то… деревянная? Она будто бы давно не ходила. Не сейчас. Судья решил, что оставит свои размышления и перевёл взгляд на дорогу. Сейчас хотелось забыться и почтить память лучшего друга.       Юнами чувствовала взгляд этого человека, отчего ей было немного не по себе, но раз уж он так хочет ее разглядывать — пожалуйста. В чем-то они были похожи. Возможно, в желании удариться в алкоголь, чтобы пережить последние события. Но, может, у нее была немного иная, но похожая цель?

• ────── ✺ ────── •

      До пункта назначения было рукой подать, и вскоре сомнительный дуэт дошел до небольшого двухэтажного заведения в скандинавском стиле. Внутри оказалось тепло и шумно, пахло древесиной, а светлые стены создавали ощущение уюта.       Приземлившись у края барной стойки, Юнами поинтересовалась о вкусах Силвы, после чего заказала две кружки пива. Бармен, все это время протиравший стаканы, отложил их и направился к разливной стойке. Это был мужчина среднего роста с обычным телосложением. Черные закрученные усы и характерные для азиатов глаза делали его взгляд хитроватым, а засученные рукава черной рубашки открывали вид на предплечья. Через минуту он вернулся с двумя пивными кружками, а затем оставил гостей в покое, вернувшись к центру стойки.       — На самом деле… я почти не пью. — Вдруг начала Юнами, подумав, что выглядит не совсем культурно. — Просто сегодняшние обстоятельства требовали собеседника и выпивки. — Бегло взглянув на Силву, она вернулась к напитку. Да, пить в компании незнакомца нужно осторожно.       Он тихо усмехнулся ее попытке оправдаться, и тень улыбки задержалась в уголках губ. Судья продолжил разговор, разряжая обстановку.       — Ничего, я тоже дальше сигарет обычно не захожу. — Индеец опустил взгляд на кружку, в которой отразилась досада. — Но, как ты и сказала, обстоятельства вынуждают побыть в компании.       Юнами посмотрела на мужчину, чувствуя странное… понимание? Всего на мгновение. Для неё это было почти забытое ощущение, поэтому девушка не уверена, стоит ли ему доверять.       — Это будет слишком самонадеянно, но я хороший слушатель. — Сухая фраза по глупому осталась в воздухе.       Между собутыльниками повисла неловкая тишина, когда оба знают, что разговор вот-вот начнётся, но никто не решается сделать первый шаг. Они продолжали смотреть в свои кружки и со стороны выглядели напряженно и неестественно. Пиво сверкало золотистым отливом, и Юнами со смешком подметила, как оно похоже на цвет ее глаз. Мда, дожили.       Она заметила, как Силва колеблется. Губы неуверенно поджимались, пальцы сжимали стеклянную кружку, а глаза что-то упорно искали в этом «святом» напитке. Сделав глубокий вдох, Юнами сделала глоток, решив, что заговорит первой. Было неловко и волнительно, но ведь это всё просто сон. А значит, можно позволить себе эту глупую исповедь.       — Знаешь, у меня был старший брат примерно твоего возраста. — Голос прозвучал на удивление ровно. — Вы похожи. — Силва хмыкнул, не зная, как реагировать.       — В таком случае это объясняет твой расслабленный вид в начале. — Он прокрутил её фразу в голове ещё раз и добавил уже мягче. — Говорят, время лечит. — Говорил он это себе или же Юнами? — Я соболезную… Тебе не нужно через силу рассказывать об этом, чтобы поддержать разговор.       Юна медленно кивнула, но взгляд остался отстранённым. Она смотрела на пузырьки пива в этом стекле и поняла, что не может остановиться. Слова выливались сами, как через прорвавшуюся плотину, о которой она забыла.       — Мне не с кем было говорить об этом очень много лет. — Голос едва дрогнул, но девушка предпочла делать вид, что не заметила. — Я не знаю, что на меня нашло. Наверное, просто… устала. — Внутри уже поднималась знакомая тошнота, но Юнами моментально сделала глоток горького пива, заглушая мерзкое чувство и не смотря на собеседника.       Силва же не смотрел на неё с жалостью. Он ждал, когда девушка осмелиться продолжить.       — Мне было двадцать пять, когда брат потерял работу. — Голос звучал тихо, будто она была где-то не здесь. — Я готовилась к свадьбе и ничего не замечала, а он в это время влез в долги и связался с какими-то сомнительными типами. Конечно же, младшей сестре ничего не сказал. — Юна коротко и горько усмехнулась. — Придурок.       Судья молчал, не перебивая.       — Потом его нашли в переулке. — Юнами выглядела безразличной, будто бы рассказывала чужую историю. — Я… даже не успела попрощаться. — Девушка воспользовалась остатками тёплого пива и спрятала лицо в кружке.       Закончив, она жестом подозвала бармена.       — А потом на похоронах я застала своего жениха в подсобке с другой. — Она сказала это так буднично, что Силва поперхнулся. — Только не говори, что тебе жаль. — Девушка вяло рассмеялась и похлопала мужчину по спине. — Не уверена, что чувствую себя… легче. — Она смотрела в зелёные глаза и немного пожалела о том, что всё-таки рассказала. Нужно было вернуть разговор в более позитивное русло, не хотелось и дальше видеть такой взгляд. — …Будет еще лучше, если мы перемоем им двоим кости. — Юна явно сказала это в шутку, но почему-то глаза недобро сверкнули. — У этих двоих, кстати, так и не сложилось. Он в итоге бегал за ней как собачка, а она изменяла направо и налево, заразив этого идиота разными болячками. — Юнами чувствовала себя некомфортно от молчания Силвы и бегло отвела взгляд на интерьер бара.       Но вдруг раздался совершенно другой голос:       — Ну и попался же ей мудак, верно?       В этот раз поперхнулась Юнами. Силва похлопал ее по спине, и она уставилась на светящуюся черепаху, расположившаяся на руке мужчины. Дух смотрел на неё с таким видом, будто был лично знаком с её женихом.       — Говорящая… черепаха… — Глаз девушки комично дернулся. — Предупреждать стоит, прежде чем людей пугать. — Она перевела взгляд на Силву, и тот пожал плечами с таким видом, будто говорящие черепахи — самое обычное дело.       — Ты все же шаманка. — Подняв голову, она увидела самоуверенного орлана.       Все же?       — Не то чтобы. — Юна почувствовала, как напряжение начинало спадать. — Просто стала видеть их в последнее время.       — Хм, тогда ясно. — Силва закусил колбаской и почему-то не выглядел удивленным. — Несмотря на это, ты осведомлена о шаманах. — Мужчина сказал это прямо, констатируя как факт.       — Если так можно сказать. — Ухмыльнулась девушка. — Я пытала первого попавшегося духа.       Юнами перевела взгляд на интерьер, задержалась на тусклых огнях, отражавшихся в стеклянных стойках, и на мгновение позволила себе забыть, где она и с кем.       — Кстати, ты ведь сказала, что недавно вышла из больницы? — Силва вспомнил одну из первых фраз Юнами. Она видела, что тот не хотел давить, но любопытство взяло верх.       — А, было дело. — Голос показался лёгким, будто бы смена темы удалась. — Но там нет ничего интересного, расскажу в следующий раз. — Мужчина на это лишь усмехнулся и отхлебнул пива.       — Как скажешь.       Будет ли у них этот «следующий раз»?       — Я знаю… что азиаты выглядят моложе своих лет, и такие вопросы некультурно задавать дамам, но сколько тебе? — Он с подозрительным прищуром и ухмылкой взглянул на Юнами. — Выглядишь на восемнадцать.       Через секунду бармен снова подошел к гостям. Азиатка неясного возраста попросила повторить, а индеец попросил закуски. Юнами хмыкнула, а мужчина улыбнулся и напомнил, что она вообще-то угощает.       — Не знаю. — Честно и без доли сомнения выдала девушка. — По паспорту мне двадцать один… А тебе сколько?       — Странная, но не буду лезть к твоим тараканам. — Двадцать один? Не она ли пару минут назад говорила о свадьбе и своём двадцатипятилетнем возрасте? По-хорошему его это должно было насторожить, но не сейчас. — Мне тридцать два. — Промочив горло, ответил Силва.       — Ого, песок еще не сыплется? — У кого-то неожиданно расцвела ехидная улыбочка. Накатывает опьянение и попытка разгрузить атмосферу?       — Молчи, отравительница молодого организма! — Мужчина рассмеялся и укоризненно посмотрел на Юну.

• ────── •

      Какое-то время эти двое обменивались фразами и историями. Со временем собутыльники расслабились и, кажется, действительно наслаждались компанией друг друга. Юнами давно не проводила время так беззаботно и впервые за долгое время была благодарна судьбе за такой сон.       — Силва! Святые духи, что ты тут творишь? — За спиной раздался голос.       Когда двое слегка опьяневших людей синхронно повернули головы, они увидели высокого накачанного мужчину с темными кудрявыми волосами, острым носом и загорелой кожей.       — Калим… Какими судьбами? — Возможно, зеленоглазый был пьян чуть больше, чем рассчитывал, и его голос не скрыл неловкого замешательства.       — Ты — судья! Чем ты занимаешься? — С осуждением сказал товарищ, подойдя ближе к шаману. Юнами просто наблюдала за происходящим, лениво жуя закуски.       — Прости, прости, ты прав! Это первый и последний раз. — Допивая очередную кружку, Силва рассеянно поднял руку и подозвал бармена. — Счет, пожалуйста. — Затем перевел взгляд на Юнами. — Я оплачу.       — О чем ты? Мы же договорились, что я угощаю! — Девушка удивилась и первой схватила счет, который принесли, но индеец его перехватил.       — Нет, я так не могу. — Он взглянул на сумму, затем медленно посмотрел на Калима и спросил уже шепотом. — Слушай, раз уж ты тут, я могу занять у тебя денег?       — Сумасшедший, зачем вести даму в бар и потом так позориться? — Тот неодобрительно покачал головой, но тоже понизил голос. — Тем более ты забыл, что я тоже на мели? Все средства племени уходят на турнир шаманов, так что нам некогда тут прохлаждаться. — Сложив руки на груди, второй индеец начал парировать. Эти двое выглядели так комично, что девушка не смогла сдержать смешок.       — Ох, да не переживайте так, я заплачу. — Юнами не оставляла попыток оплатить счет и не собиралась делать вид, что не слышала их. — Тем более если вам сейчас не до этого.       Кивнув, Калим посмотрел на Юнами.       — Простите, мисс. Приношу извинения за причиненные неудобства вместо этого идиота и благодарю за вашу щедрость. — Слегка поклонившись, он схватил Силву за шкирку и стащил со стула.       — Эй! Я что тебе, несовершеннолетний сыночек, которого нужно из бара вытаскивать? — Шаман, явно недовольный таким раскладом, вырывался. Юнами чувствовала себя крайне неловко, поэтому, когда Калим схватил Силву, она расплатилась.       — Юнами! — Увидев ее действия, индеец возмутился.       — Да ладно, Силва. Время уже позднее, а спорить еще дольше желания нет. Я, честно говоря, хочу скорее добраться до дома и пойти спать. — Девушка недовольно глянула на шамана и ждала окончания этого сумбурного вечера. Силва сверлил Юну взглядом, но в итоге сдался.       — Как скажешь. — Мужчина вздохнул, неодобрительно покачав головой. — Тем не менее в следующий раз я тебя угощу! — Произнес он на прощание, выходя из бара.       Девушка помахала ему рукой и осталась лежать на барной стойке.       — Желаете что-то ещё? — Над головой донесся голос бармена.       — Да, еще две кружки, пожалуйста. — Не поднимаясь, ответила Юнами, думая о чем-то своем.       Силва справится.

• ────── ✺ ────── •

Окружающий мир менялся.

      Сознание плывет, вокруг танцуют силуэты, а вместо нормальных воспоминаний — покадровая съемка, и хочется блевать. Голова идет кругом. Кажется, Юнами лежит. Она вышла в магазин за сигаретами, уже стоит на кассе, и в глазах резко темнеет.       Тело куда-то движется.       В ушах неприятно гудит, ритмичный и до боли громкий звук ударов колесиков о щели между плитками раздражает. Хочется встать и закрыть уши, но тело не слушается.       Плохо. Совсем нельзя положиться на органы чувств.       В глазах темнеет.       — …цию! — Что?       — Скорее! — Ничего не понимаю. Я под водой?       Сознание снова ускользает.

• ────── •

      Где я?.. Сколько времени прошло?.. Кажется, движение остановилось… Я лежу? Веки тяжелые, не могу разлепить глаза.       — Госпожа Кадзумэ, вы очнулись? — Раздался мужской голос на фоне писка.       — Воды… — Юнами с трудом произнесла слово и замолкла.       Горло саднило от сухости. Она старалась открыть глаза, но веки были слишком тяжелыми, а сквозь маленькие щелочки пробивался слишком яркий свет. В ушах продолжало пищать.       Внезапный шорох справа дополнил звуки в помещении. Кровать Юнами приподнялась, позволяя ей принять полусидячее положение. Через секунду она почувствовала прохладу на губах и сделала спасительный глоток. Горло обжигало, но это лучше, чем ничего.       Неизвестный продолжил:       — Мы оставим вас в покое, пока вы не придете в себя. — В руку что-то вложили. — Пока вы спите, за вами будут наблюдать медсестры, поэтому спокойно отдыхайте.       В больнице.       Шаги начали удаляться, и, с трудом понимая происходящее, Юнами уснула.

• ────── •

      Прошло ещё несколько часов, прежде чем пациентка пришла в себя. В этот раз глаза получилось открыть до конца. Оказывается, раздражающий писк доносился от аппарата жизнеобеспечения, и помимо него к телу было прицеплено множество разных трубочек. Смешно, сейчас она могла сравнить себя с дикобразом. Нажав кнопку вызова, Юнами дождалась медсестру, которая почему-то ахнула и позвала доктора. Ещё через пару минут в палату зашёл высокий мужчина преклонных лет с седыми волосами и круглыми очками на переносице.       — Добрый вечер, госпожа Кадзумэ. Меня зовут Абэ Сатоши, я ваш врач. — Голос был тот же, что и в прошлый раз. — Вы хорошо меня понимаете? — Он держал в руках планшет с бумагами и внимательно смотрел на Юнами из-под очков. Та кивнула, позволяя мужчине продолжить.       — Вы сейчас находитесь в больнице Канадзавы. Три дня назад вы потеряли сознание в магазине и были доставлены в реанимацию. — Доктор Абэ спокойно продолжал, встречая уставший взгляд медовых глаз. — Вы знали, что у вас последняя стадия рака легких?       А?       Юнами медленно повернула голову и уставилась на свои руки. Рак? Что ж, она предполагала такой исход после долгих лет курения, но новость приняла неоднозначно.       — Не ожидала, что развитие будет таким быстрым. — Хриплый голос звучал не особо заинтересованно. — Сколько мне осталось?       — Если не предпринимать попыток лечения, то около двух месяцев. Вы слишком злоупотребляли вредными привычками, поэтому в ваши тридцать девять лет лечение может быть неэффективным. — Сделав небольшую паузу, он серьезно добавил. — Кроме того, есть риск впасть в кому из-за специфической особенности болезни. Юнами продолжала смотреть на свои руки, размышляя о том, как отнестись к близкой смерти.       Когда-то она была душой компании, активисткой и многообещающей студенткой, в которую и влюбился, будь он неладен, Мамору Сота. Да, кстати, она окончила медицинский и всю жизнь проработала в провинциальной больничке. Но после всего Юна не смогла и не захотела жить дальше. Забыть всё и не возвращаться к событиям тех лет не получалось.       Пятнадцать лет девушка мучила себя упреками, заваливала работой в больнице и сигаретами, лишь бы не думать о близких. В конце концов к зависимости прибавились хроническая усталость, бессонница и бесполезные антидепрессанты. В почти сорок лет она по выходным курила на балконе маленькой, заваленной мусором квартиры, безучастно глядя на проходящих мимо счастливых людей. В глазах не было блеска и желания жить — зияла пустота, на дне которой лежала ненависть, направленная на себя.       В конце концов Юнами считала, что если бы обратила больше внимания на брата, все было бы хорошо. А сейчас? Ни азарта, ни мечты, ни желаний, ни семьи. Не было ничего, чего бы она хотела. Зачем она жила все это время? Чтобы в почти сорок лет узнать, что скоро умрет? Какую же бесполезную жизнь она в итоге прожила. Ни горя, ни сожаления не было. Безразличие — вот что она испытывала к своей смерти.       Придя в себя, женщина поняла, что врач уже покинул палату. Она глядела в потолок и думала, что же ей делать дальше? Начинать бороться за жизнь, чтобы начать все с чистого листа? Невозможный бред из диснеевского сериала. Юнами не верила в шанс излечения так же, как и в то, что ей есть смысл жить. Жалкая и никчемная женщина, влачащая бесполезное существование. Не было сил жалеть себя, потому что ее до краев заполняли чувство вины и ненависть.

Ненависть, ненависть, ненависть.

      Она не могла без отвращения взглянуть в свое отражение. Серая кожа, синяки под глазами, отсутствие нормальной мышечной массы, сухие бледные губы, ломкие и секущиеся темные волосы, состриженные по шею. Помимо сигарет — отсутствие нормального питания, из-за которого потом возникли проблемы с желудком. Ногти были ломкими, а сил расчесывать и царапать кожу, как раньше, не было.       Так тебе и надо, идиотка. Довести себя до такого состояния из-за того, что не смогла справиться с чувством вины и утратой? Люди живут дальше и с проблемами похуже… А ты? Ты просто слабая эгоистка, высасывающая все соки из близких. Наконец-то умрешь, отвратительная…

• ────── •

      За недели пребывания в больнице Юнами слушала новости, питалась и наблюдала за рыжим кленом, растущим на заднем дворе. Дерево было высоким, в какой-то степени величественным. Вчера его листва огнем горела на солнце, сегодня раскачивалась на ветру, а завтра, должно быть, опадет на землю из-за обещанного дождя.       Уже распустившаяся осень уходит и дает дорогу холодной зиме. Будто вторя ей, состояние Юнами становилось хуже. Тяжелее становилось вставать с кровати, и она все чаще засыпала средь дня. Одно радовало — лежа на койке, Юна могла наблюдать за кленом.

Стук.

      — Госпожа Кадзумэ! — В дверном проёме появилась молоденькая медсестра. Девчушку звали Мина. Она небольшого роста, каштановые волосы скрыты под шапочкой, а по комнате то и дело разливался мягкий и звонкий голосок.       Медсестра вкатила в палату металлическую тележку с едой и остановилась возле койки. Затем девушка включила радио, в котором монотонным голосом говорили новости недели, и помогла Юнами сесть.       — Как вы себя чувствуете сегодня? — Мина любила вести беседы, и заставить ее замолчать было почти нереально.       — Как обычно, — Юнами не смотрела на девушку, отвечала холодно и безучастно.       — Говорят, сегодня пойдет снег! Вам нравится зима? Я вот люблю весну, когда все тает и на деревьях распускается листва. Птицы в это время поют волшебно! Каждый раз, как иду на работу, чувствую себя принцессой в сказке, а… — Кажется, она даже не ждала ответа женщины и просто продолжала односторонний диалог. Юнами слушала вполуха и начинала засыпать под щебетание этой девочки. Перед глазами начали появляться какие-то сюжеты.       — Юна! — Раздался до боли знакомый голос. — Юнами, эй!       Девушка смотрела в тарелку с рисом, стоявшую на столе, и держала в руке деревянные палочки.       — Юна, ты там жива? Тебя вызывает Минору, прием! — Вдруг перед носом девушки щелкнули пальцами.       — Что? — Она подняла взгляд медовых глаз и встретилась с такими же глазами напротив. — Братец, ты дурак? Я ем.       Парень хохотнул и оперся щекой на руку. Длинные волосы цвета тёмного шоколада были лохматыми и беспорядочно струились по подтянутой фигуре. Они контрастировали с его белой, частично расстёгнутой рубашкой, а шарф, так похожий на галстук, придавал его виду ещё большую привлекательность.       — И вообще, подстриги уже волосы! — Девушка злобно зыркнула на брата. — Я устала находить их везде по дому. К тому же ты бросил музыку, и рокерский стиль тебе ни к чему.       — То, что я бросил музыку, не значит, что моя душа музыканта мертва! Сейчас нам с тобой главное встать на ноги, а потом я вернусь к музыке. К тому же, может, это твои волосы? — Он щелкнул пальцем по ее носу и мягко улыбнулся. — Тебе скоро поступать в медицинский, так что нужно сосредоточиться на учебе, а не на мне.       Юнами продолжала сверлить его глазами, но смягчилась. Она чувствовала вину за то, что является обузой для взрослого Минору. Ему пора жениться, заводить свою семью, а он нянчится с младшей несовершеннолетней сестрой.

Брат был для нее всем. Она любила его нежную улыбку, теплый взгляд, крепкую спину, за которой чувствовала себя комфортно, но, противоположно этой любви, с той же силой переживала о том, что поглощает весь его свет.

      Заметив перемену в настроении Юнами, Минору задумался. Он сходил в соседнюю комнату за расчёской и требовательно смотрел на сестру. Парень встал над зависшей девчушкой и легонько пристукнул предметом ей по голове. Юнами дернулась и посмотрела на брата как на…       — Братец, ты дурак?       Минору очень много смеялся. Правда. Если он не смеялся, то это был уже не ее брат. Что, кстати, контрастировало с его внешностью. Если посмотреть со стороны, казалось, что он в силах открутить человеку голову из-за любого вопроса. Ну сами подумайте: выше своих сверстников, серьёзный взгляд, любит носить камуфляжные штаны и водолазки, которые облегают вполне приятный глазу рельеф. Кстати, сейчас он их не надел…       — Ты что, собрался на свидание? — Юнами лукавым взглядом оценила брата, и на лице начала расплываться ехидная улыбка. — Не забудь закатать рукава, чтобы показать свои «сексуальные» вены и подтянутые мышцы. — Девушка продолжала посмеиваться над братом и передразнивала его, сгибая свои худые руки в бицепсах.       Минору густо покраснел. Он сел по-турецки спиной к Юне и демонстративно встряхнул волосами, протягивая расческу назад к девушке. Какая прелесть. Ему вообще-то, уже двадцать пять, и она считала, что действительно пора подыскать кого-то.       Юна отложила тарелку с уже съеденным рисом и повернулась к брату. Она взяла расческу и принялась проводить ею по спутанным волосам. Через пару минут пряди уже аккуратно спадали по белоснежной спине.       «Ты что, диснеевская принцесса? Почему они такие идеальные? Боги, мой брат забрал у родителей все самое лучшее!»       — Я закончила. — Юна не успела договорить, как Минору уже вскочил на ноги и галантно подал руку сестре. Та потупила взгляд, но приняла помощь. — Надо же, любовь вскружила тебе голову? Кто она хоть?              Минору мягко взглянул на Юнами.       — Если все пройдет удачно, то совсем скоро я вас познакомлю. — Он выпрямился и начал копаться у себя в кармане.       — Какая дура откажет моему брату? Мои одноклассницы только так пускают на тебя слюни. Стоит только твоей головушке замаячить возле школы — сразу со всех ног бегут к окнам.       — Ахахахах! Неужели по этой причине ты каждый раз выпинывала меня за школьные ворота? — Хоть сейчас он делает вид, что не знал, но ее брат всегда все понимал. Да, Минору веселый и кажется беззаботным, но его взгляд… Он всегда выражал спокойствие и… мудрость? Как будто Юне не нужно ничего объяснять. — Во всяком случае, у меня кое-что для тебя есть. — Парень протянул бархатный темный мешочек.       — Что это? — Искренне удивившись, задала вполне простой вопрос.       — Открой и увидишь. — Вполне логичный ответ. И почему она спросила такую глупость?       Юна открыла мешочек, и на теплой руке оказался холодный металл. Это была серебряная цепочка с прямоугольным медальоном.       — Минору… он же мужской. — Юнами подняла ясный и прямой взгляд.       — Эм, да, но смотри! У меня такой же, только прямоугольник длиннее, чем твой! — Примерно такой реакции он ожидал от своей сестры, но, кажется, немного расстроился.              Юна невинно засмеялась, заметя взгляд брата. Она лучезарно улыбнулась и кинулась ему на шею.       — Хахахаха, ну и лицо у тебя было! Спасибо, Минору!       Парень шумно выдохнул и обнял сестру в ответ. Его объятия были теплыми, большими и такими дорогими.

• ────── ✺ ────── •

      — Что вы сказали? — Казалось, голос совсем пропал.       — Просим прощения, госпожа Кадзумэ. Тело вашего брата обнаружили в переулке с колотой раной и следами побоев. Можете приехать в… — Фраза кувалдой отозвалась в мозгу.       Они… что?       Обнаружили?       Кого?       Минору?       Моего брата?       Колотая рана?       Тело?       Не Минору, а его тело?       В глазах резко потемнело, а ноги подкосились. Юна рухнула на пол, и телефон с треском ударился о кафель больницы. Сердце стучало где-то в ушах, мысли бились в черепной коробке, и их было так много, что проще было свернуть себе голову, чем перестать думать.       Так было до тех пор, пока она не оказалась в морге.       Юна не помнила ни как ушла со смены, ни как добралась туда, ни как зашла. Кажется, она пришла в себя, только когда увидела бледную кожу мужчины, закрытые глаза и слишком расслабленное лицо.       Почему он не улыбается? Это не мой брат.       Моего брата можно было услышать за несколько метров. Сначала раздавался его смех, громкий голос, а потом уже появлялся Минору… Почему ты молчишь? Почему не встаешь и не душишь меня объятиями? Почему ты не спрашиваешь, как дела на учебе? Не говоришь о своей работе? Почему не зовешь меня выпить, потому что очередная девушка отказала тебе? Эй! Ми…       — Госпожа Кадзумэ! — Девушка вздрогнула и резко повернула голову на источник звука. Ее будто облили ледяной водой и выдернули из потока мыслей. Кто это? Давно он тут?       — Приносим свои соболезнования. Вот вещи вашего брата.       Силуэт протянул ей ящик с его одеждой, ключами, бумажником, которые лежали сверху, и…       Мир сузился до одной точки — одного серебряного медальона. Такой знакомый… но в приглушенном свете морга выглядел еще холоднее и чужим. Медальон брата всегда был на нем, но сейчас его сняли и убрали вместе с остальными вещами. Как что-то ненужное, обычное, простое, бесполезное. Рука девушки потянулась к серебру, и впервые спустя столько времени по щекам полились слезы. Влага обжигала кожу. Было чувство, что это не слезы, а большие бусины, выпадающие из ее глаз и мешающие обзору.

Мир снова качнулся, в глазах потемнело.

• ────── ✺ ────── •

      Глаза открыла уже не молодая двадцатипятилетняя девушка Юнами, которая только начинала свою жизнь, совмещала учебу и работу, готовилась к свадьбе и только что похоронила своего тридцатидвухлетнего брата, а взрослая сорокалетняя женщина, которая вот-вот испустит дух.       — Минору, — Сухие губы открылись раньше, чем глаза. Взгляд уже был не таким ясным и сияющим. Золото больше не блестело. Оно покрылось слоем толстой пыли и не хотело сверкать. Глаза были расфокусированы, уставшие и полуоткрыты. Рука медленно коснулась серебряной цепочки, кончики пальцев прошлись по тонким звеньям, затем плавно скользнули к прямоугольному медальону и потом… коснулись второго, того, что был длиннее первого. По щеке покатилась влага. Скупая, одна-единственная слеза. Как напоминание о том, как много она пролила слез в тот день и как много воды утекло с того момента.       Семь лет.       Минору был старше Юнами на семь лет. А сейчас? Сейчас она пережила его ровно на семь лет, и вдвое больше времени прошло с того дня.       Окончательно разлепив глаза, она оказалась в полумраке палаты. На часах было 3:38. Отчего-то именно сейчас у нее появилось желание встать с койки. Забавно — последние полмесяца она не находила в себе силы сделать и шагу без чьей-либо помощи. А сейчас худые щиколотки опустились на пол, пальцы-крючки нащупали тапочки, дрожащие руки держались за край койки.       Медленно.       Осторожно.       Она дрожала как лист, но смогла подойти к подоконнику. Костлявые пальцы открыли окно нараспашку, и в душную комнату проник колючий и свежий ветер.       Костяшек коснулось что-то маленькое, холодное. Касание ощутилось как иголка, вернув ощущение реальности. Будто только сейчас, спустя столько времени, Юнами прозрела. Белые снежинки спадали на землю, на подоконник, на полюбившийся клен. Она поняла, почему он ей нравился. Его листья были такими теплыми и горящими, как улыбка и жизнь единственного дорогого человека. Ствол был большим и крепким, как спина Минору, а шелест — громким и отдавался звоном в ушах, как уже давно забытый смех.       Но сейчас листва опала, кора потемнела, ветки стали голыми и острыми. Как она сейчас. У дерева больше не было листьев, которыми оно могло красоваться, которыми могло шелестеть, которыми могло дышать.       Юнами вдохнула воздух полной грудью и…

      Рухнула.

      Ее тело упало на кафель, вторя снежинкам. Но снежинки были грациозны, красивы, мягко и плавно спадали на землю, как божье благословение. А Юна упала резко. Словно, сделав глубокий вдох, она впустила кислород вместе с сильным порывом ветра, который пошатнул весь ее каркас. Она больше не была красивой, мягкой, тихой и плавной. Ключицы торчали как ветки, лицо осунулось, она вся будто иссохла. Тело грохнулось на пол, снося все вокруг. От резкой смены положения вслед за телом повалились аппараты, нога толкнула тележку с лекарствами, стоявшую возле подоконника, и та со звоном ударилась о дверь палаты.       Юнами устала и хотела спать. Она изо всех сил пыталась поднять голову и взглянуть на клен, но не смогла. Тело налилось свинцом, и глаза закрылись.       Ненависть была последним чувством, что сопровождало её в момент смерти.