Глава 7.

      Над Пентаграмм-Сити сгущались тучи. Не такие, как на земле — тяжёлые, свинцовые, обещающие ливень. Здесь небо темнело иначе: багровые прожилки наливались чернотой, воздух становился плотным, липким, и пахло кислотным озоном — предвестником грозы, которая могла разразиться в любую минуту, но могла и разойтись, так и не пролившись ни каплей.       Вэгги нервно ходила по крыше высотного здания, её тень металась следом, ломаясь на выступах вентиляционных шахт. Она ждала главнокомандующего уже почти полчаса — и с каждой минутой её раздражение росло, превращаясь в глухую, тягучую злость, которую она привыкла подавлять. Вэгги считала шаги. Сто двадцать три... сто двадцать четыре... сто двадцать пять. Останавливалась. Смотрела вниз, на раскинувшуюся под ногами Пентаграмму. Потом снова начинала ходить. Адам снова опаздывал. Как всегда. Он не уважал своих подчинённых — никогда не уважал. Она знала это с самого начала, с первого дня, когда согласилась работать на него. Но тогда казалось, что цель оправдывает средства. Что она сможет терпеть. Что она не такая, как остальные. Теперь она начинала сомневаться. Адам заставлял её ждать не потому, что был занят. У него никогда не было дел важнее, чем его собственная персона. Он просто хотел, чтобы она чувствовала себя уязвимой. Чтобы помнила своё место. Чтобы каждая минута ожидания врезалась в память: ты — пешка. Все вы — пешки. Я двигаю фигуры, а вы стоите и ждёте. Вэгги замерла на краю крыши, вцепившись пальцами в холодный бетонный парапет. Костяшки побелели. Она смотрела вниз, на кипящий город, но не видела его. Перед глазами стояло другое: лицо Чарли, когда та отстранилась от её объятий. Не грубо, не зло — мягко. Как будто больше не нуждалась. Как будто Вэгги стала лишней. — Ничего... — прошептала она себе под нос. — Я ещё нужна тебе. Ты ещё ничего не поняла. Или делаешь вид,что не поняла. Тупая сука. Она разжала пальцы, посмотрела на ладони — на них остались красные полосы от бетонной крошки. Сзади раздался свежий, почти издевательский яблочный аромат. И следом — ленивый, растянутый голос, от которого у Вэгги каждый раз сводило скулы: — Ну что у тебя? Она не слышала, как он появился. Адам всегда возникал из ниоткуда — будто материализовался из воздуха, чтобы подчеркнуть своё превосходство. Он стоял в нескольких шагах, прислонившись к вентиляционной трубе, и жевал яблоко. Сочное, хрустящее, безупречное — как и всё в его образе. Сок стекал по подбородку, но Адама это не заботило. Он был выше таких мелочей. — Адам. Сэр. — Вэгги выпрямилась, одёрнула пиджак, заставила голос звучать ровно. Никакой слабины. Никаких эмоций. Адам шевельнул рукой — ленивый жест, означающий «продолжай, не тяни». — У меня очень интересные новости. — сказала Вэгги, и в уголках её губ мелькнула тень улыбки. Она знала, что этот разговор переломит ход событий. Знала, что Адам наконец посмотрит на неё не как на расходный материал, а как на ценный ресурс. — Я весь во внимание. — не переставая жевать, ответил Адам. В его голосе не было ни капли любопытства — только привычное снисхождение. Вэгги сделала паузу. Драматичную, выверенную. Она хотела, чтобы каждое слово упало на бетон с весом удара. — В отель пожаловал Люцифер собственной персоной. Адам замер. Это длилось всего секунду — может быть, две. Но Вэгги заметила. Она видела, как дрогнули его пальцы на огрызке, как на мгновение сжалась челюсть. Адам не ожидал этого. Он думал, что всё под контролем. Что Чарли — наивная девчонка с дурацкой идеей. Что Аластор — просто радио-псих, которому скучно. Что Люцифер давно сдался, ушёл в себя, перестал быть угрозой. Ошибался. — Что ты сейчас сказала?.. — голос Адама стал ниже, тише. В нём исчезла ленивая насмешка, осталась только холодная, колючая внимательность. Вэгги выдержала паузу. Насладилась ею. Позволила себе эту маленькую, запретную радость — видеть, как главнокомандующий на секунду теряет контроль. — Отец Чарли в Отеле. Люцифер. Король Ада. — Она отчеканила каждое слово, будто вбивала гвозди. — Собственной персоной. Адам перестал жевать. Огрызок повис в опущенной руке, сок капал на асфальт, оставляя тёмные пятна. Он смотрел на Вэгги, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать. Не страх. Нет, Адам не умел бояться. Скорее... холодный, просчитывающий интерес хищника, который только что заметил новую добычу. — Большой папочка вступил в игру. — медленно протянул он, и губы его растянулись в ухмылке. — Дело принимает интересный поворот. — Я думаю, он будет давать отпор вместе с Отелем. — сказала Вэгги, позволяя себе улыбнуться шире. Она была довольна. Довольна собой, своей работой, тем, как Адам смотрит на неё сейчас — не как на пешку, а как на гонца, принёсшего весть, которая может изменить всё. Адам кивнул. Медленно, задумчиво. — Говорят, он сильнейший в аду, сэр. — продолжила Вэгги, уже смелее. — Вы уверены, что мы справимся? — Что за вопросы? — Адам выпрямился, расправил плечи. В его голосе снова зазвучала прежняя самоуверенность, но теперь в ней чувствовалась искусственная бодрость — как будто он убеждал не столько её, сколько самого себя. — Этот сукин сын — падший ангел. А я — первый человек. Ты знаешь, что это значит? Я был создан по образу и подобию, детка. А он — нет. Я займусь им лично. Он потер руки — жест, который Вэгги видела в нём впервые. Обычно Адам не тратил силы на лишние движения. Сейчас — тратил. Значит, Люцифер действительно напугал его. Хотя бы чуть-чуть. — Жду новостей. — бросил он, и в воздухе уже закручивался золотой портал, оставляя за собой запах озона и яблок. — Конечно, сэр. Обязательно. — ответила Вэгги, и голос её звучал так же ровно, так же услужливо, как всегда. Но внутри неё всё пело. Адам шагнул в портал, и тьма сомкнулась за его спиной. Вэгги осталась одна на крыше, глядя на пустое место, где только что стоял главнокомандующий. Она улыбалась. Не той вежливой, дежурной улыбкой, которую надевала перед постояльцами отеля. А настоящей — той, что появлялась только в минуты, когда она чувствовала свою силу. Свою значимость. Свою власть над теми, кто считал себя выше неё. — Хорошая работа, Вэгги. — прошептала она себе под нос. — Ты всё делаешь правильно. Она подошла к парапету, положила ладони на холодный бетон. Внизу кипел Пентаграмм — грязный, шумный, живой. Её тюрьма последние три года. Но теперь эта тюрьма становилась её сценой. Она сделала шаг назад, развернулась и пошла к выходу. Спина прямая, плечи расправлены. Ветер трепал волосы, но она не пыталась их поправить. Сейчас это не имело значения. За несколько часов до этого.... ******       Чарли не помнила, как уснула. В голове всё ещё крутились отрывки вечернего разговора — обрывки фраз, паузы, взгляды. Запах папиного одеколона, тот самый, из детства, которым пахло от него, когда он возвращался домой после долгого отсутствия. Его тёплые руки, сжимающие её ладони, — тогда, в кабинете, она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которой просто нужен отец рядом. Не король Ада. Не падший ангел. Просто папа. В душе теплилась надежда. Хрупкая, как первый лёд на луже. Надежда на то, что всё получится. Что они справятся. Что он останется. Что они снова станут семьёй. Наверное. Принцесса проснулась от того, что в комнате стало светло – кроваво-красные лучи привычно лизали стены кабинета, проникали сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложились алыми полосами на пол. За окном всё так же кипел Пентаграмм-Сити – далёкий, шумный, равнодушный. Телефон лежал там же, где и вчера – в углу дивана, куда она его швырнула после того, как Люцифер исчез в пламени. Чарли взяла его, посмотрела на экран. Новых сообщений не было. Ни от кого. Стоит ли пытаться звонить маме? Есть ли вообще в этом смысл? Может, папа прав, и она просто… покинула их? Ушла. Сдалась. Выбрала что-то другое. Или кого-то другого. Чарли мотнула головой, отгоняя мысли, от которых внутри всё сжималось. — Соберись, Чарли. — хрипло сказала она себе, и голос прозвучал чужовато, будто не её. — Впереди трудный день.       Она села на диване, потянулась, хрустнув шеей. На столе, как и обычно, стоял горький кофе. Аластор – или его тень? – ежедневно материализовал ароматную чашку на рабочем месте девушки. Рядом, на маленькой салфетке, лежал сладкий злаковый батончик. Завёрнутый в ту самую бумажку, которую она привыкла разворачивать каждое утро, слушая, как хрустит фольга. Чарли улыбнулась. Приятная, ставшая привычной, обыденность. Ритуал, который никто не обсуждал вслух. Который просто был.       Она взяла чашку, сделала глоток. Чарли больше не жмурилась, когда напиток попадал на её языковые рецепторы. Горький кофе стал неким ритуалом каждого утра. Знаком того, что новый день начинается. Что бы ни случилось вчера, сегодня нужно вставать, пить эту горечь и идти дальше. День, когда Принцесса обязана продолжать бороться. Бороться за свою семью, за друзей, за отель, который стал для них всех домом. Она должна всех защитить. Всех, кто ей дорог.       За окном просыпался – или, наоборот, направлялся спать – Пентаграмм-Сити. В это время суток здесь никогда нельзя было сказать наверняка. Кто-то только начинал свой день, кто-то заканчивал очередную безумную ночь. Грешники бродили по улицам с пустыми глазами, где-то в переулках догорали костры, а из баров доносилась приглушённая музыка. Ад жил своей жизнью, равнодушный к тому, что происходит в стенах маленького отеля на окраине.       Чарли подошла к зеркалу. Посмотрела на себя: растрёпанные волосы, под глазами синяки – следствие бессонницы и постоянного напряжения, на губах засохшие корочки кожи – девушка часто кусала губы, когда нервничала. А нервничала она теперь почти всегда. — Мда.. И это ребёнок королевских кровей..— пробормотала она себе под нос. Принцесса взмахнула рукой – привычное движение, которое когда-то давалось с трудом, а теперь стало почти автоматическим. Волосы слегка завились, распадаясь элегантными волнами на плечи. Помятый брючный костюм сменило белое платье по фигуре, длиной чуть выше колена. На талии красовался кроваво-красный корсет, плотно шнурованный, с едва заметным блеском в свете утренних лучей. Шею украшал такого же цвета аккуратный бант – маленькая деталь, которая завершала образ. Поверх платья был надет утончённый плащ с бордовыми вставками внутри, длиной ровно до середины икр девушки. Он мягко струился при каждом движении, придавая силуэту стройность и elegance. На ногах блестели туфли на небольшом каблуке – в цвет корсета и банта. Чарли слегка подкрасила губы, провела пальцем по бровям, поправила несколько выбившихся прядей. — Идеально! — сказала она сама себе, рассматривая отражение. Но внутри всё ещё колотилась тревога. Сегодня важный день. Сегодня она представит отца своим друзьям. Своей семье, которую нашла здесь. Чарли натянула улыбку – ту самую, которой учил её Аластор: спокойную, уверенную, ничего не выражающую на самом деле – и вышла в коридор, направляясь к лифту.       Хаск перетаскивал новую поставку алкоголя из подсобки в бар. Ящики громоздились один на другой, бутылки внутри мелодично позвякивали. Заметив Чарли, демон остановился, вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Его крыло, всё ещё перевязанное, слегка подрагивало при каждом движении – заживало, но давало о себе знать. — Выглядишь сногсшибательно! — улыбнулся он, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Есть повод? — Доброе утро, Хаск. — Чарли улыбнулась в ответ, и эта улыбка получилась почти настоящей. — Да, повод есть... Подождём остальных, ладно? Хаск замер. Поставил ящик на пол, медленно выпрямился. Посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом, каким смотрит тот, кто привык читать людей – и видеть то, что они пытаются скрыть. — Это то, о чём я думаю? — серьёзно спросил демон. В его голосе не было обычной ленивой насмешки – только тихая, почти осторожная надежда. Чарли неопределённо повела плечом. Не могла сказать «да», потому что ещё не знала, как всё обернётся. Не могла сказать «нет», потому что это было бы ложью. — Нужно дождаться остальных. — ответила она уклончиво. Хаск кивнул. Не стал давить.       Через полчаса холл был полон. Энджел развалился на диване, закинув ноги на подлокотник, и лениво листал какой-то журнал. Ниффти, как и всегда, ловила жуков – носилась по комнате с иглой наперевес, издавая радостные возгласы при каждой удачной охоте. Пентиус и Вэгги расположились в креслах – первый нервно теребил край пиджака, вторая сидела с идеально ровной спиной и ничего не выражающим лицом. Даже Аластор сегодня был здесь – сидел у Хаска в баре, медленно потягивая кофе из той самой чёрной кружки, которую никто больше не трогал. Его тень, как всегда, копошилась у ног, иногда отделяясь и исчезая в темноте под стойкой. — Кхм.. ребята. — позвала Чарли, обращая на себя внимание. Голос прозвучал громче, чем она ожидала. — Сегодня мне нужно представить вам кое-кого. — У нас новый постоялец? — спросил Энджел, даже не поднимая головы от журнала. — Нет. Не совсем. — Чарли замялась, подбирая слова. — Он скоро появится. Девушка посмотрела на экран телефона, проверяя время. Сердце колотилось где-то в горле. — Уже должен появиться... В дверь Отеля постучали. Три удара. Чётких, уверенных. Все замерли в ожидании. Даже Ниффти перестала гоняться за жуками. Энджел отложил журнал, приподнялся на локтях. Вэгги подалась вперёд, чуть прищурившись. Аластор поставил кружку на стойку, внимательно наблюдая за происходящим. Неужели Принцесса решила привести папашу, не думая о последствиях? Чарли молча подошла к двери. Положила ладонь на холодную медную ручку. Вдохнула. Выдохнула. Открыла. — Доброе утро... пап. — Пап? — воскликнул Энджел, и его голос сорвался на фальцет. — Чарли, ты не шутишь?! На лице Люцифера расплылась нежная, почти виноватая улыбка. Такая, какой Чарли не видела годами. — Доброе утро, Чарли! — сказал он, переступая порог Отеля. — А-хри-неть, — прошептал Энджел, и в его голосе смешались ужас и восторг. — Это Люцифер. — сказала Чарли, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Король Ада. Мой папа. Она обвела рукой холл, представляя отца постояльцам. Люцифер махнул рукой – неловко, почти по-детски – и улыбнулся. — Это Энджел. Наш первый постоялец. Лицо Энджела вытянулось. Он сел прямо, одёрнул халат, попытался придать себе достойный вид, но голос всё равно дрожал: — Приятно познакомиться, Ваше Высочество. Или Величество? – Он неуверенно улыбнулся, и улыбка получилась кривой. — Простого «Люцифер» достаточно. — улыбнулся король Ада, и в его голосе впервые за долгое время не было ни капли высокомерия. — З-здравствуйте..— тихо сказал Пентиус, прижимая к груди блокнот с чертежами. Его хвост нервно дёргался, но он всё равно встал и поклонился – низко, почти до пола. — Это сэр Пентиус. Наш второй постоялец. — представила Чарли, и в её голосе послышалась тёплая гордость. Люцифер перевёл взгляд на Ниффти, которая вертелась у его ног, заглядывая то с одной стороны, то с другой. — А это?.. — спросил он, указывая пальцем вниз. — А это Ниффти. — улыбнулась Чарли. — Наша горничная, повар и маленький ходячий позитив. Ниффти стояла у ноги Люцифера, задрав голову так высоко, как только могла, и осматривала его снизу вверх с неподдельным любопытством. Резко улыбнувшись, девушка весело захихикала – звонко, заразительно. — Приятно познакомиться! — довольно сказала маленькая дьяволица. Ниффти продолжала кружить вокруг Люцифера, заглядывая то с одной стороны, то с другой, будто рассматривала редкий экспонат в музее. — А ты не страшный! — выдала она наконец, и в её голосе послышалось искреннее удивление. — Я думала, короли Ада страшные. А ты просто папа нашей Чарли. Люцифер не нашёлся, что ответить, и посмотрел на Чарли с выражением, которое можно было прочитать как «а это нормально?». — Она у нас такая. — улыбнулась Чарли, разводя руками. Она перевела взгляд на Вэгги, которая сидела в кресле с идеально прямой спиной и ничего не выражающим лицом. Только в глазах – знакомых, единственных, оставшихся после того, как ей вырвали второй – мелькали искры. Опасные, липкие искры. — Это Вэгги. — сказала Чарли, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тренирует наших постояльцев. Вэгги кивнула. Коротко, сдержанно. В глазах девушки играли искры – Чарли заметила их, и внутри всё сжалось. А не ошибкой ли было вот так представлять отца друзьям, когда здесь, рядом, сидит шпион? Когда каждое слово, каждое движение может быть передано туда, наверх, тем, кто хочет их уничтожить? Чарли заставила себя улыбнуться. — За баром Хаск. — сказала она, указывая на демона, который протирал бокалы с видом человека, которому плевать на титулы и звания. Хаск кивнул. Не поклонился. Не встал. Просто кивнул, и в этом кивке было больше уважения, чем в любом поклоне. — И Аластор. — Чарли перевела взгляд на барную стойку, — мой партнёр по бизнесу. Аластор не заставил себя ждать. Он поменялся местами с тенью, оказываясь рядом с Люцифером быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. Схватив его руку, он задёргал её, улыбаясь во все тридцать два, – та самая улыбка, которую Чарли видела каждый день и до сих пор не могла привыкнуть. — Приятно познакомиться, Ваше Величество! — весело сказал он, и в его голосе не было ни капли почтения. — Признаться, в жизни вы немного ниже, чем я думал! Люцифер нервно вырвал руку, вытирая её о пиджак, будто к нему прикоснулось что-то грязное. — Я наслышан о тебе. Радио-Демон. — спокойно сказал он, но в его глазах мелькнула холодная сталь. — Вероятно, слышали мои радиопередачи? — опираясь на трость, спросил Аластор, и его голос зазвучал чуть громче, с едва уловимыми помехами. — В том числе. — неоднозначно ответил Люцифер.       Пока они разговаривали – два хищника, оценивающие друг друга с ног до головы, – Чарли подошла к Хаску, попросив стакан воды. — Нервничаю. — прошептала девушка, обхватывая холодный стакан обеими ладонями. — Ты молодец, Принцесса. — улыбнулся Хаск, и в его голосе послышалась тёплая, почти отеческая забота. — Он согласился? Чарли кивнула – быстро, нервно, но кивнула. Хаск довольно вильнул хвостом – жест, который она научилась читать за эти недели. Он был доволен. Горд. Может быть, даже чуть-чуть растроган, хотя никогда в этом не признается. — Всё будет хорошо. — заверил он девушку, положив тяжёлую ладонь на её плечо. — Я надеюсь. — прошептала Чарли, и в этом шёпоте было всё: её страхи, её надежды, её усталость и её вера в то, что они справятся.       Когда внимание к Люциферу наконец поутихло и постояльцы начали переговариваться между собой – Энджел что-то возбуждённо шептал Пентиусу, Ниффти снова гонялась за жуками, а Хаск вернулся к своим бокалам, – Аластор вновь оказался рядом. Не подошёл – просто возник из тени, как всегда, бесшумно и неожиданно. — Мне нужно с тобой поговорить. — сказал Люцифер, поправляя манжеты. В его голосе послышались стальные нотки. — О, я весь во внимание! — Аластор развёл руками, и улыбка его стала шире. — У меня тоже есть разговор к Вам, Ва-ше Ве-ли-чес-тво! — произнёс он по слогам, растягивая каждое слово, будто смакуя его. — Но боюсь, сейчас не лучшее время. — После. — коротко бросил Люцифер, и в этом одном слове было столько напряжения, что Чарли, стоявшая у барной стойки, почувствовала его кожей. — Как скажете. — Аластор слегка наклонил голову, и в глазах на мгновенье загорелись радиоприёмники – знакомый, пугающий блеск. — Я буду в кабинете Вашей прелестной дочурки. Люцифер сжал челюсть. Его пальцы побелели, сжимая трость. Заметив, что Чарли идёт к нему, он быстро выдохнул, натягивая на лицо улыбку – тёплую, почти виноватую. — Ты молодец, Чарли. — сказал он тихо, когда она подошла. — Отлично держишься. Я.. я горжусь тобой. — Я знаю, папа. — улыбнулась Чарли. Они стояли у окна, глядя на красное небо Пентаграммы. Внизу, в холле, Хаск уже ставил перед Энджелом очередную порцию виски, Ниффти носилась с тряпкой, а Пентиус что-то чертил в блокноте, нервно поглядывая на Люцифера. — Здесь хорошо. — сказал Люцифер, и в его голосе впервые за долгое время не было привычной горечи. — Ты смогла построить что-то светлое в этом чёртовом месте. — Мы смогли. — прошептала Чарли, глядя на своих друзей. — Все вместе. Она почувствовала, как отец положил руку на её плечо – тяжело, но тепло. И в этом жесте было то, чего ей так не хватало все эти годы. Они стояли так долго. Смотрели на город, который никогда не спит, который кишит грехами и болью, но в котором они всё равно нашли свой дом. Где-то наверху, в кабинете, заиграло радио. Тихая, знакомая мелодия. Чарли улыбнулась. *****       Вечер опустился на Пентаграмм-Сити неожиданно, как всегда. Ещё минуту назад за окнами клубилось багровое зарево, а теперь небо потемнело до черноты, и только далёкие вспышки — то ли молнии, то ли очередной взрыв в Нижнем городе — освещали горизонт неровными, больными всполохами.       Чарли сидела в своём кабинете, обхватив ладонями горячую кружку с травяным чаем. Хаск заварил его перед уходом, буркнув что-то про «нервы ни к чёрту». Она не спорила. Нервы и правда были ни к чёрту.       День выдался длинным. Люцифер остался в отеле. Вэгги ходила с идеально вежливой улыбкой. Энджел и Пентиус тренировались в подвале. Ниффти носилась по этажам с жуками. Хаск закрыл бар пораньше. А теперь она сидела одна. Ждала. Аластор не опаздывал. Он никогда не опаздывал. Просто появлялся тогда, когда его никто не ждал, или не появлялся вовсе. Чарли перестала гадать, придёт он сегодня или нет. Просто сидела, пила чай и смотрела на красные отблески за окном.       Тишина в комнате была густой, почти осязаемой. Чарли слышала, как тикают настенные часы — старые, с маятником, которые она нашла на распродаже и повесила в кабинете, потому что они напоминали ей о доме. Она закрыла глаза. И сразу же почувствовала — воздух изменился. Стал плотнее, тяжелее. Запахло статикой и чем-то неуловимо знакомым. — Ты сегодня рано. — сказал Аластор. Голос прозвучал откуда-то слева, ровный, без обычной игривости. Чарли открыла глаза. Он стоял у книжного шкафа, проводил пальцем по корешкам — тем самым, что материализовал в первую неделю их знакомства. «48 законов власти», «Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей», «Язык тела». И «Сборник анекдотов 1930-х», который она так и не открыла. — Раньше? — переспросила она. — Обычно ты спускаешься к ужину, потом поднимаешься, переодеваешься, три раза перекладываешь бумаги на столе, делаешь вид, что работаешь, и только потом начинаешь ждать меня. — он обернулся. В его глазах не было привычного насмешливого огонька. — Сегодня ты пропустила этап с бумагами. Чарли почувствовала, что что-то не так. — Устала. — ответила она осторожно. — Вижу.       Аластор прошёлся по кабинету. Медленно. Тяжело. Его тень послушно скользила следом, но тоже казалась какой-то притихшей. Он остановился у проигрывателя, провёл пальцем по нему. — Сегодня без лекции? — спросила Чарли, пытаясь разрядить обстановку. — Сегодня — другой разговор, дорогая. Он не включил музыку. Чарли напряглась. Аластор редко отказывался от своего ритуала. Если он не включал радио — значит, действительно что-то было не так. — Ты хотел мне что-то сказать? — спросила она. Аластор повернулся к ней. Улыбка была на месте — широкая, дежурная, ничего не выражающая. Но глаза... глаза смотрели холодно. Так он смотрел на Вэгги. Так он смотрел на тех, кто ошибался. — Твоя бывшая подружка успела прицепиться к твоему папаше,дорогая. — Что ты имеешь ввиду? — не понимающе спросила девушка. — Ты поступила опрометчиво, Чарли. — сказал он, и каждое слово упало на пол тяжёлым камнем. — Представляя своего отца перед нашим маленьким цыплёнком. Чарли сжала кружку крепче. — Я думала... — Ты не думала. — Аластор шагнул к ней, и в его голосе впервые за долгое время послышались радиопомехи — глухие, далёкие, но от этого ещё более угрожающие. — Ты хотела показать всем, что у тебя есть семья. Что ты не одна. Что за тобой стоит сила, которой нельзя пренебрегать. Это понятно. Это по-человечески. Но Вэгги — не человек. И она уже сделала свой ход. — Откуда ты знаешь? — Чарли почувствовала, как внутри всё холодеет. — Я всё знаю, Чарли. — Аластор остановился напротив неё, глядя сверху вниз. — Она уже сообщила Адаму. Люцифер в игре. Они знают. Чарли поставила кружку на стол, чтобы скрыть, как дрожат руки. — Я хотела как лучше. — Знаю. — Аластор развернулся, прошёлся к окну, встал спиной. — Ты всегда хочешь как лучше. Это твоя сила и твоё проклятие одновременно. Но сейчас ты поставила под удар не только себя. Ты поставила под удар весь наш спектакль. — Что теперь будет? — голос Чарли прозвучал тихо, почти шёпотом. — Теперь они будут готовиться. — Аластор повернулся к ней, и в его глазах мелькнул холодный, изучающий блеск. — Адам знает, что Люцифер может вмешаться. Значит, либо попытается устранить его до чистки, либо усилит натиск. В любом случае — времени у нас меньше, чем предполагалось изначально. — Я не знала, что она так быстро... — Знала. — Аластор перебил её, и голос его стал жёстче. — Ты знала, кто она, дорогая. Ты знала, на что она способна. И всё равно пригласила отца при ней. Это была ошибка, Шарлотта. Большая ошибка. Она опустила голову. Слова застревали в горле. — Ты прав..— сказала она наконец. — Я облажалась. Аластор молчал. Смотрел на неё. И в его взгляде постепенно таяла сталь. — Не облажалась. — поправил он тише. — Поступила опрометчиво. Есть разница. Облажаться — значит сделать непоправимое. А здесь... здесь мы ещё можем всё исправить.       Он протянул руку, и в воздухе материализовалась кружка — с дымящимся какао, с маршмеллоу. — Пей. Тебе нужно успокоиться. Чарли взяла кружку, согрела ладони. Сделала глоток. Сладко. Тепло. — Аластор... — М? — Ты покажешь мне? Что там было? С ней и папой? Аластор посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул. — Хочешь увидеть? — он щёлкнул пальцами, и воздух в комнате задрожал. — Смотри. В центре кабинета появилось изображение — мерцающее, полупрозрачное, как старая киноплёнка.       Коридор отеля. Вечер. Люцифер стоит у окна в холле, смотрит на улицу. Рядом — Вэгги. Она подходит слишком близко, улыбается той самой улыбкой, которой улыбается Чарли. — Ваше Величество, — говорит она, и голос её звучит мягко, почти ласково. — Я так рада, что вы пришли. Чарли так нуждалась в вас. Люцифер поворачивается, смотрит на неё с лёгким недоумением. — Ты — та самая Вэгги? Та, что была её партнёром? — Была, — кивает она, и в её глазах мелькает тень. — Но теперь у неё есть вы. И Аластор. Я просто... помогаю. Чем могу. — Чарли много о тебе рассказывала, — Люцифер прищуривается. — Не всё хорошее. Вэгги опускает глаза, делает вид, что смущена. Но Чарли видит — её пальцы сжимаются в кулаки. — Я совершила много ошибок, Ваше Величество. Но я хочу их исправить. Я хочу помочь. — Помочь? — Люцифер усмехается. — Или выслужиться? Вэгги поднимает голову. Улыбается. — Разве не одно и то же?       Изображение меркнет. Аластор щёлкает пальцами, и оно исчезает. — Она играет, — говорит он. — Всегда играет. С твоим отцом — тоже. Но он не дурак. Он видит больше, чем ты думаешь. Чарли сидит, не двигаясь. Внутри всё кипит. — Я не знаю, что делать, Аластор, — говорит она устало. — Я чувствую себя... как будто хожу по минному полю. Каждый шаг — взрыв. — Потому что так и есть. — Он садится на диван — на другой конец, не рядом, но и не слишком далеко. — Но ты не одна. И это — единственное, что должно тебя сейчас волновать. Она допивает какао. Ставит кружку на стол. — Ты правда считаешь, что я справлюсь? Аластор смотрит на неё долгим взглядом. В его глазах — не насмешка, не холод. Что-то другое. — Я в этом уверен, Чарли. Иначе оборвал бы сделку. Он щёлкает пальцами, и из динамиков наконец начинает играть музыка — медленная, тягучая, с хрипотцой. Блюз. — А теперь — отдыхай. — говорит он, откидываясь на спинку. — Сегодня мы говорили достаточно. Чарли слушает музыку. Смотрит на его спокойное лицо, на тени, которые пляшут под глазами. И внутри постепенно отпускает. Не всё. Но достаточно.       Они сидели долго. Музыка сменилась несколько раз. Чарли пила чай, который он материализовал вместо какао, и чувствовала, как усталость растекается по телу. Часы показывали далеко за полночь, когда она наконец поставила пустую кружку на стол. — Мне пора. — сказала она, поднимаясь. — Завтра рано вставать. Аластор кивнул, не открывая глаз. — Иди, Чарли. Мне нужно проверить заполненные тобой отчёты. Чарли улыбнулась. Аластор — и бумаги. Звучало абсурдно, но она не стала спорить. — Доброй ночи, Аластор. — Приятных снов,дорогая.       Она направилась к двери, но на пороге остановилась. Обернулась. — Аластор? — М? — он приоткрыл один глаз. — Спасибо. За сегодня. За... всё. Он усмехнулся — уголками губ, едва заметно. — Всегда пожалуйста, дорогая. Чарли вышла в коридор. Дверь за ней закрылась мягко, почти бесшумно. Она не знала, что Аластор не двинулся с места. Что он сидел на диване,глядя на ночное небо Пентаграммы. Тишина в кабинете сгущалась. Музыка стихла.       Аластор сидел неподвижно, сложив руки на груди. Его тень на стене замерла, перестав метаться. Они ждали. Через пять минут — может, через десять — в коридоре послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Не Чарли. Не Хаск. Не Вэгги. Дверь открылась без стука. Люцифер вошёл в кабинет, и красный свет из окна упал на его лицо, делая черты резче, а тень — длиннее. — Ты хотел поговорить, — сказал он, закрывая за собой дверь. Аластор открыл глаза. Улыбнулся. — Садитесь, Ваше Величество. Разговор будет долгим. Тень на стене дрогнула — и замерла, внимательная, как хищник перед прыжком.