Глава XIII. Глаза в огне

      — Он действительно так сказал?       В ночном покое парка тихие шаги растворялись, а шёпот становился непозволительно громким. Девушка размеренно выкуривала сигарету, вдыхая запах сладостного дыма. Со дня её выписки прошла почти неделя, и за это время Юна успела побывать на последней битве, где одержала победу, и посетить церемонию открытия, которая больше походила на парад обречённых и воодушевлённых.       К слову, накануне состоялась последняя битва отборочного тура, где многие шаманы неотрывно наблюдали за битвой Тао Рена и Йо Асакуры через экран. Юнами не была исключением. Она по велению оракула с неохотой проследовала к месту проведения церемонии открытия. Тем не менее девушка с упоением смотрела на последнюю битву, чувствуя разницу между ней и настоящими, потомственными шаманами. Агрессивно, ярко, воодушевлённо — во что бы то ни стало желающие добиться своей цели. Это зрелище было потрясающим! По её любительскому мнению, конечно. По сравнению с ними Юна считала себя проходящим муравьём, который случайно сбился с пути. Возможно, она была не единственной в своём мнении — многие шаманы выглядели нервными, а сомнение с треском пробивалось через трещины их самоуверенных масок. Дураки.       Следуя к арене, Юнами старалась затеряться в толпе, но даже так она улавливала любопытные, насмешливые и даже враждебные взгляды, прилипающие к коже холодными пиявками. Было не по себе. Людные места заставляли нервы натягиваться до звона, а в месте, где каждый второй мог быть твоим палачом, от лица отливала кровь. К счастью, церемония закончилась без происшествий. Девушка избегала пересечения со знакомыми лицами, уходила, как только замечала хоть малейший намёк на них, и направилась в сторону бара, где её ожидали братья Доэл и насыщенная смена, на которой всё же было суждено встретиться с шаманами.       Белёсый дым струился на фоне ночного неба, где звёзды едва поблёскивали, соревнуясь с городским освещением. Парк был тихим и безлюдным, позволяя Юнами насладиться спокойствием в компании хранителя.       «Хьюго можно понять. Его ресурсы не бесконечны, и он решил не ждать, когда ты откроешься».       Юнами слушала цуру, чувствуя горечь на корне языка. Пока она была в компании Йо, журавль наблюдал за братьями и непроизвольно стал слушателем их диалога.       — Через месяц я уйду. — Девушка скользила взглядом по окружающему пейзажу и с удивлением для себя испытывала облегчение от скорой разлуки. В глубине души настойчиво клевала вина за молчание и благодарность за помощь.       «Тебе не грустно?»       — Сложно сказать. — Всё ещё немного хриплый голос отражался от коры деревьев и растворялся в шорохе травы. — Мне тяжело принимать их заботу, и это давит на совесть.       Юнами слегка усмехнулась и взглянула в светлую радужку духа, ища в ней спасения от собственной рефлексии.       — Я отвратительна? Эти люди так много для меня сделали, а я чувствую облегчение от расставания. — Она искала ответа в глазах хранителя и надеялась, что тот даст чёткий приговор о её гнилой душе.       «В том, что ты испытываешь облегчение, нет ничего плохого».       Журавль медленно подбирал слова, глядя на водную гладь озера, к которому они подошли. Дух остановился у места, где Юна когда-то уснула на траве, и слегка встрепенулся, словно вспоминая тот момент хрупкого, почти детского доверия.       «Юнами, ты ведь на самом деле боишься привязываться, потому что не хочешь испытывать боль от разлуки. И сейчас ты чувствуешь облегчение, потому что больше не придётся ранить их своей отстранённостью».       Девушка опустила взгляд на землю, пропуская слова духа сквозь фильтр своего недоверия. Ей было нечего сказать, поэтому она сделала шаг вперёд. Затем ещё один. Юна прошла чуть дальше Синцуру и небрежно присела на мокрую траву, ощущая, как влага медленно проступает сквозь ткань. Где-то в груди расплывалась тишина и спокойствие, и ей не хотелось возразить ни единому слову. Может, тогда дух прав? Получается, она просто трусиха, которая бежит от привязанностей?       — Зачем строить заведомо обречённые взаимоотношения? — Девушка легла на траву и, глядя на тёмное небо, вспоминала холодную и звёздную ночь у реки. Чья-то тёплая улыбка, расслабленный смех всплывали в памяти, но Юнами даже не старалась подавить эти воспоминания, позволяя им течь сквозь неё, не задерживаясь.       «Это то, что наполняет человеческую жизнь смыслом».       Синцуру опустился рядом, всматриваясь в маленькие волны, возникшие на поверхности из-за лёгкого ветра.       «Ты ведь точно так же бежишь от тех шаманов, с которыми познакомилась».       — Я не знаю, что со мной будет. — Тихий голос звучал расслабленно и отстранённо, словно принадлежал уже не ей. — Как я могу с кем-то «дружить», если могу исчезнуть через какой-то там год? — Юнами кончиками пальцев теребила мокрую траву и прикрыла глаза, полностью сосредоточившись на этом тактильном ощущении. — Синцуру, ты ведь тоже не знаешь, что со мной будет после встречи с Минору. Умру? Останусь в этом мире? Хуже всего, если это всё действительно окажется сном, и я проснусь в той холодной палате в полном одиночестве, после того как привязалась к кому-то здесь. — Сегодня действительно приятная и спокойная ночь, дарившая странное утешение. Будет ли ещё когда-нибудь так спокойно?       «Привязанность — это не только боль в конце. Она даёт тебе счастье, умиротворение, причину жить, которая тебе так необходима. Позволь себе эту маленькую слабость».       Синцуру аккуратно коснулся перьями макушки девушки, вкладывая в этот жест всю возможную заботу наставника. Юнами молчала. Она медленно дышала, отказываясь даже думать. Всё, что ей сейчас хотелось, — это насладиться компанией духа в полной мере. Ей было достаточно журавля в виде исключения из принципа «никаких привязанностей», и впускать кого-то ещё было страшно даже в мечтах.       «Ты никогда не останешься одна, Юнами. Даже если вернёшься туда».       — Ты этого не знаешь. — Девушка фыркнула, не чувствуя никакого облегчения от слов журавля.       «Моя недалёкая шаманка. Я говорю только то, что знаю наверняка».       Голос Синцуру мягко вплетался в её сердце, и Юнами хотелось верить его словам, правда. Даже если всё это казалось пустым утешением.       — Если бы в той жизни я встретила кого-то вроде тебя, то, может, не умерла бы в одиночестве? — Пальцы медленно перебирали медальон, а глаза едва держались открытыми.       «Ты слишком сильно спрятала своё сердце, поэтому никого и не встретила».       — Хочешь сказать, сейчас я открытая книга? — Медовый взгляд стал чуть яснее и скептически окинул журавля.       «Перенос во времени дал хорошую взбучку твоей зоне комфорта, куда я благополучно протиснулся».       — Расчётливый нахал! — Юнами усмехнулась и с помощью локтей приподнялась на траве, чувствуя, как мир слегка покачивается. — Знаешь, я хочу кофе. — Сверкнувший огонёк в медовых глазах заставил духа пропустить удар в груди, и он в ответ лишь слегка покачал головой.

• ────── ✺ ────── •

      — Ваш латте с двойной порцией сахара. — Мужчина средних лет с трудом улыбнулся, протягивая девушке стаканчик с напитком.       Юнами с Синцуру относительно быстро нашли круглосуточное кафе, где за прилавком одиноко стоял уставший мужчина, больше похожий на призрака. Достаточно большие круги под глазами говорили о том, что он сам давно не спал, а потрёпанный внешний вид наводил на мысли, не свалится ли мужчина прямо сейчас в изнеможении.       Забрав кофе, Юна решила посидеть в этом месте до рассвета и понаблюдать за пробуждением города. В заведении были большие окна, аккуратная обстановка в тёплых тонах и «миленький» горшок с растением почти на каждом столике. Кажется, тот сотрудник с особой тщательностью относится к своим обязанностям и, не щадя себя, следит за видом кафе. Интересно, является ли он хозяином заведения или просто добросовестный сотрудник? Как бы то ни было, ему следует отдохнуть.       Перемешав «сахарную бомбу», девушка сделала небольшой глоток, чувствуя неподдельное удовольствие от привкуса сладкого на языке и приятного тепла, согревающего изнутри. Молочный запах приятно касался носа и разбавлял терпкий аромат крепкого кофе.       «Как много сахара. Ты пьёшь не кофе, а сироп, в котором когда-то побывало кофейное зерно».       Синцуру с лёгким отвращением посмотрел на напиток, после чего принял форму бесплотного духа и приземлился около растения на столике.       — Не бурчи. — Девушка сделала ещё глоток и облокотилась щекой о ладонь. — Синцуру, ты правда не знаешь, почему я «переселилась»? — Почему-то этот вопрос не вызывал столько тревоги, как раньше. Она медленно моргала и слегка водила пальцем по стенке стаканчика, выводя невидимые каракули.       «Скажем так, мне неясны мотивы того, кто отправил тебя сюда».       Дух едва всколыхнулся ярким золотом, после чего побледнел до лёгкой дымки, становясь почти неразличимым в сером свете умирающих ламп.       «Но ты пока не готова к этой информации».       — Журавль, ты лжец. — Юнами ехидно улыбнулась, едва качнув головой. — Раньше ты просто говорил, что причины тебе неизвестны, а теперь перешёл к чьим-то мотивам? — Она скептически смотрела на духа в ожидании, но ничего не услышала.       Синцуру молча смотрел в глаза девушке, которая тихо вздохнула на его «ответ» и перевела взгляд куда-то в сторону, отпуская разговор в никуда. Глаза блуждали по небольшому помещению и пустым столикам, цепляясь за мёртвые предметы. Вот она смотрит на странную, аляпистую картину, которая никак не вписывается в интерьер и тематику заведения. Скользит по металлической стойке, за которой мужчина всё-таки уснул, оперевшись на свои руки с едва слышным дыханием и вздымающейся грудью. Юнами пришлось задержать собственное дыхание и замереть, чтобы удостовериться в том, а точно ли он дышит. Затем она перевела взгляд на деревянные ножки одного из стульев, которые были слегка потёрты, но это постарались скрыть с помощью какого-то блестящего лака, что, впрочем, усугубило ситуацию.       Пока Юнами медленно моргала, переводя взгляд куда попало, где-то сбоку стала мельтешить какая-то светлая ткань. Проигнорировав «занавески», девушка прикрыла глаза, больше навострив уши. Тишину зала нарушал глухой, ритмичный звук пряжек о ткань и едва уловимый звон чего-то металлического. Источник звука вызвал странные ощущения где-то на краю сознания, и девушка резко распахнула глаза и выпрямилась, поддавшись импульсу, который ещё не успел оформиться в мысль.       Воздух в кафе изменился мгновенно. Стал плотнее, тяжелее, будто сжали пространство, вытесняя кислород и заставляя тише дышать. Помещение наполнилось чьим-то жарким фурёку. Каждый вдох теперь требовал усилий, лёгкие наполнялись чем-то вязким и горьким. Где-то на грани восприятия возник едкий запах дыма с металлическим привкусом, от которого волоски на руках вставали дыбом. Сознание трепыхалось с единственной мыслью: «Бежать».       — Синцуру, мы уходим. — Юнами с трудом прошипела фразу духу, но даже так она прозвучала непозволительно громко в присутствии гостя. Чертыхнувшись себе под нос и не дожидаясь ответа, тихое сосуществование звуков нарушил противный скрежет отодвигаемого стула и колотящийся пульс шаманки.       — Ну что вы. — Леденящий душу голос, раздавшийся за спиной, заставил замереть на месте и, казалось, проникал сразу в кости. Юна не успела сделать и шагу, чувствуя, как холодок обхватывал когтями каждый позвонок. — Я не намерен был разрушать ваш отдых. По крайней мере, не так скоро. — Нарочито вежливый тон вперемешку с надменностью заставлял все чувства сжаться в комок, создавая дрожащий, неконтролируемый поток во всём теле, превращая её в оголённый нерв.       Животный страх сковал тело, делая попытки сбежать бесполезными и жалкими. Юна застыла над столом, не в силах пошевелиться. Она посмела лишь едва обернуться на парня, чья фигура казалась неестественно большой в тусклом свете кафе. Длинные тени тянулись за ним, касаясь её собственной, и от этого прикосновения по коже пробежали мурашки.       Цепкий, холодный взгляд с безразличием смотрел на «очевидные» для него действия Юнами, а расслабленная улыбка создавала вид, будто он полностью контролировал ситуацию, дирижируя её паникой. Нет, слово «будто» здесь лишнее. Этот человек имел полный, безоговорочный контроль над ситуацией. Юна понимала это каждой клеткой своего тела, и осознание собственной беспомощности давило на плечи тяжестью, от которой хотелось согнуться.       Шаман медленно проследовал к её столу, где, казалось бы, пару минут назад девушка со спокойствием наблюдала за городом и пила кофе, будучи наивной дурой. Теперь же её внимание сузилось до одной фигуры. Она не могла отвести взгляд от его одежды, уверенных движений, будто это его территория. Девушка не смела взглянуть только в глаза, опасаясь, что этот взгляд испепелит её душу хлеще, чем Анна пару часов назад. Собственный пульс подстраивался под ритм медленных и властных шагов.       — Присядь, нам есть о чём поговорить. — Мягкий голос был обманчив, затягивая тугую верёвку на шее Юнами. Хрупкие колени подогнулись сами, повинуясь древнему инстинкту подчинения абсолютной силе. Она села напротив него, не понимая, когда успела это сделать, и только тогда позволила себе поднять взгляд на лицо шамана.       Что-то оборвалось внутри. Юнами перестала дышать, встретившись со скучающими карими глазами, в которых даже не было ожидаемой угрозы. Разум вдруг стал чист, отрезвляя все чувства. Юна зависла при взгляде на его лицо, внутри расплывалось что-то больное и тягучее, оттесняя первобытный страх. Эта боль исходила из тех слоёв души, о существовании которых девушка даже не подозревала, и заставляла сердце ныть в ритме чужого дыхания.       Его взгляд скользнул по бледному лицу, и в них мелькнуло что-то похожее на лёгкое удивление.       — Я произвожу на тебя такое яркое впечатление. — Ласковый голос звучал насмешливо, и парень откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу.       Юна сглотнула. Она чувствовала, как Синцуру сжался где-то на границе сознания, как его золотое свечение потускнело от давления фурёку этого человека, и это только усиливало ощущение собственной беспомощности.       — С вашей подавляющей мощью это не удивительно. — Брови девушки слегка нахмурились, а губы сомкнулись в тонкую линию. Она не понимала причину, по которой всё внутри словно разложилось по полкам от одного взгляда в его глаза.       — До такой степени, что у тебя пошли слёзы? — Что? — Что же, я польщён, хотя реакция довольно банальна. — Шаман откровенно и снисходительно насмехался над ней, но в голосе появилась лёгкая, почти заинтересованная нотка.       Юнами чувствовала, как это любопытство касается кожи, проникает под неё, заставляя чувствовать себя голой. Хотела бы отвести взгляд, спрятаться, исчезнуть, но не могла. Карие глаза держали её, как держат бабочку, приколотую к доске. Девушка хотела вернуть себе контроль над телом, отвоевать хотя бы миллиметр свободы. Она медленно поднесла руку к щеке и едва заметно коснулась неожиданно появившейся влаги. Взгляд упал на подушечку пальца, где блестела небрежно раздавленная слеза.

Заплакала?

Правда?

Почему?

      Казалось бы, ответ очевиден! Юна до ужаса испугалась подавляющей мощи шамана! Но она знала, что дело не в этом. Разумеется, её тело среагировало быстрее на силу этого человека — она застыла в страхе, пока внутри, как ураган, бушевали чувства. Но сейчас, когда девушка села и разум постепенно начал возвращаться в рабочую позицию, Юнами начала различать спектр эмоций, что были примешаны к инстинктам. Сожаление? Вина? Нет, эти чувства были слишком острыми. То, что она испытывала, было более вязким и тянущим. Что это? Почему при взгляде в эти карие глаза и при виде этой ухмылки ей хочется сжаться в комок и не отводить взгляд? Почему?

Почему?

      — Действительно, интересная реакция. — Мелодичный голос, совсем как у его брата, но лишённый искреннего тепла, растекался в тишине заведения, заполняя собой всё пространство. Тонкие брови едва нахмурились, а ухмылка и тон стали острее, будто ему не понравилось внезапное сравнение. — Обычно испытывают более «чистые» эмоции в виде абсолютного страха, ужаса или восхищения. — Тени в глазах залегли ниже, и взгляд стал пронзительным, сканирующим её душу слой за слоем, отчего пальцы мелко подрагивали. — В твоей же голове примешано столько эмоций и мыслей, что даже тошно. Это похоже на грязную лужу.       — Зачем ты здесь? — Вопреки всему, голос звучал ровно. Пальцы разжались, и Юна медленно с трудом возвращала себе контроль над телом.       Уголки его губ вдруг дрогнули. Девушка не знала, что это означало и с опаской смотрела на шамана, не осмеливаясь назвать его имя.       — Минуту назад говорила со мной на «вы», а теперь вдруг опустила формальности? — Усмешка парня заставила всё тело вздрогнуть, посылая новый разряд ледяного ужаса по венам. — Какая ты вежливая, когда боишься, и какая смелая, когда чувствуешь каплю контроля.       Девушка сглотнула подступившую нервозность, а от каждого слова сердце пропускало удар, спотыкаясь о его интонации. Опасно.       — Перейдём к сути, я устал от твоей паники. — Пряди длинных волос плавно качнулись от лёгкого движения головы, а вслед за ними блеснули серебряные серьги с гравировкой звезды. — Стань моей слугой. — Спокойный голос будто ударил её по щеке.       — Что? — Брови, и так напряжённые, сомкнулись сильнее к переносице, выдавая смесь недоумения и настороженности.       Юна на секунду подумала, что она ослышалась, что её разум, сломленный страхом, генерирует всякий бред, но уверенный взгляд шамана словно говорил об обратном. Беспокойство подкатило к горлу с такой силой, что закружилась голова и захотелось вырвать.

Зачем? Нет, почему вообще я?

      Юнами слегка сжала кулаки, пытаясь найти выход из ситуации. Присоединиться к этому человеку означало быть готовой умереть от его рук и убивать по его приказу, но Юна не была способна на убийство и не испытывала к нему ни преданности, ни восхищения. Нет, что за абсурдное предложение? По каким критериям он подбирал последователей? Ему было неважно, что чувствует слуга? Если он мог использовать её страх — этого достаточно? А если она не боялась смерти? То что-       — Тебе ведь нужно встретиться с братом. — Скучающий голос остановил поток мыслей в голове, из-за чего вдруг воцарилась звенящая тишина. — Я, как будущий король шаманов, могу это устроить. — Его голос звучал как у святого спасителя, снизошедшего до грешницы. Юнами затихла, слыша собственное дыхание.

«Возможность осуществить её цель взамен на добровольное рабство.»

      — Моей команде не помешает целитель. — Он смотрел на неё как на открытую книгу, и её передёрнуло от осознания, что он и правда мог читать её мысли. — Ты слабая. Но быстро учишься, и есть потенциал. — Глаза шамана слегка сощурились, изучая выражение лица девушки.       Юна прикусила губу, искренне задумавшись над словами этого человека. Всё, что ей нужно, это выполнять роль целителя, и взамен она сможет встретиться с Минору. Стать последователем, ведь ей не нужна корона, власть или сила, а человек напротив имеет всё вышесказанное и вдобавок может дать единственное, к чему она стремилась. Почему она не подумала об этом варианте раньше?       — Почему я должна тебе верить? — Но всё это только с учётом того, что она не умрёт. — Где гарантия, что ты не захочешь избавиться от меня раньше или этого не сделают твои люди?       — Ты смотришь на этот мир сквозь чужое восприятие. — Слова слетели с лёгкой усмешкой, давая Юнами понять, что он всё знает. — Но это не делает тебя особенной. Ты для меня не помеха. — И этот взгляд. Взгляд, когда смотришь на маленькую мошку, которую можешь запросто убить или пощадить. — Моим последователям незачем убивать целителя, это было бы расточительством. — Тон стал чуть игривым, как когда вот-вот получишь безделушку из автомата, про которую забудешь буквально через день. — Впрочем, я не могу гарантировать, что моим людям не взбредёт что-то в голову. — Как честно. Вот только если «что-то взбредёт», то он первым об этом узнает и просто не станет вмешиваться, наблюдая за естественным отбором в своей стае. Юнами до скрежета сжала зубы.       Присоединиться. Если она присоединится к его коалиции, то пройдёт к турниру и встретится с Минору. Будет учиться под началом величайшего, определённо станет сильнее.

«Юми».

      Девушка моргнула, и перед глазами мимолётно расплывался образ старшего брата с мягкой и спокойной улыбкой. Если всё это ради Минору…       Юна подняла на человека уверенный взгляд, и впервые за эту встречу уголки её губ дрогнули, изогнувшись в подобии улыбки. Сердце бешено набирало обороты, но никогда ещё она не была так честна сама с собой.       — Нет. — Голос прозвучал ровно, почти спокойно, и она смотрела прямо в карие глаза, бросая вызов самому божеству. Величайший предлагал ей выгодную сделку, ценой которой являлась её человечность, и она только что швырнула этот дар обратно в лицо дарителю. — Я не служу геноциду.       Величайший знал об её отказе за секунду до того, как она это произнесла, но от тоски это не спасло. От прежней доброжелательности не осталось и следа. Улыбка медленно померкла, стёртая волной презрения, а в глазах разлилось жгучее разочарование и отвращение, смешанное со скукой. Воздух мгновенно стал холодным и девушка нервно сглотнула от внезапной перемены.       — Какая глупость. Та же примитивная мораль, что и у всех. — Шаман бесшумно встал, и от каждого его движения сердце уходило в пятки, падая в бездну отчаяния.

Убьёт.

      От мысли тело остолбенело, но медовые глаза неотрывно следили за шаманом, ни разу не пожалев о решении. Кулаки до боли сжались, когда парень медленно направился в её сторону. До его фигуры было всего пара сантиметров, и от этого расстояния сбилось дыхание. Несколько секунд, растянувшихся в вечность, и шаман прошёл мимо так, будто они и не разговаривали вовсе, будто она была пустым местом, недостойным даже его гнева.       Натянутая струна вдруг лопнула.       Юнами сделала рваный вдох, впуская в себя жизнь, и тут же прикусила губу до крови за то, что не выдержала больше времени и позволила себе эту позорную, животную радость спасения.       «Юнами!»       Синцуру возник перед шаманкой и беспокойно разглядывал её лицо. Она перевела взгляд на хранителя и вымученно улыбнулась, растягивая пересохшие губы в гримасе победителя.       — Победа. — Слабый шёпот слетел с губ, и девушка обессиленно облокотилась на спинку стула, чувствуя, как дрожит каждая клеточка её тела, певшая гимн спасению. Юна опустила взгляд на свои ладони, не веря в происходящее. Всё закончилось, и она даже выжила? Это нереально.       — Верно.       Алое и жгучее пламя мгновенно обожгло кожу, застилая глаза ослепительной, безжалостной пеленой. Юнами не успела даже осознать. Хриплый вдох впустил жар в горло и лёгкие, до боли сжигая каждую клеточку тела, выпекая влагу и оставляя после себя лишь спекшийся пепел. Кровавая рука инстинктивно схватилась за горло, но это было бесполезно, как и отчаянный рывок вперёд, заставивший тело подкоситься и рухнуть на пол.

Горячо.

      Кислород вместе с жизнью выжигался из тела, кровь закипала, а вокруг стоял противный запах горения её собственной плоти, смешанный с едким дымом и тонким запахом озона. От этого запаха на глазах выступали слёзы, но они тут же испарялись в адском пламени. В ушах билось сердце, грохотал чей-то презрительный голос, впечатываясь прямо в подсознание, как клеймо. Но совсем рядом, за стеной ревущего огня, светилось чистое, родное золотое свечение.       — У…ходи… — Не смотри. Не смотри на это.       Голосовые связки разрывались, зрение плыло, превращая мир в сюрреалистичное полотно, но медовые глаза зацепились за свечение духа, не отрывая мутный взгляд ни на секунду, даже когда она слышала треск собственных костей.

Хао Асакура.

Значит… вот ты какой.

      Всего пара мгновений, вместивших в себя вечность мук, и жаркий огонь, сжигающий плоть девушки, потух так же внезапно, как и появился. Разразившийся ад исчез, не оставив после себя и следа.       В странно холодном заведении поступали первые утренние лучи, подсвечивая парившие в воздухе пылинки. Солнце безжалостно проникало в окно, и яркий свет разбудил мужчину за прилавком, уснувшего слишком крепко. Работник огляделся, и его взгляд зацепился за угловой столик, что был слегка перекошен от того, что его кто-то толкнул в неведанной ему агонии. В заведении никого не было.

      Только тот мужчина не видел, что у столика ещё стоял дух, на глазах которого сожгли кого-то дорогого его душе.

      «Юнами?..»       В оцепенении он неотрывно смотрел на тёмное пятно гари на полу — единственное физическое свидетельство того, что здесь когда-то была его… шаманка.       Пока перед глазами не мелькнуло белое кимоно.

«I'll seek you out, flay you alive, one more word and you won't survive.»

Eyes on fire

Blue Foundation