Глава VI. Три шага до пропасти

      Для вечерних посиделок после рабочего дня было еще рановато, поэтому новый бар пустовал. В зале царила тишина, разбавляемая редким постукиванием стаканов и скрежетом стульев о деревянную поверхность пола. Несмотря на практически полное отсутствие гостей, сотрудники знали, чем себя занять. Например, кто-то играл с салфетками, пытаясь сделать оригами, а чьи-то пальцы медленно водили тканью, полируя стекло изнутри.       Одна из сотрудниц могла позволить себе расслабиться и постепенно готовила рабочее место к грядущему наплыву гостей. Пока руки водили мягкой тканью по бокалам, её расфокусированный взгляд скользил по деревянной поверхности стойки, пока не наткнулся на краешек чьей-то одежды, а затем встретился с темной радужкой, смотрящей в ответ. Сотрудница рассеянно моргнула, а затем сфокусировала взгляд на лице директора.       — Свободная минутка? — Руки отложили полотенце и машинально нашли стеклянный графин с апельсиновым соком.       — Она самая. — Хьюго расслабленно смотрел, как Юна наполняет стакан цитрусовым напитком, а затем добавляет несколько кубиков льда, на гранях которого от перепада температур заиграли трещинки. — О чём так задумалась?       Тонкие пальцы поставили напиток перед мужчиной и лед в стакане звякнул, издав приятный звук.       — Да так, ни о чем. — Голос звучал лениво, подстать спокойной обстановке.       На самом деле она думала о турнире. Девушка продолжала тренировать сверхдушу, и давно пора было приступить к отборочному туру, вот только для этого нужны оракул и судья. Найдут ли её сами или стоит поискать патчей? Может, получится найти Силву через уличных духов? От воспоминаний об их встрече в груди тревожно защемило. Тогда она думала, что всё это сон, и выболтала о себе сокровенное. Как теперь смотреть в эти изумрудные глаза? Может, он её не запомнил? Смехотворное предположение быстро развеялось, оставляя чувство стыда от собственной глупости.       — Вы сегодня задержитесь? — Отвлекшись от мыслей, спросила она мелодичным голосом, разворачиваясь всем корпусом на 180 градусов и начав протирать столешницу.       — Нет. Все внутренние документы и поставки в порядке, поэтому, как обычно, разберемся с оставшимися посетителями и закроемся. — Крепкие пальцы сняли очки и медленно потерли переносицу. — Можешь подождать нас после смены, чтобы не возвращаться в темноте одной.       — Всё в порядке, я привыкла тренироваться под утро и не хочу сбивать настрой. — Юна встала полубоком, перейдя к соседним полкам, куда убрала графин с любимым соком Хьюго.              — Поражен твоей выносливостью, разве ты не устаешь? — Он осторожно рассматривал её профиль, заметные тени под глазами, собранные в пучок черные волосы.       — Терпимо, это легкие упражнения, которые даже освежают. — Юна с трудом привыкла к сканирующему взгляду старшего Доэла, который обычно не лез дальше одного вопроса, оставляя девушке пространство для разговора. Чего не скажешь о его младшем брате.       — А мне кажется, ты не договариваешь. — Мэтт плюхнулся на стул слева от брата и оперся локтями о барную стойку. — Каким образом ты так подтянула мышцы, если делаешь легкие упражнения? По мне, так это полномасштабные тренировки. — Он выхватил недопитый сок Хьюго у него из-под носа, но не успел сделать глоток, как чья-то рука дала ему подзатыльник.       — Регулярность — решающий фактор, так что прекращай из раза в раз продолжать эту тему. — Юна склонилась над его головой, создавая тень.       Любопытный засранец.       Но едва заметная улыбка все равно коснулась уголков ее губ.       — Уйди, жуткая женщина. — Мэтт закатил глаза и фыркнул себе под нос. — Не хочешь — не говори, но когда-нибудь я сам узнаю, чем ты там занимаешься. — Он взял бумажную салфетку и быстрыми движениями начал сгибать её под разными углами. Через пару минут на стойке красовался неведомый монстр, отдаленно напоминающий лягушку. Его «комплименты для гостей» были почти на каждом столе.       Затем со стороны входа раздался звук открывшейся двери, впуская в заведение раскрасневшихся от холода людей. Для заядлых пьянчуг удобно, когда бар находится почти под офисом — можно быстро добраться. Холодный воздух скользнул по полу и мурашками отозвался на светлой коже девушки.       — Хозяева, сегодня хороший повод выпить! — Пухловатый дядечка с лысеющей макушкой и развязной речью переступил порог. За ним проследовала еще пара коллег похожего телосложения, из-за чего все они выглядели на одно лицо, только с разной степенью облысения.       — О! Господин Унабэ. — Мэтт натянул свою обаятельную улыбку и направился к компании. — У вас каждый день хороший повод. — Парень привычными движениями протянул им браслеты и проводил к столу у стены, украшенной позолоченными светильниками.       — Эх, молодежь! — Он ободряюще хлопнул Мэтта по спине, хотя был ниже его почти на голову. Пальцы парня дрогнули и сжались в кулак за спиной. — Вот будешь в моем возрасте и поймешь, что такие вечера — единственная радость в этой гадкой жизни. — В глазах Мэтта мелькнуло отвращение, но оно быстро скрылось за отточенной, превосходной улыбкой. Надо же, какой талант.       Дальше Юна не слушала, продолжая протирать бокалы. Она уже знала, что этот ехидный лис будет минут пять жаловаться на занудную жену и злого начальника, затем десять минут думать, что заказать, но в итоге возьмет очередную текилу с апельсиновыми дольками. Потом его коллеги будут громко гоготать над несмешными шутками и давать Мэтту разные советы о женщинах, спрашивая, когда же он наконец остепенится. Смешно. Старые ловеласы с долгим, мучительным браком и любовницами за спиной рассуждают о важности семьи.       — Как у него получается так подстраиваться под настроение людей? — Вопрос прозвучал на выдохе, едва слышно. Девушка смотрела в спину Мэтту, гадая, какие мысли у него на самом деле. Ответ, раздавшийся через несколько минут, удивил её.       — Дело в его матери. — Хьюго задумчиво смотрел перед собой, словно решая, стоит ли продолжать. Юнами надеялась, что обойдется без подробностей. Ей было достаточно знать, что у Мэтта язык без костей и шило в одном месте. Но, несмотря на всю свою внимательность к девушке, Хьюго читать мысли не умел. — Она была крайне… нестабильна, из-за чего Мэтту приходилось подстраиваться под её настроение. — Непроницаемый мужчина сделал последний глоток и встал с барного стула. В этот момент Юна вспомнила рыжего мальчика с фотографии на холодильнике. — Я рассказываю это, чтобы ты не думала о моём брате… слишком плохо. Просто по-другому он не может. — Хью как-то печально улыбнулся и хотел было направиться в сторону служебного помещения, но мелькнувшая в голове мысль отчеканилась на языке Юны.       — Я не вправе его осуждать. — Девушка посмотрела во внимательные и тяжелые глаза директора. Она не особо хотела знать подробности их жизни, но и оставлять Хьюго без ответа не хотелось. — У каждого поведения есть свои причины. — Она серьезно смотрела на мужчину, изучавшего выражение её лица. Затем из груди раздался тихий, усталый смех.       — Всё хорошо, Юнами, тебе не нужно быть такой серьезной. — Улыбка стала профессиональной, а взгляд смягчился. — Мэтт бы не хотел, чтобы ты ему как-то сочувствовала. Поэтому, если он захочет тебе что-то рассказать, прошу, веди себя как обычно. — С этими словами старший Доэл развернулся и скрылся за дверью, а Юна вдруг почувствовала чей-то взгляд. Она подняла глаза и встретилась с задумчивой зеленой радужкой, которая через пару секунд отвела взгляд и сосредоточилась на подошедших гостях.       Секундная заминка и Юнами вернулась к своим обязанностям, взяв в руку мягкую ткань.       Что она знала о Мэтте? Что он заносчивый нахал, сующий нос куда ни попадя? Определенно. Но она также понимала, что это его защитная реакция на окружающих. Стоит ли проникать в его душу? Нет. В этом нет нужды. Сближаться еще сильнее она не планировала — скоро в любом случае уходить на турнир, и сюда она не вернется. Но как объяснить свой внезапный уход спустя три с лишним месяца?       Мысли были рваными и бесполезными, девушка не думала над ответом всерьез. Скорее вопросы возникали от скуки и желания, чтобы всё поскорее закончилось. Как-нибудь решится, вот и всё.       Вместе с хрупкой сосредоточенностью зал постепенно заполнялся людьми, и в воздухе рассеянно витал запах сухого дерева и алкоголя. В конечном итоге мысли отправились в дальний ящик, уступая место маске доброжелательности для гостей.

• ────── ✺ ────── •

      «Пора приступить к отборочному туру.»       Цуру в своей привычной назидательной и серьезной манере говорил с шаманкой, отдыхающей на промерзшей земле.       Только что закончилась их тренировка в парке, и Юнами лежала, слегка задыхаясь, и думала о прошлом. Уже три месяца она в этой временной петле и в молодом теле. Осознание положения окончательно укоренилось в голове, и от этого становилось страшно.       Почему Синцуру сказал, что Минору не существует? Ложь. Если это прошлое, он должен сейчас жить. Может, стоит навестить родной дом и узнать всё самой? Перед глазами мелькнул подросток с каре и улыбающимися глазами. Но что это даст? До того инцидента целых пятнадцать лет, и вдруг возникнет эффект бабочки и всё станет хуже? Остается пройти турнир и узнать всё у духа Минору?       Девушка смотрела на предрассветное небо и медленно начала считать секунды про себя. Нужно узнать правду, и если окажется, что Цуру её обманул…       тридцать два, тридцать три,       Сердце неприятно сжалось от этой мысли.       Прохладный ветер касался вспотевшей кожи и остужал румяные щеки. Пальцы слегка подрагивали от высвобожденной энергии. Юна медленно прикрыла медовые глаза, вслушиваясь в шелест листвы и отдаленные сигналы редких машин.       Этим ранним утром иным был даже воздух. Он будто стал свежее, отчетливее, а сегодня особенно промерзлый. Еще чертовски хотелось спать, потерять способность думать и забиться в самый дальний от цивилизации угол.       сорок семь, сорок восемь,       Журавль медленно подошел ближе и склонился над шаманкой. Что, если она на самом деле не сможет встретиться с братом? Зачем её ведут на турнир? По позвоночнику пробежал уже знакомый жар.       пятьдесят пять, пятьдесят шесть,       — Ай! — Привычка клевать её в лоб укоренилась в ёкае окончательно. Юна распахнула глаза и раздраженно зыркнула на птицу, но так и не пошевелилась. Черт, читает ли он её мысли на самом деле или просто угадывает?       «Не время прохлаждаться. Сегодня тебе нужно получить оракул любым способом.»       Юнами чувствовала себя безответственной студенткой, которую родитель отчитывает за безделье перед важным экзаменом.       Вообще-то с конца тренировки прошло всего минуты две.       — Какой смысл делать что-то в такую рань? Я отправлюсь на поиски позже, когда город, духи и твои судьи точно не будут спать. — Она проигнорировала его осуждающий вид и снова закрыла глаза. Почему-то сегодня очень хотелось спать.       А потом Юнами сама не заметила, как провалилась в царство Морфея. Она рассчитывала полежать пару минут, но вдруг перед глазами начала расплываться светлая комната, а яркие лучи прожигали окно и падали на стерильные простыни. Обычно ей снились либо кошмары, либо ничего. Но сегодня было что-то из прошлого? Кажется, да, но всё было под пеленой и так размыто… Этот момент определенно когда-то был… Возможно, перед смертью? Как странно. Перед глазами мелькали листочки ее любимого клёна, но почему-то зеленые. А ведь последние три месяца её жизни сопровождались золотой осенью и декабрем. Листва красиво блестела на солнце, маня протянуть руку. А потом кто-то заходит в палату и протягивает ей колу. Она знала этого человека, внешность, голос, но почему-то не узнавала его поведение. Казалось, обычный диалог, но этот человек неестественно улыбался, нервничал, а теперь вдруг горячими руками обнимает её за худую спину и что-то говорит дрожащим голосом.       — Всё будет хорошо, они сейчас с бабушкой. — С бабушкой? Кто?       А потом всё побелело. Яркие лучи начали обжигать глаза, и Юна в замешательстве разлепила веки. Как странно. Перед смертью к ней заходил только медперсонал, да и бабушка умерла, когда ей было лет пять. Обрывки сна расплывались и ускользали из сознания, оставляя послевкусие тоски и утраты.       Только вот Юна не успела толком вспомнить сон, как всё внимание вдруг сфокусировалось на небе.       Голубом.       Ясном.       Чего?       В голову ударило осознание.       Она сидит у озера, а солнце уже добралось до середины неба? Как она могла уснуть в общественном месте, да еще и так надолго? Девушка застыла, глядя на суетливо проходящих мимо людей, а потом вдруг очнулась.       — Синцуру! — Юнами вскочила на ноги и направилась к беспечно брошенным на деревянной обшарпанной скамейке вещам. Полиция чудом их не забрала, и, кажется, всё было на месте. — Почему ты меня не разбудил?!       «По твоим словам, за оракулом было рано идти, поэтому я не посмел нарушать твой мирный сон.»       Птица материализовалась рядом и смотрела, как девушка сначала злобно зыркнула на него, а потом быстрыми шагами засеменила в сторону дома. Шаги глухо отдавались на пыльной дорожке парка, пока не вынесли девушку на улицу с разными ларьками и магазинами.       — Как мило с твоей стороны. А ты не мог отправить меня домой для дальнейшего «мирного сна»? — Она обходила редких прохожих и нервно закуривала сигарету, то и дело промахиваясь зажигалкой.       «По мне, так тебе и там хорошо было.»       Журавль сопровождал девушку в качестве маленького светящегося шара и, по-видимому, наслаждался ситуацией.       Хорошо? Сомнительное утверждение при её грустном сне. Или не грустном? Юне так и не удалось вспомнить содержание. Кажется, она была в больнице и к ней пришел знакомый человек. Только лицо вдруг забылось, но ведь секунду назад помнила? А потом её обняли и стали говорить про бабушку и каких-то людей. Но получается, эти люди мертвы? Бабушка ведь давно умерла, а во сне ей явно было не пять лет. Но о ком речь?       «Во всяком случае, к чему так спешить?»       Цуру выдернул Юнами из мыслей. К чему спешить? Ха! Как он сегодня разговорчив на светские темы. Вокруг маячили люди, сбивающие её с толку. Кто-то резко останавливался, кто-то спотыкался.       — Ну знаешь, мне не нравится ходить потной после тренировок, поэтому я собираюсь принять душ. А с учетом того, что мне нужно высушить волосы и затем искать судью — времени мало, через пару часов у меня смена. — Язвительный голос звенел на улице, как рождественский колокольчик.       Или звенел не только голос?       Юна оторвала взгляд от асфальта и прохожих, обратив внимание на улицы. Страшный сон эпилептика. Везде висели яркие украшения, на ветру развивались фонарики, сотрудники выносили кадомацу, стоял запах выпечки и разных сладостей, мигали огоньки. Люди сновали туда-сюда с пакетами. Кто-то суматошно говорил по телефону, а тут, например, женщина с ребенком держат в руках моти. Прохожие волнами раскачивались по улицам и совсем не обращали внимания на происходящее. Чего это они?       «Глупая девчонка»       Дух почему-то обреченно вздохнул. Так ей, по крайней мере, показалось. Юна продолжала идти вперед, но чуть наклонила голову, вопросительно глядя на спутника.       «Завтра Новый год.»       Бам! Молодой нос чуть не встретился с землей, попутно задевая случайных прохожих. Откуда посреди дороги булыжник? Девушка удержала равновесие и словно перезагружала систему в голове.       Если завтра Новый год, то бар официально не работает. Точно! К тому же это объясняет небольшое количество гостей прошлой ночью — все просто готовились к празднику.       Вывод легко пришел в голову, но потом Юнами встала как вкопанная посреди улицы. За числами она не следила, праздники не праздновала подавно, а оказывается, уже Новый год. Тело все же сделало первые шаги.       Что же, оно и лучше. Если смены не будет, она сможет не беспокоиться о времени и спокойно искать судью. Глаза бегали по окружающей толпе, и неприятный пот начал выступать на ладонях. Вот только сейчас странно наблюдать за всей этой суматохой. Раньше в Новый год Юнами старалась не выходить на улицу или была на вечерней смене в качестве дежурной медсестры. А сейчас она в эпицентре этой шумихи, где люди бесцеремонно толкаются, даже не извиняясь.       Она чувствовала себя неуютно, будто жизнь еще быстрее проносится мимо. Сердце вдруг нервно забилось, а окружающие голоса громче отдавались в голове, словно отпечатывая каждое слово. Девушка набирала темп, и теперь уже она была той, кто задевал и толкал людей, не извиняясь. Юна начала дышать через раз, вторя дрожи пальцев, виски покрылись испариной. Глаза разбегались по улице, вглядываясь в счастливые румяные лица детей, ёлочные игрушки и прочие новогодние атрибуты, от которых на душе скребли кошки. Спасением стал долгожданный подъезд, в который она вбежала быстрее пули. Только после того, как дверь закрылась, девушка осознала, что дышит слишком быстро. От неравномерного дыхания кружилась голова, а в носу противно стоял сладковатый запах. Перед глазами мелькнули воспоминания из сна: яркая комната, семья за столом — и опять всё слишком размыто. Странная реакция на обычный праздник. Что с ней? Животная паника коснулась пальцев, заставляя сердце сжаться и будто заледенеть.       «Юнами»              Цуру материализовался в полный рост и источал легкое свечение. Он стоял на пару ступенек выше и снова смотрел своим чертовым пронзительным взглядом. Внутри всё застыло.       Не смотри так, не смей выглядеть так, будто всё понимаешь.       — Уйди, со мной всё нормально. — Девушка, не глядя, прошла мимо духа и быстро скрылась за поворотом. На лице всё еще отражалась смесь страха и замешательства, отчего словам верилось слабо, но Журавль лишь проследил за её движением и исчез в воздухе, оставляя на душе странное, тоскливое послевкусие.       Щелчок замка — и фигура внутри. Юна скинула сумку на деревянный шкаф, забежала в гостиную за чистыми вещами, лежавшими на комоде, и скрылась в ванной, даже не проверив, дома ли братья. Это было не важно. Важно было то, что ей невыносимо. Ощущение чужеродности собственного тела накатило слишком явным, давящим чувством, будто она забыла прошедшие три месяца в этой оболочке.       Горячая вода врезалась в кожу, обжигая изгибы. Нет, тело всё же было её. Закрытые глаза, рваный выдох — голова постепенно приходила в порядок. Девушка продолжала гипнотически стоять под напором воды, позволяя жару смыть мысли. Взгляд застыл на керамической плитке, безжизненно обводя серую затирку. Комната становилась влажной и душной, зеркало медленно запотевало, покрываясь светлой дымкой.       Почему такая внезапная реакция на приближающийся праздник? Да, она их больше не праздновала, но такой странной истерики никогда не было. Всё, что она чувствовала обычно, — это легкое раздражение от скопления людей и странную тоску, которую давно забила глубоко внутри. Но что поменялось сейчас? Сейчас почему-то поднялась паника, захотелось бежать, спрятаться.       Руки неуверенно коснулись шершавой мочалки, выдавили немного геля и сначала медленно провели по предплечью, плечу, ключице. Через пару секунд Юна стояла намыленная, но вместо того чтобы спокойно всё смыть, ей почему-то захотелось тереть сильнее и сильнее. Девушка растирала кожу до боли и покраснения, то и дело возвращаясь к разным частям тела, пока внезапно не застыла. Всё это время, пока мочалка скользила по телу, она думала о журавле. Гнойная злость разжигалась внутри, а чувство страха, словно четкая тень, следовало по пятам.       Что я делаю?       Руки медленно опустились вдоль тела, позволяя струйкам смыть остатки пены. Взгляд упал на босые ноги, которые почему-то казались холодными, хоть и омывались кипятком. Юнами нашла шампунь и выдавила немного на ладонь. Легкая дрожь продолжала преследовать, едва заметно отдаваясь на коже головы. Но когда пена начала стекать на глаза, настигла долгожданная, тягучая пустота.       Тишина и чистота воцарились в мыслях. Она не думала о празднике, не думала о сне или турнире, не думала о духе, который мог её обманывать, не думала об окружающем мире и потеряла счет времени. Сейчас будто существовала только саднящая боль на коже и ничего больше. Пустота, которую она когда-то ненавидела и с которой жила всю оставшуюся жизнь, в последнее время почему-то исчезала, а голову заполняли мысли, эмоции, переживания, которых раньше не было.       Не хочу.       Пустота стала её спасением, комфортной обителью, куда можно сбежать, когда не понимаешь своих чувств и хочешь избавиться от эмоций. Медленно приходя в себя, Юна в последний раз провела руками по телу, ощупывая каждый сантиметр, а затем выключила воду.       Дверь ванной распахнулась, и девушка ощутила смену воздуха. Душный и плотный воздух оставался за спиной, а она теперь стояла в прохладном коридоре, медленно вдыхая запах свежести. Обжигающий кислород проникал в легкие и отрезвлял разум.       Юнами медленно прошла в гостиную, вытирая волосы персиковым махровым полотенцем, которое вскоре отправится на сушилку. Пол был холодным и тихо поскрипывал под босыми ногами. Она высушила волосы, чистая одежда приятно касалась кожи, и, казалось, душа наконец обрела покой. Пока взгляд не скользнул по двум фигурам на кухне.       — В чем дело? — Тонкие брови слегка нахмурились, выражая замешательство. Хьюго вроде сидел спокойно и пил чай, но выражения его лица было не разглядеть. Зато хорошо было видно крайне недовольного Мэтта и общее напряжение, повисшее в комнате. Словно блудную дочь собрались отчитывать.       — Знаешь, ты могла хотя бы поздороваться, перед тем как лететь в ванную и закрываться там на полтора часа. — Впрочем, ладно, Мэтт всегда ходит недовольный. Девушка скорее удивилась тому, что принимала душ больше двадцати минут.       Сколько? Чёрт, надо искать судью.       — Прости-прости, я там немного задумалась. — Неловко вышло, но нужно бежать за оракулом. Юна расчесывала волосы пальцами и смотрела на Мэтта. Его губы сомкнулись в тонкую линию, а сам блондин будто вот-вот растерзает её. Парня этот ответ явно не устроил, а значит, заканчивать он не собирался.       Ему что, невтерпеж было, а я закрылась в самый неподходящий момент? Забавное предположение слегка раззадорило девушку, но она точно ошибалась. В таком случае Мэтт вел бы себя по-другому.       — Юнами, у тебя всё хорошо? — Хьюго подал голос, озвучивая вопрос, который то и дело возникал в течение нескольких дней.       Легкое раздражение начало зарождаться где-то в груди. Почему люди вокруг выглядят всезнайками и постоянно контролируют её состояние? А Хьюго? Он что, мамка или опекун? Какое ему вообще дело до того, где она, как себя чувствует? Или…       — Хьюго, почему ты постоянно спрашиваешь меня о самочувствии? — Девушка хмуро посмотрела на спину Доэла. Мужчина сменил положение, и теперь она видела то же недовольство, что расцветало на лице Мэтта. Какого хрена? — Вы что, думаете, я во что-то вляпалась и теперь у вас будут проблемы? — Да, может, она и подозрительная личность, но серьезно? Почему-то их недоверие больно укололо, раздражение сменилось обидой и злостью. Юна перестала терзать волосы и теперь просто стояла в дверном проеме.       — Ха! Ты серьезно? — Мэтт выглядел так, будто оскорбился еще сильнее, а девушка всё никак не понимала происходящего. — Мы несколько раз говорили о том, как переживаем, что ты возвращаешься поздно, а сейчас ты мало того что вернулась через несколько часов, так еще и заперлась без объяснений в ванной? Да! Спасибо, что живая. — Его руки скрестились на груди, а на лице так и играл сарказм с претензией. Зато Хьюго молчал и смотрел в свою кружку с долбаным чаем. Виден был только очерченный профиль и плотный воздух вокруг.       — Я не понимаю, почему вас это волнует? Я вроде как взрослая, и няньки мне не нужны. — Она продолжала стоять в проеме, смотрела на этих людей и не понимала. Оставалось только бросаться колкостями и кривыми усмешками?       — Да ты неблагодарная и твердолобая идиотка! — Мэтт выпалил это на эмоциях. Это было видно по меняющемуся выражению лица, мелькнувшему сомнению, резкой смене позы, но что это меняет? Юна не могла пошевелиться и прокручивала фразу в голове несколько раз. Неблагодарная? Кровь закипала.       — Мэтт! — Хьюго явно был недоволен порывом брата и пытался его пресечь, но не вышло. Мэтт, опершись руками о стол, нависал над ним и зверино смотрел на Юнами, игнорируя ошеломленного брата.       — Ну уж нет! Хьюго дал тебе шанс, мы приняли тебя как близкого человека, а ты плюешь в душу? — В глазах плескалась злость и обида на то, что девушка так относится к их заботе.       Близкий человек?       — Да вы же ни черта не знаете! Может, я действительно угроза для вас?! Психи! — За три месяца они прониклись к ней заботой и доверием? Чем она это заслужила? Сердце неприятно ёкнуло, а медальон на шее вдруг потяжелел.       — Тогда! Бух.       Напряжение, доселе натянутое, как тетива, внезапно лопнуло. Стул с грохотом отлетел на пол, и Хьюго зеркально повторил позу брата, который уже стушевался от неожиданности и потерянно метал взгляд между двумя фигурами.       — Остановись, пока не пожалел. — Голос звучал грозно, отчего Юна невольно прилипла к проему, хотя секундой ранее намеревалась сбежать и не слушать их дальше. Хьюго холодным взглядом осадил брата, будто знал, что именно Мэтт собирался сказать. Как мило, мысли брата он знал наперед!       Парень замялся. По большей части Хьюго оставался спокоен, поэтому Мэтт как никто другой знал, что брата сейчас лучше не злить. Он нервно сглотнул и перевел виноватый взгляд на Юнами. Только вот ей было всё равно, что он там взглядом выражает, — она просто следила за действиями Хьюго.       — Юнами, стой! Давай поговорим нормально. — Девушка хотела развернуться на пятках, но не успела даже шелохнуться. Мужчина стоял спиной — откуда, черт возьми, он знал следующий шаг шаманки?       — Я… мне нужно идти. — Голос слабо дрогнул, и вот чёрные глаза развернулись к ней. От зрительного контакта девушка почувствовала себя гадко, чувство стыда проникло в голову. — Мэтт, видимо, прав, я веду себя отвратительно по отношению к вам. — Юна отвела взгляд, не выдерживая напора. Руки медленно оторвались от стены, она выпрямилась.              — Не убегай от разговора. — Мужчина начинал давить, пристально глядя на девушку, отчего по коже побежали неприятные мурашки. — Ты права, тебе не нужны няньки. — Хьюго развернулся всем телом и теперь стоял в паре шагов. — Но пойми и нас. Да, прошло мало времени, но ты нам не чужая. Я ни о чем тебя не спрашивал, но сейчас прошу, дай нам шанс и доверься. Мы беспокоимся о тебе, потому что чувствуем ответственность за твою жизнь.       — Вы не должны! — Она хотела возразить, отнекиваться, но слова не шли. Неприятный ком давил, заблокировав доступ к голосу. Пальцы мелко задрожали.       — Мы этого хотим. — У кого-то повышенное чувство ответственности и синдром спасателя? Нарвалась же! Юнами нервно прикусила внутреннюю сторону губы и вздрогнула, встретив заботливый взгляд. Хью больше не казался грозным и пугающим. Он смягчился и желал расставить все точки над i.       — Мне нужно идти. — Девушка резко развернулась и старалась не оборачиваться.       — Юнами, — мужчина окликнул, но понимал, что держать силой не имеет права.       — Это безопасно, и, к тому же, я могу вернуться поздно, поэтому не ждите. — Пальцы замерли на металлической ручке, но через пару секунд всё же распахнули дверь. — Простите. — Грустная улыбка, и — бам, занавес. Подошвы кроссовок звонко застучали по покрытию в коридоре. Девушка бежала прочь от этих людей, квартиры, неприятного разговора, стараясь отогнать все мысли.       «Хьюго прав, не убегай от разговора.»              Легкое дуновение ветра и закономерный вопрос. Почему он снова лезет и давит на нее?       — Ну конечно, куда без твоих нравоучений. — Юна саркастично буркнула, не глядя на появившегося журавля. Она шла вперед, не разбирая дороги. Сначала нужно отойти подальше от дома, на случай если кто-то из них вдруг захочет догнать, а потом уже можно замедлиться.       «Ты хочешь, но боишься их заботы, поэтому предпочитаешь убегать и не открывать душу.»              Юна не ответила. Она старалась игнорировать птицу и надеялась, что он сам заткнется.       «Странно, почему тогда Силве ты преподнесла историю на блюдечке с голубой каемочкой?»       Голос Синцуру звучал даже как-то надменно, осуждающе. Но девушка обратила внимание не на это. В глубине души засело неосознанное чувство, а фраза шипами сверлила мозг.       — Ты что, с самого начала следил за мной? — Голос сухо разрезал пространство. На этот вопрос ответа не требовалось, она всё поняла, и от этого факта внутри всё похолодело. Может ли быть, что периодическое внезапное чувство жара на позвоночнике было из-за птицы? — Нет, даже не так… как много тебе известно? — Почему-то стало страшно. Почему какой-то дух так много знает? Даже если ему её поручили… нет. Почему вообще она? А кто он?       Девушка замерла посреди какого-то безлюдного закоулка и, не отрываясь, смотрела на ёкая. Она не знала его мыслей, истинных способностей. Даже то, как он себя ведет, может быть маской, и журавль на деле преследует свои цели. А внезапный комфорт, который она ощущала с ним? Может, никакого задания от Великого Духа нет? Зато он будто знал о ней всё. Его чертов пронзительный взгляд, речь. Словно он давно наблюдает за ней. От этих предположений стало до дрожи в сердце страшно. Пальцы мелко задрожали, кожу хотелось вывернуть наизнанку. Ему нельзя доверять. Почему она вообще сразу ему поверила?       «Остановись.»       Взмах белых крыльев запустил странную дрожь в атмосфере. Цуру снова это сделал. Снова знает, о чем она думает, понимает её намерения, говорит спокойно и назидательно. Ветер завывал, перебивал звуки города, старался заглушить звон в ушах и разгоряченное после бега тело. Но внутри было холодно и страшно. Страшно так, как никогда прежде. Девушка хотела бежать, ужасно сильно хотелось домой, в свою Канадзаву. Но вместе с этим закипала злость. На себя или на журавля? Она не знала. От этого было до тошноты противно. — Сейчас не время видеть во мне врага, я не желаю тебе ничего плохого. — Цуру попытался сделать шаг.       — Не подходи ко мне! — Голос срывался на крик. Горло сдавливала неприятная нить, на лбу выступила испарина. Воздуха начинало не хватать, голова шла кругом. Чёрт возьми, этот день должен был пойти совершенно по-другому!       Между тем небо начинало смеркаться. Правая нога отступила назад и задела валявшуюся жестяную банку, которая с противным звуком покатилась по земле, но, несмотря на это, Юнами не дрогнула и продолжала неотрывно смотреть на Синцуру. Будто если она моргнет, он исчезнет и что-то сделает.       — Кто ты? — В голове была тысяча вопросов, ответы на которые хотелось получить, но интуиция противилась. Сейчас она не готова их слышать. В конечном итоге Юна смогла набраться смелости только на этот вопрос, но что он ответит?       Высокие здания переулка давили, закрывая лучи уходящего солнца. К невеликому счастью, людей было мало, поэтому если что-то и случится, девушке не помогут. Медовые глаза беспокойно сканировали окружение, прикидывая пути отхода. Вот только какой в этом смысл?       Напряжение росло, а журавль слишком долго молчал. Возможно, по его глазам можно было что-то понять, но Юна не хотела замечать. Она не хотела верить ни его взгляду, ни тому, что он дальше скажет, но почему-то продолжала ждать ответ, будто это могло что-то изменить.       «Я тот, кто хочет, чтобы ты жила.»       Ответ наступил вместе с внезапной тишиной. Стих стук сердца, шум города, замолчал даже раздражающий ветер. Может, она оглохла? Но так озвученные слова начали обретать значение в голове. Хочет, чтобы она жила? Да ты издеваешься?! Обычно желают смерти! Гребаные пятнадцать лет её не тормошили, а тут вдруг понадобилась? Да, в первое время пытались поддержать, но спустя месяц уже никто не трогал, а сейчас вдруг что-то надо? Работай, тренируйся, принимай участие в турнире, доверяй, принимай заботу, открывай сердце, живи?! Нет, такой ответ её не устраивал! Это не ответ на её вопрос! Да чтоб ты…       «Не надейся, что я оставлю тебя в таком нестабильном состоянии. Пока ты не успокоишься, я не уйду.»       Журавль серьёзно смотрел в её глаза и не шевелился.       — Ха! Да какая разница, если ты в любом случае всегда за мной следишь?! — Что за бред! Что делать? Паника сдавливала череп, сердце начинало ухать где-то в пятках. Бежать, нужно бежать. Даже если догонит, даже если будет говорить то, что она и так в глубине души знает. Нельзя слушать, нельзя позволить ему вывернуть её нутро наизнанку.       Я хочу домой. Хочу к Минору.       Смысл её жизни был в единственной семье. Она хотела сделать брата счастливым, надеялась, что он наконец воплотит свои мечты. А потом она осмелилась стать чуть-чуть жадной и попробовать обрести своё счастье, впустить в эту семью еще одного человека. И что в итоге? Всё рухнуло к чертям собачьим! И сейчас она неизвестно где, без вариантов отступления и с кашей в голове. Твою мать! До этой секунды она не смела даже думать о суициде, но сейчас, когда её выкинули в ураган? Хотелось сбежать любыми способами, даже так. Тело дрожало всё сильнее, по щекам покатилась влага. Она мелко дрожала, голова гудела, сердце сжималось в тиски. Было чувство, что сегодня Юнами этого не выдержит.       — Достаточно. Ты не справляешься, ёкай. — Фраза утонула в леденящем воздухе, будто стараясь остаться незамеченной. Но такой стальной голос не скрыть. Юнами различила за спиной напряженный, укоризненный тембр, который по-странному отдавался в каждой клеточке её тела. Девушка торопливо развернулась, но, как и в прошлый раз, не успела ничего заметить. Сердце стихло, тело боялось шевелиться. Можно было подумать, что ей показалось, если бы на глаза не легла чья-то сухая ладонь. Ни единая мысль не успела проскочить в голове, и вместе с неузнанным мимолетным чувством всё сменилось безэмоциональной пустотой. Она не вспомнит этого, когда очнется, как бы ни хотелось.       Чьи-то крепкие пальцы обхватили обмякшую девушку и легко подняли на руки. Вторя всколыхнувшемуся ветру, фигура развернулась лицом к Синцуру.       «Не ты ли говорил, что не будешь вмешиваться?»       Журавль, остававшийся спокойным всё это время, не сводил глаз с силуэта.       Раздался смешок, будто зажженная спичка в тишине.       — Кто-то уверял, что всё под контролем. — Он говорил надменно, словно насмехаясь над духом, но следующая фраза разрезала плотный воздух как острое лезвие. — Ты видел, что она не выдерживает. — Невесомый шаг к птице.       «Её дух слишком слаб, из-за чего тренировки идут тяжело. К тому же у нас мало времени до встречи с ним.»       Но журавль не собирался прогибаться под внушительным давлением, хоть и всем нутром чувствовал чужое фурёку.       «Чтобы излечить раны, нужно избавиться от гноя.»       Голос тормошил окружающее и будто вступал в перепалку с атмосферой.       А затем усиленная гравитация резко спала. Чужие плечи едва расслабились, но спина продолжала держаться уверенно. Лицо было нечитаемым, а кисти рук с опаской держали девушку, боясь раздавить. Шаг — и рукава белого кимоно плавно проплыли по воздуху.       — Не допускай этого больше, иначе исправить уже не получится. — Раздавшийся голос будто отражался в каждом кирпичике и камушке. Он проникал в атмосферу, поглощал закатные лучи и растворялся в окружающем мире. — Какое-то время я не смогу быть рядом. Несмотря ни на что, не мешай ему.       «Ты изначально не должен быть здесь. Великий Дух уже мог заметить.»       Цуру мягко засветился, и пернатое тело превратилось в молодого мужчину с мягкими чертами лица. Его голос, манера, аура изменились, оставляя от журавля лишь мудрый взгляд. Недаром он оборотень.       «Я не упущу шанса заклевать тебя до смерти, так что сильно не задерживайся.»       Пара шагов навстречу и бледные руки потянулись к фигуре юной девушки, забирая её в свои объятия.       — Нахальная птица. — Мужчина в белом кимоно усмехнулся, ступая в тень переулка. Не проронив больше ни слова, он исчез так же неясно, как и появился, оставляя в воздухе запах озона и чистоты после ливня.