Глава XIV. Цветение докубана II: Медоед

      Школа.       Место, где нужно вести себя хорошо, иначе у тебя будут большие проблемы. Молчи, когда какие-то мальчишки издеваются. Молчи, когда подруги начинают странно коситься. Молчи, когда тебя начинают игнорировать и втихую насмехаться, а потом делать вид, будто ничего не было. Молчи, иначе учителя расскажут Саки, а та не оставит в покое именно тебя.       Юнами возвращалась в дом тёти вместе с плохой оценкой. Раньше она могла не беспокоиться об этом. Дома её успокоят, объяснят, где она ошиблась, и помогут ещё лучше разобраться в теме, чтобы в следующий раз получить хорошую.       А сейчас она боялась даже поднять глаза на лицо мрачной женщины, которая никогда не станет заменой мамы.       — Я трачу столько сил на твоё воспитание, а ты не можешь даже хорошо учиться? — Раздражённый голос Саки резал слух. — Отвратительно, ты ничего не добилась. Минору должно быть стыдно, от того, что его сестра так тупа. — Женщина сидела на кухне и пила только что приготовленный руками Юнами чай. Глаза бегали по строкам в тестовом бланке, а затем метнулись к лицу девочки.       — Простите… Госпожа Саки… — Юнами стояла напротив, пугливо пряча взгляд. Губы сжимались, а пальцы теребили кожу. Воздух казался холодным и острым, впиваясь в тело тысячью иголками.       — Я дома! — Из прихожей раздался спасительный голос.       Юнами облегчённо вздохнула, и маленькие искорки заплескались в глазах. Она хотела метнуться к старшему брату, благодаря бога за то, что временно может сбежать от тёти. Но Саки не любит, когда Юна слишком близка с Минору.       Парень зашёл в комнату и потрепал сестру по голове. Она чувствовала подступившие слёзы от тёплого прикосновения брата, но Юнами старалась их сдержать, опуская голову как можно ниже и скрывая взгляд от Минору.       — Ты рано. — Саки уже ласково улыбнулась племяннику. — Юнами, дорогая, налей чаю брату, он ведь устал после учёбы. — Женщина подошла ближе, и девочка вздрогнула, хоть и знала, что она ничего не сделает, ведь рядом Минору.       — А, я пока не хочу. — Тёплая рука слегка поглаживала Юнами по спине, прижимая ближе. Знал бы он, что Саки может сделать из-за этого безобидного жеста. — Мы давно не виделись из-за моих вступительных в университет, прости. — Медовые глаза ласково смотрели на девочку, пока та осторожно поднимала голову и старалась улыбаться в ответ.       — В таком случае я не буду настаивать. — Саки нежно провела рукой по плечу племянника, не сводя острого взгляда. — Я так горжусь тем, что ты поступил.       Почему-то в присутствии Минору тётя почти не обращала на Юну внимания. Она только и делала, что смотрела на парня и стремилась невзначай прикоснуться к нему. Юнами ощущала, как напрягалось в такие моменты тело брата, как он старался отстраниться, а Саки в такие моменты сначала долго на него смотрела, а затем снова начинала обращать внимание на Юну. Например, касалась её волос и незаметно выдёргивала пряди, убирала их за ухо.       Минору прекратил отстраняться.       — Брат, мне нужна твоя помощь. — Юнами взяла его за широкую и мягкую ладонь и повела ближе к столу, минуя застывшую тётю. Холодная испарина собиралась на шее, а волнение подкатывало к горлу, потому что только Бог знал, что женщина сделает после.       — Что случилось? — Девочка услышала, как Минору едва выдохнул, и тихо обрадовалась. Но, брат ведь не стыдится её? Правда?       Юна усадила Минору на стул, всё же налила ему чай и постаралась объяснить проблему с тестом в школе, кротко наблюдая за его реакцией. Брат внимательно слушал, старался пошутить над её невнимательностью и разбирал, почему она ошиблась. Затем он спрашивал, как прошёл день в школе. Девочка научилась обманывать Минору и говорила, что всё хорошо, хотя на деле ей хотелось, чтобы это место сгорело со всеми одноклассниками.

• ────── ✺ ────── •

      Поначалу Юнами огрызалась на тётю, искренне верила, что Саки не права, потому что мама всегда говорила, как она мила, сообразительна и энергична. Дома было светло и уютно, можно было громко веселиться, активно разговаривать и жестикулировать от эмоций и волнения. Но Саки это не любила. Саки любила тишину, порядок и контроль. Она строила милое лицо перед соседями, учителями, братом, но не перед Юнами. Тётя заставляла Юну врать в школе, говорить брату, что не хочет его видеть, и раздражалась, когда та плакала.       — Ты думаешь, Минору захочет тебя видеть, когда узнает, какая ты на самом деле? — Саки говорила мягко, почти ласково, поглаживая дрожащую Юну по голове. — Он устал от тебя. Так же, как и твоя мама. Она, должно быть, счастлива, что больше не видит твоего бесполезного лица. — Тонкие пальцы резко сомкнулись на макушке и сделали рывок. Через секунду прядь тёмных волос свисала вдоль руки вместе с луковицами.       Юнами вскрикнула, но звук оборвался, потому как следующий удар пришёлся на губу, заставляя ту лопнуть. Струйка крови вместе со слезами хлынули вдоль подбородка и капали на белую блузку.       — Ц, сними это. — Презрительный взгляд женщины смотрел в дрожащие медовые глаза. — И не забудь смыть это отвратительное пятно.       Девочка чувствовала направленную на неё ненависть и не понимала за что.

Пока Минору не исполнилось двадцать лет.

      Празднование совершеннолетия брата было почти грандиозным. В доме прибывало множество родственников, с которыми, как оказалось, семья Юны оборвала связи много лет назад. Почти каждый второй гость не упускал возможность плюнуть своим ядом. Они улыбались, поздравляли, но не упускали шанса невзначай напомнить о том, как их отец поступил много лет назад. Этим людям нравилось наблюдать за тем, как его улыбка становится чуть более напряжённой, как Минору сдерживал себя от грубости. Свиньи, которые надменно ухмылялись с важным видом.       — Здравствуй, Минору. — Очередной гость подошёл к имениннику. Это был высокий мужчина с до тошноты ровной осанкой и довольно знакомым лицом, от чего сердце кольнуло. — Поздравляю с днём рождения, ты всё больше становишься похож на отца. — Этот тоже? В этой семье никакой оригинальности. Хищный серый взгляд, мягкая улыбка и якобы невинный голос.       — Здравствуйте, господин Ару. — Минору устал. Это было заметно по ссутулившимся плечам и едва тусклому взгляду. — Благодарю, как ваши дела?       — Давай опустим формальности. — Он неотрывно смотрел на «хозяина» вечера. — Я ведь твой родной дядя как-никак.       — Дядя? — Юнами, которая всё это время стояла около Минору, вдруг не сдержала искреннего удивления. Вот почему лицо показалось знакомым! Но эмоция вдруг сменилась испугом. Девочка смотрела на мужчину, который был немного похож на отца, и не знала, как тот отреагирует на бестактное перебивание. Саки бы это не понравилось. — Прошу прощения, что перебила. — Она моментально опустила голову, стараясь не смотреть на гостя.       — Неужели это Юнами? — Мягкий и низкий голос не казался враждебным. Скорее наоборот. — Ты так выросла, извини, что не узнал.       Девочка осторожно подняла голову и встретилась с ясным взглядом Ару. Кто бы мог подумать, что серые глаза могут смотреть на неё без ненависти. Маленькое сердце сжималось от тоски и едва уловимого тепла. Мужчина улыбался и казался не таким, каким она себе представляла его ранее. Юна осторожно перевела взгляд на Минору, и брат вяло улыбнулся, едва кивая в ответ.       — Простите… — Щёк едва коснулся румянец, и девочка смотрела на дядю чуть увереннее. — Вы тоже… похожи на папу. — Горло немного сдавило, но отчего-то Юнами очень хотелось это сказать. Она была полна решимости, пока взгляд Ару не сузился и не стал острым.       Мужчина молчал и, казалось, смотрел на неё целую вечность. Окружающие звуки вдруг стали тише, и Юна моментально пожалела о том, что сказала это вслух. Даже если он похож на отца, Ару остаётся братом Саки. Ладони вспотели, а пальцы нервно теребили кожу у ногтей. Она не смела отрывать взгляда от дяди, будто попала под гипноз, из которого не получалось выбраться.       Ару приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но вдруг появилась та, которая отравляла жизнь каждый день.       — Брат! — Женщина плавно выплыла откуда-то сбоку, и сердце Юнами лихорадочно забилось быстрее. Что, если она всё слышала? — Ты мог бы поздороваться со мной для начала. — Тётя натянула улыбку и сощурила взгляд, даже не глядя в сторону девочки.       — А… Саки… — Мужчина заметил, как глаза Юнами исказились в испуге всего на пару секунд. Он едва повернул голову в сторону и натянул улыбку в ответ. — Хозяин вечера — мой дорогой племянник, поэтому я поспешил к нему. — Ару немного развернулся и положил руку на плечо Минору.       — Совсем не уважаешь старших. — Тётя криво усмехнулась, встряхнув прямыми волосами. — Хозяйка дома я, так что будь добр, соблюдай приличия. — Была бы она курицей, тотчас бы нахохлилась, выставляя перья дыбом. Как жаль, что это не так.       Юнами смотрела на происходящее и заметила, как взгляд дяди стал темнее. Они с Саки словно метали в друг друга невидимые копья, мечтая задеть как можно сильнее. В душе девочки вдруг появилась надежда: вдруг Ару тоже недолюбливает Саки?       — С нашей последней встречи прошло 4 года. — Не ответив в конечном счёте своей сестре, мужчина переключился на Минору. — Ты очень возмужал.       — Благодарю. — Парень чувствовал пронзительный взгляд Саки каждой клеточкой. Ему хотелось бежать. Скрыться от этого чувства беспомощной овцы, что не посчастливилось залезть в пасть к тигру.       — И правда… — В голосе тёти появилось раздражение от действий брата. — Ты записался в спортивный клуб от университета? — Взгляд липко и по собственнически прошёлся по телу.       — В клубах нагрузка больше, я иногда хожу на дополнительные занятия. — Он сжал руки за спиной и отвёл взгляд в сторону, стараясь не встречаться взглядом с Саки.       — Минору, Минору… — Женщина хищно улыбнулась, не скрывая чего-то тёмного и неправильного во взгляде. — Ты и правда во многом похож на отца… — Её голос прозвучал несколько ниже, на что обратила внимание Ару, особенно долго смотря на свою сестру.       — Безумная… — Прошептал кто-то едва заметно.       — Саки… — Позвал дядя, привлекая к себе внимание сестры. — Не хочешь поговорить со своим братом подольше? — Рука Ару ощутимее сжалась на плече Минору, и парень метнул взгляд в сторону дяди. — Кажется… в последний раз мы виделись на похоронах Минато? — Плечи Минору вздрогнули. Юнами!       Саки что-то ответила, но парень не услышал. Как дядя мог так внезапно заговорить о похоронах? За эти годы тема смерти родителей не поднималась вовсе, поэтому у Минору были лишь предположения о том, как отреагирует Юна.       Парень ожидал, что она впадёт в ступор или будет сдерживать слёзы и горечь во взгляде, но девочка стояла ровно, даже не подав виду. Её лицо не выражало никаких эмоций, Юнами пустыми глазами смотрела перед собой, будто и не находилась здесь вовсе.       Взгляд Минору дрогнул, а брови нахмурились. Страшные предположения крутились в голове, и парень взглянул на тётю, с ужасом осознавая свою ошибку. На дне глаз подступила едкая горечь, а зубы жалобно скрипнули от напряжённой челюсти. Саки… смотрела на его младшую сестру с презрением и ядовитой усмешкой…       Сердце пропустило удар.       — Тётя… — В тихом голосе звучало напряжение и несвойственная покладистому Минору жёсткость. Саки подняла осторожный взгляд на племянника и вздрогнула. Он смотрел на неё с глубокой и чистой яростью, которая словно только и ждала момента, чтобы вырваться. Тётя с ужасом осознала, как только что смотрела на девчонку перед всеми этими людьми. На лице заиграла маска сожаления, только ответить она не успела.       — Брат, я устала. — Юнами встревоженно посмотрела в глаза Минору и подошла к нему ближе. — Можешь отвести меня в комнату? — Она виновато улыбнулась и потянулась к рукаву брата. Тонкая рука едва дрожала, а глаза бегали по присутствующим лицам.       Парень застыл и с сомнением смотрел на сестру. Она хочет… увести его?       Минору полагал, что Юнами стала замкнутой из-за переходного возраста, но в какой момент его Юнами стала настолько спокойной и молчаливой? Она любила громко смеяться, ссориться, разнося всё вокруг, а что…       Рука Ару сжалась на плече племянника, приводя его в себя.       — Я! — Глаза бегло метнулись на Саки. Почему он раньше не замечал её взгляда в сторону Юнами? Потому что сам старался избежать его как можно скорее? — Прости, пойдём. — Он криво улыбнулся и погладил сестру по голове. — Дядя, — Минору повернулся в сторону Ару. — Благодарю за поздравления и хорошего вам вечера.       — Тебе тоже, Минору. — Мужчина перевёл взгляд на напряжённую племянницу и улыбнулся. — Ты выросла красавицей, как и твоя мама, Юнами, до встречи.       Юна кивнула, чувствуя как горлу подступает колючий ком, а тело невольно сжимается, предвещая острый взгляд тёти. В сопровождении брата она поспешно ушла вглубь дома.

• ────── ✺ ────── •

      Минуя гостей и их любопытные взгляды, Минору как можно скорее уводил сестру туда, где не было лишних глаз и она могла чувствовать себя в безопасности. Хотя о чём это он? В безопасности? Горькая усмешка из-за собственной слепоты вырвалась из губ парня.       — Минору? — Юнами смотрела на старшего брата и испытывала искреннюю тревогу. Его рука крепко и напряжённо сжималась на её ладони, кожа была до ужаса бледной, под глазами отчётливее виднелись мешки от недосыпа.       Это из-за учёбы? Зачем же он начал ходить на внеклассные занятия? Разве Минору любил спорт?       — Прости, мы уже пришли. — Громкие голоса и смех гостей стихли. Минору остановился у входа в комнату девочки, торопливо открывая дверь. — Как ты? Принести воды?       — Нет, всё хорошо. — Юнами проследовала к кровати и осторожно села на матрас.       — Юнами, я… — Он проследовал за сестрой и сел перед ней на корточки, глядя в медовые глаза. Руки Минору немного дрожали, горло пересохло, а воротник рубашки начинал ужасно душить. Парень обхватил руки сестры, чувствуя, какие они холодные. — Прости, мне жаль. — Голос предательски дрожал. — Я ужасный брат, прости меня.       Юнами смотрела на брата и не понимала, что с ним происходит. Она никогда не видела, чтобы Минору так волновался и дрожал. Тонкие брови нахмурились, а взгляд метался по его лицу. Неужели что-то случилось?!       — Братец, что… — Губы слегка дрожали, и девочка не сразу поняла, что у неё пошли слёзы.       — Юми… — Минору рвано выдохнул и притянул сестру к себе. Крепкая и тёплая рука прижимала её макушку к плечу, а вторая обхватила спину. — Прости, я дурак! Полный идиот. — Ему было тяжело чувствовать её дрожащие руки, мокрую рубашку от слёз и тихие всхлипы. — Прости, прости… — Голос срывался на шёпот, а в горле стоял неприятный ком. — Я думал, что тебя она не трогает… Даже не замечал! — Юнами прижалась сильнее и совсем сжалась в напряжённый комок. — Наивно верил ей и думал, что тебе больно меня видеть. — Всхлипы становились громче, а дыхание сбивалось от судорожных вдохов.       Минору с тревогой прислушивался к сестре, и его сердце сжималось от того, что Саки могла делать с его Юной. Дурак. Каким же слепым и трусливым дураком он себя считал.       — Юнами, послушай. — Парень старался звучать как можно увереннее. — Скажи, ты хочешь уйти? — Волнение прокатывалось по всему телу, и он ждал хотя бы малейшего знака от сестры.       Девочка продолжала дрожать и задыхаться в слезах, но слегка отодвинулась, чтобы взглянуть в лицо брата. Опухшая и красная, по её щекам продолжали течь крупные слёзы, а вслед за ними полупрозрачные сопли. Она изо всех сил старалась унять неконтролируемые всхлипы, но от этого они становились рваными и резкими. Юнами чувствовала себя жалкой, слабой. Она только портила день рождения Минору своей истерикой, и…       — Боже, Юна. — Минору мягко улыбнулся, убирая мокрые пряди с её лица. Его пальцы мелко подрагивали, а голос старался звучать как можно непринужденнее. — Ты похожа на раздавленный помидор. — Девочка застыла и уставилась на него. — Правда. Такой большой и страшный, как в фильме «Атака помидоров — убийц».       Юнами издала булькающий звук, не то от смеха, не то от возмущения, и неотрывно смотрела на Минору. Тело по-прежнему дрожало, а слёзы текли, но теперь она могла сфокусировать взгляд на брате.       — Ты хочешь уйти? — Он продолжал мягко улыбаться, пока его сердце панически сжималось от вида Юнами.       — Хочу, но… — Она сжала губы в тонкую линию и нахмурила брови. — Мы ведь не можем просто уйти.       — Об этом не переживай. — Минору достал из кармана брюк несколько салфеток, которые он прихватил на случай, если сестра замарается, и вытянул перед лицом Юны. — Высмаркивайся. — Она потянулась к салфетке, но парень тут же отодвинул руку. — Нет, нет. Сморкайся так. — Юнами уставилась на салфетку, перевела взгляд на брата, а он выглядел так, будто всё в порядке.       — Я не буду. Минору, мне уже 13! — Девочка звучала хрипло после надрывных всхлипов, но слёзы прекратились литься ручьём. Её голова вдруг стала пустой от того, что Минору сейчас сделал.       Брат посмотрел на неё с выражением «И что?» и продолжил уверенно держать руку с этой несчастной, прости Господи, салфеткой.       — Запомни, Юнами… — Он начал с таким важным видом, словно собирался сказать великую и тайную мудрость. — Даже если тебе будет за 30 и ты будешь умудрённой жизнью женщиной, ты всё ещё будешь моей младшей сестрой, которой я буду вытирать сопли. — Гордо закончив фразу, Минору смотрел на сестру с расчётом, что она обязательно растрогается. Его сердце продолжало сжиматься, но стало спокойнее от того, что она прекратила плакать и даже возмущалась, как раньше. Наконец-то.       Но Юнами скривила лицо и смотрела на него так, будто он сказал какой-то бред. Минору театрально-удручённо на неё посмотрел, и девочка засмеялась.       — А! Ну как знаешь! — Парень тыкнул раскрытую салфетку ей в нос, от чего Юна почти подавилась. — Сморкайся! — Серьёзно, Минору?       Около часа Минору успокаивал сестру. Он осторожно подбирался к важным вопросам, не давил, если Юнами закусывала губу, и обещал, что всё обязательно будет хорошо. Так он узнал о скрытом отношении Саки, проблемах в школе и бездействии преподавателей.       Отправив сестру спать, парень вышел из комнаты опустошённый. Тени на лице залегли глубже, глаза устало слипались, а вид был помятый.       Ушли ли гости? Вечер уже должен был подходить к концу, и Саки могла самостоятельно попрощаться с родственничками. По крайней мере, Минору на это надеялся. Видеть эти лицемерные рожи, не ставящие его и сестру ни во что, было по-простому противно. Ему было плевать на то, как они пытаются его задеть и припомнить прошлое, но Юнами… Она не должна была это слушать. Минору сжал кулаки, чувствуя собственную никчемность. Если бы он устроил скандал на праздновании, то Саки… По спине прошёл липкий холод.       Парень медленно прошёл вдоль стены, приближаясь к своей комнате, чтобы переодеть помятую и заплаканную рубашку. Несмотря ни на что, в глубине глаз залегли искры решимости. Теперь Минору совершеннолетний. У него больше возможностей и прав, а значит…       — Минору, сладкий. — Приторный и томный голос Саки раздался сразу же, как только он открыл дверь своей комнаты. Нет. Только не сейчас. К горлу парня подступила мгновенная тошнота. Света почти не было, поэтому в темноте серые глаза словно светились, как у зверя, который был готов к броску. От её взгляда по коже скользили холодные, липкие змеи, которым нужно было лишь слегка усилить хватку, чтобы задушить окончательно. — Ты теперь совершеннолетний, позволь тебя поздравить.       Женщина подошла ближе, обхватывая мягкими руками его шею так естественно и привычно, будто делала это много раз. Её пальцы скользнули по коже, оставляя за собой липкий след. Минору чувствовал, как от её дыхания, от её запаха, от того, как она прижималась к нему всем телом, хотелось сбежать, отмыться и вырвать из себя это ощущение. Он чувствовал себя грязным. Использованным.       Мелкая дрожь прошла по телу, а внутренности сжались в один тугой ком, заставляя голову кружиться. Отвратительно. Минору перехватил руки Саки, сдавливая кисти и убирая как можно дальше от шеи. Холодный пот стекал по лбу, а в глазах плескалась ярость, вспомнив о самом ценным в его жизни и о том что это женщина с этим сделала.       — Ты обещала, что не будешь трогать Юнами. — Голос звучал надрывно, тревога и паника пережимали горло острой леской. Тело напрягалось от отвращения, каждый мускул хотел оттолкнуть эту женщину.       — Я и не трогала. — Сладкий, вкрадчивый голос приблизился к его уху, обдавая горячим дыханием бледную кожу. — Это был воспитательный процесс ради твоей сестры. — Она сделала шаг назад, выдёргивая руки, но Минору лишь сжал сильнее, желая причинить ей хоть каплю боли.       Тогда женщина резко расслабилась и навалилась на парня, прижимаясь к нему так плотно, что Минору чувствовал каждую линию её тела. У него перехватило дыхание от приторного запаха дорогих духов и чего-то сладковато-гнилостного. Парень резко оттолкнул женщину, но та устояла, сделав шаг к нему снова.       — Мне не нравится, когда ты со мной груб. — Она нахмурилась и не сводила серых глаз с его лица, опускаясь от губ к шее. Взгляд Саки был тоскливым и одержимым. Минору чувствовал непреодолимое желание сдереть с себя кожу, лишь бы она не смотрела и не подходила к нему. — Минору, ты же взрослый мальчик и прекрасно понимаешь, что со своими возможностями опеку над сестрой не получишь, как бы ни старался. — Она едва прикусила губу, делая ещё шаг. Саки, это ужасная женщина, которая видела в племяннике мёртвого брата. — Прости, что я тебя немного обманула, но ты плохо себя вёл. — Раздевала его глазами. — Обещаю, что не трону… Юнами и буду к ней хорошо относиться, если ты…       Внутри Минору поднялась очередная волна тошноты и ощущение унижения со стыдом.

• ────── ✺ ────── •

      Поведение тёти изменилось. Она перестала поднимать руку, говорить колкости и грубые вещи. Саки просто делала вид, что Юнами не существует вовсе. И девочка могла бы вздохнуть спокойно и благодарить небеса, если бы не замечала пустых глаз брата в совокупности с мягкой улыбкой тёти, от которой становилось тошно.       Затем Минору стал пропадать. Не в том смысле, что он днями и ночами не возвращался в дом, нет. Минору словно стал призраком, который появлялся лишь утром и поздним вечером. Его взгляд был потухшим, волосы вечно лохматыми и грязными, а плечи ссутулились. В течение года брат словно прекратил следить за собой, пренебрегая даже сном и едой.       На такого Минору было больно смотреть. Юна как-то старалась помочь, но он мягко отказывал и вновь уходил, избегая её взгляда и прикосновений. Девочка опасалась, что дело в ней, что она причина, по которой Минору так выглядел, и с каждым днём боялась, что Саки была права.       — Как ты посмел?! — Взвинченный голос Саки, раздавшийся на другом конце дома, заставил Юнами вздрогнуть.       Никогда прежде эта женщина не звучала так истерично и надрывно. Девочка осторожно вышла из комнаты и направилась в сторону криков, стараясь не выдать своё присутствие.       — Минору, предатель! Как ты мог обманывать меня целых два года?! — Идеальная причёска растрепалась, а лицо искажалось в гримасе гнева — настоящей, животной, бешеной ярости. — Ты! Как ты посмел подать заявление об опеке?!       Что?!       Юнами прикрыла рот руками в панике смотря на Минору. Она чувствовала, как её кровь отлила от лица, глаза беспокойно бегали по фигуре брата, что выглядел хуже с каждым днем и осознала, что дело действительно было в ней.       Саки дала племяннику хлёсткую пощёчину, и звук удара разнёсся по коридору, как выстрел. Она тяжело дышала, её грудь вздымалась, а глаза горели безумием.       Минору стоял неподвижно, не показав ни единой эмоции.       Он медленно вернул голову в сторону тёти, пока на щеке красным огнём разгорался след. Юна не узнавала брата — её сердце сжалось от смеси неясных эмоций. Его потухшие золотые глаза загорелись так, словно всё подожгли керосином! Он упрямо и зло смотрел на Саки, не скрывая в глазах презрения и триумфа, будто только и ждал этого момента. Женщина вздрогнула и сделала шаг назад, впервые почувствовав страх перед человеком, которого считала своей игрушкой.       — Ару! Это Ару тебя надоумил, да?! — Настоящая паника разгоралась в Саки. Её руки неконтролируемо дрожали, глаза метались из стороны в сторону, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. — Нет. — Вдруг женщина застыла и уставилась в лицо Минору. — Я не позволю получить тебе опеку над этой мерзавкой… Ты не посмеешь уйти и бросить меня одну! — Она замахнулась для ещё одной пощёчины, и Юнами зажмурила глаза, не в силах смотреть на это. Если бы она тогда не сказала «Хочу», Минору бы не был в таком состоянии и ему бы не пришлось проходить через эти страдания!       Но звонкого свиста пощёчины не последовало, поэтому через несколько секунд она осторожно открыла глаза.       Минору выпрямил осанку, и благодаря этому стало заметно, как сильно он вырос за эти пять лет. Он нависал над Саки, перехватив тонкую руку. Во взгляде не было былого страха или неуверенности. Было ледяное спокойствие и превосходство, которые смотрели в душу женщины — в самую тёмную, гнилую её часть.       — Посмею. — Голос прозвучал низко, твёрдо и окончательно.

На лице Саки отразился ужас. Тот, кого она считала своим слабовольным щенком, всё это время был терпеливым зверем, выжидавшим свой час.