Глава 8.

      Этим утром Чарли спустилась в холл немного позже обычного. Уснуть долго не получалось, но потом раздалась еле слышная мелодия радио - иногда Аластор включал его во время отбоя, и Принцесса спокойно засыпала. Голову раздирал рой беспокойных мыслей. Вчерашний разговор с Аластором до сих пор звенел в ушах. Его слова об Отце, о Вэгги.. Аластор был прав. Она поступила опрометчиво. Привела их главный козырь в Отель. Вот, посмотрите. Мы под защитой. Аластор как всегда был прав. Но внутри всё равно было так горько...       Запах свежесваренного кофе витал в воздухе — Хаск, как всегда, был на рабочем месте. Энджел развалился на диване, потягивая розовый напиток через трубочку, листал ленту в телефоне. Пентиус вышел из лифта, разглядывая на ходу какой-то чертёж,и чуть не споткнулся о ковёр. Ниффти,выскочив из подсобки с тряпкой, ловко обогнула его, весело хихикнув. — Доброе утро! — сказала Чарли, показывая, что она тут. — О, наша Принцесса проснулась! Вы сегодня поздно, Ваше Величество! — весело сказал Энджел. — Не надо называть меня «Ваше Величество», Энджел. — улыбнулась девушка. — Просто Чарли. — Доброе утро, Принцесса! — не отрываясь от чертежа, сказал Пентиус. Чарли направилась к бару. Хаск уже протягивал ей привычную чашку крепкого чёрного кофе. — Спасибо, Хаск. — взяв чашку в ладони,сказала девушка. — Доброе утро, Чарли! — пропела Ниффти, прыгая из-за барной стойки. — Выглядишь лучше, чем вчера. — улыбнулся Хаск. — Всё же отец положительно влияет? Чарли улыбнулась. Улыбка вышла тёплой, хоть и немного грустной. — Наверное... Или же я просто выспалась. — Врёшь. — лениво бросил Энджел. — Под глазами всё равно синяки. Но выглядишь шикарно, да. — Энджел, ты само очарование. — парировала Чарли. — Я порноактёр, детка! Внешний вид — моя товарная карточка! Любая погрешность заметна моим зорким глазом! — хихикнул Энджел. Чарли закатила глаза, ничего не ответив,улыбнулась. Ниффти внезапно запрыгнула на барный стул рядом с Чарли. — Твой папа придёт к нам на ужин? — О.. я даже не задумывалась об этом. — ответила Принцесса. — Что он любит? Хочу приготовить что-то особенное. Может, он предпочитает жуков? — хихикнула Ниффти. — Ему скорее утки нравятся... Но не для приёма в пищу. — Утки? В аду есть утки? — удивилась Ниффти. — Ага. Когда он их сам создаёт. — вздохнула Чарли. В этот момент из лифта вышла Вэгги. Она была в спортивной форме, волосы собраны в высокий хвост. Видимо, только с тренировки. Её лицо ничего не выражало, но Чарли заметила, как она бросила быстрый взгляд на всех присутствующих, оценивая обстановку. Шпионский взгляд. От которого постоянно сводило скулы. — Вэгги, доброе утро. — натянула улыбку Чарли. — Доброе утро. — улыбнулась та, направляясь к ней. — Кофе? — спросил Хаск. — Да, без сахара. Вэгги села рядом, тихо отпив горячий напиток. — Как тренировка? — спросила Чарли, дабы заполнить тишину. — Как всегда на высоте. А ты чего не тренируешься? Аластор говорил, последний раз ты в зале была дня три назад. — заметила Вэгги. — Были дела. — спокойно ответила Чарли. — Надеюсь, ты не забрасываешь подготовку. — Не забрасываю. Энджел и Пентиус переглянулись между собой, но решили смолчать. — Кстати, о делах. — неожиданно сказал Хаск. — Поставка алкоголя пришла не полностью. Не хватает трёх ящиков виски и двух ящиков текилы. — Опять? — нахмурилась Принцесса. — Я уже послал марионетку Аластора разобраться. — пожал плечами Хаск. — Самый лучший способ вести дела. Никто не спорит, когда перед тобой стоит тряпичная кукла с иглой. — Жутковато, но эффективно. — заметил Пентиус. — Зато тихо. — ответил Хаск, вильнув хвостом. — Нам надо сменить поставщика. — сказала Принцесса. — У меня есть знакомый. — задумчиво произнёс Хаск. — Уточни у него, пожалуйста,сколько и по чём он готов поставлять нам товар. Если же нам не подойдут его условия, попробую через папу связаться с Сафатораэлем. Он поставляет алкоголь королевским семьям, может согласиться поставлять нашему Отелю. — Сам Сафатораэль? — удивился Хаск. — Я слышал, что у него своя рецептура создания различных напитков. — Да, я тоже слышал! Валентино пытался убедить его поставлять товар в его клуб. Не получилось ни за какие деньги. — сказал Энджел. — А что насчёт окон? Я вчера заметила, что в конце коридора вставили окно старого вида, хотя мы заказывали новые, более крепкие окна. — О, марионетки продолжают работу! — хихикнула Ниффти. — А ещё я связалась с стекольщиком, который их поставлял. Обычный грешник, не пользующийся магией. Он сейчас занимается новой поставкой, и к концу недели у нас будут новые окна. — Замечательно. — улыбнулась Чарли. — Ещё новости. — сказал Хаск. — Вчера приходил курьер из службы доставки. — Ты теперь хостес? — спросила Вэгги. — Чего? — нахмурился Хаск. — Так следишь за всем. Раньше это была моя работа. — Вэгги, у тебя тоже немаловажная задача. — улыбнулась Чарли. — Ты единственная из нас, кто знает, как противостоять ангелам. Вэгги, склонив голову, улыбнулась. — Да... ты права. — холодно улыбнулась девушка. Чарли, выдержав её взгляд, кивнула. — Так что там с доставкой, Хаск? — спросила Принцесса. — Счёт на электричество вырос в два раза. — Что? — Чарли поставила чашку. — Почему? — Потому что кто-то, — Хаск посмотрел в сторону Энджела, хитро усмехнувшись. — включает сауну на полную мощность и забывает её выключать. — Это был не я! — возмутился Энджел. — Там Пентиус был чаще меня! — Я всего лишь тестировал свой новый генератор! — обиделся Пентиус. — Он почти не потребляет энергию! — Почти - это те самые два процента? — хмыкнул Хаск. Чарли, вздохнув, улыбнулась. — Ладно, разберёмся. Сэр Пентиус, предупреждай, пожалуйста, о своих экспериментах. А ты, Энджел, не ври хотя бы по утрам. Все мы помним о терапии, да? — Я никогда не вру. — фыркнул Энджел. — Я лишь перекладываю ответственность. — Не перекладывай с больной головы на здоровую. — буркнул Пентиус. — А я поймала трёх жуков на кухне! — вдруг громко заявила Ниффти. — Один из них был таким жирным! Я повесила его трупик около плиты, чтоб другим неповадно было. — Молодец, Ниффти! — улыбнулась Чарли. — Только может не на кухне это делать? — А где же ещё? — непонимающе спросила та. — Еда только там. — Хаск, нужно найти поставщика по отраве насекомых. А то Ниффти нам везде их повесит. Будут вместо гирлянд. — Пусть висит. — улыбнулся Хаск. — С Ниффти никто не спорит,даже жуки. Чарли от души рассмеялась. — Ребята, вы - чокнутые. — произнесла она, вытирая выступившие слёзы. — Но я вас обожаю. — Это взаимно! — кивнул Энджел. Пентиус поднял чашку. — За утро, которое начинается с кофе и друзей. — О, ты стал поэтом. — хмыкнул Хаск. — Наблюдаю и учусь. — улыбнулся Пентиус. Чарли выдохнула, ощущая, как напряжение уходит. За окнами всё такое же красное небо Пентаграммы. Где-то там,в Раю,враг готовится к атаке. В Отеле свои проблемы в виде неоплаченных счетов, нехватки алкоголя и жуков, висящих на кухне. Но здесь, в этом кругу, было так тепло. Так уютно. Хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. — Ребята, спасибо, что вы есть. — тихо сказала Чарли. — Сегодня такой хороший день. Даже не знаю, почему. — Потому что я готовлю вкусный кофе. — улыбнулся Хаск. — И это правда. — заметила Вэгги. — Потому что Сэр Пентиус весело говорит тост с помощью кофе! — хихикнула Ниффти. — Потому что никто не умер. — философски подняв указательный палец вверх, заметил Энджел. Чарли снова рассмеялась. — Точно. Именно по этому. В лифте зажёгся огонёк. Кто-то спускался сверху. Все повернули головы. Двери открылись. На пороге стоял Аластор — с вечно застывшей улыбкой на лице. — Доброе утро! — весело подпрыгивая и вытянув руки вверх, крикнула Ниффти. — Доброе утро, мои дорогие грешники! — громко сказал он,выходя в холл. — Сегодня чудесное утро, вам не кажется? Советую всем ценить такие моменты, ведь до Чистки осталось всего ничего! — Аластор, ты всё испортил. — вздохнула Чарли. — О, это я умею лучше всего, дорогая! — сказал он, садясь рядом. — Хаск, дружище! Кофе, будь так добр. — На, дру-жи-ще. — пододвинув к нему кружку, произнес демон, после чего повернулся к Принцессе и продолжил. — Ненавижу, когда он так делает. — Зато он всегда говорит правду. — голосом, полным скуки, ответила Чарли. — До Чистки и правда осталось недолго. — Тогда почему мы всё ещё здесь и спокойно пьём кофе? — спросил Энджел. — Потому что, мой женоподобный друг, жизнь продолжается! — в весёлом голосе Аластора привычно звучали радиопомехи. — Несмотря ни на что, нужно завтракать! — Потому что мы - семья, Энджел. — сказала Чарли. — И семья не отменяет проблем с электричеством. Хаск положил перед девушкой папку с счетами. — Баснословные суммы, дорогая? Могу пожертвовать в фонд благотворительности твоего Отеля. — усмехнулся Аластор. — У меня выделен бюджет на расходы Отеля, Аластор. — тем же тоном ответила Чарли, после чего подняла кружку. — За нас и за неоплаченные счета! — За нас! — повторили все. Даже Вэгги,до этого молчавшая,тихо подняла свою кружку вместе со всеми. Чарли заметила это. Поймав её взгляд,улыбнулась. — И неоплаченные счета! — хихикнула Ниффти. — Всё верно, милая. — хихикнул Аластор, потрепав Ниффти по волосам. Чарли удивилась этому жесту с его стороны. Она знала, что Хаск и Ниффти - его «свита», но к Ниффти он всегда относился как-то иначе. Как-то по.. родственному? Нет, не так. Впрочем, не важно.       А в окно заглядывал новый день. Полный неизвестности, кровавый жаркий день. Но прямо здесь и сейчас,в этом холле, было тепло и уютно.       Над входной дверью в отель раздался странный звон. Протяжный, робкий, режущий уши звон. — Как давно у нас есть колокольчик? — спросила Чарли, отрывая взгляд от ароматной кружки. — Я вчера повесила. — радостно хихикнула Ниффти, подпрыгивая на месте. — Я нашла его на чердаке! — Мы разве кого-то ждём? — навострив уши, насторожился Хаск. Чарли отрицательно покачала головой. Воздух будто бы сгустился. Вокруг витало ощущение появившегося напряжения.       Послышались неторопливые шаги. И трость. Сухой, знакомый звук стучащего посоха об пол. — Папа? — голос Чарли дрогнул. Все повернулись в сторону входной двери. Даже Аластор, до этого лениво подтягивающий кофе, застыл с кружкой у губ. Люцифер собственной персоной. Он стоял недалеко от порога, чуть ссутулившись. В своём неизменном белом,слегка помятом костюме и цилиндром на пшеничных растрёпанных волосах. Под глазами Владыки Ада залегли тёмные круги,словно он не спал ночь. Или несколько ночей?.. Поняв кто это, Аластор,слегка прищурив глаза, тихо хмыкнул. Люцифер,поймав его взгляд, нервно сжал губы. — Доброе утро, папа! — улыбнулась Чарли, сползая с барного стула и направляясь к нему на встречу. Она не верила своим глазам. Он пришёл сам. Без звонка. Без просьбы. Просто потому что захотел. — Доброе утро, Чарли! — обняв её,тепло сказал Люцифер. От него пахло запечёнными карамельными яблоками,старыми книгами и чем-то цветочным..словно какая-то ароматная бомбочка для ванны. — Ты чего здесь? — тихо спросила она,не отпуская его. — Я хотела тебя вечером позвать. — Мне нужно поговорить с тобой. — также тихо сказал Люцифер, поглаживая её по спине. Потом отпустил её, оглядывая холл.— Всем привет! — Доброе утро, Ваше Величество! — раздалось слаженным хором от постояльцев. — Просто Люцифер. — устало улыбнулся он. — Чарли, я ненадолго и по делу. — Что-то случилось? — тепло, ощущаемое от их объятий, начало медленно таять,сменяясь нарастающей тревогой в груди. Что-то в этом «ненадолго и по делу» звучало не так. — Да. Чарли заметила, как напряглась Вэгги. Та смотрела в свою кружку, будто это было самым интересным занятием во всём аду. Но Чарли уже научилась видеть эту игру. Уроки Аластора не проходили зря. Было заметно, что она внимательно слушает, ловя каждое слово Короля Ада. Чарли сжала челюсть. Скоро это закончится. После Чистки она вероятно уйдёт. Осталось совсем немного. — Так что случилось? — спросила наконец-то Принцесса. В разрез с её внутренними переживаниями,голос прозвучал ровно. — Я не буду участвовать в вашей битве против Рая. Тишина обволокла холл целиком. Ощущение, что даже жуки, которых ловила Ниффти, погрузились в эту минуту молчания. — Что?! — голос девушки сорвался на леденящий душу шёпот. — Чарли, пойми меня, пожалуйста.. — Люцифер, сделав шаг к ней, потянул руку, но она тут же отступила. — Это не моя битва. Вы справитесь самостоятельно.. Мне здесь делать нечего. — Ты же сказал, что поможешь мне! — голос сорвался на крик сам собой. — Чарли.. — тихо позвала Ниффти, протягивая к ней свою маленькую ладошку. Аластор положил свою руку ей на плечо, отрицательно покачав головой. — Не влезай. — прошептал он. Ниффти неуверенно опустила руку, кивнула, после чего прижалась к его бедру. — Чарли, с тобой Радио Демон. — ровным голосом продолжал Люцифер. — У тебя своя команда. Я здесь совершенно ни к чему. — опираясь на трость, сказал Люцифер. Чарли напряглась. Отец говорил своим обыденным тоном, так, будто ведёт светскую беседу о погоде. Но слова словно были заучены. Будто бы он репетировал их всю ночь. — Ты испугался, да? — Чарли шагнула к нему. Сквозь белокурые волосы проступали яркие алые рожки. — Боишься, что Рай засмеёт тебя?! — глаза загорелись ярким обжигающим пламенем, от которого Хаск неловко отступил подальше. — Хочу напомнить тебе, папа! Это из-за верхушки Рая ты и мама оказались здесь! Это они вас изгнали! — Чарли, успокойся, пожалуйста. — тихо сказал Люцифер. — Точно не стоит вмешиваться? — прошептал Хаск, косясь на Аластора. — Это семейная драма. Мы не должны вмешиваться, мой пушистый друг. — ответил тот, не отводя взгляда от Принцессы. — Только хуже сделаем. Хаск разочарованно покачал головой, решив промолчать. Принцесса только начала расцветать на глазах, но опять всё по новой. Опять этот стресс. Сплошная череда неудач. — Нет, я не успокоюсь! — Чарли сжимала кулаки так, что на ладонях оставались следы от ногтей. — Тебя не было рядом с того дня, как пропала мама! Этот Отель я открывала сама! Со всеми проблемами я разбираюсь сама! Меня обучает Радио Демон! Тому, чему меня должен был научить Ты! Ты, папа! Люцифер опустил голову. — Чарли.. — прошептал он тихо. Так, чтобы услышала только она. — Я не хочу воевать.. Я..устал.. — Уходи. — её голос вдруг стал спокойным. Ровный, безэмоциональный тон, который проскальзывал у Принцессы, как затишье перед бурей. — Уходи, и не возвращайся. Ни под каким предлогом. Пока я сама не позову. Её слова пугали больше, чем крик. — Чарли, послушай.. — Люцифер протянул к ней руку, но она снова отшатнулась,словно от огня. — Я сказала: уходи. — повторила она. В этом «уходи» слышалась леденящая душу пустота. Такая, которая остаётся после того, как от тебя отказываются близкие и родные тебе люди. Люцифер опустил голову. — Как пожелаешь.. — выдохнул он. Алое пламя вспыхнуло вокруг него, пряча в своих горячих лоскутах, и в следующий миг Короля Ада здесь уже не было. Чарли провела тыльной стороной руки по лбу, устало выдохнув. Рожки медленно втянулись обратно, глаза потухли. — Опять всё сначала.. Опять думать, как выжить..— устало сказала та, закрыв глаза руками. Это было настолько трепетное,прекрасное живое утро, и вот на тебе. Проблемы появлялись изнеоткуда, откуда их не ждёшь. — О, не расстраивайся, дорогая! — весело хмыкнул Аластор. — Оставь это, Аластор. — Чарли провела руками по лицу, словно пытаясь смыть охватившее их всех напряжение. — Сейчас не до твоих шуток. — Пойдём. — неожиданно сказал тот. — Что? — она удивлённо подняла голову, растерянно взглянув на него. — Куда? — Сегодня прекрасный день! — мягко подхватив её под руку, сказал Аластор. — Самое время прогуляться! — Н-но а как же дела Отеля?! У нас много дел! — растерянно возмущалась Чарли, пока Аластор, взмахнул не давая ей опомниться, буквально тащил её к двери. — Дела подождут! — хихикнул Аластор. Его тень радостно заметалась по стенам, направляясь вслед за ними. — Но так нельзя! — Сегодня можно! — он толкнул дверь, запуская в Отель свежий (насколько это возможно в аду) воздух. — Хаск, ты за главного! — Чего?! — Хаск выронил тряпку из рук. — Слышишь, ты!.. Но дверь уже захлопнулась за их спинами. Через блестящие (благодаря Ниффти!) окна Отеля было видно, как Аластор что-то весело говорит Чарли, а она, активно жестикулируя, отчаянно пытается возражать. Потом её плечи поникли — сдалась. — и они скрылись за поворотом. — Мы должны что-то сделать? — почесав голову, удивлённо сказал Энджел. — Я не знаю.. — растерянно сказал Хаск, глядя на закрытую дверь. — Мы должны делать свои дела! — звонко объявила Ниффти. — Меня вот уборка ждёт! — А мне нужно отойти по своим делам. — тихо сказала Вэгги, слезая с барного стула. В её голосе не было ничего необычного — привычная вежливость. Она одёрнула спортивную кофту и быстрым шагом направилась к лестнице. В её руке блеснул чехол от телефона. Хаск проводил её взглядом - в жёлтых глазах демона мелькнуло едва заметное беспокойство. — Уже докладывать побежала. — тихо прошептала Ниффти. Её фраза тяжёлым комом повисла в воздухе. Никто не спешил ни возразить, ни поддержать эту фразу. Все знали - это факт. — А мне разобрать поставку. — опустившись к коробкам, тихо пробормотал Хаск. Послышался жалобный звук звякнувших друг об друга бутылок. — О, а я сегодня иду к одному старому знакомому, обсудить создание нового изобретения! — подняв чертёж вверх, сказал Пентиус. — Все мы такие занятые, аж тошно.. — закатив глаза, пробормотал Энджел. — А ведь всё так хорошо начиналось..

***

      Чарли почти вырвала руку, но Аластор держал крепко. — Отпусти, Аластор! Я серьёзно! — Тогда ты вернёшься в Отель. — спокойно заметил тот. — Да! Потому что у меня много работы! — Знаю, дорогая. — не отпуская, сказал тот. — Поэтому мы и идём. Тебе нужно проветриться. — Мне нужно работать! — она резко остановилась, заставив его тоже встать, недовольно топнула ногой. Аластора позабавил этот жест. Чарли выглядела как рассерженный ребёнок. Растрёпанная, раскрасневшаяся и запыханная от злости. Милое зрелище. — Работа никуда не денется, Чарли. — смотря ей в глаза, сказал он. — А ты на взводе. Останешься в Отеле - начнёшь сходить с ума. — Это не твоё дело, Аластор! — Нет, моё. У нас сделка,Чарли. И сейчас я хочу, чтобы ты немного расслабилась. Считай это за очередную тренировку. — ровно произнёс Аластор, после чего щёлкнул пальцами, прежде чем она успела возразить. Растрёпанные волосы девушки плавно рассыпались на плечи лёгкими кудрями, а помятый брючный костюм сменило элегантное бордовое платье с накидкой на плечах. На белоснежных волосах красовалась аккуратная диадема — маленькая, почти незаметная, она придавала осанке королевскую прямоту. — Вот, так лучше. — улыбнулся он. Чарли даже не заметила этого жеста. Злость не отпускала её. — Как он мог?! Почему он так поступил?! Аластор весело пожал плечами. — Мы справимся сами, дорогая. Не думай ни о чём сейчас. Он снова потянул девушку за собой. — Да как тут можно не думать?! — Просто наслаждайся прогулкой. Ты же редко выходишь за стены Отеля? А тут - есть повод!       Чарли шла быстро, почти бежала, не чувствуя под собой ног. Злость гнала её вперёд. Аластор шёл рядом, временами притормаживая её. — Не торопись, Чарли. Мы просто гуляем. — Он предал меня. — сказала она, не глядя на своего спутника. — Он сказал, что поможет. А потом.. — А потом передумал. — продолжил за неё Аластор. — Демоны склонны менять решения, дорогая. Даже Король Ада. — Но почему? — резко остановившись, спросила она. — Я надеялась, что он поможет.. — Ты надеялась, что папочка спасёт тебя. — Аластор тоже остановился, склонив голову. — Как в детстве. Но ты больше не ребёнок, Чарли. И твой отец.. — он сделал паузу, подбирая слова. — Возможно, он видит ситуацию иначе. — Что ты имеешь ввиду? — нахмурилась она. Аластор пожал плечами и пошёл дальше. Чарли догнала его, заглядывая в лицо. — Аластор! — Я думаю, у него были свои причины для такого решения. — он снисходительно посмотрел на неё сверху вниз. — Причины, о которых ты не знаешь. И может быть, узнаешь не скоро. Чарли замедлила шаг, задумавшись. — Ты снова говоришь загадками. — Это моё обаяние, дорогая.       Улицы Пентаграммы встречали их привычным хаосом - тем самым, который не замечаешь, когда живёшь здесь и видишь его каждый день. Но тот самый, который бьёт по ноздрям и ушам, стоит выйти из Отеля после долгого перерыва. Чарли шла рядом с Аластором, стараясь не отставать. На ней были туфли на невысоком каблучке - маленькие, элегантные, и на удивление удобные. Тень Аластора скользила рядом, цепляясь за стены домов, фонарные столбы, углы переулков. Она то двигалась рядом, то впереди, то отставала. Иногда, словно танцуя, кружилась вокруг Чарли. — Твоя тень всегда рядом с тобой? — невзначай спросила Чарли, в очередной раз перепрыгивая, чтобы не наступить на неё. Девушка старалась смотреть прямо, но взгляд то и дело уходил в стороны. Так много происходило вокруг. Вроде, всё такое привычное, но видимо она и правда засиделась в Отеле. Нужно чаще выбираться. — Нет. — Аластор поправил монокль. — Тень - это один из моих инструментов. Она может существовать сама по себе. Передвигаться сама по себе. — А почему сейчас она здесь? — Охраняет тебя. — улыбнулся он. — Я могу сама себя защитить. — не понимающе сказала Чарли. — Верно. Но я не приказывал ей. Она следует за нами, потому что хочет этого сама. Чарли бросила взгляд на тень, и та, словно смущаясь, скользнула дальше.       Из узкого переулка справа доносился пьяный мат. Двое грешников выволокли третьего — тот цеплялся за косяк двери, бормотал что-то невнятное, но его всё равно вышвырнули в грязную лужу. Один из вышвыривающих, здоровенный демон с бычьей головой, сплюнул на мостовую и скрылся обратно в подворотню. Второй — тощая фигура в рваном плаще — потянулся за кошельком поверженного, но, увидев Аластора, резко отдёрнул руку и нырнул в тень. — Не обращай внимания. — сказал Аластор, не сбавляя шага. — Рыночная экономика. Чарли промолчала.       Дальше, у блошиного рынка, кипела своя жизнь. Рваные тенты на деревянных шестах, столы с непонятным хламом, запах дешёвого табака и протухшего мяса. Продавцы выкрикивали цены, покупатели — торговались. Где-то в глубине рынка играла шарманка — старая, дребезжащая мелодия, которую заглушали крики и ругань. Демон с головой осьминога раскладывал на прилавке банки с пузырящейся жидкостью. Его щупальца одновременно пересчитывали монеты, подзывали покупателей и отгоняли уличную мелюзгу — маленьких зубастых существ, которые так и норовили стащить что-нибудь со стола. — Зелье от всех болезней! — выкрикивал он. — Покупайте, скидка для новеньких! — Врёт! — заметил Аластор. — Но убедительно.       Они свернули в небольшой сквер — если можно назвать сквером место, где вместо травы росла колючая проволка, ржавые прутья которой жадно тянулись к небу, словно мёртвые переломанные пальцы. А вместо скамьи стояли бетонные обломки, раскрашенные копытами случайных прохожих. Как раз сейчас несколько из таких прохожих — группа подростков — ломали очередную скамью. Один из них, заметив Аластора, свистнул остальным и те, испуганно поджав хвосты, побежали прочь. — Раньше здесь было красиво. — пробормотала Чарли. — Нужно просто зайти вглубь. И он снова оказался прав. Пройдя чуть дальше по тропинке, они оказались в довольно приятном месте - здесь, на высоких темных деревьях, завывали зубастые птицы, привлекая различных грызунов, чтобы найти себе обед. Среди деревьев стояли изящные чугунные скамейки — с завитками, с узорами, с едва заметными потёртостями от множества тел, что отдыхали здесь долгие годы . Вместо колючей проволки здесь росли цветы. Да, с острыми лепестками, которые лёгким касанием могут разорвать нежную кожу пальца в кровь. Да, с острыми длиннющими шипами, словно иглы дикобраза. Но такие невероятно красивые. Такие.. живые. Алые, как капля застывшей смолы. Белые, почти прозрачные, с дрожащими тычинками, похожими на длинные ресницы. Аластор сел, похлопав по месту рядом с собой. — Присаживайся. — сказал он. Чарли медленно опустилась рядом. Сложила руки на коленях, как послушная школьница. Несколько минут они молчали. Город где-то шумел за их спинами, такой равнодушный, почти чужой, но по своему родной. Здесь же, в этом остром клочке тишины, было почти уютно. — Он сказал, что не хочет воевать. — тихо произнесла она наконец. Голос предательски дрожал, хоть девушка и пыталась его сдерживать всеми силами. — Что это не его битва. Но разве она и не его тоже? Это наши люди! Их убивают на протяжении семи лет! Ангелы приходят в его королевство, убивают его подданных, а он.. — А он уже проиграл одну войну, Чарли. — сказал он, не глядя на неё. Он разглядывал цветы. Их дрожащие лепестки под красным небом Пентаграммы. — Если ты вспомнишь, он давал отпор первой чистке. И потерял жену. Он замолчал на мгновенье, словно задумавшись, после чего задал очевидный вопрос. — Думаешь, он хочет потерять дочь? — Он уже меня теряет. — пробормотала она. — Каждый день, когда его нет рядом. Аластор хотел было ответить на её реплику, но замолчал, услышав размышления девушки. — И маму он..он не совсем её потерял, понимаешь? — тихо продолжила она. — Когда она пропала, он..он был в такой ярости..Поднял весь ад на уши..Она же пропала..она не вернулась после Чистки.. Девушка замолчала, громко сглотнув вязкий ком в горле. Немного погодя, продолжила — тихо, будто боясь, что её услышит кто-то кроме Аластора. — Он искал её везде..Даже в самых дальних уголках Ада. А потом... — она замолчала, стирая тыльной стороной ладони выступившую слезу, торопливо бегущую по её щеке. — Он был таким замученным..Таким разбитым... Как-то раз я подошла к нему.. Чарли вспомнила их разговор, нервно поджав губы.       «Люцифер сидел в гостиной их дома, устало смотря перед собой. Не на окно, не на дверь. Словно в пустоту. Он не заметил, как она вошла. Как села рядом. Как взяла его за руку — такую холодную, словно у безжизненной статуи. — Пап..— тихо позвала Чарли, боясь его спугнуть. Люцифер вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Рассеянно посмотрел на дочь, будто сначала не узнал. Потом понял, кто перед ним, и даже не попытался спрятать свою боль. — Может, хватит этих поисков? ..— аккуратно сжав его ладонь, спросила девушка. Она чувствовала, как её сердце бьётся где-то в горле. — Я найду её, Чарли. Не сейчас, так потом найду. — тихо прошептал он. В его голосе не было надежды. Слепая одержимость. — Может, не нужно её искать, пап? — она кусала щёки изнутри, старалась сделать так, чтобы голос звучал спокойно. — Перестать тратить силы на это? — Что ты имеешь ввиду, Чарли? — Люцифер напрягся. Его голос звучал сипло,словно тот не разговаривал месяцами. — Что, если её больше нет?..— тихо прошептала Принцесса. — Если её.. если её убили во время чистки?.. Каждое слово давалось с трудом. Приходилось буквально вытаскивать их из себя, чтобы просто озвучить свои мысли. Чтобы быть услышанной. Взгляд Люцифера резко стал осознанным — из потерянного рассеянного превратился в колючий, жёсткий. Рывком встав с дивана, он посмотрел на девушку, словно дикий зверь, заметивший опасность. — Не смей так говорить, Шарлотта. — его голос звучал настолько грубо, настолько жёстко, словно не терпел преклонений. Чарли никогда не слышала этого тона в свой адрес. Никогда. — Почему ты не хочешь верить в это? — спросила девушка. Резко выдохнув, Люцифер обхватил свою голову, проводя ладонями по лицу. Сжал виски. Его плечи медленно опустились. — Прости, Чарли. — теперь голос звучал мягче, отчаянеее, словно его владелец поник настолько, что не оставалось сил даже дышать. Посмотрел на дочь — устало, виновато, почти умоляюще. Люцифер аккуратно опустился рядом с ней, обняв её за плечи, притянул к себе. — Я чувствую её, понимаешь? Её энергию. Она слаба, но пульсирует. Люцифер замолчал. Чарли задержала дыхание, боясь нарушить опустившуюся на гостиную тишину. — Она жива. — неожиданно сказал Люцифер. В его голосе появилась та странная, почти больная уверенность. — Я уверен в этом. Она просто...покинула нас? Последняя фраза прозвучала как вопрос, будто он сам не верил себе и своим словам.»       Аластор не проронил ни звука, слушая монолог Принцессы. Он сидел неподвижно. Его тень замерла позади них, и даже цветы, колыхавшиеся от порывов ветра, затихли, будто неживые. — Он был настолько разбит в этот момент...А я, от отчаяния, решила исполнить её мечту. — девушка нервно сглотнула, сжав край лавки ладонями. — Открыла этот Отель. А потом поверила в то, что она просто ушла от нас... я пытаюсь с ней связаться, звоню ей..но она не отвечает, понимаешь?. Она замолчала. В горле стоял ком, который не получалось проглотить. Глаза щипали от слёз, но девушка всеми силами сдерживала их. Хватит плакать. Нужно быть сильной.       Аластор медленно повернулся к ней. Она почувствовала его взгляд раньше, чем увидела. Тёплый? Нет, не тёплый. Внимательный. Такой же, как на тренировках. Сосредоточенный. Но в этот раз в нём не было насмешки. Он аккуратно взял её за подбородок — осторожно, двумя пальцами. Не надавливая, не сжимая, не дёргая. Просто приподнимая её лицо, заставляя посмотреть в глаза. Его улыбка стала чуть теплее. Настолько, насколько это вообще было возможно для него. Не той - дежурной, которую он показывал всем. А другой. Такой..особенной. — Ты сильная, Чарли. — его голос звучал без привычных шумных радиопомех. Почти по-человечески. — Сильнее, чем ты думаешь. И сильнее, чем думает твой Отец. Возможно, он просто.. боится за тебя. Боится, что если ввяжется сам - сделает хуже. Он и сам когда-то был ангелом. Он знает, на что они способны. Знает, насколько они мстительны. — Глупо. — шмыгнула она носом. — Очень глупо. — Обычно самые глупые поступки совершаются из-за любви. — заметил Аластор, отпуская её. — Или из-за страха её потерять.       Чарли посмотрела на него. Впервые за долгое время посмотрела без страха. Без вызова, без раздражения. Просто посмотрела на того, кто был рядом, когда её мир рушится. На того, кто заставил её падать, чтобы научиться вставать. — Почему ты такой?.. — она не смогла подобрать слова. — Обаятельный? Загадочный? Неотразимый? — подсказал он, тихо усмехнувшись. В его глазах заиграли привычные весёлые искорки. — Добрый. — договорила она. — Иногда. Когда захочешь. Аластор замер. На мгновенье его улыбка будто дрогнула. Стала тоньше, уязвимее. Или нет? Чарли моргнула. На его лице была привычная улыбка. Видимо, показалось. — Не говори никому. — загадочно прошептал он. В голос вернулись привычные помехи. — Репутация пострадает. Чарли фыркнула и отвернулась, скрывая улыбку. Они помолчали ещё немного. Ветер разгонял по асфальту клочки грязной бумаги. Где-то вдалеке заиграла музыка — из открытого окна бара. Голос певицы — такой хриплый,низкий,словно она беспрерывно курила крепкий табак - пел о какой-то потерянной надежде и пустых обещаниях. — Аластор.. — произнесла Чарли, не глядя на него. — Ты веришь,что мы справимся? Он не ответил сразу. Поднялся со скамьи, отряхивая пиджак, расправил плечи. — Дорогая.. — он протянул ей раскрытую ладонь. — Я ставлю на вас. На тебя и твоих друзей. В прямом и переносном смысле. Она взяла его за руку. Он помог ей встать — легко, словно она ничего не весила. — Не переживай ни о чём. — сказал он, сразу же отпустив её ладонь. — Что бы не произошло, помни: ты сильная. С тобой твои друзья. — И ты. — улыбнулась она. — И я. — кивнул он. — Пока действует наша сделка, я буду защищать Отель и твоих друзей. — Возвращаемся в Отель? — спросила она, отряхивая платье. — О, нет.— загадочно сказал он, подставляя ей локоть. Его тень, оскалившись — или улыбаясь? — весело закружила вокруг них. — В Отель нам ещё рано. — А куда? — обхватив его за локоть, спросила девушка. — Мы пойдём к одной моей старой знакомой. — направляясь в нужном направлении, сказал Аластор. — Думаю, пришло время для твоего нового испытания. — Испытания? — переспросила девушка. — Считай это неким экзаменом. — загадочно сказал тот.       Чарли бросила взгляд в проулок между домами. Там, у стены, сидели несколько грешников — молодых, судя по лицам, но уже сломленных. Один из них держал в руках дохлую крысу, задумчиво её рассматривая. Второй, женщина с длинными чёрными волосами, рассказывала что-то тихо и монотонно, раскачиваясь вперёд-назад. Третий просто спал, свернувшись калачиком на куче тряпья. — Здесь недалеко. — сказал Аластор, выводя её из проулка.       Они свернули на улицу пошире. Дома здесь были повыше, из красного кирпича, с коваными балконами и заколоченными окнами. На одном из балконов висела вывеска: «Массаж от Мадам Максин. Первый час — бесплатно». Чарли отвела взгляд. Из открытого окна второго этажа доносилась громкая ссора. Два голоса — мужской и женский — перекрывали друг друга, сыпали проклятиями, потом раздался звук бьющейся посуды, и в окно вылетел стул. Он с грохотом упал на мостовую, разлетевшись на щепки. Никто не обратил внимания. Чарли шагнула в сторону, чтобы обойти обломки. — Галантность. — усмехнулся Аластор, пропуская её вперёд. — Не у всех здесь есть чувство такта.       В конце квартала горела бочка. Трое демонов в потёртых кожаных куртках грели руки, молча переглядываясь. Один из них, с рогами, закрученными в баранью тугость, спросил что-то неразборчивое, но Аластор лишь махнул рукой, и тот отступил, бормоча извинения. — Здесь свои законы. — тихо сказал Аластор, когда они прошли. — Не как в центре, где всё поделено. Здесь каждый сам за себя. Чарли кивнула, сжимаясь от холода, который не имел отношения к погоде.       Дальше начинались более тихие улочки. Почти жилые. Кое-где на окнах висели занавески, в некоторых двориках сохло бельё. На верёвках – рубашки, юбки, детские комбинезоны. Никто не стирает в аду просто так. Значит, здесь жили семьи. Чарли задержала взгляд на игрушечном плюшевом мишке, забытом на подоконнике. Забавный, с оторванным ухом и кривой улыбкой. — Не все грешники - чудовища. — сказала она вслух. — Не все. — согласился Аластор. — Просто большинство.       Они повернули за угол, и запах изменился. Словно кто-то разорвал невидимую границу. Резкая вонь и гарь остались где-то позади, здесь же пахло совершенно иначе. Стало пахнуть жареным мясом, пряностями, свежеиспеченным хлебом. Дальше по улице ощущался аромат корицы, ванили, и ещё чего-то сладкого, похожего на карамель. — Добро пожаловать в город Каннибалов! — радостно произнёс Аластор, разводя руками в разные стороны, будто показывал ей главную достопримечательность Ада. Чарли огляделась. Улица, на которую они вышли, была чистой — насколько это вообще возможно в преисподней. Серые каменные плиты были выметены, кое-где даже промыты, блестели в красном свете. Вдоль домов стояли кованые фонари с цветным стеклом, отбрасывающие оранжевые и алые блики. Сами дома — двух-трёхэтажные, с черепичными крышами, резными ставнями, балконами, увитыми плющом. На подоконниках красовались горшки с цветами — живыми, с бархатными лепестками и тонкими стеблями. — Город Каннибалов?.. — удивлённо протянула Чарли, не веря своим глазам. — А здесь не так плохо, как я думала. Довольно мило..даже уютно. — Рад, что ты заметила. — улыбнулся он. — Перейдём к тому, зачем мы здесь. Твоя задача - убедить мою старую знакомую помочь тебе. — Ты серьезно? — Чарли замерла на месте. — Я даже не знаю, что ей сказать! — Импровизируй, дорогая. — хмыкнул Аластор,тихо посмеявшись. Его тень весело скользнула по стенам домов, направляясь в глубь улицы. Чарли нервно выдохнула, поправила локоны. Где-то вдалеке раздался детский смех — такой живой, искренний, такой неожиданный в этом месте. У девушки перехватило дыхание.       Впереди показались высокие кованые ворота. Чёрные, с замысловатыми узелками, на концах которых расцветали бутоны металлических роз. — Пришли. — сказал Аластор, замедляя шаг. — Держись рядом. И не смотри никому в глаза слишком долго. Чарли нервно сжала его локоть. — Мне страшно. — призналась она. — Этот народ - самый обаятельный из всех грешников Ада, дорогая. — усмехнулся он. — Не переживай. Они знают, кто ты такая. Здесь всё немного иначе, чем ты привыкла думать. Чарли выдохнула, поправила платье. Медленно моргнула. — Ладно.. Я готова.       Аластор натянул привычную улыбку и толкнул ворота. Те открылись с мягким, почти мелодичным скрипом. Они прошли на ухоженную территорию. Чарли удивлённо ахнула, прикрывая рот рукой. Если на других улицах Ада повсюду была грязь и вонь, то здесь стоял чудесный аромат кустовых роз, растущих по бокам тропинок, выложеных из белого камня. Их сладкий, чуть удушливый аромат, смешиваясь с запахом свежей выпечки, создавал странную, приятную симфонию. Впереди виднелось двухэтажное здание из тёмного дерево с винтажными разноцветными окнами. «Мастерская Рози и Франклина» - гласила табличка над дверью. Имя Франклин было аккуратно зачёркнуто жирной чёрной линией, словно его обладатель когда-то существовал, а потом - нет. Над высокой дверью висел медный колокольчик в виде чуть раскрывшегося бутона. — Нам сюда. — сказал Аластор, открывая дверь и пропуская Чарли вперёд. Его рука аккуратно коснулась её талии. — Они должны знать, что ты пришла со мной. — прошептал он. — Чтобы к тебе никто не подошёл просто так. Ты — приятная диковинка в этом месте.       Внутри было ярко. Чарли на миг зажмурилась — белый свет неприятно слепил глаза — а когда привыкла, открыла глаза и невольно ахнула. Помещение было огромным. Высокие потолки, дощатый пол, натёртый до блеска маслом. Пахло старой мебелью, сухими травами, воском и чем-то сладковато-пряным — быть может, ладаном? А может, кровью, но приглушённой, ставшей почти парфюмом. По углам висели связки трав, перевязанные бечёвкой, и несколько клеток с живыми, отвратительно пахнущими существами — Чарли предпочла не разглядывать.       Вдоль стен тянулись стеллажи — до самого верха, на который без лестницы не залезешь. На них — банки. Сотни, тысячи банок. В одних — прозрачная жидкость, в которой Чарли с ужасом опознала человеческие пальцы. Отдельно лежали — разного размера, разного цвета кожи, словно коллекция. На других полках, повыше, в сосудах плавали глаза — смотрели в упор немигающими зрачками. Чарли отвела взгляд, и по телу пробежал холодок. Она почувствовала, как где-то на периферии сознания зашевелился страх, но Аластор стоял рядом, и это придавало сил.       Рядом с этими жуткими экспонатами соседствовали совсем иные вещи. Стеллаж с разноцветными камнями — амулеты, переливающиеся в свете магических ламп: одни горели изнутри ровным золотом, другие искрились, будто были сделаны из звёздной пыли. Рядом — стеклянные флаконы с яркими этикетками, наполненные разноцветными жидкостями: парфюмы, зелья, масла. А дальше — шкафы с тканями, мотками нитей, готовыми платьями и костюмами. Бархат, шёлк, кружево, парча. — Она создаёт одежду? — прошептала Чарли, чувствуя, как внутри всё перемешивается: любопытство, восторг, страх и отвращение. — И не только. — ответил Аластор, проталкивая ее сквозь толпу. Здесь было много грешников. Все, настолько похожие друг на друга, столпились у стеллажей, что-то рассматривали, обсуждали. Кто-то нюхал духи и чихал, кто-то примерял шляпки перед зеркалом, кто-то спорил друг с другом из-за амулета в виде слезы. Воздух гудел от шума голосов, смеха, звонких ударов деревянных ложек о прилавки. Вокруг взрослых грешников бегали несколько маленьких ребятишек, звонко смеясь, играли в догонялки. Слышался звон монет — где-то заключали сделки.       Они подошли к стойке, за которой сидела миловидная женщина. Длинная темная юбка, блуза с воротником, а на голове милая шляпка с вуалью. Чарли зацепилась взглядом за ее лицо. Бездонно-черные глаза, в которых не было ни зрачков, ни белков — только затягивающая бездонная пустота. Длинные ресницы — неестественно длинные, словно крылья бабочки. А когда женщина улыбнулась, Чарли увидела острые, как иглы, зубы. Эта женщина пугала до мурашек и одновременно приводила в детский восторг. — Да, лапочка, конечно! Я понимаю!Приводите своего старого и вонючего хрыча и мы что-нибудь придумаем! — хихикала она, весело махнув рукой, разговаривала с какой-то женщиной в потёртом коричневом платье и такого же цвета шляпке с чёрным пером. — Ну конечно, я всё понимаю! Я тоже съела своего мужа, а кто против? Обычное желание! Приводите-приводите! Мы что-нибудь придумаем! — Рози, дорогая! — радостно сказал Аластор, повысив голос. Толпа вмиг затихла. Будто кто-то нажал кнопку «стоп». Все головы повернулись в их сторону, и Чарли испуганно замерла. У всех, находившихся здесь, грешников, были такие же бездонно-черные глаза и острые белоснежные зубы. Глаза Рози на миг расширились, затем резко сузились. Женщина медленно перевела на него взгляд, будто только заметила, и тут же оживилась: — Аластор! — радостно воскликнула она, приложив ладони к щекам. — Аластор! Аластор,дорогой! Она вышла из-за стойки, плавно, почти танцуя, направилась к нему. Юбка шелестела по полу, шляпка слегка съехала в бок, открывая взору волнистые белоснежные волосы. — Как давно ты не заходил! А я уж думала забыл путь к моему дому! — улыбалась она, крепко обнимая его. Чарли с изумлением наблюдала, как Аластор — Аластор! — бережно обнимал её в ответ. Второе существо, к которому он относился бережно, после Ниффти. Эта невероятная женщина с глазами безднами и острой улыбкой. — Где ты пропадал? — отпустив его, спросила она, и тут же перевела взгляд на Чарли. — О, ты с дамой! Какая прелестная девочка! Аластор, она слишком молода для тебя! Чарли растерянно замерла, заламывая пальцы на правой руке. Щёки забились краской — от неловкости, от смущения, от страха, что Рози смотрит на неё, словно на лакомый кусочек клубничного торта. — Да ты что, золотце, я же шучу! — махнув рукой, посмеялась Рози, заметив замешательство девушки. — У меня столько новостей! Аластор, не представишь нас? — Конечно! — улыбнулся тот. — Это Рози - моя давняя добрая подруга. Главная в этом городе. Чарли растерянно улыбнулась, не понимая: нужно кланяться или протянуть руку? — А это - Чарли. — заговорщически сказал Аластор, сделав широкий жест в её сторону. — Принцесса Ада. Дочь Люцифера Морнингстара. Рози на мгновенье замерла. Её глаза стали ещё глубже, чернее — и в них мелькнуло что-то похожее на..уважение? Восхищение? Потом женщина улыбнулась — так ярко, так по-матерински — и резко поддалась к девушке. Чарли невольно отшатнулась,но не успела. Рози уже заключила её в свои тёплые объятия. — А я и не признала! — пропела она. — Вы так выросли, Ваше Величество! Не каждый день увидишь королевскую персону! Она отпустила Чарли, и вдруг обернулась к залу. — Итак, все внимание! — голос её стал жёстче, властнее, без тени былой слащавости. — Мастерская закрывается! Жду всех вас завтра! Ну же, ну же, скорее! Освободите помещение! Толпа зашевелилась, загудела, но спорить никто не стал. Грешники потянулись к выходу, кто с покупками, кто с пустыми руками, но все — с одинаково почтительными поклонами в сторону Рози. Кто-то бормотал «до завтра», кто-то просто выскальзывал в дверь, не издав ни звука. Через минуту в мастерской стало тихо. Только негромкое тиканье старинных напольных часов нарушало тишину, да где-то за стеной журчал фонтан.       Чарли тем временем отошла к стеллажу с амулетами, чтобы не стоять столбом посреди комнаты. Пальцы сами потянулись к одному из них — маленькому, в форме пера, переливающемуся всеми оттенками синего. — Не трогайте, если не хотитп примерить чужую память. — раздался голос Рози за спиной. Чарли вздрогнула и отдёрнула руку. — Простите, я не... — Ничего, милая! — улыбнулась женщина, и в этот раз улыбка была почти ласковой. — Это перо райской птицы. Используется для перемещения во времени, но очень опасно. Вам такое не нужно. Чарли кивнула, отступая от стеллажа.       Рози тем временем жестом пригласила их к круглому столу в углу соседней комнаты. Стол был накрыт льняной скатертью с вышивкой — мелкие алые цветы по краю. На ней — фарфоровые кружки, тарелки, расписанные вручную, ваза с сухоцветами. Уютно. Почти по-домашнему. — Теперь, когда стало тише.. — Рози села во главе стола, жестом указав Чарли на стул справа от себя. — Расскажите, чем я обязана столь значимому приёму, Ваше Величество? — Можно просто Чарли. — неуверенно улыбнулась девушка, садясь. Она поймала взгляд Аластора. Тот, устроившийся напротив, коротко кивнул — словно подбадривая. — Расслабься. — прошептал он одними губами. — Она безобидная. — Я может давно живу, но я не глуха! — хихикнула Рози, наливая им чай из фарфорового заварника. — Не бойся, Чарли. Несмотря на моё происхождение, тебя я не съем. Уж больно милое личико у тебя, Принцесса.       Она поставила на стол тарелки с различными угощениями: что-то румяное, посыпанное сахарной пудрой, отчего пахло ванилью. Рядом, в глубокой тарелке, лежали кусочки, похожие на языки, а в середине стояло маленькое блюдце с мёдом. Вокруг лежали маленькие разноцветные коробочки с вытянутыми из них человеческими пальчиками с различными кольцами, посыпанными шоколадной крошкой. И пирожные с заварным кремом, посыпанные какими-то разноцветными палочками. — Этот чай я делаю сама. — тараторила Рози, разливая ароматную жидкость. В чашке заплескались оранжевые отсветы, запахло мятой, лимоном и чем-то неуловимо пряным. — Попробуйте, новая формула, я экспериментировала с травами! О, Чарли, попробуй угощения! У меня ещё были где-то запечённые рёбрышки.. О, что это я! Ты же так стройна, наверняка следишь за фигурой! Ну что ты, душка, не бойся! Тётушка Рози тебя не обидит! Чарли посмотрела на Аластора. Тот с непроницаемым лицом кивнул на то место, где лежали человеческие пальцы. — О, это ароматные пальчики! — заметила Рози, перехватив его взгляд. — Попробуй, Чарли! Это вкуснее, чем выглядит на самом деле! Самые настоящие. Человеческие. Кожа на них приняла цвет запечённого мяса с пряностями, отчего пальцы казались почти аппетитными — если не знать, что это такое на самом деле — Да, Чарли. — твёрдо сказал Аластор, внимательно наблюдая за ней. — Попробуй. Чарли тихо выдохнула. В голове вспыхнуло воспоминание. Их недавний урок на кухне. «Когда нибудь тебе предложат угощение. — говорил он тогда. — Может быть это будут мухи в медовом соусе,а может шоколадные пальчики. Ты обязана съесть и поблагодарить хозяина дома.» Вот на что ты намекал, да? Чарли закрыла глаза на секунду. Сделала вдох. Выдох. — Рукой можно? — спросила она осипшим голосом. — О, конечно, милая! Мы тут все свои, без церемоний. — замахала руками Рози. Трясущимися пальцами Чарли взяла один палец — тёплый, упругий, с хрустящей глазурованной корочкой и золотым колечком с розовым камушком. Она с ужасом заметила, что ноготь на месте — наманикюренный, с перламутровым блеском, — и постаралась не думать, кому он принадлежал при жизни. Чарли медленно поднесла палец ко рту. Краем глаза увидела, как Аластор наблюдает за ней с каменным лицом. Рози подалась вперёд, не скрывая любопытства. Она откусила. Корочка хрустнула, обнажая нежное, слоистое мясо, пропитанное соком и травами. Вкус был... странным. Не похожим ни на свинину, ни на говядину — что-то своё, дикое, пряное, с горчинкой и сладковатым послевкусием от глазури. Это было омерзительно. И одновременно — изысканно. Чарли жевала, чувствуя, как желудок сжимается в узел, а язык требует добавки. — Ну как? — не выдержала Рози. Чарли проглотила. Взяла салфетку, промокнула губы. Внутри всё кричало от ужаса, но она заставила себя улыбнуться — так, как учил Аластор. — Великолепно. — сказала она ровно. — Вы настоящий мастер. Рози расцвела. — Ах, какая прелесть! Первый раз пробует, а уже комплименты говорит! Аластор, ты нашёл себе достойную спутницу! Щёки Чарли покрылись румянцем. «Никакая я не спутница! Мы партнёры по бизнесу!» — кричал голос внутри. Аластор кивнул. Тень его на стене довольно дёрнулась — и замерла, внимательно наблюдая за ними. — Ну а теперь рассказывайте. — Рози откинулась на спинку стула, глаза её заблестели. — Зачем вы здесь? Аластор взглянул на Чарли. Коротко, остро, словно полоснул лезвием. В его глазах не было привычного веселья — только холодная, стальная уверенность. «Действуй.» — говорили они. — «Я рядом. Ты справишься.» Чарли расправила плечи. Сделала незаметный вдох — глубокий, как учил Хаск на тренировках. Выдохнула. — Как Вы знаете.. — тихо начала она, стараясь звучать уверенно. Голос был спокойный, ровный.— Приближается новая Чистка. Ангелы сократили нам срок. — О, дорогая! — Рози прижала ладонь к щеке, изображая искреннее удивление. — К сожалению, я не знала! На мой город ангелы не нападают. Чарли удивлённо замерла. Не нападают? Но почему? В голове пронеслась сотня вопросов,но Чарли подавила их. Не время. — Чарли, продолжай. — подначил Аластор, легко коснувшись её локтя кончиками пальцев. Жест лёгкий, почти незаметный. — Да.. Так вот. — она снова выдохнула, одёрнула накидку. — Экзорцисты нацелены на мой Отель. — О, мне так жаль! — Рози, сложив руки в замок, прижала их к своей груди. В её голосе мелькнула тень сожаления. — Да.. А ещё у нас в Отеле шпион. — Шпион? — Рози перевела недовольный взгляд на Аластора. Её брови взлетели вверх, а голос стал ниже, вкрадчивее. — Тебя нужно научить, что с ними делать? — Я знаю, что с ними делать, Рози. — усмехнулся Аластор, откидываясь на спинку стула. — Это не обычный шпион, да, дорогая? — Да.. — Чарли нервно выдохнула, почувствовав, как под рёбрами зашевелился знакомый холодок. Соберись. Ты должна помочь себе и своим друзьям. Покажи Аластору, что он тратит своё время не зря. — О, милая! Не волнуйся! Расскажи мне всё. — Рози положила руку ей на плечо, аккуратно сжав в подбадривающем жесте. Её пальцы были прохладными, но словно обладали согревающим эффектом. Она немного наклонилась, заглянула в глаза с такой нежностью, что у той защипало в носу. — Я знаю, что твоя мама, наша Королева, пропала семь лет назад. Не бойся, рассказывай. Чарли сглотнула ком в горле. Собралась. — Этот шпион - моя девушка. — Рози изумлённо ахнула, прикрыв рот рукой. Чарли, выдохнув, чтобы сдержать дрожь в голосе, продолжила. — Моя бывшая девушка. Аластор открыл мне глаза на происходящее и помог справиться с этим дерьмом. Чарли встрепенулась, хлопнув себя по губам. — Простите! — Ничего, деточка! — Рози замахала руками. В голосе слышались весёлые нотки. — Не стесняйся. Чарли кивнула, пряча улыбку. — В общем, мы хотим дать отпор Раю. — её голос окреп, стал твёрже. — Они семь лет истребляют мой народ, и я намерена показать им, что мы можем себя защитить. Рози ненадолго замолчала, задумчиво смотря ей в глаза. Чарли старалась ровно дышать, не показывать, как сильно колотиться сердце. Мастерская погрузилась в тишину, нарушаемую тиканьем часов на стене. — Это сильно, Ваше Величество. — сказала Рози наконец. В её голосе не было привычной игривой интонации, лишь спокойствие, едва заметное уважение. — Мы тренируем наших постояльцев. — продолжила Чарли, чувствуя, что теперь её слушают. — Но нас всего шестеро, включая Аластора. Я попросила о помощи папу, но он не захотел принять в этом участие. — Чарли пождала губы. — И вот.. я хотела бы попросить помощи у Вас. — А вы не мелочитесь, когда говорите о просьбах, Ваше Величество! — хихикнула Рози, и в её голос вернулась привычная лёгкость. Чарли внутренне сжалась. Рози, увидев замешательство в глазах Принцессы, тут же всплеснула руками. — Что ты, что ты, милая! Я же не сказала нет! Чарли облегчённо выдохнула, расслабленно опустив напряжённые плечи. — Мне нужна помощь Вашего народа. — продолжила она. Голос звучал увереннее, ровнее. — Чем больше грешников будет с нами, тем больше шансов у нас противостоять им. Мы обучаем наших постояльцев, как дать отпор ангелам. Она замолчала, подбирая слова. — Я не прошу о безвозмездной помощи. Что бы Вы хотели в ответ? Рози взяла чашку с ароматным чаем с стола, отпила маленький глоток. Поставила обратно. — Это хороший вопрос, милая. — Рози склонила голову, рассматривая Чарли, словно диковинку. — Давай поступим так. Я не отказываюсь, постараюсь тебе помочь. Я подумаю о том, что ты можешь дать мне взамен. До Чистки месяц, верно? Чарли кивнула, запоздало заметив, что Аластор тоже кивнул. — Отлично. Время есть. — Рози улыбнулась. — Приходите через три дня, ладненько? Я скажу, что мне нужно от тебя, Принцесса. Чарли кивнула, сдерживая радость внутри. Это победа. Маленькая, хрупкая, но победа. — Но! — Рози подняла указательный палец вверх. — Есть одно но! Чарли замерла. Конечно, не всё так просто. — Каннибалы - народ дружный, как единый организм. — Рози говорила неторопливо, вдумчиво. — Убеди их всех - и тогда они пойдут за тобой. И окажут тебе посильную помощь. Тебе и твоему Отелю. — Всех? — переспросила Чарли, чувствуя, как энтузиазм сменяется лёгкой паникой. — Всех. — подтвердила Рози. — Мы подготовим речь. — спокойно сказал Аластор. В его голосе не было ни тени сомнения. — Вот и славно! — улыбка не сходила с лица Рози. Она взяла со стола заварник, подлила Чарли чаю. — А теперь пейте! У меня ещё уйма дел, а вы — мои гости. Чарли послушно поднесла чашку к губам. Чай был горячим, терпким, с привкусом мяты и чего-то неуловимо сладкого. За окном мастерской всё так же алело небо Пентаграммы. Дело двигалось. Медленно, трудно, но двигалось.

***

      Вечер медленно обволакивал город, пожирая его алыми лепестками света, но в Пентаграмм-Сити никогда не бывает по-настоящему темно. Красное небо темнело до густого багрянца, медленно превращаясь в черноту по краям. Внизу, в городе, зажигались фонари — тусклые, оранжевые, выхватывающие из темноты клочья грязного тумана. Вечерний час веселившихся грешников: где-то играла музыка, доносился пьяный смех, звон бутылок. Ничего. Это ненадолго. Скоро чистка. Они уберут Отель. А дальше можно избавиться от остальных грешников.       Вэгги стояла на краю крыши, прижавшись спиной к холодному парапету. Она была здесь уже полчаса — слишком рано, но не могла усидеть в отеле. Там всё было тихо, слишком тихо. Чарли и Аластор не вернулись. Хаск хмурился, Ниффти крутилась с тряпкой, Энджел нервно листал журнал, не читая его на деле. Все переживали. Аластор неожиданно утащил Принцессу непонятно куда и непонятно зачем. Все ждали. Но Вэгги ждала не их.       Портал открылся без звука — золотая трещина в воздухе, и из неё шагнул Адам. Он был без яблока — впервые, кажется, за всё время их встреч. Белая мантия светилась в сумерках, делая его похожим на призрака. — Ты сегодня рано. — заметил он, не глядя на неё. — Или поздно. Смотря с какой стороны посмотреть. — Они ушли. — выпалила Вэгги, подавшись вперёд. — Чарли и Аластор. Сразу после того, как Люцифер отказался участвовать. Адам поднял брови. — Люцифер отказался? — Да. При всех. Сказал, что это не его битва. Чарли устроила скандал, выставила его за дверь. — Вэгги вздохнула, пытаясь успокоиться. — А потом Аластор увёл её. Куда-то в город. — Куда именно? — Я не знаю! — Вэгги разжала кулаки, провела руками по лицу. — Я пыталась проследить за ними. Сначала они шли по центральным улицам, потом свернули в старые кварталы... а потом их тень заметалась, и я потеряла их. Аластор использует свою магию, чтобы скрываться. Он знает, что я делаю! Он, блять, всё знает! Адам задумался. Прошёлся по краю крыши, разглядывая огни города внизу. — Им помогал Люцифер? Или он действительно отказался? — Это действительно всё, что тебя волнует?! — вспылила она. Адам в мгновенье ока оказался рядом, зажимая девушку в тиски. — Не забывайся, Вагата. Ты в первую очередь шпион. И только потом душа, с которой я когда-то развлекался. — он грубо взял её за подбородок, притягивая её лицо ближе. В его глазах плескалась ярость. — Твоя задача доставать информацию, а не играть в истеричную шлюху. — Он ушёл. — подтвердила Вэгги, вырываясь из его рук. — Чарли сама выгнала его. И сейчас она одна с этим демоном. Я не знаю, куда они направились, но Аластор что-то задумал. Возможно, они пошли к кому-то за помощью. — К кому? — Адам, до этого расхаживая по крыше, остановился, повернулся к ней. В его глазах мелькнуло хищное любопытство. — Не знаю. — Вэгги стиснула зубы. — Может, к каннибалам. Я слышала, что у Аластора есть какая-то знакомая в городе Каннибалов. — Каннибалы. — медленно повторил Адам, словно пробуя это слово на вкус. — Если они пошли к ним... значит, они ищут союзников. — Я понимаю. — Понимаешь ли? — Адам навис над ней. — Если каннибалы присоединятся к этой кучке неудачников, у нас могут быть проблемы. Их много. Они умеют сражаться. И они не боятся смерти — для них это просто смена блюда в меню. — Что мне делать? — Вэгги старалась не отступать, хотя внутри всё сжималось. — Вернуться в отель. — приказал Адам. — Ждать их. Узнать, где они были и о чём договаривались. А если сможешь — помешать. Любым способом. — Я попробую. — Попробую? — Адам усмехнулся. — Ты должна не пробовать, а сделать. Поняла? — Поняла. — сквозь зубы ответила Вэгги. Адам снова надавил на её подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты помнишь, что будет, если ты меня подведёшь? — Да. — выдохнула она, чувствуя, как под его пальцами замирает дыхание. Он резко приблизил её лицо к себе, яростно впиваясь в искусанные губы. Вэгги ахнула — скорее от неожиданности, чем от боли, и её тело предательски расслабилось. Она его не оттолкнула его. Напротив — её пальцы вцепились в его мантию, притягивая ближе, отвечая на поцелуй с той же жадной, почти голодной страстью. Адам усмехнулся ей в губы, отстранился на миллиметр, но не отпустил. — Соскучилась? — прошептал он, и в его голосе слышалась насмешка. — Заткнись. — выдохнула Вэгги. В её единственном глазу мелькнул огонь. Он снова поцеловал её — грубо, властно, и она отвечала тем же, забывая, где они и зачем пришли. Ветер трепал их волосы, красный свет окутывал фигуры, делая их тенями на фоне ночного города. Адам отстранился первым. Провёл большим пальцем по её искусанной от нервов губе, стирая кровь. — Всё ещё моя. — сказал он, и в его голосе прозвучала собственническая нотка. — Всегда была. — ответила Вэгги, тяжело дыша. Её щёки горели, но не от стыда — от возбуждения, которое она даже не пыталась скрыть. — Тогда работай. — он щёлкнул её по носу, как провинившуюся кошку. — И не подведи меня. Не дашь этой сучке и Аластору выиграть, награжу весёлой ночкой со мной. Или со мной и Лют? Он хитро посмотрел на неё и,увидев такую знакомую, привычную ухмылку на её лице, засмеялся. — Жду новостей, крошка! — подмигнув, сказал Адам. Он шагнул в портал, и золотая вспышка погасла, поглотив его и забрав с собой. Вэгги осталась одна. Прислонилась спиной к холодному парапету, провела языком по губам — вкус яблок и меди, привкус власти, которую он над ней имел. И которую она ему позволяла. Она улыбнулась. Не той вежливой, дежурной улыбкой, которую носила в отеле. А настоящей — тёмной, опасной. — Ещё увидимся.. — прошептала она, поправив одежду, зачесала волосы. Развернулась и пошла к выходу. Внизу, среди огней Пентаграммы, её ждал Отель. И маленькая принцесса, которая даже не догадывалась, с кем имеет дело. Вэгги спускалась по лестнице, и её шаги были лёгкими, почти танцующими. Ей было что рассказать. И было чем гордиться. Адам был доволен. А значит, она всё делала правильно.       Воздух был тяжёлым, влажным, пахло приближающейся грозой и гарью. Вэгги выскользнула из подъезда, быстро огляделась. Улица была почти пуста — только в дальнем конце двое грешников делили бутылку, не обращая ни на что внимания. Вэгги перевела дух, поправила одежду, собрала волосы в хвост. Всё чисто. — подумала она. Этот переулок не оснащён камерами ВоксТек, что немаловажно. Ни у кого не было доказательств, что она делает. Ни у кого. Но не успела она сделать и трёх шагов, как из-за угла, прижавшись к стене, вышел Пентиус. Твою мать.. Он был непривычно серьёзен. Хвост его нервно дёргался, на лице написан испуг, а в руках он сжимал железный прут — кривой, ржавый, видимо, подобранный где-то на стройке. Глаза его, обычно робкие и немного наивные, горели решимостью. — Вэгги. — тихо сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но он всё равно срывался на дрожь. — Я всё видел. Вэгги замерла. Её спина напряглась, но она не обернулась сразу. Медленно, очень медленно развернулась. — Что ты здесь делаешь, Пентиус? — голос её был спокоен, почти дружелюбен. — Вечер уже. Чарли должна скоро вернуться. Разве ты не должен быть со всеми? — Я следил за тобой. — выдохнул он, делая шаг вперёд. — Как только Чарли с Аластором ушли, я заметил, что ты нервничаешь. Ты что-то скрываешь. Мы знаем. Все знаем. И когда ты исчезла… я пошёл за тобой. — И что же ты видел? — Вэгги рассматривала его сверху вниз, пытаясь понять, врёт ли? — Всё! — голос его дрогнул, но он выставил прут перед собой. — Твою встречу на крыше. Ангела. Ваши… поцелуи. Ты предательница, Вэгги! Ты работаешь на них! Я до последнего не верил! А ты! Как ты могла? — Ты не должен был следить за мной.. — тихо сказала Вэгги, делая шаг к нему. — Не подходи! — Пентиус выставил прут вперёд, и его хвост царапнул стену. — Я расскажу Чарли! Всё расскажу! Она должна знать, что ты… — Что я? — Вэгги усмехнулась. — Что я защищаю её? Что я пытаюсь спасти этот гребанный Отель от неё самой? — Ты лжёшь! — крикнул Пентиус, и голос его эхом разнёсся по переулку. — Ты предаёшь нас! Ты предала её доверие, её любовь, её… — Её любовь? — перебила Вэгги, и её лицо исказилось. — Ты ничего не знаешь о её любви, склизкий вонючий змей. Ты понятия не имеешь, что между нами было! Она рванула вперёд. Пентиус не ожидал такой скорости. Он взмахнул прутом — криво, отчаянно — и Вэгги пришлось отшатнуться, чтобы не получить по голове. Прут со свистом рассек воздух, ударился о стену, оставив на кирпиче глубокую царапину. — Не подходи! — закричал он, пятясь. — Я не боюсь тебя! — А зря. — прошептала Вэгги, доставая из-под куртки короткое ангельское копьё — серебристое, острое, с едва заметным белым свечением. Пентиус ударил первым. Прут пошёл снизу вверх, пытаясь выбить оружие из её рук. Вэгги легко ушла в сторону, и прут просвистел мимо. Тогда Пентиус гибко развернулся, ударил хвостом — и попал Вэгги по ногам. Она охнула, пошатнулась, но устояла. — Неплохо! — процедила она, хромая. — Энджел тебя не зря тренировал. — Он учил меня защищать тех, кто нам дорог! — выкрикнул Пентиус, снова замахиваясь. На этот раз он бил серией — неловко, но быстро. Вэгги едва успевала уворачиваться, отступая к стене. Её копьё мелькало в вечернем свете, отражая багровые блики. Пентиус достал её плечо — ржавый прут полоснул по куртке, разорвав ткань. — Ты… — Вэгги оскалилась. — Ты, жалкий кусок… не смей! Она перешла в атаку. Копьё вонзилось в прут, выбило его из рук Пентиуса, и железка с грохотом покатилась по каменистому асфальту. Пентиус попятился, споткнулся о бордюр и упал на спину. — Вэгги, не надо… — прошептал он, выставляя перед собой дрожащие ладони. — Пожалуйста… я никому не скажу… я…прости..я.. — Ты уже всё сказал. — холодно ответила она, нависая над ним. — Ты видел. Ты знаешь. Ты умрёшь. Копьё вошло ему в грудь — ровно между рёбер, без звука, только хруст. Пентиус ахнул, схватился за ручку, пытаясь вытащить, но пальцы скользили по гладкому металлу. Изо рта потекла кровь. — Почему?.. — прошептал он, глядя на неё с недоумением и болью. — Потому что вы не должны жить. Вы, грязные,подлые грешники. Вы отравляете всё живое своим существованием. — ответила Вэгги, наклоняясь к самому его лицу. — Прости. Ты был…прикольным. Она выдернула копьё. Пентиус дёрнулся, его хвост в последний раз хлестнул по земле — и затих. Глаза застыли, открытые, напуганные, смотрящие в багровое небо. По щеке скатилась одинокая слеза.       Вэгги выпрямилась. Посмотрела по сторонам — никого. В дальнем конце улицы двое пьяных уже ушли. Только вечерний ветер гонял по асфальту обрывки газет. Она опустилась на корточки, быстрым движением разорвала свою куртку в том месте, где раннее её задел Пентиус, исцарапала лицо ногтями, растрепала волосы. Потом достала стеклянный шар — артефакт Адама — и приложила к груди мёртвого Пентиуса. Шар вспыхнул. Белый, ослепительный свет озарил переулок, и в этом сиянии фигура Пентиуса на мгновение стала полупрозрачной, почти ангельской. Потом свет погас. Вэгги спрятала шар, поправила одежду. Набрала в грудь воздуха и закричала — тонко, надрывно: — Помогите! Кто-нибудь, помогите! Из ближайших домов начали выглядывать лица. Кто-то уже бежал к ней. Да, грешники иногда бывали сочувственны, и помогали своим. Вот только она не своя. — Пожалуйста! — кричала Вэгги, указывая на тело Пентиуса. — Он… он защитил ребёнка! Там был пьяный, какой-то маньяк… он приставал к девочке, а Пентиус вступился! А этот ублюдок… Она всхлипнула — настоящие слёзы, от напряжения, от страха быть пойманной, от страха подвести Адама...От больной тоски по нему.. — Он убил его! А потом… потом я увидела свет! Он искупился! Прямо у меня на глазах! Кто-то из грешников опустился на колени рядом с телом, кто-то просто смотрел, разинув рот. Вэгги поднялась, вытирая слёзы. — Пожалуйста.. — прошептала она. — Нужно сообщить Чарли. Принцессе. Ей нужно знать, что её друг… он спас невинную душу. Помогите, пожалуйста! Его нужно отнести в Отель!       Она отошла в сторону, прислонившись к стене, и закрыла лицо руками. Плечи её дрожали. Никто не видел её улыбки.

***

      Они вышли из ворот города Каннибалов. Пентаграмм-Сити встретил их вечерним светом. Закат в Пентаграмме не походил на земной. Здесь не было нежных розовых полос и золотого горизонта. Красное небо сгущалось до черноты по краям, окрашивая всё в багряные, почти кровавые тона. Тени становились длиннее, острее, и даже привычный шум города изменился — стал громче, словно кто-то прибавил громкость у всего мира сразу.       Чарли шла молча, опустив голову. В мыслях всё ещё крутилась Рози, её глаза-бездны, её тёплые руки и холодные банки с пальцами. Она не знала, радоваться или бояться. — О чём думаешь? — с весёлым любопытством спросил Аластор. Он шёл рядом, чуть впереди, и его тень стелилась по мостовой, огибая лужи и обломки. — О том, правильно ли мы всё делаем. — она подняла голову, посмотрела на красное небо.— Рози согласилась помочь. Но какой ценой? Что она попросит? — Узнаем через три дня. — спокойно ответил Аластор. — Беспокоиться раньше времени нет смысла. — Ты не понимаешь. — Чарли остановилась, заставив его тоже замереть. — Я отвечаю за этих людей. За Энджела, за Пентиуса, за Ниффти, за Хаска. Если я ошибусь — они пострадают. — Ты всегда так думаешь? — он наклонил голову, разглядывая её. — Всегда. — Тогда тебе стоит научиться делегировать ответственность. — усмехнулся Аластор. — Или хотя бы доверять тем, кто рядом. Я, например, не подведу. Рози — тоже. Мы оба заинтересованы в том, чтобы твой Отель выстоял. — Почему? — Чарли смотрела ему прямо в глаза. — Почему ты заинтересован? Ты так и не сказал. Аластор помолчал. Потом ответил. — Потому что я всегда предпочитал рискованные вложения. В тебя, в твой Отель, в эту безумную идею — стоит вложиться, даже если сгорит всё дотла. Он пошёл дальше. Чарли не сразу двинулась следом — переваривала услышанное.       Они свернули в знакомый переулок. Здесь было темнее — дома стояли плотно, почти вплотную, и даже закатный свет с трудом пробивался сквозь узкие щели между крышами. Из открытого окна доносилась музыка — старая, пластиночная, с шипением. Кто-то пел низким, хриплым голосом о потерянной любви. — Красиво. — сказала Чарли. — Это блюз. — Аластор кивнул в сторону окна. — Настоящий. Не тот, что я проигрываю на радио. — Ты слушаешь настоящий? — Иногда. Когда хочу вспомнить, каково это - быть человеком. Чарли посмотрела на него с удивлением. Он не шутил. Впервые за долгое время она увидела в его профиле не демона, не загадку, а кого-то, кто тоже когда-то дышал, любил, терял. Он впервые говорил о земной жизни. И не кому-то, а ей. — Ты скучаешь? — спросила она осторожно. — По чему? — По жизни. По Земле. Аластор задумался. Надолго. По спине Чарли бегали мурашки. Ответит ли? — По запаху дождя. — сказал он наконец. — По тому, как пахнет асфальт после грозы. Здесь такого нет. Здесь только гарь и кровь. — А ещё? — Не много ли вопросов, Принцесса? — засмеялся Аластор. Чарли поджала губы, переводя взгляд на другую сторону улицы. — Ещё — по тишине. — сказал он. — Настоящей, без криков и сирен. По утрам, когда можно просто сидеть и смотреть в окно, никуда не спеша. Чарли слушала, боясь дышать. Он никогда не говорил о себе. Никогда. — Но здесь я нашёл то, чего не мог найти на Земле. — добавил он. — Власть. Свободу. Возможность влиять. Некоторое время они шли молча. — Ты можешь мне доверять, Чарли. — неожиданно сказал Аластор. На мгновенье замолчав, он засмеялся и продолжил. — Пока действует наша сделка, конечно. Дальше не обязана. Она слегка ткнула его кулаком в плечо. — Рукоприкладство нужно использовать для Экзорцистов, дорогая! — смеялся Аластор. — Я этого не заслужил! На лице Чарли появилась искренняя улыбка. Тяжесть прошедшего дня начала медленно отступать. — Да ну тебя. — хихикнула она. — Сегодня ты открылась мне, а я тебе. — улыбнулся Аластор. — Но на многое не расчитывай. Это разовая акция. Просто потому, что сегодня ты молодец. Отлично справилась. Чарли недовольно закатила глаза, улыбнулась. — Как у тебя это получается? И оскорбить и похвалить одновременно? — Это моё обаяние, дорогая! — засмеялся он. Эту фразу она слышала второй раз за сегодня.       Они вышли на небольшую площадь. Здесь было людно — грешники возвращались с работы, тащили сумки, ругались на детей, которые играли в лужах. Чарли снова заметила плюшевого мишку — теперь уже другого, серого, с оторванной лапой. Он лежал на ступеньках подъезда, ничейный и забытый. — Как думаешь, что она попросит? — спросила Чарли. — Что-нибудь для своего народа. — ответил он. — Я не скажу тебе ничего конкретного. Придет время, узнаешь сама.       Дальше начинались знакомые улицы. Отель был уже близко. Чарли замедлила шаг, словно не желая заканчивать прогулку. Она перестала чувствовать себя неловко. Аластор словно становился хорошим другом. Тем, кто всегда был рядом, когда плохо. Был рядом, когда хорошо. Просто был. — Аластор.— позвала она. — М? — Спасибо тебе. За сегодня. За Рози. За..за то, что ты рядом. За то, что возишься со мной. — Не наговаривай на себя. — усмехнулся он. — Я не такой хороший, каким ты меня пытаешься сделать. — Я знаю. — она посмотрела ему в глаза. — Но иногда ты бываешь добрым... искренним. Аластор промолчал. Только улыбка его стала чуть мягче.       Ворота Отеля показались из-за угла. Над входной дверью горел тусклый фонарь — Ниффти повесила его ещё неделю назад, чтобы «встречать гостей в тепле и уюте». Чарли засмеялась, вспомнив это. — Знаешь, когда я только открыла отель, я думала, что всё будет проще. — сказала она. — Что грешники сами потянутся сюда, что искупление - это быстро и легко. Какая же я была дурочка. — Ты была наивной. — поправил Аластор. — Но не дурочкой. Наивность проходит. Дурочка остаётся. — Хочешь сказать, что я дурочка? — сложив руки на груди, напускным недовольным тоном спросила Чарли. Аластора позабавил этот жест. Порой Чарли была как ребёнок. — Ты изменилась. Это главное. Они подошли к двери. Чарли взялась за ручку, но не открыла. — Аластор...А что, если у меня не получится? — тихо прошептала она. — Попробуем ещё раз. — спокойно ответил тот, накинув привычную холодную маску. Чарли вздохнула. Не вечно же ему играть в доброго друга? Репутация пострадает. В холле было тихо. Хаск поднял голову от бутылок, заметил их, кивнул. — Живы? — Живы. — ответила Чарли. — И, кажется, с новостями. — Мы думали, вы нас бросить решили! — хихикнула Ниффти, прижимаясь к ноге Чарли. — А я думал, что вы с Аластором захотели побыть наедине! — хитро ухмыльнувшись, сказал Энджел. — Ха-ха, как смешно, Энджел! — закатила глаза Чарли. Аластор прошёл к своему месту у окна, опустился в кресло. — Все новости завтра, Чарли. — сказал он. Сегодня тебе надо отдохнуть. Чарли кивнула. Она чувствовала усталость — но не ту, от которой валятся с ног. А ту, которая приходит после долгого, трудного, но правильного дня. Она посмотрела в окно. Закат уже почти погас, улицы погружались в багровую мглу. Завтра будет новый день. Новые битвы. Новые речи. Но сегодня она могла просто выдохнуть.       Чарли направилась к Хаску, чтобы попросить сделать её любимое какао — теплое, сладкое, с маршмеллоу, которого она не пила уже целую вечность, — как вдруг в дверь отеля с силой заколотили. Гулко, требовательно, несколько раз подряд. Чарли замерла. Хаск тут же оказался рядом, заслоняя её собой, и его рука скользнула в карман, где всегда лежала колода карт. Энджел, до этого лениво листавший журнал, резко сел прямо, его длинные пальцы сжались в кулаки. Ниффти, стоявшая у стойки, замерла с поднятой иглой. Аластор поменялся местами со своей тенью, возникнув рядом с Хаском быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. Дверь распахнулась. В холл хлынула толпа. Грешники — человек десять-пятнадцать, грязные, напуганные, с глазами, полными ужаса и любопытства. Они толкались, перешёптывались, озирались по сторонам, тыча пальцами в стены, в люстру, в Аластора. — Что происходит, уважаемые? — голос Аластора, искажённый радиопомехами, прозвучал холодно и властно. — Поздний час. Вам не кажется, что слишком поздно для прихода в гости к Принцессе? — Мы не по гостям! — выкрикнул кто-то из толпы. — Пропустите! Дайте пройти! Толпа расступилась, и из неё, спотыкаясь, выбежала Вэгги. Она была в крови. Куртка разорвана, волосы растрёпаны, лицо исцарапано. На лбу — свежая ссадина, из которой сочилась тёмная венозная кровь. Она дышала тяжело, прерывисто, её единственный глаз был красным от слёз. — Что… что происходит?.. — прошептала Чарли, вцепившись в локоть Хаска. Тот напрягся, почувствовав, как дрожит её рука. — Держись за мной, Принцесса.— прошептал он, не сводя глаз с Вэгги. — Аластор! Хаск! — Вэгги бросилась к ним, расталкивая плечом зазевавшихся грешников. — Где Чарли?! — Что случилось, Вэгги? — Аластор даже не пошевелился, только его улыбка стала чуть уже. — Что это за представление? — Пентиус!.. — выкрикнула Вэгги, и её голос сорвался на надрывный всхлип. Она закрыла рот рукой, пытаясь заглушить рвущиеся наружу рыдания, но плечи её тряслись. Чарли похолодела. —Пентиус?! — она оттолкнула Хаска и рванула к толпе. — Разойдитесь! Сейчас же! Ну! Толпа послушно расступилась, и Чарли увидела. На холодном полу, посреди холла, лежал Пентиус. Его глаза были открыты — стеклянные, пустые, устремлённые в потолок. Хвост неестественно вытянут, чешуя потускнела. На груди — тёмное пятно, расползающееся по черной ткани, и рваная рана, из которой уже почти не текла кровь. Чарли прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Колени подкосились, и она бы упала, если бы Хаск не подхватил её за локоть. — Я здесь, Принцесса. — тихо сказал он, прижимая к себе и пряча её лицо от страшной картины. — Держись. Чарли вцепилась в его плечи, но тут же оттолкнулась, попыталась шагнуть, упала бы снова, но Хаск снова подхватил. — Пусти! — выдохнула она, вырываясь. — Пусти, Хаск! — Пентиус! — пронзительный крик разорвал тишину. Энджел, до этого сидевший на диване, одним прыжком оказался рядом, словно не поняв сразу, что произошло. Он упал на колени возле тела, его руки — все четыре — заметались, не зная, куда себя деть. Одна схватила Пентиуса за плечо, другая — за холодную ладонь, третья провела по его лицу, словно пытаясь разбудить. — Нет, нет, нет… — Энджел замотал головой, слёзы градом катились по его щекам, размазывая косметику. — Ты не можешь… ты же… ты же змей.. ты же обещал… Его голос сорвался на шёпот, потом на беззвучный крик. Он прижался лбом к груди Пентиуса и застыл, содрогаясь всем телом. — Он искупился! — выкрикнула Вэгги, и в её голосе зазвучала истерика. — Я видела! Я видела свет! Они знают. — пронеслось у нее в голове. — Этот придурок сказал , что они знают.       Ниффти стояла у стойки, прижав иглу к груди, и не двигалась. Её глаза — обычно безумные, весёлые, бегающие — сейчас застыли, уставившись на неподвижный хвост Пентиуса. Игла выпала из руки, и медленно, очень медленно, она опустилась на колени, не сводя взгляда с тела. — Нет..— прошептала она. — Нет, Пенти…ус...ты обещал помочь мне с жуками… ты обещал… Голос её дрогнул, и из глаз потекли слёзы — тихие, беззвучные, от которых у Хаска сжалось сердце. Ниффти не плакала никогда. Энджел поднял голову, его глаза, опухшие от слёз, впились в Вэгги. — Где ты была? — спросил он хрипло. — Где ты была блять, когда это случилось? Почему ты не помогла ему? — Я не успела! — Вэгги отшатнулась, прижала руки к лицу, закрываясь. — Он… он защищал ребёнка! Там был пьяный, какой-то маньяк… приставал к девочке, а Пентиус вступился! И этот ублюдок… Она всхлипнула, опускаясь на корточки, уткнулась лбом в колени. — Я пыталась его остановить, но он был так силён… а потом… потом я увидела свет! Яркий, белый! Пентиус искупился, прямо у меня на глазах! В толпе зашептались. — Искупился?.. — Вон оно что… — А мы грешники, а он… — Заткнитесь все! — рыкнул Хаск, и его голос прозвучал так грозно, что грешники замолчали. Он перевёл взгляд на Аластора, тот стоял неподвижно, глядя на тело Пентиуса. Радио-Демон единственный из всех заметил, что рана на его груди получена от ангельского копья. Но он смолчал. На лице неизменная улыбка, но глаза...В глазах горела ледяная ярость. — Аластор! — крикнула Чарли, вырываясь из рук Хаска. Она шагнула к нему, споткнулась, упала на колени рядом с Пентиусом, схватила его за ледяную руку. — Аластор, сделай что-нибудь! Верни его! Ты же можешь! Ты же… — Не могу, Чарли.. — тихо сказал он, и в его голосе не было искажающих радиопомех. Лишь тихий шум и усталость. — Даже я не могу воскрешать мёртвых. — Слышали? — прошептал кто-то из толпы. — Радио-Демон тут. — Она сотрудничает с Радио-Демоном… — Нам пиздец. — Мы потревожили их покой… — Нахуя мы сюда вообще пришли! — Знала бы, что он стоит за её головой, ни за что бы не пришла… — Ёбла закрыли! — заорал Хаск, выпустив когти. — Следующий, кто откроет рот, познакомится со мной лично. — холодно сказал Аластор. Толпа притихла. — Я здесь, Чарли. — он оказался позади неё так тихо, что она вздрогнула. Тепло его рук легло на плечи, сжало их — не больно, еле ощутимо. — Я здесь. — Аластор… Пентиус… он… — Чарли всхлипнула, не в силах договорить. — Я вижу, дорогая. — он наклонился, почти коснувшись губами её макушки. — Хаск, займись ей. Я займусь толпой. Хаск кивнул, подхватил Чарли под локоть, пытаясь оттащить. Но Чарли вырвалась, упала на пол рядом с Пентиусом, вцепилась в его руку обеими руками, прижалась лбом к холодным пальцам. — Пентиус… — прошептала она. — Нет… не надо… мы же столько пережили… ты не мог… Её плечи затряслись, и она зарыдала — навзрыд, не скрываясь, не стесняясь никого. Хаск покачал головой. — Она не уйдет, Ал.. — прошептал он. Аластор медленно моргнул, сдерживая гнев. Только всё налаживалось. Он только вытащил её со дна. Тот, кто сделал это, испытает весь его гнев. Весь, целиком, полностью. И не уйдет отсюда живым. — Что происходит? — раздался удивлённый тихий голос. Ниффти, словно очнувшись от оцепенения, подбежала к телу, упала рядом, принялась трясти Пентиуса за плечо. — Пентиус! Просыпайся! Ты что, спишь? Ну же! Ты обещал помочь мне поймать того толстого жука! Ты обещал! Она трясла его, но он не двигался. — Проснись! — закричала Ниффти, и в её голосе появилось что-то детское, беспомощное, отчаянное. — Ну проснись, пожалуйста! Я не хочу, чтобы ты умирал! Я не хочу! Энджел молча обнял её за плечи, притянул к себе, и Ниффти уткнулась ему в грудь, завывая тонко, по-звериному. — Хаск. — Аластор повернулся к нему, и в его глазах мелькнула сталь. — Задержи толпу и следи за девушками. Я сейчас вернусь. — Понял. — кивнул Хаск, выпрямился, провёл по лицу рукой. Нос и глаза предательски защипало, но раскисать нельзя. Не сейчас. Аластор растворился в своей тени.       Вэгги сидела на корточках, закрыв лицо руками. Её плечи тряслись, и казалось, что она вся — сплошное горе. Но под ладонями, никем не видимый, застыл страх. Всё идёт по пизде. — думала она. Чарли в отчаянии. Аластор занят. Никто ничего не должен заподозрить.

***

      Аластор вышел из тени, как из дверного проёма — бесшумно, плавно, будто всегда был здесь. Сад был старым. Заброшенным. Высокие деревья с чёрными стволами тянулись к небу, их ветви переплетались, создавая живой шатёр, сквозь который едва пробивались красные звёзды. Пахло прелой листвой, сыростью и чем-то сладковатым — может быть, гниющими плодами, может быть, травами, которые давно никто не собирал.        В центре сада, на покосившейся скамейке, сидел Люцифер. Он не спал — просто сидел, опустив голову, и смотрел в одну точку. Его трость валялась у ног, пиджак был расстёгнут, галстук ослаблен. Он выглядел не как король Ада — как человек, который давно забыл, зачем он здесь. — Ну и куда ты меня привела? — прошипел Аластор, гневно смотря на свою тень, которая копошилась у его ног, будто оправдываясь. Тень дёрнулась и указала куда-то вперёд. — Кто здесь? — послышался усталый, осипший голос. — Люцифер? Король Ада медленно поднял голову. Его глаза — красные, воспалённые — с трудом сфокусировались на Аласторе. Он изумлённо замер, будто не веря своим глазам. — Ты? — голос его дрогнул. — Ты чего здесь забыл? Как ты вообще здесь оказался? — Не время вопросов. — Аластор шагнул вперёд. — Нужна Ваша помощь. — По-моему, я уже сделал всё, что мог. — Люцифер усмехнулся — криво, горько. — Утром я отказался от участия, как и было задуманно. — Помогать сейчас или нет - выбор твой. — Аластор подошёл к нему почти вплотную. Его тень взметнулась за спиной, закрывая собой звёзды. — Но твоя дочь только что потеряла близкого ей друга. Люцифер замер. Весь — от макушки до кончиков пальцев, вцепившихся в край скамейки. — Кто? — спросил он, и в его голосе не осталось ни капли усталости. Только холодный, животный страх. — Пентиус. — Твою мать… — Люцифер провёл ладонью по лицу, закрыл глаза. Его пальцы дрожали. — Как? — Меньше вопросов, Ваше Величество. Больше дела. — Аластор устало наклонил голову. — В отеле толпа грешников. Вэгги что-то скрывает. Энджел в истерике, Ниффти потеряла контроль, Хаск держится из последних сил. А Чарли… Он замолчал, подбирая слова. — Что Чарли? — выдохнул Люцифер. — Чарли не даёт себя увести. Я не могу быть везде одновременно. Мне нужен кто-то, кто присмотрит… чтобы никто не сделал глупость. Чтобы Вэгги не исчезла, пока я отвлёкся. — И ты пришёл ко мне? — Люцифер горько усмехнулся. — Ты, который всегда полагается только на себя? — Сегодня — исключение. — Аластор протянул руку. — Ты её отец. Даже если ты отказался от битвы, ты не отказывался от неё. И мы оба знаем, зачем ты повёл себя утром так. И Чарли поймёт, когда узнает. Дело приняло серьезный оборот. Люцифер смотрел на его ладонь. Пальцы Аластора были бледными, почти прозрачными в красном свете, и от них веяло холодом. — Что я должен сделать? — спросил Люцифер, не принимая руку. — Наблюдать за толпой. В случае чего — воздействовать на неё. Только так, чтобы Чарли тебя не видела. Увидит она — узнает шпион. Лучше, чтобы никто тебя не видел. — Ты издеваешься… — Люцифер поднялся, и его посох тут же оказался в его руке.— Чарли меня увидит. Она всегда меня видит. — Не увидит. — Аластор убрал руку, спрятал её за спину. — Я уведу её сразу же. Как только ты займёшь позицию. А потом… потом ты придёшь завтра. Если захочешь. — Зачем мне приходить? Она выгнала меня. — Она выгнала не тебя. — тихо сказал Аластор. — Она выгнала твой отказ. Завтра она будет в горе. И если ты будешь рядом… возможно, она простит. Люцифер долго молчал. В саду было тихо — даже птицы не пели. Только ветер шелестел листвой, да тень Аластора перебиралась с места на место, нервничая. — Ладно. — сказал он наконец. — Я сделаю. Но если она меня увидит… — Она не увидит. — повторил Аластор. — Я позабочусь. — Сейчас, подожди. — неожиданно сказал Люцифер, растворяясь в пламени. Аластор непонимающе мотнул головой. В этот же миг Король Ада появился рядом, держа в руке пробирку с прозрачной жидкостью. — Это успокаивающее зелье. Поможет ей уснуть. — пояснил он. — Ваше Величество занимается зельеварением? — усмехнулся Аластор. Люцифер устало закатил глаза,никак не прокомментировав. Он щёлкнул пальцами, просто растворившись в воздухе. Тень подхватила Аластора, и сад исчез, сменившись тусклым светом холла.

***

Холл. Через мгновение.       Никто не заметил их появления. Аластор возник за спиной Хаска, положил ему руку на плечо. Тот вздрогнул, но не обернулся. — Я здесь. — прошептал Аластор. — Присматривай за Ниффти. — А он? — тихо спросил Хаск, кивнув в сторону тени у колонны. — Он поможет. Хаск покосился в сторону. В тени колонны, незаметный, стоял Люцифер. Он не смотрел на Хаска — он смотрел на Чарли. На дочь, которая сидела на полу, обхватив голову руками, и раскачивалась вперёд-назад. — Только чтобы она не видела, — буркнул Хаск. — Не увидит. Аластор шагнул в центр холла, и его голос, усиленный радиопомехами, прозвучал как гром среди ясного неба. — Господа! — он взмахнул своим посохом, и из теней высыпали марионетки. — Все остаются на местах. Это не обсуждается. Толпа ахнула, прижалась друг к другу. Кто-то вскрикнул, кто-то попытался шагнуть к выходу, но марионетки перекрыли путь. — Он хочет нас убить! — выкрикнул чей-то голос. Аластор медленно повернул голову, и его улыбка стала острее бритвы. — Нет, не хочу. — сказал он, и в его голосе зазвучали помехи — звонкие ,режущие слух. — Марионетки будут следить, чтобы вы никуда не ушли. Все остаются на своих местах. Кто попробует улизнуть — познакомится со мной лично. Он сделал паузу, давая толпе осознать. Его лицо растянулось в жуткой улыбке. — Не понаслышке. Толпа замерла.       Люцифер занял место в тени за колонной. Оттуда были видны и Энджел, который так и сидел, сжавшись в комок, и Вэгги, которая стояла у противоположной стены, пристально глядя на Чарли. Аластор вернулся к Чарли. Опустился рядом на корточки, взял её за руку. — Чарли. — сказал он, и голос его был спокоен, как никогда. — Посмотри на меня. Она подняла голову. Глаза её были красными, опухшими, но в них уже не было той пустоты. Только боль. Тяжёлая, неподъёмная боль. — Он умер, Аластор... — прошептала она. — Он умер, а я даже не успела попрощаться. — Я знаю. — ответил он. — Но сейчас ты должна быть сильной. Не для себя. Для Энджела, для Ниффти, для всех, кто остался. Соберись, дорогая. — Я не могу... — Чарли опустила голову, закусила губу до боли, чтобы сдержать рвущиеся наружу всхлипы. Плевать, что здесь другие грешники. Плевать на всё. Аластор медленно выдохнул. — Я не уберегла его... — прошептала Чарли, мотая головой в разные стороны. — Я не смогла... Аластор наклонился к её уху. Сказал тихо, так, чтобы услышала только она: — Позволь мне помочь тебе, дорогая. Позволь - я уведу тебя отсюда. — Можно я попрощаюсь с ним?.. — прошептала она. Аластор снисходительно улыбнулся, кивнул. Чарли медленно наклонилась к Пентиусу. Провела рукой по его лбу. Такой холодный. — Прости меня... — прошептала она. — Я не смогла... Не смогла тебя защитить... — Чарли... — тихо позвал Аластор. Она попыталась встать, но ноги предательски дрожали. — Тише, милая... Аккуратно. — Он встал, подхватил её под колени, взял на руки. — Вот так. Чарли спрятала голову в его плече, крепко обхватив его шею. — Хаск, займись Ниффти. — получив кивок, продолжил. — Энджел. Тот поднял на него взгляд. Глаза опухли от слёз. Это было невыносимо. — Последи, пожалуйста, за Вэгги и толпой. Я скоро. — Я... — Энджел подавил всхлип, закусил нижнюю губу, активно закивав. — Я постараюсь. — Ты молодец, Энджел. — сказал Хаск. Аластор растворился в своей тени, утащив Чарли за собой. Люцифер смотрел на них из тени. Смотрел на дочь, которая не знала, что он здесь. Смотрел на Аластора, который делал то, что должен был делать он. — Ты справишься, Чарли. — прошептал он неслышно. — Ты всегда справлялась. Вэгги перевела взгляд в сторону тени. Ей показалось, что там кто-то есть. Но нет. Показалось. — Ниффти.. Пойдём.. — прошептал Хаск, опускаясь рядом с ней. — Хаск.. он в Раю? — прошептала она, глядя на него пустыми глазами. — Да, малышка.. Да.. он теперь в Раю. — Хаск.. уведи меня отсюда. Он взял её за руку. Она медленно поднялась, и он повёл её в её комнату. Хаск вёл Ниффти по коридору, медленно, чтобы она не споткнулась. Она еле переставляла ноги, её плечи вздрагивали, но она не плакала — слёзы кончились. Осталась только пустота, огромная, тяжёлая пустота, которая давила на грудь. — Я не хочу.. — прошептала Ниффти. — Я не хочу в комнату. Там пусто. — Знаю. — ответил Хаск, не оборачиваясь. — Но тебе нужно лечь. Отдохнуть. — А если он придёт? — она внезапно остановилась, подняла на него свои красные, распухшие глаза. — Если Пентиус вернётся, а меня не будет? Если ему не понравится в Раю,и он решит вернуться? Я же обещала ему жука поймать. Того, жирного. Хаск сглотнул. Комок в горле стал ещё больше. — Он не вернётся, Ниффти. — сказал он мягко, как только мог. — Он... в Раю. Там нет жуков. — Тогда я пойду в Рай. — твёрдо заявила Ниффти. — Я поймаю жука и принесу ему. Он обрадуется. Хаск закрыл глаза. Развернулся, опустился перед ней на корточки, взял её за плечи. — Ниффти. Послушай меня. Ты нужна здесь. Чарли нужна. Энджел нужен. И я... мне нужна ты, чтобы бар никто не разнёс. Она смотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнула. — Я поняла. Я буду сильной. Как ты. — Как ты сама. — поправил он, вставая. — Ты самая сильная из всех нас. Он протянул ей руку. Она взяла, и они пошли дальше. В комнате Ниффти было темно и тихо. Хаск открыл дверь, щёлкнул пальцами — зажёгся тусклый ночник. Ниффти опустилась на кровать, не снимая туфель, и обхватила колени руками. — Посиди со мной, пожалуйста.— попросила она. Хаск кивнул. Сел рядом, прислонился спиной к изголовью. Положил тяжёлую ладонь ей на макушку, погладил. — Я здесь. — сказал он. — Ты не одна. Ниффти закрыла глаза. Через минуту её дыхание выровнялось — она уснула, утомлённая горем. Хаск посидел ещё немного, потом осторожно высвободил руку, подоткнул одеяло. Встал, подошёл к двери. — Прости, Пентиус.. — прошептал он. — Не уберёг тебя. Вышел в коридор и тихо прикрыл дверь.

***

      Тень выбросила их в кабинет Чарли — туда, где всё было так привычно: книги, бумаги, диван, на котором она спала. Здесь ещё пахло утренним кофе и почему-то розами — эхо посещения Рози. Аластор бережно опустил Чарли на диван. Она не отпускала его шею, вцепившись пальцами так, будто боялась, что он исчезнет. — Всё. — тихо сказал он. — Мы на месте. — Не уходи..— прошептала она. — Пожалуйста. — Я рядом. Я здесь.— он осторожно освободил её руки, присел на край дивана. — Но тебе нужно лечь. Чарли не слушала. Она смотрела в одну точку — на плед, который когда-то материализовал для неё Аластор. В груди саднило, в горле пересохло. Аластор материализовал стакан воды и, пока она не видит, быстро вылил в него содержимое пробирки,который дал Люцифер. — Я не успела. — сказала она вдруг. — Я даже не сказала ему, что он... что он хороший. Что я горжусь им. Что он мой друг. — Он знал это, дорогая. — ответил Аластор. — Пентиус знал, что ты его ценишь. Он боролся до последнего. Он не сдался. Держи. — он протянул ей стакан. — Нужно попить, Чарли. Она послушно кивнула. Выпила до дна - даже не посмотрев, что это было. Чарли закрыла глаза. По щекам снова потекли слёзы — тихие, беззвучные. — Кто это сделал? — прошептала она. — Ты знаешь? Аластор помолчал. Секунду, другую. — Я не знаю. — сказал он наконец. — Но сейчас не время для этого. Сейчас тебе нужно отдохнуть. Набраться сил. Потому что завтра нам предстоит похоронить его. — Аластор. Мне нужна сделка. — резко сказала она. — У нас уже есть сделка, Чарли. — Другая сделка. Ты найдёшь мне убийцу Пентиуса. А я сделаю что-то для тебя. Аластор рассмеялся. Ненадолго, на мгновенье, тут же взяв себя в руки. — Дорогая..Я его найду. Без сделки. Чарли открыла глаза, посмотрела на него. В её взгляде мелькнула искра — слабая, но настоящая. — Ты поможешь? — Всегда. — ответил он. — Теперь спи. Он поднялся, накрыл её пледом. Чарли схватила его за руку. — Аластор. Обещай, что ты не уйдёшь. Не оставишь наш Отель после этого. — Я буду здесь. — сказал он. — Моя тень останется с тобой. Она посторожит твой сон.       Чарли кивнула и закрыла глаза. Аластор постоял ещё минуту, глядя на её лицо — бледное, осунувшееся, с мокрыми дорожками от слёз. — Спи, Принцесса. — прошептал он. — Завтра будет новый день. Он подошёл к радиопроигрывателю и включил тихую мелодию, ту самую, под которую она засыпала. Тень Аластора скользнула к дивану и замерла у его подножия, готовая охранять покой хозяйки Отеля. А сам Аластор вышел в коридор — там его уже ждала марионетка, которая беззвучно сообщила, что в холле всё спокойно. Толпа не расходилась, но вела себя тихо. Энджел сидел один у тела Пентиуса, не в силах оставить его. Аластор кивнул. Ещё не время. Но время придёт.       Он спустился вниз, бесшумно ступая по ступеням. Энджел поднял голову. — Она спит? — спросил он хрипло. — Да. — ответил Аластор. — Ты иди тоже. Я разберусь. Энджел посмотрел на него долгим взглядом — впервые без страха, без вызова. — Я тоже. — Что «тоже»? — непонимающе спросил Аластор. — Тоже разберусь. Буду наблюдать. Кто пиздит, а кто говорит правду. Аластор кивнул. Это его выбор. И он не в праве его осуждать.       Толпа грешников стояла, прижавшись друг к другу, как стадо напуганных овец. Их глаза бегали от марионеток к телу Пентиуса, от тела — к Аластору. Воздух был тяжёлым, пропитанным страхом, потом и медью — от простыни, под которой угадывались очертания бездыханного тела. Марионетки Аластора замерли по периметру — тряпичные, безликие, с пуговичными глазами, которые, казалось, смотрели прямо в душу. Они синхронно, как по команде, склонили головы, когда Аластор кивнул им. Тихий, шуршащий звук — и они подхватили тело Пентиуса, унося его в тень. — Позаботьтесь о сохранности. — бросил Аластор вслед, и марионетки растворились во тьме. Грешники, удивлённые происходящим, с интересом наблюдали за ними — видеть работу Радио-Демона удавалось не каждому. Кто-то закрыл глаза, кто-то зашептал ругань, мол «Нас всех тут блять сожгут», кто-то просто замер, боясь дышать.       Аластор щёлкнул пальцами, наколдовав себе кресло у барной стойки. Мягко опустился в него, внимательно наблюдая за толпой. Хаск вышел в центр холла, засучив рукава. Его хвост нервно дёргался, но голос был спокоен — слишком спокоен, как перед бурей. — Итак. — сказал он, обводя толпу тяжёлым взглядом. — Кто-нибудь из вас видел, что произошло? Или вы просто так припёрлись поглазеть на труп? Грешники зашептались, переглянулись. Никто не решался выйти вперёд. Потом из середины толпы раздался голос — наглый, пьяный, самоуверенный: — С чего мы вообще должны оправдываться здесь? Мы блять не подсудимые, мы свидетели! Тишина стала вязкой, как смола. Аластор не встал с кресла. Он даже не пошевелился. Только улыбка его стала шире — настолько, что на щеках проступили зеленоватые швы, в уголках рта заплясали тени. В глазах загорелись тумблеры радиоприёмника. — Свидетель? — переспросил он, и в голосе зазвучали радиопомехи — глухие, вибрирующие, от которых закладывало уши. — Ты уверен, что ты свидетель? Мне кажется, ты просто... шум. Грешник попытался шагнуть назад, но не успел. Из тени под креслом вырвалось щупальце — чёрное, как глубь космоса, с едва заметными искрами статики на поверхности. Оно двигалось быстрее, чем глаз мог уследить, и обвилось вокруг кричащего грешника, приподняв его над полом. Второе щупальце взметнулось следом, тонкое, с острым, как лезвие, концом. — Не надо! — крикнул кто-то из толпы, но Радио-Демон даже не взглянул в ту сторону. — Надо. — прошептал он, и в его голосе не было сомнений. — Надо, чтобы остальные поняли: я не люблю, когда мне перечат. Второе щупальце, извиваясь, приблизилось к лицу грешника. Тот дёргался, пытался вырваться, но первое щупальце сжимало его крепче — до хруста рёбер, до того, как изо рта потекла кровь. И тогда щупальце-лезвие вонзилось ему в рот — не грубо, почти ласково, — раздался мокрый, чавкающий звук. Толпа ахнула. Кто-то отвернулся, кто-то зажмурился. Щупальце копошилось внутри, что-то выискивая, и через несколько секунд вырвало наружу внутренности — разорванные, кровавые, дымящиеся в прохладном воздухе холла. Грешник захрипел, обмяк, и щупальца разжались, роняя тело на пол с глухим стуком. Аластор провёл пальцем по подлокотнику кресла, словно стирая невидимую пыль. — Кто-то ещё хочет геройствовать? — спросил он. Его голос звучал спокойно, даже скучающе, и только радиопомехи выдавали его веселье. Толпа молчала. Энджел, обернувшись на Вэгги, заметил, как она побледнела. Её единственный глаз расширился, зрачок сузился, на лбу выступила испарина. Выкуси, сука, — подумал Энджел. Никто не знал предела возможностей Аластора. А сейчас он был не прочь продемонстрировать их. — Ну? — Аластор обвёл холл взглядом. — Я жду. Кто-то видел что-то полезное? Или мне продолжить экскурс в свои… увлечения? — Мы… мы услышали крик. — выдавил один, тощий демон в рваном пальто. Его голос срывался на писк, зубы стучали. — Женский крик. Потом увидели свет. — Свет? — Аластор наклонил голову. — Какой свет? — Белый! — выпалил демон. — Очень яркий. А потом эта девушка, — он кивнул в сторону Вэгги. — выбежала из переулка и закричала, что кто-то искупился. — Вэгги. — Аластор перевёл взгляд на неё. — Ты слышишь? У тебя есть шанс дополнить рассказ уважаемого свидетеля. Вэгги сглотнула. Во рту пересохло, слова застревали в горле. — Я… я уже всё рассказала. — прошептала она. — Всё? — переспросил Аластор. — Уверена? Может быть, ты забыла какую-то… важную деталь? Его щупальца всё ещё копошились у ног, перебирая останки грешника, и Вэгги показалось, что они смотрят на неё. Изучают. Ждут. — Нет. — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я ничего не забыла. — Хорошо.— Аластор откинулся на спинку кресла. — Тогда продолжим. Хаск, задавай вопросы. Хаск кивнул и шагнул к Вэгги, заслоняя её от взглядов толпы. — Расскажи ещё раз. С самого начала. — сказал он, и в его голосе не было угрозы — только холодная, непреклонная сталь. Аластор улыбнулся и закрыл глаза. Тени под креслом зашевелились, и оттуда, как из бездны, потянуло холодом. Он слушал. Он всегда слушал. Вэгги подняла голову. Её лицо было бледным, мокрым от слёз, щёки расцарапаны. Она выглядела как человек, переживший ужас — но Хаск знал, что страх и ложь иногда выглядят одинаково. — Я шла назад в Отель. — начала она, голос её дрожал. — Услышала крик. Свернула в переулок. Там... там какой-то пьяный, здоровенный, приставал к девочке. Пентиус пытался его оттащить. А потом... этот ублюдок достал нож... или что-то острое... и ударил. — Ты видела лицо нападавшего? — спросил Хаск. — Нет! — слишком быстро ответила Вэгги. — Было темно... я не разглядела. — Странно.— вмешался из кресла Аластор, не двигаясь с места. — Над Пентаграммом почти всегда светло. Красное небо, знаешь ли, даёт много... освещения. Вэгги вздрогнула. — Я была в шоке! Я не смотрела на него, я смотрела на Пентиуса! — А потом? — спросил Аластор. В его глазах плясали тумблеры. — А потом он... он засветился! — Вэгги прижала руки к груди. — Белым светом! И исчез! Я поняла, что он искупился! В толпе снова зашептались. — Искупился... — Значит, правда... — Это не пиздёж? — Тишина! — рявкнул Хаск, и шёпот затих. Аластор поднялся, медленно обошёл холл, заглядывая в глаза каждому грешнику. Те отводили взгляды, прятали лица, кто-то даже зажмурился. — Уважаемая Вэгги. — сказал он, останавливаясь напротив неё. — Ты не против, если я... загляну внутрь? Убедиться, что ты не упустила важных деталей? Вэгги побледнела. — Что значит — заглянуть внутрь? — Обычно это не больно. — Аластор наклонил голову, и его щупальце потянулась к ней. — Я просто хочу увидеть того, кто это сделал. Его лицо. Его одежду. Может быть, ты запомнила больше, чем думаешь. — Нет! — Вэгги отшатнулась. — Не надо. Я... я не хочу, чтобы кто-то копался в моей голове. — Почему? — спросил Хаск, скрестив руки на груди. — Ты же не врёшь, правда? В толпе воцарилась тишина. Лица грешников вытянулись — они будто впервые заподозрили, что что-то не так. — Я не вру! — воскликнула Вэгги. — Я просто... я не хочу, чтобы он видел мои личные воспоминания. Это моё право! — Право? — Аластор усмехнулся. — В аду нет никаких прав. Есть только сделки и последствия. Люцифер, скрытый тенью за колонной, сжал трость. Он видел, как Вэгги мечется — как загнанный зверь, который ищет выход. Он видел, как Аластор давит на неё, методично, спокойно. И он видел, как Хаск, словно цепной пёс, не спускает с неё глаз. — Хорошо, — сказал Аластор, отступая на шаг. — Не хочешь — не надо. Он кивнул Хаску и переместился в кресло. Хаск подошёл к Вэгги почти вплотную. — Где именно это случилось? — В переулке между мясной лавкой и разрушенным домом.— ответила Вэгги, стараясь не отводить взгляд. — Ты говоришь, нападавший был пьяным. Как ты поняла? — Он шатался. И от него пахло дешёвым виски. — Ты видела оружие? — Нож. Длинный, с рукоятью из тёмного дерева. — Странный нож для пьяницы. — заметил Аластор. — Может быть, он был не просто пьяница.— огрызнулась Вэгги. — Может быть, он убийца. — Может быть. — согласился Аластор. Он повернул голову к толпе. — Кто-нибудь из вас знает, о каком переулке идёт речь? Кто-нибудь видел что-то там сегодня вечером? В толпе молчали. — Тупицы. — пробормотал Хаск. — Вэгги, покажи нам это место. — Сейчас? — она растерялась. — Да, сейчас. Мы пойдём все вместе. Толпа посмотрит, грешники подтвердят, если там есть следы борьбы, кровь... — он сделал паузу. — Ты же не против? Вэгги колебалась. Её единственный глаз метался по сторонам. — Я... я устала. И напугана. Может быть, завтра? — Кровь за ночь не исчезнет. — медленно сказал Аластор. — А вот воспоминания — могут. Лучше сейчас. Хаск уже собирал толпу, давая указания. Люцифер сделал шаг вперёд, но Аластор бросил на него быстрый взгляд — нет, не выходи. — Я пойду, — вдруг вызвался Энджел, поднимаясь с дивана. — Я хочу увидеть, где это случилось. — Энджел, ты не обязан. — сказал Хаск. — Я хочу. — твёрдо повторил он. Вэгги опустила голову. — Ладно..— прошептала она. — Я покажу. Толпа зашевелилась, готовясь к выходу. Хаск взял Вэгги под локоть — жест, похожий на поддержку, но на самом деле контроль. — Веди. — сказал он. Люцифер проводил их взглядом. Аластор остался в холле, дождавшись, пока все выйдут. — Ты пойдёшь? — спросил он у темноты. — Пойду. — прошептал Люцифер. — Умно. — Аластор закрыл глаза. — Если что — моя тень охраняет Чарли. Люцифер кивнул и растворился в темноте. Холл опустел. — Игра только начинается. — прошептал Аластор, выходя следом. Толпа двигалась нестройной вереницей. Впереди шли Хаск и Вэгги — он держал её под локоть крепко, почти до боли, но она не сопротивлялась. Со стороны казалось, что он помогает девушке устоять на ногах. Но те, кто разделяли с ней будни в Отеле, знали — он удерживает её, чтобы та не сбежала. За ними — Энджел, опустив голову, вжав плечи. Дальше — грешники, человек десять, которые перешёптывались, оглядывались, спотыкались о выбоины в мостовой. Замыкали шествие Аластор и белый трёхглазый кот, идущий следом — Люцифер.Он держался на расстоянии, но не терял их из виду. Никто не оглядывался. Никто не чувствовал его присутствия. Улицы Пентаграммы встречали их привычным хаосом — но сейчас даже этот хаос казался приглушённым. Грешники расступались, увидев процессию, и тут же прятались по подворотням, замечая Аластора. — Сколько ещё? — спросил Энджел, не поднимая головы. — За углом. — ответила Вэгги. Голос её звучал глухо, безжизненно. — Сразу за мясной лавкой. Они свернули. Здесь запахи стали другими — кислыми, металлическими, сладковато-тошнотворными. Мясная лавка, о которой говорила Вэгги, оказалась запертой на ржавый замок. Вывеска покосилась, стекло в витрине треснуло, изнутри не доносилось ни звука. — Разрушенный дом? — спросил Хаск, оглядываясь. — Вон там. — Вэгги кивнула в глубину переулка. Переулок был узким, заваленным мусором. Стёкла под ногами хрустели. Воздух здесь был спёртым, тяжёлым, пахло гнилью и сыростью. — Аластор. — позвал Хаск. — Нам нужен свет. Несколько грешников достали фонари — тусклые, масляные, они выхватывали из темноты рыжие пятна кирпича, лужи на асфальте, обрывки газет. Аластор взмахнул тростью — переулок озарился россыпью гирлянд. Энджел присел на корточки, разглядывая землю. — Здесь кровь. — сказал он тихо. Хаск подошёл. На камнях и правда тёмнели пятна — несколько, разного размера, уже почти впитавшихся в пористую поверхность. — Вэгги, это здесь? — Да. — она стояла чуть поодаль, обхватив себя руками. — Он упал... прямо там. Она указала на место у стены, где пятен было больше всего. — Ты говорила, что он искупился. Что был свет, — Хаск повернулся к ней. — Где именно он стоял, когда засветился? — На том же месте. — голос Вэгги дрогнул. — Он упал, потом... потом засветился. И исчез. Хаск обвёл взглядом переулок. Внимательно, медленно. Его хвост замер — верный признак, что он что-то почувствовал. — Следов борьбы почти нет. — заметил он. — Если он был пьяный и злой, почему он так аккуратно всё сделал? Ни одной сломанной доски, ни одного перевёрнутого ящика? — Может быть, он был профессионалом. — сказал кто-то из толпы. — Профессионалы не оставляют свидетелей.— парировал Хаск, глядя на Вэгги. — А ты — жива. Вэгги опустила глаза. — Он не заметил меня. Я стояла за углом. Испугалась. — Конечно. — Энджел поднялся, стряхнул с колен пыль. — Ты всегда такая пугливая, Вэгги. В его голосе прозвучала горечь. Или подозрение. Хаск подошёл к стене, где пятен было больше всего. Присел. Провёл пальцем по камню — кровь была ещё липкой, не до конца засохшей. Поднёс к носу. — Обычно от крови пьяниц несёт спиртом. — сказал он. — Я не знаю, чья это кровь. — ответила она. — Может быть, он поранился, когда убегал. — Или ты. — тихо сказал Энджел. Вэгги резко подняла голову. — Что ты имеешь в виду? — Ничего. — Энджел отвернулся. — Просто... странно всё это. Хаск поднялся. Оглядел переулок ещё раз — от входа до глухой стены, заваленной мусором. — Здесь нет оружия. — заметил он. — Нет ножа. Если он ударил Пентиуса, почему не бросил? Почему унёс с собой? — Может быть, он забрал его, чтобы не оставлять улик. — сказал кто-то из грешников. — Идиот. — буркнул Хаск. — В аду никто не заморачивается с уликами. Здесь убивают каждый день. — Хаск, смотри. — неожиданно сказал Энджел, подходя к стене. — Здесь вмятина. Хаск всмотрелся в указанное место. — Как будто задели какой-то железкой.. — тихо сказал Хаск. — Скорее прутом. — усмехнулся Аластор. Хаск развернулся к нему. Аластор подкидывал длинный железный металлический прут. — Валялся за углом. — пояснил он. — Видимо, этим защищался наш друг и товарищ. Толпа зашумела. Кто-то начал пятиться к выходу, но щупальца Аластора преградили путь. — Мы можем идти? — спросил один из грешников. — Мы ничего не видели, мы просто принесли тело... — Да. — сказал Хаск, повернувшись к Аластору. — Могут же? Тот кивнул. Толпа облегчённо выдохнула, разбредаясь в разные стороны. — Ещё один вопрос. — неожиданно сказал молчавший до этого Аластор. Он повернулся к Вэгги. — Ты говорила, что Пентиус защищал девочку. Где девочка? Что с ней стало? Вэгги замялась. — Она... убежала. Когда началась драка. — И ты не попыталась её догнать? Ты же у нас такая заботливая. Беспокоишься о всех. — Я была в шоке! — Вэгги повысила голос. — Я только что видела, как мой... как друг погибает! Хаск скрестил руки на груди. — Странно, что никто из жителей этого района не видел девочку. Не слышал криков. Не выглянул в окно. — Переулок глухой. — огрызнулась Вэгги. — Здесь никто не живёт. — А вон то окно? — Хаск указал наверх. Второй этаж, заколоченное ставнями окно. — Или то? Кто-то ведь мог смотреть. Вэгги промолчала. Энджел подошёл к месту, где лежал Пентиус, опустился на корточки, провёл рукой по камню. — Хаск. — позвал он тихо. — Здесь пух от куртки. Хаск подошёл. Присмотрелся. — Твоё? — спросил он, поворачиваясь девушке. Вэгги вздрогнула, но промолчала, пожав плечами. Люцифер, стоявший в тени на противоположной стороне улицы, сжал трость. Он видел, как Хаск осматривает место, как Энджел сдерживает слёзы, как Вэгги вжимает голову в плечи. И он видел, что она лжёт. Но доказательств не было. — Всё. — Хаск выпрямился. — Возвращаемся? — Да. Больше здесь искать нечего. — сказал Аластор, резко сщурив глаза. — Если только кто-то не решит признаться. Энджел подошёл к Вэгги, взял её за руку. — Идём. — сказал он, не глядя на неё. — Я провожу. — Не надо. — ответила она, вырываясь. — Провожу. — повторил Энджел твёрже, и его пальцы сжались. Вэгги покорилась. Они двинулись обратно к отелю. Хаск шёл впереди, то и дело оглядываясь на переулок. Люцифер пропустил их вперёд и исчез за углом, чтобы появиться с другой стороны. — Чарли не должна узнать. — прошептал он сам себе. — Не сейчас. Аластор, задержавшись ненадолго, выпустил одну-единственную марионетку. — Ищи. — прошептал он. Та, послушно кивнув, начала бегать по переулку, рассматривая каждую щель. Через некоторое время остановилась. Аластор тут же подошёл к ней, опустился рядом. Между камнями, едва заметно, лежал маленький светлый кусочек стали. — Ангельское оружие.. Как я и думал. — усмехнулся он. Забрав кусочек с собой, он быстрым шагом пошёл за остальными. В отель они вернулись молча. — А теперь все расходимся и ложимся спать. — сказал Аластор. — Завтра трудный день. Энджел отпустил руку Вэгги, та поспешила к лестнице, не оглядываясь. Хаск проводил её взглядом. — Присмотри за ней. — тихо сказал Аластор. — Она не должна никуда уйти этой ночью. — Не спущу глаз. — ответил Хаск.       В холле стало тихо. Аластор сел в кресло у окна, закинул ногу на ногу. В его руке материализовалась кружка с кофе. Из тени за колонной выступил Люцифер. Его лицо было бледным, губы поджаты. Аластор неожиданно вспомнил их ночной разговор. «— Всегда пожалуйста, дорогая. Принцесса вышла за дверь. Её шаги затихали в коридоре — сначала отчётливые, уверенные, потом всё тише, пока не растворились где-то у лифта. Двери закрылись, кабина поехала вниз. В кабинете затихла музыка. Тень Аластора плясала на стене, бросая своему хозяину ухмылки, то появлялась, то исчезала, будто подглядывала за кем-то. Вновь появившись, тень замерла напротив двери. Через полминуты дверь открылась без стука.       Люцифер вошёл в кабинет. Красный свет из окна упал на его лицо, делая черты резче, а тень за спиной — длиннее. Он был без цилиндра, в простом, но дорогом костюме. Выглядел так, будто не спал всю ночь — или спал, но плохо. В руке — трость. Та самая, которую он сжимал чуть сильнее, чем нужно. — Ты хотел поговорить. — сказал он, закрывая за собой дверь. Аластор открыл глаза. Улыбнулся. — Садитесь, Ваше Величество. Разговор будет долгим. Тень на стене, дрогнув, замерла, внимательно наблюдая, как хищник перед прыжком. Люцифер не сел. Подошёл к окну, встал у самого стекла, глядя на ночной город. Красные отблески падали на его лицо, делали его похожим на статую — красивую, холодную, давно забытую. — Что ты хочешь от неё? На чём основана сделка? — спросил Король Ада. — Как много вопросов, Ваше Величество. Должен ли я на них отвечать? — Ты не знаешь, с кем имеешь дело. — О, я знаю! Ещё как знаю! Сам Люцифер, падший ангел! — Аластор подался вперёд, его тень на стене повторила движение. — Больно было падать? Люцифер сжал челюсть. — Не боишься, что я могу убить тебя прямо здесь и сейчас? — бросил он, не поворачиваясь. — А есть повод? — усмехнулся Аластор, откидываясь на спинку кресла. Люцифер резко развернулся. Глаза пылали алым пламенем. Но Аластор даже не моргнул. — Узнаю вашу породу. — продолжал усмехаться Радио-демон. — Весь этот пафос, огонь в глазах, трость, которую вы так театрально сжимаете... Ваше Величество, вы похожи на актёра, который забыл, что зрители уже разошлись. — Ты заставил мою дочь заключить с тобой сделку. — прошипел Люцифер, оказавшись рядом быстрее, чем можно было ожидать. — Поправочка. — Аластор вытянул палец, едва не касаясь груди короля. — Я никого не заставлял. Она сделала этот выбор самостоятельно. — Заткнись! — Люцифер сжал кулаки так, что побелели костяшки. Глаза вспыхнули алым — настоящим жарким, прожигающим пламенем. — Ты использовал её слабость! Ты подловил момент, когда она была разбита! — Я предложил. Она согласилась. — Аластор даже не моргнул. — Ты! — Люцифер сделал шаг вперёд, и воздух вокруг него задрожал. — Ты, мелкий, ничтожный грешник! Ты не имел права приближаться к моей дочери! — А кто имел? — Аластор наклонил голову, и его улыбка стала острее. — Жалкая шпионка, работающая на Рай, пока её папочка сидел в своей норке? — Не смей! Люцифер взмахнул рукой. Пространство вокруг них схлопнулось, сжалось до размеров спичечного коробка — и разжалось. Песок. Горячий, обжигающий песок под ногами. Тёмно-красное ночное небо над головой — такое же, как над Пентаграммой, но здесь не было зданий, не было улиц, не было ничего. Пустыни Ада. Аластор огляделся, поправил лацкан пиджака. — Знакомое место. — сказал он спокойно. — Недавно тут Чарли обучал. — Я выбью из тебя эту наглость! — прошипел Люцифер, и алое пламя побежало по его рукам, собираясь в сгустки. — Попробуйте. Люцифер атаковал первым. Огненный шар сорвался с его ладони быстрее, чем глаз успел моргнуть. Аластор даже не шелохнулся — тень подхватила его, утянула в сторону, и шар ушёл в песок, подняв фонтан раскалённых зёрен. — Быстро. — усмехнулся Аластор, возникая в трёх метрах левее. — Но предсказуемо. Люцифер не ответил. Он исчез и появился прямо перед Аластором, ударив тростью — не как оружием, а как проводником силы. Вспышка алого света разрезала воздух. Аластор выставил руку — из его тени вырвались щупальца, перехватив удар. Они скрутились вокруг трости, пытаясь вырвать её из рук короля. — Дерзко. — выдохнул Люцифер, и трость вспыхнула. Щупальца, почувствовав жар, дёрнулись, но не отпустили. — Ожидаемо. — ответил Аластор, и его улыбка стала шире. — Чарли тоже умеет огнём плеваться. — Не смей говорить о ней! Люцифер рванул трость на себя, и Аластор, не ожидавший такой грубой силы, сделал шаг вперёд, теряя равновесие. Этого мгновения хватило. Король Ада ударил его огнём в грудь, и Аластор отлетел, упал плашмя, взметнув облако песка. — Ты — никто. — сказал Люцифер, подходя ближе. — Ты — пыль. Ты — грешник, который возомнил себя игроком. Аластор поднялся. Отряхнул пиджак. Сплюнул песок. — Убедительно. — сказал он, и в его голосе не было ни капли страха. — Но теперь — моя очередь. Он щёлкнул пальцами. Из теней, что копошились у его ног, хлынули марионетки — десятки, сотни маленьких тряпичных существ с пуговичными глазами и острыми зубами. Они облепили Люцифера, цеплялись за ноги, за руки, за одежду, мешая двигаться. — Мелочи. — фыркнул Люцифер, и алое пламя сожгло марионеток в мгновение ока. Но Аластор уже был в воздухе. Щупальца вырвались из его спины. Они хлестали Люцифера со всех сторон, заставляя того уклоняться, блокировать, уворачиваться. — Забавно. — сказал Аластор, наблюдая, как король Ада отбивается от его атак. — Вы сдерживаетесь. Боитесь убить меня? Думаете, Ваша прелестная дочурка не оценит? Правильно, кто же ещё защитит её Отель? — Я не хочу пачкать руки. — прорычал Люцифер, отшвыривая очередное щупальце. — А зря. — усмехнулся Аластор. — Могли бы повеселиться. Он исчез в тени и появился за спиной Люцифера, направив в него сгусток тьмы. Люцифер развернулся, принял удар на трость — тьма разбилась о золотой свет, рассыпавшись искрами. — Ты не достанешь меня. — сказал Люцифер, и в его голосе послышалась усталость. — Ты просто тратишь своё время. — Ваше время. — поправил Аластор, отступая на шаг. — Моё — я трачу с удовольствием. Люцифер замер. Потом убрал трость, и алое пламя погасло. — Ты необычный. — сказал он. — Я признаю. Но если ты думаешь, что это позволяет тебе играть с ней в свои игры... — Я не играю. — перебил Аластор. — Я работаю. На результат. Они стояли друг напротив друга на раскалённом песке. Аластор — с вечной улыбкой, но в глазах — холодная сталь. Люцифер — уставший, но в глазах — пламя ярости. — Теперь поговорим? — спросил Аластор. Люцифер кивнул. Аластор щёлкнул пальцами, погружаясь в свою тень. Люцифер утонул в ярком пламени. Пространство схлопнулось — и снова разжалось, возвращая их в кабинет. Люцифер сел напротив, устало откинувшись на спинку кресла. Красный свет падал на его лицо сбоку, делая тени глубже, а взгляд — тяжелее. — Должен ли я убить тебя? — Вы не убьёте меня. — продолжил Аластор, откидываясь обратно. — Потому что я помогаю Вашей дочери. Благодаря мне она достигнет высот. Я обеспечиваю ей защиту, обучаю, помогаю развивать свои способности. Взамен прошу лишь маленькую услугу. — И какую? — Всего-то признать перед всем Адом, что она одержала победу благодаря мне. — Аластор улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли сомнения. — Что я - не просто её бизнес-партнёр. А тот, кто сделал её сильной. Люцифер вскочил. — Ты осознаёшь, под какой удар ты подставляешь её? Меня? Всю, блять, мою семью?! — Ошибаетесь, Ваше Величество. — Аластор не сдвинулся с места. — Я не подставляю никого из вас под удар. Я не выставляю вас слабыми. Я требую признать меня равным вам. Показать Аду и Раю, чего может добиться обычная смертная душа. — Все мы знаем, что ты не обычная душа. — Вам ли не знать, чего может достичь душа, взяв судьбу в свои руки? — Аластор наклонил голову, рассматривая Люцифера как диковинку. — Люцифер, не будьте глупцом. Вы — бывший ангел. Настоящий король Ада. Неужели Ваша тоска по жёнушке поубавила твой невероятный потенциал? Воздух в комнате стал тяжелее. Красный свет за окном, казалось, сгустился. — Не смей говорить о моей супруге. — тихо сказал Люцифер. — Ты, чёртов грешник. Ты здесь только потому, что всю свою жизнь ты был никчёмным идиотом. — Или же я пришёл сюда целенаправленно.— загадочно произнёс Аластор. Люцифер замер. — Хватит разглагольствований. — Аластор встал, сцепив руки за спиной. — У меня есть к Вам предложение. — Предложение ко мне? — Люцифер усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Да как ты смеешь? У тебя уже сделка с моей дочерью. Решил и меня этим глупым разводом наебать? — Может, для начала, послушаете? Люцифер выдохнул. Медленно. Шумно. Контроль эмоций. То, чему он научился сам, но не смог научить своего ребёнка. — Так-то лучше. — Аластор прошёлся по кабинету, его тень скользила следом. — Я предлагаю Вам сотрудничество. — Какое ещё, блять, сотрудничество? — устало произнёс Люцифер. — У меня есть план. Либо Вы не мешаете ему,и прячьтесь в своём замке,как и раньше, либо становитесь его частью. — Это навредит Чарли? — Это спасёт Чарли. — медленно ответил Аластор. — Чарли и её мечты. Её слащавых друзей. Всё, что ей дорого. Люцифер смотрел на него долго. Очень долго. Взвешивал. Считал. Думал о том, что этот радио-демон, этот грешник, этот наглый ублюдок, возможно, единственный, кто действительно был рядом, когда он сам — отсутствовал. — Я слушаю тебя. Аластор рассказал всё. Спокойно, без обычной насмешки. Про трансформацию Чарли — как она училась принимать форму. Про Вэгги — её предательство, её шпионство, её игры. Про Адама, про чистку, про то, что времени осталось мало. Про каждую ночь, когда Чарли не спала. Про каждую слезу, которую она прятала. Люцифер слушал, не перебивая. — Подводя итог. — Аластор остановился напротив окна. — Чарли поступила опрометчиво, пригласив Вас сюда. — Я уже понял. — Отлично. Тогда слушайте дальше. Я предлагаю Вам участвовать в битве не сразу. Вы придёте сюда утром и публично откажетесь от участия. При всех. Но главное, при нашей маленькой шпионке. — Чтобы ангелы расслабились? — Именно. Они увидят, что король Ада не вмешивается. Ослабят бдительность. А потом, в самый разгар, я дам тебе знак. И ты появишься. Люцифер усмехнулся. — Умно. Но почему я должен тебе верить? — Потому что у меня есть информация о Вашей прелестной жёнушке. Люцифер сжал кулаки так, что побелели костяшки. Трость в его руке едва не треснула. — Если ты опять с своими шутками... — Это не шутки, Люцифер. — Аластор подошёл к нему почти вплотную. — Мне нужно кое-что проверить. И тогда я дам Вам точный ответ. Место. Время. Условия. Но не сейчас. — Когда? — Когда настанет время. Вы узнаете. Люцифер смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно кивнул. — Если ты врёшь... — Я никогда не вру, Ваше Величество. Порой недоговариваю — да. Но кто из нас, находящихся здесь, не грешен? Они стояли друг напротив друга — два хищника, желающих защитить одну девушку. Один - потому что она его ребёнок. Другой - потому что это поможет ему достичь своих целей. — Я согласен. — сказал Люцифер. — Согласен участвовать в этом дерьме. — Тогда Ваша главная задача на данный момент — завтра публично отказаться от участия в битве. Так,чтобы Чарли поверила. — Я же смогу ей признаться? — уточнил Люцифер. — Только после битвы. Принцесса должна верить в то,что Вы дали заднюю. Если поверит Принцесса — поверит наш маленький шпион. Люцифер устало покачал головой. — Не расстраивайтесь, Ваше Величество. Мы работаем на общее благо Ада. Она поймёт. — Если ты ошибаешься.. — Я не ошибаюсь. — Аластор улыбнулся. — У нас теперь сделка, Ваше Величество. Неформальная, но от этого не менее важная. Я провёл с Чарли много времени,и знаю,что она представляет из себя. Люцифер кивнул. Подошёл к двери, но на пороге остановился. — Аластор. — М? — Если ты сделаешь больно моей дочери... я найду способ уничтожить тебя. Даже если для этого придётся сжечь половину Ада. — Договорились! — весело ответил Радио-Демон. Люцифер вышел. Дверь закрылась. Аластор остался один. Подошёл к проигрывателю, покрутил циферблаты — из динамиков полилась музыка — медленный, тягучий блюз, тот самый, под который Чарли засыпала. Он сел в кресло, закрыл глаза. Тень на стене улыбнулась и замерла. Игра продолжалась. » — Я могу помочь. Я вижу, что убийца — Вэгги. — сказал Люцифер. — Ты помог. — ответил Аластор, не глядя на него. — Тем, что не показывался на глаза. Чарли бы не вынесла ещё одного удара сегодня. — Что теперь? — Теперь — ждать. Завтра мы похороним Пентиуса. А потом — найдём способ доказать, что это она. Люцифер подошёл, опустился в соседнее кресло. — Как ты понял, что это она? — спросил Аластор. Люцифер хмыкнул. — Ты видел, как она себя ведёт? Мечется, боится. Путается в показаниях. Аластор удовлетворённо кивнул. Они сидели в тишине. Красный свет за окном медленно густел, превращаясь в багровую полночь. В кабинете наверху Чарли спала, прижимая к груди край пледа. Тень Аластора тихо дышала у её ног, готовая защитить даже от кошмаров. А в холле демон и падший ангел молчали о том, что словами не исправишь. Пентиуса больше не было. Но он не ушёл навсегда — он остался в их сердцах, в их памяти, в обещаниях, которые они дали друг другу. И завтра они сделают всё, чтобы его смерть не была напрасной. — Идите спать, Ваше Величество. — сказал Аластор. — Можно просто «Люцифер». — хмыкнул он. — Я вернусь утром. Предложу Чарли похоронить его в нашем семейном склепе. Аластор кивнул. — Главное — не говори Чарли, что мы знаем, кто убийца. — он сделал паузу. — Она не должна знать. Не сейчас. Аластор снова кивнул. — И да… — неожиданно сказал Люцифер. — Спасибо, что помог ей. Аластор усмехнулся. — Не за что, Люцифер. Люцифер растворился в пламени. Аластор проводил его взглядом, потом перевёл глаза на лестницу, где всё ещё слышались редкие всхлипы. Он уже собрался уходить в тень, как вдруг замер. Около входной двери послышался шорох. Тихий, но настойчивый. Кто-то возился с замком, дышал тяжело, прерывисто. Аластор не шелохнулся, только щупальца под его пиджаком пришли в движение — тёмные, скользкие, готовые к атаке. Дверь распахнулась. — Чарли! — крикнул женский голос — сорванный, истеричный. Щупальца вырвались мгновенно. Десятки тёмных отростков обвили вошедшую — за руки, за ноги, за шею, поднимая над полом. Чёрная, искрящая статикой хватка. — Ты кто такая? — голос Аластора был ровным, даже скучающим, но щупальца сжались чуть сильнее, и девушка охнула. — Черри… Черри Бомб. — выдохнула она, не пытаясь вырваться. Её единственный глаз был красным, распухшим. По лицу размазалась косметика, волосы растрёпаны. — Что ты здесь забыла, Черри Бомб? — Я знаю, кто это сделал. — Сделал что? — Убил его. Убил Пентиуса. Аластор не задал больше ни одного вопроса. Он просто смотрел на неё — в её единственный глаз, в её дрожащие губы, в её сжатые кулаки. И его улыбка стала тоньше. Холоднее. Опаснее. — Не бойся, Черри Бомб. — прошептал он, подтягивая ее к себе, прислонился кончиками пальцев к ее голове. — Я сам посмотрю. И если ты не врёшь..Я оставлю тебя в живых. Черри не успела закричать. Мир вокруг неё исчез. Аластор провалился в её память, как в тёмную, липкую воду. Он чувствовал её страх, её отчаяние, её боль — всё это било по нему чужими, назойливыми волнами. Но он отсекал лишнее, шёл за самым ярким, самым свежим воспоминанием. И нашёл. «Тёмный переулок. Красный свет едва пробивается сквозь стены. Пахнет гарью и мочой. Черри прячется за углом, прижимаясь спиной к холодному кирпичу. Она смотрит туда, где находятся две фигуры. Вэгги. И Пентиус. — Ты не должен был этого видеть. — голос Вэгги — холодный, спокойный, безжалостный. — Прости. Пентиус лежит, выставив перед собой ладони, но она не обращает внимания. Её рука взметается — и в ней появляется копьё. Белое, светящееся, ангельское. — Пожалуйста… — шепчет Пентиус. Вэгги бьёт. Один удар — в грудь. Тихий хруст рёбер, удивлённый выдох. Он не успел даже вскрикнуть. Его хвост дёргается раз, другой — и замирает. Вэгги стоит над ним, тяжело дыша. Потом достаёт из-за пазухи стеклянный шар — тот светится белым, ослепительным. Прикладывает к груди мёртвого. Вспышка. И только тогда она выбегает из переулка, на ходу разрывая свою куртку, расцарапывая лицо. Черри провожает её взглядом. Не двигается. Ждёт, пока шаги стихнут. Потом медленно, на негнущихся ногах, выходит из укрытия. Смотрит на тело Пентиуса. На лужу крови, расползающуюся по камням. — Нет… — шепчет она. — Нет, Пентиус... Воспоминание оборвалось.» Щупальца разжались, и Черри со стуком опустилась на пол. Она дышала тяжело, но не сопротивлялась. — Ты всё видел? — прошептала она, поднимая на Аластора заплаканный глаз. — Всё. — тихо ответил он. Улыбка натянута до предела. Никакого веселья. Осталась только ледяная, пугающая серьёзность. — Ты — свидетель. И ты нам сейчас нужна. Я выделю тебе номер. Будешь сидеть там и не вылезать, пока я не скажу. Поняла меня? — А что будет с ней? — Черри сжала кулаки. — С ней будет правосудие. — Аластор протянул руку, помогая ей подняться. — Иди, отдохни. — А как же Чарли? — Чарли узнает, когда будет готова. Не раньше. Черри кивнула. Аластор быстро дал ей ключ, указал куда идти. Та, словно тень, быстро исчезла. Аластор остался один в холле. Подошёл к окну, посмотрел на красное небо. — Спи, Пентиус.— прошептал он. — Завтра мы всё закончим. Он повернулся к своей тени. — Смени Хаска. Если она попытается сбежать, сразу перенеси ко мне. Та, расплывшись в ядовитой улыбке, быстро переместилась на верхние этажи. Завтра будет сложный день. Очередной сложный день. Но они справятся. Наверное.