Глава II. Чистота с привкусом грязи
28 февраля 2026, 21:20Вдох.
Резкий, рваный, будто до этого топили. Что происходит? Где я? Зрение плыло. Последнее, что помнила Юнами, — холод, поднимающийся от кончиков пальцев к основанию шеи, и угасающее сознание. А сейчас вдруг всё прошло? Она сидела на койке и до боли в лёгких глотала воздух, от которого кружилась голова. Тело было подозрительно лёгким и тёплым — так она не ощущала себя уже очень давно. Рука сама скользнула под больничную рубашку в знакомом направлении, и только когда кончиков пальцев коснулся холодный металл, пульс чуть успокоился, а зрение пришло в норму. Глазам открылась больничная палата, похожая на ту, в которой женщина лежала раньше. Взгляд опустился на пальцы и замер. Чьи это руки? Розовые ногти, живые, с белыми лунками у основания. Костяшки не выпирали, кожа не обтягивала скелет. Юна вертела запястьем, проверяя, действительно ли это её конечность. Может, это чья-то шутка и её загримировали? Её руки выглядели… здоровыми. Кожа светлая, но не та мертвенная бледность, к которой она привыкла. Подушечки мягкие, тёплые, не шелушатся. Кончики пальцев были пунцовыми, а не походили на сосульки. Юнами поднесла руку к лицу и зажмурилась от неожиданности — пальцы пахли не табаком и больничным мылом, а… ничем. Никакого знакомого запаха горечи. Кожа пахла просто кожей. Это было до отвращения неправильно. Голова с новой силой закружилась от мыслей. Что происходит? Вопрос возникал снова и снова, но ответа не следовало. Только пустота и этот дурацкий, навязчивый стук сердца, которое билось слишком ровно, слишком сильно и слишком громко. Взгляд опустился на туловище, ноги. Юнами резко задрала рукав больничной рубашки, и кровь отлила от лица. Её тонкие, дряблые конечности преобразились — будто вмиг прибавила килограммов двадцать. Она провела ладонью по предплечью — кожа упругая, тёплая. Мышечная масса была в порядке, словно она вернулась в свою молодость. Я что, в бреду? Может, это та самая предсмертная агония? Зависнув на какое-то время, тело неуверенно поднялось на ноги. Не осознавая, что теперь двигаться легче, она сделала шаг и едва не упала — ноги понесли её быстрее, чем женщина ожидала, из-за чего пришлось схватиться за спинку кровати, чтобы устоять. Сердце колотилось где-то в горле, и каждый удар отдавался в висках. Она шатко подошла к стене с зеркалом и побледнела, не веря в происходящее. На почти сорокалетнюю Юну смотрела молоденькая девчушка, которая едва достигла совершеннолетия. Секущиеся и ломкие волосы сменились тёмными, блестящими и густыми прядями, доходящие до бёдер. Губы розоватые, пухлые, без единой трещинки. Юнами коснулась их пальцем — тёплые и, о боже, такие мягкие? Она облизнулась — никакой горечи, никакого налёта, только чистота. Девушка перевела взгляд выше. Глаза. Будто слой пыли, который она не стирала столько лет, взяли и смыли. Золото переливалось, но одно осталось неизменным. Несмотря на всю яркость радужки, у девушки такого возраста не должно было быть такого уставшего и обречённого взгляда. «Старость, вставленная в чужую, свежую оболочку». Глаза смотрели откуда-то изнутри и помнили все прожитые годы. Она попыталась улыбнуться себе, как когда-то в юности, но получилась кривая усмешка, которая смотрела на неё в зеркале старой квартиры. Юнами коснулась своей щеки, и девушка в отражении повторила её движение. Что? Действительно бредит. Кто-то перед смертью вспоминает свою жизнь, а она представляет себя молодой? Это не нормально. Это… Она проморгалась, тряхнула головой. Отражение — синхронно. Поднесла руку к чужому лицу — палец коснулся холодного стекла. Что за дурацкий предсмертный сон? Мой собственный умирающий мозг показывает моё молодое лицо? Юнами приблизилась к отражению и смотрела пристально. На лице нет ни одной морщины. Кожа гладкая, будто её никогда не касались ни бессонные ночи, ни слёзы, ни горькие усмешки перед зеркалом в ванной. Ни следа от того времени, что она провела в личном аду. Боги, надо же так издеваться. Девушка в отражении оторопело проморгала и неуверенно развернулась. Тело двигалось легко и без труда — спина не ныла, колени не подкашивались после каждого шага. Какой правдоподобный сон. Походка была мягкой, когда-то могла быть танцующей, но сейчас слишком контролируемой. Она ловила себя на том, что ступает осторожно, будто боится разбить это тело. Планировка палаты ничем не отличалась от той, в которой женщина лежала. Только вот мониторов было меньше, стояли устаревшие аппараты и мебель. Деревянные тумбы, тяжёлые шторы, кровать с высокой спинкой. Почему? Юнами подошла к шкафу у стены. Она ожидала увидеть привычную чёрную олимпийку, в которой вышла за сигаретами, штаны самого обычного кроя, ну и футболку в конце концов. Но там была не её одежда. Короткий топ с вырезом, штаны-клёш, заколки для волос и пара других вещей. Что за чёрт? Такое она видела только в модных журналах 2000-х годов, которые просматривала лет в десять. Но руки потянулись сами. Одежда удивительным образом сидела по фигуре. Она смотрела на девушку в отражении и не верила глазам. Было… красиво. Впервые за столько времени она не смотрела на себя с трудом и отвращением. Топ открывал плоский живот, штаны подчёркивали бёдра — она была молодой. По-настоящему молодой, без намёка на прокуренные лёгкие и больную печень. Но от такой открытости было некомфортно. Да, внешне она выглядит на двадцать, но душой уже давно сорокалетняя тётка, и если бы она носила такое в своём возрасте и состоянии… Боже упаси глаза прохожих. От представления по коже побежали мурашки, тело непроизвольно ссутулилось. Буэ. Было чувство, что она недостойна выглядеть так хорошо. Это не её тело, а значит, не её право красоваться. Теперь вид был странный. Красивая девушка излучала неуверенную энергию, была какой-то дёрганой, будто хотела спрятать своё, теперь молодое тело. От привычки избавиться тяжело. Пятнадцать лет ненависти к себе не смоются вместе с морщинами. В палату формально постучали и вошли. Это был молодой паренёк в белом халате — и он что, вылез из фильма? Зализанные волосы, круглые очки, комичное недоумение на лице вперемешку с удивлением. Серьёзно? — Ох! Мисс Кадзумэ! — Левой рукой он прижимал бумаги, пока правая поправляла очки худыми и длинными пальцами. Какой доктор, ему бы в пианисты. — Вы… вы уже встали? Юна смотрела на него безучастно, и поведение было несвойственно молоденькой девчушке, оказавшейся в больнице. Она не нервничала, Юнами была спокойна и села обратно на койку. К чему переживать, как-то активно реагировать, если это всего лишь сон? — Простите… я доктор Ханагава и… эм… вы в порядке? — Он не скрывал своего удивления. Очки сползли на нос, и парень машинально поправил их дрожащим пальцем. — Кажется, да? — Юна пожала плечами. — Чувствую себя прекрасно. Что-то не так? — Оу! — Он моргнул несколько раз, заглядывая в бумаги, потом снова на неё, потом опять в бумаги. — Дело в том, что три дня назад вы… упали без сознания в магазине и периодически просыпались, но потом снова теряли сознание. По показателям ваш организм был полностью здоров, я бы сказал, идеален, и потому вы крайне озадачили весь персонал. — Он говорил быстро, нервно, будто оправдывался. — Мы думали, может, ошибка какая, перепроверяли анализы, но нет — всё идеально. Вы… вы как себя чувствуете? В этот раз удивилась Юна. Да, молодость, расцвет сил и бла-бла-бла, но чтобы в идеальном состоянии? В течение всей жизни у неё всегда было слабое здоровье, и она часто болела. Детские инфекции, потом хроническая анемия, потом проблемы с желудком, потом лёгкие… Но, извините за тавтологию, идеальное состояние? Вот это фантазия. Сон проецирует те желания, которые она даже не осмысляла? Если так, то… — Простите, — Девушка думала о том, как бы не выглядеть странно, подбирала слова. — А в моей базе данных указаны… ммм… живые родственники? Парень проморгал пару раз и бегло спрятался в бумажки, которые держал всё это время. На секунду его лицо стало серьёзным — профессиональным. — Возможно, у меня не вся информация, но по моим данным вы… — Доктор немного замялся перед последним словом, будто не хотел его произносить. — Сирота. Сердце слабо кольнуло. То есть во сне идеальное здоровье и тело, но нет близких людей? А как же счастливые воспоминания перед смертью? Заветные желания? Ха! По лицу пробежала привычная усмешка и обида на дне глаз. Впрочем, это была глупая, детская и необоснованная идея. Она уже свыклась с этим фактом, поэтому спичка надежды потухла так же быстро, как и вспыхнула. И какой толк в этом бреду? — Госпожа Кадзумэ, возможно… у вас пробелы в памяти? — Чёрные глаза обеспокоенно пробежались по её лицу. — Кажется, да… но, уверяю вас, это не критично. — Юна натянула улыбку, но Ханагава явно ей не верил и с серьёзным прищуром ещё раз просмотрел бумаги. — Видимо, мы всё же плохо провели обследование. — Он хмурился, шевелил губами, перечитывая строки. — Не хотите пройти его ещё раз? — Нет, спасибо. — Юна покачала головой. — Я бы только хотела узнать сегодняшнюю дату, включая год. Да, с каждым разом она выглядела страннее и страннее, но что поделать? Парень замялся, но молчать не стал. — Сегодня 19 сентября 1999 года. Девушка мысленно присвистнула. Это объясняло старое оборудование и её стиль одежды. Вот только её настоящему телу сейчас должно быть лет девять- Девять?.. Юнами смотрела на доктора и чувствовала, как внутри разворачивается холодная, липкая пустота. Мысль ударила под дых так, что перехватило дыхание, но нельзя было показывать это перед доктором. Собрав крупицы самообладания, Юна натянула улыбку. — Благодарю. Я могу выписываться? — С учётом того, что по показателям вы здоровы, да. — Он ещё раз взглянул на неё, будто хотел что-то добавить, но передумал. — Только… если что-то пойдёт не так, вы сразу возвращайтесь. — Хорошо. Раздался скрип петель и последующие за ним шаги. Тишина в палате стала вдруг оглушительной — только тиканье стрелок и собственное, слишком ровное и здоровое дыхание для человека, который ещё вчера умирал.Тик-так, тик-так.
Юнами смотрела на дверь, за которой только что скрылся доктор, и цифры всё ещё крутились в голове, не желая укладываться в стройную картину мира. 1999 19 сентября В следующий момент девушка судорожно шарила по полкам, еле управляя более проворным телом, пока не обнаружила красную книжку с чёрными буквами. Юнами Кадзумэ 02.09.1978 Токио А это значит… Сердце пропустило удар. Юнами замерла, боясь дышать, боясь шевелиться, боясь даже думать дальше — потому что мысль, которая рождалась где-то в глубине сознания, была слишком страшной, слишком прекрасной и слишком невозможной. Сколько лет было Минору, когда он умер? Тридцать два. А сейчас… Она начала считать вслух, шевеля губами, как ребёнок: — Девяносто девятый… девять. Ему было на семь лет больше… Шестнадцать. Воздух кончился вместе с вспыхнувшим числом. Юнами схватилась за горло, но это не помогало — лёгкие сжались, отказываясь работать, а в голове билась одна-единственная мысль, вытесняя всё остальное: Он жив. Он жив. ОН ЖИВ. Минору Кадзумэ, её брат, её солнце, её единственная семья — существует. Где-то в этой стране, в этом времени. Живёт своей обычной школьной жизнью и играет на гитаре. Носит свои дурацкие длинные волосы, которые она вечно просила его подстричь. Ему шестнадцать. Он ещё не встретил ту девушку, с которой хотел её познакомить. Он ещё не потерял работу. Он ещё не влез в долги. Он ещё… …не умер. Юнами сползла на пол вдоль комода, подогнула колени к себе и затряслась, не издавая ни звука. Тело била крупная дрожь, которую невозможно было контролировать. Она думала об этом пятнадцать лет. Пятнадцать лет кошмаров, самобичевания, ненависти к себе и заветное желание — чтобы всё это оказалось сном, чтобы она проснулась и увидела его живым. Но это точно был не сон. Минору был мёртв в той реальности, и это прекрасно известно. Мысль стрельнула откуда-то извне, холодная и отрезвляющая. Юнами медленно выпрямилась, вытирая лицо сухими ладонями. Что дальше? Она представила, как выходит из больницы, садится на первый поезд в Канадзаву и находит их старую квартиру, дверь которой открывает юный и удивлённый Минору. «Здравствуй, Минору! Я твоя сестра из будущего. Ты умрёшь через шестнадцать лет, если ничего не изменить». Ах да, не забудь ещё милую улыбочку. Горький и хриплый смех вырвался сам собой. А что она скажет на самом деле? «Привет, я та, кто всю жизнь винила себя в твоей смерти, но теперь у меня есть шанс всё исправить»? Он посмотрит на неё как на ненормальную и вызовет полицию. Юнами опустила взгляд на чужие руки — молодые, здоровые, красивые. Или он просто не узнает меня. Потому что я — не та Юнами, которую он помнит. Надежда лопнула, как воздушный шар, наткнувшись на иголку реальности. В сознание вернулась привычная пустота, в которой не нужно было ничего решать. Она разлилась в груди тягучим холодом, заглушая и надежду, и страх, и всё, что ещё пыталось теплиться внутри. Минору жив, но это ничего не меняет. Потому что она — всё та же. Мертва внутри, даже в этом новом, живом теле. Юнами поднялась с пола и направилась к окну. Ноги держали уверенно, ещё бы — тело было здоровым, сильным и послушным. Где-то среди таких же домов и улиц живёт шестнадцатилетний мальчик, который даже не подозревает, что в этом времени есть его младшая и повзрослевшая сестра. Но что с её маленькой копией? А действительно ли сейчас существует Минору Кадзумэ? Пока Юна не могла этого проверить. — Сначала надо выбраться отсюда, — Сказала она вслух, чтобы мысль укрепилась в мозгу сильнее. — Потом разберёмся. Юна отвернулась от окна и направилась к тумбе, где ранее нашла паспорт. Мысли о брате девушка затолкала в самый дальний угол сознания — туда, где жили кошмары. В деревянной мебели она нашла небольшую сумочку. Вещей было немного: полупустой бумажник, какая-то мелочёвка в виде бальзама для губ и очередных заколок. Не найдя там ничего интересного, Юна ещё раз заглянула в свой паспорт. Значит, всего около двух недель как двадцать один и прописка в Токио? Почему не Канадзава? Что насчёт места жительства? Я бездомная? Девушка хмуро осматривала строчки и шумно вздохнула. Рука устало опустилась на лоб, но времени на подобное не было. Солнце близилось к закату, она без дома и с грошами в кармане. Прелесть! Не иначе. Хотелось закурить — потребность в сигарете кружила голову и подкреплялась желанием убраться из больницы как можно скорее. Тело требовало никотина, хотя лёгкие были чистыми. Шутка памяти? Привычка? Удостоверившись, что все манатки с собой, Юнами вышла из палаты и по указателям направилась к выходу. Значит, это больница Токио? Воздух тут был тяжёлый, спёртый, с запахом лекарств и хлорки. Но странно, сейчас она как будто чувствовала не только запахи. Что-то ещё висело в воздухе, как лёгкая рябь на воде. Мимо проходили пациенты, медсёстры и… полупрозрачная бабушка. Стоп, что? Тело встало как вкопанное, а голова закружилась. Полупрозрачная бабушка взглянула на Юну и мягко улыбнулась. Её лицо было добрым, морщинистым, но каким-то размытым, будто смотрела сквозь матовое стекло. Она кивнулаБах!
Лекарства со звоном стукнулись об кафель, ампулы разбились, жидкое содержимое растеклось по полу. Металлическая конструкция чуть не сшибла Юну с ног — она едва успела отшатнуться и удержаться за стену. Боже, напугала. — Ах! Простите, пожалуйста! — Молоденькая медсестра с ужасом смотрела на девушку, на упавшие ампулы, и в её глазах разворачивалась трагедия. Юнами потерла пострадавшее бедро и спокойно посмотрела на медсестру. Боль в какой-то степени отрезвила, а годы в больнице приучили к таким ситуациям. — Всё в порядке. Давайте я вам помогу. — Девушка наклонилась к разбитым ампулам, когда внезапно услышала голоса. Много голосов. Они звучали одновременно — шёпот, вздохи, чьи-то обрывки фраз. Она подняла голову и вздрогнула. — Что за хрень… — Полушепот сорвался с губ. По всему коридору то и дело парили или ходили полупрозрачные тела. Маленькая девочка в больничной пижаме бегала по коридорам, смеясь и зовя кого-то. Какой-то дедушка вздыхал и охал, глядя на развернувшуюся «трагедию» с ампулами — качал головой, цокал языком. Высокий и статный мужчина в халате проходил сквозь двери палаты и поправлял ручку в кармане на груди. Они были везде. Почему она не замечала раньше? Как можно было не замечать это? Из потока мыслей выдернул высокий голос: — Простите! Вы в порядке? — Медсестра явно направлялась в операционную. Об этом говорили её одежда, маска на лице, нервозность и замешательство. Она смотрела на Юну и совсем не обращала внимания на призраков. — Ничего не трогайте. — Голос Юны прозвучал ровно, буднично. Она уже переключилась в режим «медработник». — Я соберу осколки и выброшу их в урну, а вам следует вернуться за другими ампулами. Помните: лишний раз лучше ничего не касаться. Девушка оторопело посмотрела на Юну и быстро захлопала длинными ресницами: — Да… Да! Точно! Юна быстро и осторожно управилась со стеклом и выбросила их в ближайшую урну. Руки делали всё автоматически, пока мозг пытался переварить увиденное. Медсестра укатилась за новыми лекарствами, а девушка дальше следовала к выходу, ошарашенно глядя на полупрозрачных людей. Всё же, что происходит? Это призраки? Юнами слишком глубоко ушла в свои мысли, не замечая происходящего. Вдруг она прошла через что-то плотное и холодное. — Ааа! Да что ж такое! Хватит уже проходить сквозь меня, это до ужаса неприятно! — Голос раздался слишком неожиданно. Визгливый, раздражённый, волной прокатывался по всему телу. Когда Юна пришла в себя, она была уже на каком-то перекрёстке возле офисных зданий. Взвинченный голос даже не смотрел на неё — он просто был направлен в воздух, осознавая, что его в любом случае не услышат. Призрак стоял, отряхиваясь, и матерился сквозь зубы. — Прошу прощения, я не нарочно. — Девушка развернулась на голос и взглянула на человека. Это был высокий молодой мужчина с мешками под глазами, бледной кожей, растрёпанной макушкой и в мятой белоснежной рубашке, которая когда-то была дорогой. Определённо, это офисный планктон. — О БОЖЕ! — Он уставился на Юну, прожигая взглядом, и его лицо исказилось таким искренним изумлением, что это было почти смешно. — Неужели ты меня видишь? — Более того, я вас слышу. — Кажется, она сама начинала свыкаться с этим фактом. А что, во сне всякое бывает. Правда, ощущалось всё как-то живо. — Ты шаманка? — Вид «планктона» вдруг стал серьёзным. Пугающая смена настроения, от чего по коже пробежали мурашки. — Кто? — Ох, видимо, он тоже бредит. — Нет? Тогда не бери в голову. Иди куда шла. — Он развернулся на сто восемьдесят градусов и поплыл дальше. Буквально поплыл — ноги не касались земли, тело двигалось плавно, будто под водой. Юна по-другому взглянула на призрака. Он что-то знал, и она определённо должна вытащить эту информацию. — Стойте! Подождите же! Шаман? Расскажите подробнее! — Знакомое слово, которое не употреблялось в её обычной жизни. Это же те, кто с духами контактирует? — Хмф. — Он остановился, нехотя обернулся. — Моя бабка занималась чем-то подобным. Говорила про духов, какой-то турнир и настаивала, чтобы я развил свой «дар». А я забил. Работа, карьера и всё такое. — Он усмехнулся горько. — Теперь вот машу ручкой живым. Турнир? Духи? 1999? Как смешно, напоминает одну мангу из детства. В десять она читала историю про турнир за титул короля шаманов и прочие детали. Непонятно, нужно больше информации. — Эй, ты чего зависла? — Дух возвышался над ней и сверлил взглядом. Затем всплеснул руками. — А впрочем, не важно! Я больше ничего не знаю, так что покеда! — Что? Стойте! Но в этот раз мужчина не слушал. Он растворился в воздухе — просто исчез, как мыльный пузырь, оставив после себя только лёгкое искажение воздуха. И Юна осталась одна посреди улицы. Что мне делать? Вопросы и замешательство в голове так и съедали девушку. Она застыла на месте и смотрела на пустоту. Прохожие обходили её стороной — человек, застывший посреди тротуара с безумными глазами, явно не вписывался в вечерний Токио. Только когда плеча коснулся холодный, отрезвляющий ветер, она очнулась. Нет. Первым делом нужно позаботиться о себе, а потом уже разбираться с происходящим. Узнавая у прохожих детали о ближайших гостиницах, Юнами добралась до двухэтажного старого здания. Внутри её встретила тёмная прихожая и старенькая администраторша с кудрявой копной на голове и очками на цепочке, которые болтались на обвисшей груди. — Добрый вечер, у вас есть свободные номера? Сколько стоит ночь? Пожилая женщина оценивающе посмотрела на Юну с головы до ног, задержавшись на открытом топе, после чего вернулась к газете, которую держала в руках. — Две тысячи иен. Дешевле не дам. Юне хватало на две ночи, но потом определённо нужно было что-то делать. Что ж, и на том спасибо. Две эти ночи она проведёт в этом унылом здании, параллельно найдёт ещё варианты для жилья и желательно работу. А потом дело дойдёт до шаманов и турнира. Девушка протянула женщине купюры, на что та безразлично кинула на стойку ключи с номером комнаты. Вау, сервис потрясающий. Промолчав, она забрала ключи и поднялась на третий этаж. Комната 312 встретила её мраком, сыростью и, не дай бог, пылью с плесенью. Юна нащупала выключатель, и лампочка озарила маленькую комнату тёплым светом. Стены были мятного цвета, выцветшие, с тёмными пятнами в углах. На деревянном полу расположилась самая базовая мебель: двуспальная• ────── ✺ ────── •
Под презрительным взглядом фыркающей старушки девушка вышла на улицу. Старшее поколение и двадцать лет назад старшее поколение. Пройдя пару метров и завернув в улочках, ей повезло оказаться на центральной улице города. Вот только была проблема. Девушка за всю жизнь была пару раз в Токио, а в 1999 не была подавно. Весь гул столицы обрушился на её голову. Огни, вывески, сигналы машин, смех, разговоры, музыка из открытых дверей различных заведений — всё смешалось в один сплошной шум. Большое количество людей ходили из стороны в сторону, задевая плечами, не извиняясь, спеша по своим делам. В этом потоке хотелось стать веточкой в сильной реке и просто плыть по течению. Она несколько смутилась, вжала голову в плечи, пульс немного зашкаливал. Проходясь вдоль улицы, девушка завернула на знакомый перекрёсток. Подняла голову — и бинго! Офисный клерк, которого она встретила часом ранее, сидел на крыше остановки, свесив ноги. Мужчина безучастно глядел на толпу людей, возвращавшихся с работы домой. Семьи, парочки, уставшие одиночки с пакетами из супермаркетов. Все спешили туда, где их ждали. Вот только ему возвращаться было некуда. На дне глаз виднелась знакомая Юне пустота. — Эй! Мистер! Дух недоумённо смотрел на девушку, пока в глазах не блеснуло узнавание и удивление. — Опять ты, недо-шаманка. — Да, мне нужна ваша помощь. — Она смотрела на духа. Очень пронзительно и очень требовательно. Так не просят. Хоть он был духом, от её взгляда поёжился и покорно спустился. Буквально спланировал вниз, коснувшись ногами асфальта. — Я же сказал, что больше ничего не знаю… — Начал было мужчина, пока Юна перебила. — Я пришла не за этим. Видите ли, я не ориентируюсь в городе, время уже позднее, а мне нужен секонд-хенд. — Руки в узкие карманы. Точно, так людей определённо не просят. Нет-нет. Впрочем, он же не совсем человек? Теперь. — Хмф. — Он фыркнул, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Тебе повезло, что мне сейчас нечем заняться. — Парень закатил глаза и повернулся спиной. — Догоняй. Девушка с благодарностью посмотрела на него и последовала следом. В открытой одежде было всё ещё некомфортно, казалось, что слишком много взглядов, слишком много внимания, но она старалась не выглядеть слишком неуверенно. Медленно расправила плечи, подняла голову. Не помогает. — Как тебя зовут? — Дух решил не растягивать давящую тишину и неловкость, которую, кажется, испытывал только он, и заговорил первым. — Юнами. — Ёмко, сухо и понятно. Её отстранённость впечатляет, эта девчушка вообще тут? Хотя судя по уставшему и конкретно приземлённому взгляду, она ещё как тут. Дух обернулся через левое плечо и потом сровнялся с ней. Пришлось идти бок о бок — странное ощущение. — А какое кандзи? Как «вечерняя волна»? Очень поэтично. — Мужчина явно старался как-то разбавить диалог. Да, односторонне, но он впервые за столько времени с кем-то говорит, не вините. — Меня Кэнта зовут. Я умер от сердечного приступа два года назад. — Сказал, как отрезал. Ему так легко говорить? — Два года… — Повторила девушка. — И вы всё это время просто… болтались здесь? Почему я вообще с ним разговариваю? Это дух. Я почти разговариваю с пустотой. Но пустота смотрела на неё с такой человеческой тоской, что ноги сами несли дальше. — Ну, знаешь… — Кэнта пожал плечами. — Я много работал, семьи не было, дедлайны горели, и я вот так дошёл до такого. Когда умер, сначала даже не понял. Вернулся на работу, пытался разговаривать с людьми и думал, что это всё сон. А потом привык. Девушка внимательно взглянула на лицо духа. Вроде говорил легко, беззаботно, но в голосе были нотки чего-то. Того самого, что она слышала в своём собственном голосе каждый день. — Сожалеете? — спросила Юнами, и вопрос повис в воздухе тяжелее, чем дождевые тучи, которые уже начали собираться над городом. Кэнта дёрнулся, будто её слова были пощёчиной. — Что? — Голос сел. — С чего ты… Он хотел отшутиться. Юнами видела это по тому, как дёрнулся уголок его губ, как он набрал воздух, чтобы выдать порцию сарказма. Но встретился с её взглядом и осекся. Потому что она смотрела не как любопытный прохожий, а как та, кто тоже застряла. Кэнта выдохнул. Плечи, и без того сутулые, опустились ещё ниже. Он вдруг стал меньше, будто сдулся. — Работы и вправду было много. — Дух усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Казалось, что как закончу — вот-вот заживу. Путешествовать начну. У меня же дурацкая мечта была — яхту купить. Чтобы просто выйти в океан и смотреть на волны. Юна молчала. Она смотрела на его профиль — бледный, полупрозрачный на фоне ярких огней, и вдруг поймала себя на мысли, что завидует. Ему есть о чём жалеть. У него была мечта. А у неё? — А теперь вот торчу здесь второй год. На офис смотрю. — Он хохотнул, но в голосе не было веселья. — На море так и не попал. В нём была такая тоска, что Юне на миг послышалось, как плачет его душа. Только как это возможно? …Хотя бы море… Тишина легла между ними. Дух смотрел куда-то в себя, в те уголки памяти, где ещё жили несбывшиеся мечты. В груди что-то остро и болезненно укололо. Возможно, она была слишком прямолинейна и груба с незнакомым человеком. Но Кэнта посмотрел на неё с благодарностью. Почему? — Кажется, я и правда сожалею, — Дух поднял на неё глаза. Впервые за это время они наполнились чем-то живым. — Спасибо. Дурацкое слово, но… правда спасибо. Ты даже не представляешь, каково это — не знать, почему всё ещё здесь, почему не можешь уйти? Может, забыл что-то или какое-то дело не закончил? А оно вон как… Ах. В груди снова кольнуло. На этот раз сильнее. — А теперь понял. И вправду сожалею о том, что не прожил жизнь как хотел. Сердце успокоилось. Не то. Юна сожалела не о прокуренной жизни — она это заслужила. — А ведь знаешь, мне стало легче. Я впервые с кем-то разговаривал и теперь даже узнал, почему в душе было так тяжело. — В этот раз улыбка была уставшая, но яркая. — Спасибо. Юнами испытывала смешанные чувства. Она ему сочувствовала? Завидовала? Понимала? Проецировала его ситуацию на себя? Может, ей тоже станет легче, если она расскажет свою историю незнакомцу? Итогового ответа не последовало. Вывески сменялись, пока дух не остановился перед ярко-красной надписью: «Mode-off». — Что ж, мы пришли. — Благодарю. — Она посмотрела на Кэнту, и взгляд был таким проницательным, что он снова поёжился. — Ох, не смотри так. Ты как будто видишь меня насквозь. Пауза. Дух взорвался: — Пхахахахах! Ой! Поняла?! Хахахаха?! Ну, типа, я дух, и хахахах, ты вправду видишь меня насквозь хахахахаха! Странный. Не смешной. Но допустим. Юна натянула мягкую улыбку. — Да, смешно вышло. — Она помахала ему. — Спасибо, что проводил. — Да! Ещё увидимся. — Кэнта смахнул несуществующие слёзы от смеха и помахал ей в ответ. — Ты заходи, если что! Я обычно здесь тусуюсь, на перекрёстке! Скучно одному! Дух растворился в воздухе. Девушка какое-то время смотрела на место, где он был, и зашла в здание. До закрытия было ещё немного времени, и она успевала что-то быстро взять. Пробегая глазами по рядам и вешалкам, Юна останавливалась, прикидывала размер и закидывала на руку. Особого интереса к внешнему виду не было. Главное, чтобы закрыто. Она прошла на кассу, отсчитала купюры и удалилась в примерочную. Водолазка и куртка сидели хорошо — чёрная водолазка облегала, но не жала, куртка была как раз, но в талии укорочена. А вот темно-зелёные, мешковатые штаны были великоваты и сидели на низкой посадке, всё же открывая вид на тело. Ладно, чёрт с ним. Скинув снятую одежду в пакет, Юна собрала волосы в высокий пучок с помощью резинки, купленной на кассе. Когда-то ей не нравилось ходить с собранными волосами, потом это стало привычкой — на работе всегда собирала, пока не отрезала, да и распущенные волосы слишком напоминали о том, что теребило душу.• ────── ✺ ────── •
Теперь она готова отправиться в следующий пункт назначения. Выйдя из магазина, девушка обратила внимание на сменившуюся погоду. Практически севшее солнце заслонили облака, затем довольно быстро их сменили тучи, и пошёл мелкий дождь, усиливаясь со временем. — Прелестно, спасибо. — Юна ворчала себе под нос и добиралась по улочкам в сторону своей гостиницы. По дороге точно видела табачную. Капли стекали по лицу, по шее, забирались за шиворот. Бежать не хотелось. Мокнуть под дождём тоже, но выбора не было. Ноги сами несли её вперёд, обходя лужи, перепрыгивая через ямки. Хотя на самом деле идти вот так под дождём приземляло. Как будто возвращало в реальность. Она чувствует влагу на коже, вес промокшей одежды, которая липнет к телу, прохладу на щеках, и понимает, что существует. Неужели не сон? От этой мысли по позвоночнику пробежала дрожь. Вода отзывалась брызгами и хлюпаньем под обувью. Старые кеды промокли насквозь за пять минут. Она почти дошла до нужного переулка, когда взгляд зацепился за тёмную фигуру на другой улице. Крупные плечи, широкая спина, лицо закрывала чёрная копна длинных волос — чудом сухих благодаря козырьку какого-то здания. Человек сидел неподвижно, облокотившись головой на свои сомкнутые в замке руки у лба. — Минору? — Прошептала на вдохе. Пульс забился быстрее, где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Сердце пропустило удар, потом ещё один, но не успело заколотиться как бешеное. Юна успокоилась. Нет, это не может быть он. Минору сейчас около шестнадцати. Шестнадцать, господи! А это определённо взрослый мужчина. Похож, но не он. Первое время Юна часто видела в прохожих знакомые черты: разрез глаз, линию подбородка, поворот головы. Это сводило с ума, заставляло сердце замирать и бешено колотиться, но потом она стала привыкать. Было уже не так больно? Лишь немного сердце начинало трепыхаться, как птица в узкой клетке, но она быстро успокаивала его, говоря себе, что это невозможно. Девушка хотела шагнуть дальше, в спасительную темноту переулка, к табачной, а затем гостинице, к сухой одежде и кровати. Но почему-то не смогла. Это был не Минору, нет. Но что, если её брат выглядел так же подавленно, когда рядом никого не было? Так же, когда рядом не было её. Когда она была слишком занята своей жизнью, своей учёбой, своей «любовью», чтобы заметить. Шаг не был осуществлён. Она сменила траекторию и направилась к силуэту. Дождь хлестал по лицу, заливал глаза, но она не замечала. Ноги сами несли её вперёд, ближе к этому человеку. Такой сломленный. Почему он здесь? Есть ли у него близкие, которые могли бы помочь? Его ждут дома? А с чего вообще она к нему подошла? Из-за схожести с Минору? Или проснулась добрая душа, которая давно утопилась в самобичевании и сигаретном дыме? Странно. Она всю жизнь работала в больнице, видела сотни пациентов, но почему-то не проникалась к ним сочувствием, как к неизвестной фигуре в дожде. А ведь она даже не знает его историю. Девушка сделала шаг. Потом ещё. Дождь барабанил по асфальту, заглушая звуки города. — Извините, у вас не найдётся сигареты?Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!