Глава XV. Кафель

      Полицейский участок около спального района был до смешного типичен. Ленивые сотрудники, запах сырости, который въедался в одежду вместе с дешёвым кофе, и тонны различных бумаг. Где-то произошло ограбление, где-то преступление иностранцами, изнасилование… А отдел о пропажах казался и вовсе безнадёжен.

«Оставь надежду всяк сюда входящий».

      Именно эта фраза всплыла в голове, когда Мэттью увидел табличку на обветшалой двери одного из дежурного полицейского. Оглядев этот кабинет с пыльными папками и тусклым светом, он понял — здесь она сдохнет быстрее, чем он успеет моргнуть. Но прошло уже около часа, а надежда цеплялась в его душе острыми и кривыми когтями. Был ли в этом смысл? Определённо нет.       Хриплый кашель раздался в ушах, от чего парень вздрогнул.       Уставший мужчина средних лет, в мятой рубашке и со старым пятном на рукаве, оценивающим взглядом окинул двух молодых людей, сидящих напротив. На столе лежала кипа бумаг, а в руках он незаинтересованно крутил карандаш, словно это был единственный способ скоротать время.       Раздражало.       Лампы над головой мерцали, одна из них тихо и настойчиво жужжала, напоминая комара, который мешал уснуть. Свет то становился ярче, то тускнел, и от этого тени на стенах начинали мельтешить, словно их кто-то дёргал за ниточки. Голова начинала болеть от этой пульсирующей пытки, и Мэтт уже не раз ловил себя на том, что трёт виски, пытаясь унять тупую боль.       Если бы он был на месте этого мужика, то сошёл бы с ума.       Как хорошо, что Мэтт не полицейский.       — Вы иностранцы, верно? — Голос сотрудника прозвучал с той ленивой интонацией, что хотелось схватить его за грудки и выбросить в окно.       — К чему Вы это? — Мэтт нахмурился, чувствуя, как теряет крохи терпения. Подбородок лежал на правой ладони, пока пальцы левой нервно барабанили по колену. — Мы заявляем о пропавшей сотруднице, а Вы спрашиваете о национальности?       — Не сочтите за грубость, господин Доэл, эта информация нужна для дела. — Тёмные глаза мужчины с насмешкой блуждали по лицу парня, отмечая его реакцию. Он видел, что Мэтт на взводе, и его это забавляло.       — О чём Вы?.. — Жёстко процедил Мэтт, стараясь не повышать голос. — Прошла целая неделя… А Вы занимаетесь этой идиотской бюрократией вместо поисков! — Парень всплеснул руками, опираясь на металлический и холодный стол, впитавший в себя бог знает сколько слёз.       Мужику было хоть бы хны, будто каждый второй посетитель бушует в этом кабинете и желает познакомить кулак с его лицом.       — Мэтт. — Голос Хьюго показался ведром холодной воды, окатившей с ног до головы. Он спокойно сидел, сложив руки в замке, а вот предупреждающий взгляд сверлил брата очень даже настырно. — Присядь.       Только вот вода всегда обращает костёр в обжигающий пар.       — А ты почему вечно такой спокойный? — Голова Мэтта метнулась в сторону Хьюго, совершенно игнорируя «приказ: сидеть». — Ты что, совсем не переживаешь? — Спокойствие брата убивало его быстрее чёртовой верёвки с мылом. Парень ждал, что Хьюго хоть раз покажет, что ему не всё равно на пропажу Юнами, но…       — Вы частично правы, господин полицейский. У меня двойное гражданство. — Он смотрел на сотрудника полиции, игнорируя брата. — Моя мать была японкой, и родился я здесь, но… Впрочем, скажу лишь, что большую часть жизни мы с братом жили в Великобритании и прилетели в Японию пять лет назад.       — Ты отвратителен. — Мэтт скривил лицо. Горькие слова вырвались сами, но он не жалел о них. Парень сел обратно, сложив руки на груди, будто это могло сдержать давящую на горло злость.       Вдох…       Полицейский перевёл взгляд на Мэтта, задерживаясь дольше, чем должен был. Он смотрел так, словно парень был не посетителем, а чуть ли не главным подозреваемым.       Выдох сбился рваным смешком.       — Кем вам приходится пропавшая помимо того, что она ваша сотрудница? — Он обречённо вздохнул, перевернул лист и, кажется, даже принялся перечитывать абзац. Ноздри мужчины раздулись, а челюсть едва хрустнула от подавляемого зевка. Дело лежало перед ним мёртвым грузом, который он мечтал сдать в архив.       — Мы сожители. — Ровным голосом ответил Хьюго.       — Сожители? — Карандаш в руках замер. Мужчина поднял на него внимательный взгляд. — Простите, господин Доэл, я правильно понимаю? Вы, ваш брат и госпожа Кадзумэ жили под одной крышей на протяжении…       — Полугода.       — Полгода… — Полицейский задумчиво посмотрел на дело, а затем приподнял бровь. — В этот период она попадала в больницу с тяжёлыми травмами и периодически не появлялась дома в течение пары дней… А вы уверены, что она не ушла сама? — Мужчина видел много ситуаций, когда люди «пропадали», только потому что сами захотели пропасть. И иногда искать их не всегда означает спасать.       — Юнами ответственно подходила к работе и пропускала её только по причине плохого самочувствия, предварительно обговорив это с нами. — Да ни-чер-та. Её просто оставляли дома и запрещали выходить на работу из-за странного состояния. — Редкие следы побоев на теле и неявка на работу в течение недели — основная причина, по которой мы подозреваем, что с ней что-то случилось.       Хьюго говорил почти расслабленно, но взгляд Мэтта упал на руки брата. Лёгкая, едва заметная дрожь била костяшки. Парень моргнул, не веря глазам. Они дрожали? Правда дрожали! Совсем чуть-чуть, напоминая землетрясение в два балла. Мэтт быстро взглянул на его лицо — ничего. Никаких эмоций. Только лёгкая, вежливая улыбка…       Что за бред?       Надежда и чувство единства, которые ещё теплились в груди, споткнулись. Мэтту показалось? Он не знал. Он не знал уже ничего, и от этого хотелось выть волком.       Полицейский смотрел на Хьюго так, словно пытался увидеть за деревом задницу слона. Потом отложил карандаш, под победный хмык Мэтта, и сложил руки на столе, пододвигаясь чуть ближе. От него пахло старым табаком и чем-то специфически кислым.       — Следы побоев, — Повторил он устало. — Вы говорите об этом так… буднично.       — Я говорю о том, что знаю. — Хьюго поднял подбородок, позволяя свету лампы осветить тени на лице и тихим бликом подчеркнуть надменность во взгляде. — Юнами не позволяла помочь ей. В конце концов, она взрослый человек и имеет право на личную жизнь.       — Не считаете её пропажу тоже просто «личной жизнью»? — Фыркнул мужчина.       Кто-то справа едко хмыкнул.       — И часто Вы списываете пропажи на личную жизнь? — Маленькие огоньки гнева плясали в зелёных глазах. В мечтах Мэтт давно встряхивал полицейского за грудки, побуждая его наконец сделать что-нибудь. — Вы вообще будете её искать?       — В итоге вы сдались? — Мужчина даже не удостоил парня взглядом, продолжая смотреть на Хьюго. Лень во взгляде стряхнулась окончательно, оставляя там циничную заинтересованность.       Свет в этом затхлом кабинете потух на мгновение, погружая комнату в липкую и холодную темноту, от которой у Мэтта споткнулось что-то под рёбрами.       — Тогда мы дали ей пространство. — Спокойно ответил Хьюго. — Мы не могли заставить её доверять нам, вы ведь понимаете?

.Тук.

      Деревянный карандаш скатился со стола и с слишком громким для этой комнаты стуком встретился с полом. Полицейский пожевал губу, а затем кивнул. Он быстро встал с места и уже отточенными годами движениями сложил бумаги с пометками в папку.       — Хорошо. — .Хлоп. — Мы проведём проверку и первичный розыск, но если следов не будет… — Он развёл руками, что было красноречивее любых слов. — У нас много других дел о пропаже несовершеннолетних, мы не можем тратить все силы на поиски взрослой, которая могла просто уйти.       Шаги полицейского были на удивление тихими для его комплекции. Дверь открылась и закрылась с тихим щелчком, оставляя братьев наедине с тусклым светом и чересчур тёмными тенями.       — Они не собираются её искать. — Голос едва дрогнул. Мэтт чувствовал, как его дыхание становится прерывистым, как грудь начинает сдавливать от грубого камня, что бросили внутрь.       А ведь только недавно из больницы выписалась. Дура, говорили сидеть дома…       — Полицейские подозревают, что Юнами жила с нами по принуждению и сейчас просто сбежала. — Хьюго засунул руки в карманы, выуживая оттуда пачку сигарет с зажигалкой. — Пошли, у нас не так много свободного времени. — Его голос звучал так, словно он говорил о пропаже какой-то мелкой вещицы, а не о человеке.       Хьюго встал с кресла и проследовал к выходу. Тишина за спиной должна была заполниться шагами Мэтта, но ожидаемого звука не было. Мужчина обернулся ровно настолько, чтобы в поле зрения попала застывшая фигура брата. Какой-то бледный, сжатый и упрямо смотрящий на старшего.       — Не смотри на меня так сурово. — Хьюго взялся за дверную ручку, собираясь выйти из этого душного помещения. — Со стороны так и кажется. Сначала Юна жила с нами, потому что у неё не было выбора. Возможно, она действительно сбежала. Может, накопила достаточно денег, чтобы начать другую жизнь. — В его голосе что-то дрогнуло. Презрение? Или только показалось? Мэтт опешил.       — Да что за бред ты несешь?! — Сделав пару прерывистых шагов вперёд, младший Доэл выглядел так, будто собирался устроить драку прямо сейчас. — Юнами не сбежала! Может, ей угрожает опасность и поэтому она… — Голос вдруг сник, и Мэтт растерянно смотрел перед собой.       — Собираешься устроить сцену в полицейском участке? — Хьюго нахмурился, делая голос ниже и оттого грознее. — Избавь меня от этого. Пошли.       — Ты сам говорил, что у неё проблемы. — Мэтт шагнул вперёд, звеня накатывающей паникой. — Что она не открывается, что она…       — Что она не доверяет нам, — Перебил Хьюго. — Да, говорил. И что с этого?       Что…       — Что со мной? — Мужчина усмехнулся, увидев удивление в уставших глазах брата. — Со мной всё в порядке, Мэттью. — Голос звучал безразличным эхом, отдавшийся в сердце. Он отпустил ручку и сделал шаг к брату, слегка нависая. — Вопрос в том, что с тобой. Не ты ли был изначально против того, чтобы мы ей помогали? Не ты ли говорил, что она странная, подозрительная, что от неё одни проблемы? Она пропала, ушла… Или её убили. — Последние слова он произнёс почти шёпотом. — Это не наша забота. Почему ты никак не успокоишься?       — Как я могу успокоиться, если ничего не знаю?.. — Мэттью произнёс эту фразу едва дыша. — Если бы Юна хотела уйти, она бы сказала об этом и ушла, а не просто бросила бы всё. — Он подался чуть вперёд, делая голос ровнее. На Хьюго это не произвело ни капли впечатления. — С ней что-то случилось, и я не понимаю, почему тебе всё равно! Ты! — Мэтт грубо ткнул брата в грудь. — Ты хотел помочь ей, спасти! Говорил, что видел в ней меня! Прямо сейчас она может нуждаться в нашей помощи, а ты просто бросаешь её?! — Палец почувствовал твёрдость мышц под рубашкой и лёгкую дрожь, которую Хьюго не мог скрыть.       — Не будь идиотом. — Мужчина схватил брата за запястье, до боли сжимая. — Юнами не нуждается в нас. — Он злостно прошипел это, глядя на Мэтта и до ужаса контролируя выражение лица. — Никогда не нуждалась. Ты думаешь, она считала нас семьёй? Она была случайной сотрудницей. Случайной, понимаешь? Бездомной, потерянной и сломленной. Я дал ей шанс. Она его приняла. Но как она поступала? Кто мы такие, чтобы она нас предупреждала? Нужен ли был ей этот шанс?       — Псих. — Прошептал парень. — Ты не хотел ей помогать. — Он выдернул руку и сделал шаг назад. — Ты ведь просто хотел, чтобы она была тебе должна. — Мэтт выдержал паузу. Он надеялся, что выражение лица Хьюго изменится хоть как-то. Дрогнет. — Ты правда ей не сочувствовал?.. Никогда?       — Я дал ей всё, что мог. — Ничего не изменилось. Голос был ровным, как у человека, читающего список покупок. — Кров, работу, время. Она не захотела оставаться. Происходящее сейчас — не моя проблема.       — Я не знаю, что с тобой стало, Хьюго. — Если он так легко вычеркнул Юнами… — Ты был другим! Ты был… добрее… — Может ли он поступить так со мной?..       — Доброта не помогает тем, кто не хочет, чтобы ей помогали. Ты ещё поймёшь.       — Нет. — Почему в силуэте брата он видел того, кого они презирали всю жизнь? — Ты похож на отца. — Голос сорвался на шёпот. — Ты знаешь?       Пальцы дрогнули. Хьюго замер, чувствуя, как слова Мэтта словно ударили в спину. Он прикрыл глаза, сделал глубокий вдох этого ядовитого воздуха, а затем посмотрел на него с той же отстранённостью и холодом.       — Ошибаешься. Отец никогда не давал выбора.       Мэтт с тихим ужасом смотрел на брата, не желая больше говорить и слова.       Разумеется… Ты просто делаешь это аккуратнее.       В темноте моргнувших ламп лицо Хьюго приобрело острые черты. Оно словно стало чужим, позволяя теням вырисовывать разочарование и едкую пустоту во взгляде. Секунда — и Хьюго снова стал просто братом. Но Мэтт больше не мог развидеть того лица.       — Пошли. — Сказал он и вышел за дверь, не оборачиваясь. Шаги были тихими, но в коридоре они прозвучали неожиданно громко, как будто здание хотело, чтобы Мэтт их услышал.       Его будто окатили грязной, чёрной лужей, от которой хотелось отмыться вместе с растёкшимся чувством презрения к брату.       Ведь как он мог?       Так… к Хьюго…

.Треск.

      Белый, разбитый кафель хрустнул под лакированным ботинком, разрушая ленивую тишину участка. Хьюго остановился у стеклянной двери, за которой вовсю уходил день, и смотрел на своё отражение с усталыми глазами и неестественно спокойным лицом.

Разве… таким я хотел быть?

      В стекле он видел мужчину, что обещал себе никогда не быть как отец. А теперь смотрел на брата с таким же холодным взглядом, с каким тот мужчина смотрел на них, когда они были детьми. И ничего не мог с этим сделать.       Рука сама потянулась в карман и сжала что-то маленькое и твёрдое. Пальцы прошлись по гладким углам. Кажется, это был брелок-манэки-нэко, который она подарила им на Новый год. Мэттью получил чёрного, а он — белого.       Цвет моего спокойствия и собранности.       Хьюго думал, что выбросит его. Думал, но почему не смог? Маленький керамический кот грелся в его ладони, и он чувствовал его холодную поверхность — единственное, что осталось от её присутствия в его жизни.       Где-то на заднем плане послышались шаги. Мэтт шёл по коридору, ещё не видя брата. Хьюго знал, что он сейчас подойдёт, презрительно на него посмотрит, как на отца, а он ничего не сможет ответить.       Поэтому он просто шагнул вперёд. Толкнул дверь и вышел на холодный, ночной воздух, оставляя за спиной запах бумаги, дешёвого кофе и сырости — запах, что, как ему казалось, останется с ним навсегда.

А Хьюго не хотел, чтобы в его памяти оставался этот запах.

      Он закурил горькую сигарету, от затяжки которой обжигало горло и замирало сердце, и поднял глаза на небо.

Смотрит ли она сейчас на звёзды?

Думает о нас или… действительно что-то произошло?

Хьюго знал, что его страх будет бесполезен, как и знал, что не получит ответа сейчас.

Он боялся, что никогда не получит.

      Первые звёзды уже зажглись, и мужчина смотрел, как дым мягким облаком растворяется в вечернем воздухе, унося с собой её запах. Запах сигарет, который Хьюго так хорошо знал, почему-то был не таким, как раньше. Он вдыхал его каждый раз, когда она проходила мимо, когда сидела на кухне или когда возвращалась под утро. И теперь этот запах остался только в его памяти — вместе со странной, щемящей пустотой, что заполняла собой всё пространство, которое когда-то занимала та, которую он так и не спас.       Сигарета догорела до фильтра, обжигая пальцы. Хьюго не обратил внимания. Просто стоял и смотрел в небо, пока пепел не упал на асфальт, растворившись в вечерней сырости. Пока сзади не раздались шаги.