Глава 9.

      Этой ночью Аластор не спал. Пятая, или седьмая? кружка крепкого кофе помогали успокоить рой мыслей и просто отдохнуть в звенящей тишине. Пока тень сторожит Вэгги — всё под контролем. Пока Чарли спит под действием зелья — всё под контролем. Пока свидетель тихо сидит в номере и не ищет Чарли — всё под контролем. Пока марионетки, не торопясь, готовят тело к церемонии — всё под контролем. Всё. Блять. Под. Контролем.       В руках тот самый осколок ангельского копья, найденный на месте убийства Пентиуса. Аластор перебирал его пальцами всю ночь. Рассматривал под разным освещением. Наблюдал, как тот едва заметно светится в темноте. И пока весь Отель спит, проживая тихую скорбь — всё под контролем. А на рассвете, когда небо только-только начало наливаться алым, Аластор вышел из Отеля. Он поправил ворот своего пиджака, и неторопливым шагом отправился в сторону индустриальных кварталов. Можно, конечно, телепортироваться. Но хотелось побыть обычным. Идти по своим делам, на своих ногах, смотря вокруг, и ни о чём не думать. Дела подождут. Подождёт Отель. Подождёт Принцесса. Но сейчас есть дело, не терпящее отлагательств. Размеренный стук каблуков по шершавему асфальту привёл его к старой знакомой. Кармилла Кармин. Изначально их договор был прост: он приводит Принцессу, она поставляет им оружие. Но сегодня - личное. В кармане пиджака, завёрнутый в шёлковый платок - лежал тот самый осколок. И Аластору не терпелось узнать все возможности этого осколка. Его нужно показать той, кто знает об этой стали больше всех в Аду. ***       Утро наступило оглушающе тихо. Обычно в это время в Отеле кипела жизнь: Ниффти с утренней влажной уборкой и поимкой жуков, Хаск гремел чашками и бутылками, Энджел переругивался с Пентиусом, переводя всё в шуточный бой. Пентиус..       Сегодня всё было иначе. Тишина стояла такая густая, что создавалось ощущение, словно ты в вакууме. И весь мир подождёт, пока ты поймёшь, что делать дальше. Как жить дальше.       Ниффти и Энджел сидели на диване. Маленькая дьяволица буквально сгорбилась в маленький комочек, смотря в одну точку перед собой. Энджел не сильно уступал ей: тот же потерянный взгляд, уронив локти на колени и запустив пальцы в волосы. Хаск, как и всегда, стоял за барной стойкой. Его хвост нервно дёргался из стороны в сторону, былая прямая осанка превратилась в осунувшуюся под тяжестью обстоятельств спину. Демон бессмысленно протирал один и тот же бокал — пятый, десятый, тринадцатый раз. Работать не получалось. Всё валилось из рук. Когда послышался спускающийся лифт — все трое вздрогнули. Из раскрывшихся дверей показалась Принцесса. Чёрный брючный костюм и тёмно-бордовая рубашка - идеально выглаженные, чёрные туфли начищены до блеска. Волосы собраны в небрежный низкий пучок, из которого выбивались пряди. А под глазами залегли глубокие тени. Да, она спала этой ночью. Но что мешает скорбить во сне?       Чарли обвела холл взглядом. Остановилась на пустом кресле. Каждое утро на нём сидел Пентиус, уткнувшись в очередной чертёж и поджав под себя хвост. Теперь там было пусто. — Доброе утро.. — сказала она. Голос прозвучал настолько сломленно, хрипло.. Бокал из рук Хаска выпал, разбившись на мелкие осколки. Энджел закрыл глаза руками. Его плечи беззвучно затряслись. Ниффти, сидевшая рядом — словно замёрзшая кукла, без единой эмоции — вдруг встрепенулась. Резко, почти агрессивно. — Тише, Энджел! — она стукнула его по бедру. Голос был настолько злым, настолько недовольным, настолько нетипичным для Ниффти, что Хаск вздрогнул. — Прекрати! Пентиус не хотел бы этого! Он хотел, чтобы мы... чтобы мы.. Она замолчала. Не нашла слов. Просто сжала руки в кулачки, молча уставившись перед собой. Энджел активно закивал, не отрывая ладоней от лица. — Знаю.. Да.. знаю.. Сейчас.. Я.. Минуту.. Чарли нервно выдохнула. — Хаск, нужна помощь? Тот, растерянно махнув хвостом, покачал головой и нагнулся, чтобы собрать осколки. — Никто сегодня не работает. — строго сказала Чарли, направляясь к дивану. — У всех.. другие дела. Опустившись рядом с Энджелом, Чарли пыталась найти слова поддержки, но не получалось. Неловко сложив ладони на коленях, она старалась держать спину прямо, как учил Аластор. Но выходило плохо. Нервное напряжение вызывало дрожь в теле, и если ноги, ступни, и мурашки на спине порой удавалось контролировать, то ладони тряслись беспрерывно. — Давайте, что-ли, телевизор посмотрим. — тихо сказала она, не зная, чем ещё заполнить эту пустоту. — Чтобы... просто, чтобы что-то звучало.. Хаск кивнул. Утилизировав остатки от разбитого бокала, он подошёл к ним, присев рядом с Ниффти. Та тут же придвинулась к нему - залезла под руку и мягко опустила свою голову на его грудь.       Он взял пульт. Нажал кнопку.       Экран вспыхнул.       И тут же, без всякого промедления, холл разрезал визгливый голос одной из ведущих «Вокс-Тек-Ньюз» — Кэтти Киллджой: «Срочные новости! Неужели Отель Хазбин хранит ещё больше тёмных секретов?!» Хаск, грязно выругавшись, резко убавил звук, но было поздно. На экране появились знакомые лица: Кэтти Килджой и Том Тренч - единственные ведущие «Вокс-Тек-Ньюз», сияющие в студийном свете. Кэтти подалась вперёд - камера приблизила её горящие сенсацией глаза. — «Вчера ночью наши дроны засняли весьма провокационную картину! Из Отеля Хазбин выходила целая процессия грешников во главе с их барменом, держащим под руку ангела! Да, вы не ослышались! Того самого ангела, о котором мы говорили в прошлом выпуске об Отеле Хазбин! Выглядела она, прямо скажем, как после бурной ночи в нашей студии, ха-ха!» На экране появилось зернистое изображение, снятое явно издалека дроном. Хаск, мрачный как туча, ведёт под локоть израненную Вэгги. За ними - толпа грешников, среди которых едва передвигает ногами Энджел. А в отделении Аластор, мелькающий помехами — современные технологии не могли его заснять. Такова особенность его магии. — «Показательная казнь? Или, может быть, сделка? Что ещё скрывает Отель Хазбин? Мы не успокоимся, пока не узнаем правду! Смотрите и разгадывайте его тайны вместе с нами! Вокс-Тек: мы добьёмся правды!» Экран погас.       Хаск выключил телевизор, не дожидаясь продолжения. В холле снова повисла гнетущая тишина. Чарли смотрела на экран, пытаясь сохранить ту маску на лице, которую она так долго училась носить. — Что. Это. Такое. — медленно, сквозь зубы, выдавила она. — Хаск? Энджел? Вы ничего не хотите мне рассказать? Хаск было открыл рот, но его тут же перебил Энджел. Всё еще бледный, с опухшими от слёз глазами, но голос твёрдый, словно сталь. — Нет, Хаск. Не сейчас. Он обернулся к Чарли, устало встретив её взгляд. — Прости, Принцесса. Но мы не хотим, чтобы ты узнала всё вот так. И сами не до конца понимаем. Радио-Демон должен сам объяснить тебе, что произошло. Чарли посмотрела на него. Потом на Хаска — тот, сжав губы, отвёл взгляд. — Где Аластор? — голос её прозвучал спокойно. — Никто не знает. — ответил Хаск. — Что с Вэгги? — снова ровный, спокойный тон. — Аластор сказал следить, чтобы она никуда не ушла. — снова ответил Хаск. — И она не ушла? — уточнила Чарли. Энджел неопределённо повёл плечом. — Дверь в её номер закрыта, никто не отзывается. Чарли ничего не ответила. Медленно встала. Расправила плечи, поправила пиджак. — Значит, будем ждать. — сказала она. — Я жду всех на кухне. Нам нужно позавтракать. Энджел переглянулся с Хаском. Ни о каком «просто посмотреть телевизор» речи идти уже не могло. Вокс-Тек сделал свой шаг. Теперь весь Ад знал — в Отеле что-то произошло. И только у Энджела сводило скулы от неизбежного: ожидание рвало душу на куски. Как только он появится на работе - его снова ждёт допрос. И одному Валу известно, как он будет проходить. — Кофе будешь? — спросил Хаск, не поднимая головы. Энджел мотнул головой. — А ты, Ниффти? — Не хочу. Хаск устало вздохнул, взял стакан и налил себе виски. Утро паршивое.       Входная дверь открылась без стука. Люцифер, ступая тихо, вошёл в холл. Всё тот же помятый костюм, уставшее лицо и осунувшаяся осанка. Ниффти подскочила от неожиданности, но узнав в вошедшем отца Чарли, тут же сникла. — А, это Вы, Ваше Величество.. — тихо сказала она. — Доброе утро. — ответил Люцифер, оглядываясь. — А где Чарли? Энджел, не оборачиваясь, кивнул в сторону кухни. — На кухне. Готовит. — Радио-Демон не вернулся? — Нет. — ответил Хаск, отставляя стакан. — А Вы знаете где он? Люцифер неопределённо повёл головой. — Держитесь, ребята. — сказал он, направляясь к кухне.       На кухне пахло молоком и специями. Чарли монотонно перевешивала яичную смесь, попутно нагревая сковороду. Она не обернулась, когда услышала открывающиеся двери. Не отреагировала, когда рядом раздались тихие неспешные шаги. Не обернулась, когда кто-то остановился рядом. Её плечи были напряжены. Она старалась держать спину ровно, не оглядываясь вокруг, будто хотела спрятаться в этой кухонной суете от поджидающей суровой реальности. — Скоро будет готово. — сказала она. Голос звучал ровно, отстранённо, без привычной теплоты. — Чарли. Она замерла. Не обернулась. Нервно сглотнула. — Папа. Я же сказала, что сама позову тебя. — Я знаю, что у вас произошло. Чарли медленно повернула к нему голову, не отрываясь от готовки, осмотрела его с ног до головы. Люцифер стоял рядом, опираясь на трость. Из под цилиндра выступал виноватый взгляд. — И.. что? Зачем ты пришёл? — Где будет проходить церемония? Чарли отвернулась. — Не знаю. — нервно бросила она. — Ещё не решила. Люцифер мягко взял её за руку. — Позволь мне. — тепло улыбнувшись, сказал он, забирая венчик из её рук. Чарли подвинулась, уступая ему место у плиты. Люцифер аккуратно помешивал смесь, проверяя консистенцию на однородность. Умело перелив её в сковороду, убавил огонь и накрыл блюдо крышкой. — Кто занимается подготовкой тела? – Люцифер доставал овощи из холодильника, разговаривая так, будто ничего не произошло. Чарли пожала плечами. — Я не знаю. Люцифер промолчал. Помыв овощи, начал нарезать их на небольшое кусочки, перекладывая в прозрачную стеклянную салатницу. — Задолго до твоего рождения Лилит захотела возвести склеп. Он находится на территории нашего дома. Она не объясняла, для чего ей это. Просто захотела. Отдала приказ. — Люцифер на мгновенье замолчал, повернулся к дочери. — Я.. Я думаю, что он может пройти церемонию сожжения там. И остаться там. Как член семьи Морнингстар. Чарли посмотрела на него. В глазах мелькнула.. надежда? Облегчение? — Правда?.. — Конечно. — Люцифер коснулся её плеча, мягко улыбнувшись. — Я всё подготовлю, ладно? Ты, главное, не переживай. Всё будет хорошо. — Спасибо, папа. — тихо прошептала она. Чарли хотела сказать что-то ещё, но слова словно застряли в горле. Она выключила плиту, начала доставать тарелки. — Я доделаю. — мягко сказал Люцифер, перехватывая посуду из ее рук. — Иди к ребятам. Им тоже нужна Принцесса. Чарли посмотрела на него. Уставшего, с виноватым взглядом, пытающегося помочь. Он был прав. И он был рядом. — Приходите через 10 минут. — Люцифер улыбнулся. — Всё будет готово.

***

      В подвале было сыро. Веяло могильным холодом и запахом старой крови. Здесь, внизу, не было слышно шума города. Не было слышно ничего.       Вэгги висела в центре помещения. Руки разведены в стороны и зафиксированы грубыми, обжигающими кожу, цепями, свисавшими с вбитых в стену крючьев. Ноги - также. Растянуты в разные стороны, на ширине плеч. Лодыжки стянуты звеньями.       Каждое движение отдавалось холодным лязгом метала о бетон. Крылья были расправлены и зажаты в тисках у самого основания, лишая их владельца возможности даже дёрнуть ими.       Она пришла в себя резко, словно от удара током. Перед глазами плыло, в ушах звенело, в голове гудело. Ничего не помнила. Что происходит? Она пыталась выбраться из Отеля, вылезала через окно и.. провалилась в какую-то темноту. — О, дорогуша, ты уже очнулась! — раздался знакомый, наполненный радиопомехами и режущими слух, голос из-за спины. — А я как раз закончил с подготовкой нашего представления! Вэгги услышала шаги. Медленные. Словно издевательские. Размеренные, с характерными стуками начищенных туфель по бетонному полу.       Шаги обошли её по кругу и в поле зрения попал Аластор. Без пиджака. В рубашке и чёрном фартуке. Он подошёл к небольшому металлическому столику на колёсиках, стоящему посреди комнаты. И как она раньше его не заметила? На нём, переливаясь блеском в тусклом свете, лежали различные инструменты. Скальпели разных размеров, иглы и зажимы, бинты, перчатки. И отдельно на красной бархатной подушечке - небольшой скальпель, из какого-то переливающегося серебристо-белым, почти лунным светом, металла. — Я подумал, что в такой особенный день стоит обратиться к земной классике. — произнёс Аластор, взяв в руки небольшой скальпель, повертел его, рассматривая с разных сторон. — Никакой магии. Знаешь, дорогуша, допрос с пристрастием — целое искусство! Терпение, точность движений, глубокое знание анатомии.. Он повернулся к ней. В глазах плескаются весёлые огоньки, а улыбка... эта самая жуткая улыбка из всех, которые она видела на его вечно довольном лице. — Анатомию ангелов я, признаться, ещё не изучал..Исправим это вместе! Вэгги рванулась. Цепи зазвенели, впиваясь в нежную кожу запястий глубоко до крови, но не поддались. Аластора развеселил её порыв. — Ты не посмеешь! Чарли узнает, что ты сделал! Она выгонит тебя! Она.. — У Чарли другие заботы, дорогуша. — Аластор перебил её мягко, почти ласково. — Причём, благодаря тебе. Думаю, нашей общей знакомой не помешает отдых. Ведь сегодня её ждёт ответственное мероприятие. А в скором времени ей необходимо узнать о том, что её бывшая любовница хладнокровная убийца. Он медленно подошёл ближе, наклонился к её уху. Голос понизился до интимного, нарушаемого радиопомехами, шёпота, от которого в жилах стыла кровь. — Никто не придёт, Вагата. Никто не спасёт тебя. Ты целиком и полностью в моих руках. — Аластор тихо хмыкнул. — И я намерен насладиться этим моментом полностью.       В углу комнаты послышался шелест. Лёгкий, едва различимый. Вэгги скосила глаз, пытаясь разглядеть источник звука. В тени, что сгущалась за стеллажами, сидел паук. Маленький, белый, почти незаметный. С алыми глазами. Он не шевелился. Словно статуя. Просто смотрел, поочерёдно моргая каждым глазом. — Дорогая Рози! — громко, почти радостно произнёс Аластор, отстраняясь от Вэгги и поворачиваясь к железной двери. — Как я рад, что ты смогла присоединиться к нашему маленькому... шоу! Из темноты, мягко ступая по бетону, вышла женщина. Тёмно-бордовое платье струилось по полу, кудрявые волосы скрывала чёрная шляпка с вуалью и красным пером. В одной руке она держала изящную фарфоровую чашку, в другой — маленькую десертную вилочку с заострёнными зубцами. — Аластор, милый, ты же знаешь, я никогда не пропускаю званную трапезу! — Она обвела бездонно-чёрными глазами помещение, и её взгляд обратился к Вэгги. — О, а вот и главное блюдо! Выглядит аппетитно. Женщина хищно облизнула губы, после чего Вэгги увидела её улыбку - острые, словно иглы, зубы. По спине девушки потекли ледяные капли пота. — Что.. что здесь блять происходит!? — голос Вэгги сорвался на крик. — Что это за цирк!? — Цирк? — Рози приподняла бровь. — О, нет, милочка. Цирк - это когда весело и безвкусно. А у нас, я бы сказала, закрытое мероприятие. Дегустация для ценителей.       Рози разместилась на материализованном рядом с металлическим столиком кресле. Элегантно закинув ногу на ногу, она выпрямила спину и заинтересованно посмотрела на девушку. — Итак, дорогуша. — Аластор снова взял в руки скальпель, покрутил его в пальцах. — Кто убил Пентиуса? — Я уже сказала! — голос Вэгги снова сорвался на крик. — Какой-то пьяный ублюдок! Аластор вздохнул. Взял её левую руку и аккуратно, почти нежно, повернул запястьем вверх. Тонкая голубая венка пульсировала под бледной кожей девушки. Лезвие вошло легко, словно в масло. Вэгги зашипела от боли. Золотая кровь хлынула по кисти, закапала на бетон. — Первый надрез. — голос Аластора звучал ровно, константируя факт. — А теперь понаблюдаем. Он сделал шаг назад, сложив руки за спиной и, словно безумный учёный, начал отсчитывать секунды. — Двадцать семь. Двадцать восемь. Прошло ещё несколько секунд. Кровотечение начало замедляться. Края раны медленно двигались друг к другу, освещаясь слабым золотистым светом - и сомкнулись, не оставив даже маленького шрама. — Ангельская регенерация. — удовлетворённо произнёс Аластор. — Потрясающая способность, не правда ли, Рози? — Великолепная. — отозвалась та, делая глоток чая. — Значит, зрелище будет долгим? — О да. Очень долгим. — улыбка Аластора, словно оскал, как у дикого зверя, заприметившого свою добычу. Он сделал надрез в том же месте. Кровь хлынула снова. — Я слышал, ангела можно убить, только отрубив голову или вырвав сердце. Всё остальное, к сожалению, заживает. — Какая жалость. — Рози картинно вздохнула, прикрыв рот ладонью. — А так хотелось бы оставить сувенир на память. Представляешь, какая это редкость в моём городе? — Не спеши, дорогая. — Аластор сделал третий разрез. Четвёртый. Пятый. Вэгги уже не сдерживала стонов. Её рука превратилась в месиво из крови и регенерирующей плоти. — Есть способы оставить шрамы даже на ангеле. Просто нужно знать правильные инструменты. Он бросил многозначительный взгляд на лежащий на бархатной подушечке инструмент, и улыбнулся шире. — Но до этого мы ещё дойдем. А пока.. — Он обернулся к своей знакомой. — Рози, дорогая, ты не проголодалась? Я слышал, ангельские пальчики - настоящий деликатес! — О, я просто умираю с голоду! — Рози подалась вперёд, сверкнув белоснежными острыми зубами. — Нет.. Ты не посмеешь! — Вэгги задёргалась в цепях, но меттал держал её крепко. Аластор зафиксировал кисть её правой руки – той самой, что держала копьё — и поднёс скальпель к мизинцу. — Кто убил Пентиуса? — Да пошёл ты! — Вэгги сплюнула ему в лицо. Аластор замер. Медленно, очень медленно, он достал из нагрудного кармана фартука платок, вытер щеку, смял ткань и отбросил в сторону. Улыбка на его лице стала настолько широкой, что создавалось ощущение, будто кожа на щеках скоро лопнет от натяжения. — Знаешь, Вэгги. Я бывал в Новом Орлеане в тридцатых годах. Тебе это, естественно, ни о чем не говорит. Но я расскажу тебе. В одном баре, на Бурбон-Стрит, один джентльмен плюнул в другого. Через час его язык подали на серебряном блюдце как закуску к виски. Я, конечно, не настолько варвар. Но если ты плюнешь в меня ещё раз, дорогуша, твой язык отправится прямиком в чашку Рози. Поняла? Вэгги, тяжело дыша, молчала. — Я спрошу ещё раз: Кто. Убил. Пентиуса? — Я уже сказала! — огрызнулась та, в очередной раз дёрнувшись. — Чудесно. Скальпель опустился на мизинец. Он легко вошёл в сустав, перерезая связки и разделяя кости. Вэгги закричала. Громко. Надрывно. Срывая голос. — Это только мизинец, дорогуша. Самая маленькая кость в твоём теле. Он отделил палец и протянул его Рози. Та, взяв его вилочкой, подняла к свету, восхищенно рассматривая белую кость и нежную плоть. — Божественно. — прошептала она, и отправила палец в рот. — Безымянный палец! — объявил Аластор. — Тот самый, на котором Принцесса хотела бы видеть кольцо. Забавно, правда? — Пожалуйста.. — прохрипела Вэгги. — Пожалуйста, остановись.. — Что? — Аластор наклонился к ней ухом. — Громче, Вэгги, я не слышу! Она замялась. Скальпель с хрустом вошёл в сустав. Новый крик разорвал тишину подвала. Аластор продолжал методично, не отвлекаясь. Средний палец. Указательный. Большой. Каждый он поднимал, показывал ей, давая секунду на осознание, а затем передавал Рози. Та, удовлетворённо смаковав, комментировала: «этот какой-то солоноватый», «этот отдает железом», «о, а этот сладенький!» Правая рука Вэгги превратилась в кровавую культю. Регенерация пыталась запуститься, но без фаланг заживлять было нечего. Оставались рваные, кровоточащие обрубки. — Итак. Я давал тебе много шансов сказать правду. Дам ещё один. — Аластор прищурил глаза, поддаваясь вперёд. — Кто убил Пентиуса? Вэгги подняла на него единственный взгляд. В нём не было раскаяния, лишь агрессия, первобытная ярость. Губы дрожали, но она снова оскалилась. — Ты думаешь, это что-то меняет? — прохрипела она. — Хоть все пальцы мне отруби, мне плевать! Я трахала твою драгоценную принцессу, пока ты пытался показаться важным и говорил об улыбках, жалкий ублюдок! Три года! И каждый ебучий стон, который ты слышал по ночам, заседая в своей радио-студии, был вызван мной! Это был тот самый переломный момент. На подвал опустилась звенящая тишина. Рози, замерев, перестала жевать. Даже цепи, казалось, замолкли, перестав звенеть. Паук в углу сделал шаг вперёд. Всего один. Но тень вокруг него сгустилась настолько, что под маленькими лапками бетон покрылся трещинами. Аластор не двигался. Его улыбка не дрогнула ни на миллиметр. Но когда он заговорил – в голосе не осталось ни капли былого веселья. Только лёд. Обжигающий, ужасающий лёд. — Рози, дорогая. Кажется, самое время перейти к основному блюду.       Он отложил скальпель. Обычный, взятый неведомо откуда, которым только что резал ей вены и пальцы. Теперь его пальцы сомкнулись на рукояти лежавшего на бархатной подушке скальпеля, который переливался знакомым светом. — Знаешь, что это? — Аластор поднёс его к лицу девушки, давая рассмотреть. — Ангельская сталь. Та самая, которую ты вонзила в грудь Пентиуса. Я нашёл осколок на месте его убийства. И переплавил в этот инструмент. Символично, не находишь? Вэгги внимательно смотрела на скальпель, и в её единственном глазу впервые появился настоящий, животный ужас. Она знала, что такое ангельская сталь. Знала, что раны от неё не заживают. На тренировках, в Раю, Адам ясно давал понять, что будет, если его не слушать. Шрамы на спине и бёдрах, огромный икс на глазу, служили отчётливым напоминанием о своём месте в его системе. — Обычная сталь хороша для нашей игры. Вены, кожа, пальцы – это всё забавы. — Аластор, обойдя её, встал за спиной. — Но крылья.. В крыльях ваша сила, верно? — Нет.. — прошептала Вэгги, опустив голову. — Пожалуйста, только не это. — О, теперь «пожалуйста»? — хмыкнул Аластор, проводя скальпелем по кромке левого крыла, там, где белоснежные перья переходили в плоть. — Интересно. Когда я отрезал тебе пальцы, ты плевалась и хвасталась своими постельными подвигами. А теперь, когда на сцену выходит правильный инструмент, ты вспомнила о вежливости. — Я скажу! — завизжала Вэгги. — Я всё скажу! — Я слушаю. — Я.. я.. — она запнулась. В эту же секунду Аластор надавил. Лезвие вошло в плоть у самого основания крыла. Туда, где сухожилия сплетались в мощный, сложный узел. Вэгги закричала. Этот крик был другим. Глубокий, почти животный, полный отчаяния крик. Ангельская сталь не просто резала. Она жгла. Выжигала саму суть. Не оставляла ни шанса на регенерацию. — Кто убил Пентиуса? — спросил Аластор, перерезая первое сухожилие. — Я…а-а-а!…я не… — Неправильный ответ. Второе сухожилие. Третье. Скальпель двигался методично, медленно, с хирургической точностью. Каждое движение сопровождалось комментарием: он называл связки, мышцы, сухожилия, словно читал лекцию по анатомии. Рози стояла рядом, попивая чай с таким видом, будто смотрела увлекательный спектакль. — Задняя лопаточно–плечевая связка. Прекрасный экземпляр. Смотри, Рози, как она переливается. Чистейшая ангельская анатомия. Рози, будто бы профессор медицинского, с чистейшим интересом наблюдала за его работой. — Я обещаю тебе Вэгги, я выслушаю твоё признание. — Аластор действовал не торопясь.— Каждая из этих составляющих держала твоё крыло. Каждая позволяла летать. Отбиваться. Убивать. И каждуюг я сейчас уничтожу. Вэгги уже не кричала. Голос сорвался в хрип, по лицу градом катились слёзы. Она чувствовала, как её крыло — её гордость, её сила, её суть — постепенно отслаивается от тела. Видела, как на бетон падают белоснежные перья. Слышала, как капает золотая кровь. Она знала: это навсегда. Ангельская сталь не прощает. — Пожалуйста…— взмолилась она, когда Аластор перерезал последнее сухожилие. — Я скажу...Я всё скажу.. Крыло рухнуло на пол с глухим, мокрым стуком. Белые перья разлетелись по бетону, словно лепестки мёртвых цветов. — Слушаю. — Аластор отпустил, вытирая о салфетку лезвие скальпеля. — Это я.. — рыдая, прошептала Вэгги. — Это я убила его. Пентиуса. Я убила Пентиуса. — Зачем? — скучным голосом спросил Аластор. — Он увидел меня с Адамом. Услышал наш разговор. Хотел рассказать Чарли. Я не могла позволить.. — её тело дрожало от боли и напряжения. — Я ударила его ангельским копьём.. Я не хотела... Я не хотела убивать его.. — Не хотела? — насмешливо спросил Аластор, наклонив голову. — Ты пронзила его грудь. Оставила истекать кровью. А когда поняла, что он мёртв, разыграла этот спектакль. И ты говоришь, что не хотела? — Я испугалась.. — Вэгги всхлипнула. — Адам.. Он убил бы меня, если бы я провалилась.. — Адам, значит. — Аластор обошёл её, встав с другой стороны. Отблеск скальпеля упал на правое крыло — всё ещё трепещущее, всё ещё целое. — Плата за упрямство, дорогуша. — Нет! — Вэгги задёргалась в цепях с новой силой. — Я призналась! Ты обещал! — Я обещал, что выслушаю. — Аластор приставил скальпель к основанию крыла. — И я выслушал. Но твоё признание не вернёт Пентиуса. Не вернёт потраченное время на восстановление Чарли. Не вернёт её доверие к тебе. Не сотрёт три года лжи, три года шпионажа, три года, пока ты трахала её, параллельно раздвигая ноги перед Адамом. — Откуда… — Вэгги поперхнулась, словно задыхаясь от нехватки воздуха. — Откуда ты знаешь!? — Как ты ещё не поняла, Вэгги. — Аластор насмешливо закатил глаза. — Я знаю всё. С первого дня пребывания в Отеле. Хуёвый ты шпион. Зато шлюха знатная. — он наклонился к её уху, переходя на шёпот. — Три года раздвигать ноги перед той, кого предаёшь, и параллельно обслуживать главнокомандующего отрядом Экзорцистов в грязных переулках Ада. Скажи, дорогуша, тебе хотя бы платили сверхурочные? Или ты работала исключительно за идею? Вэгги задрожала всем телом. То ли от боли, то ли от унижения. Слёзы текли по её лицу, стекая по подбородку и капая на бетон. — Ненавижу.. — прошептала она. — Ненавижу вас всех.. — Чувство абсолютно взаимное, уверяю тебя. — отозвался Аластор, после чего перерезал первое сухожилие правого крыла. Второе крыло он разбирал быстрее. Теперь, когда признание было получено, не имело смысла растягивать удовольствие. Рози, стоявшая рядом, допила чай и напевала что-то, навевающее ужас — старую, тягучую мелодию, от которой мороз продирал по коже. Последнее сухожилие лопнуло — второе крыло упало на пол. — Я слышала, что ангельские перья обладают магическими свойствами. Это правда? — Ещё какими. — отозвался Аластор. — Из них получаются отличные амулеты. И эксклюзивный декор костюма. Я как раз подумывал о твоей новой коллекции. Вэгги больше не кричала. Она висела в цепях, обессиленная, и только слабое, прерывистое дыхание показывало, что она жива. Кровь стекала по её спине, собираясь в лужу у её ног. Аластор отложил скальпель. Вытер руки о салфетки. Затем подошёл к Вэгги. Взял её за подбородок, заставляя поднять голову. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его. — Шпион, который не видит свидетелей. — прошептал он. — Хуёвый шпион. Шпион, который не ощущает слежки – хуёвый шпион. Ты поступила очень глупо, убив одного из моих бойцов, дорогуша. Нужно было признаться сразу, и, возможно, ты бы осталась с своими прелестными, наверняка сладкими на вкус, пальчиками. Как теперь будешь ублажать похоть своего ненаглядного, Вагата? Думаешь, Адам примет тебя такую? Или, может быть, Лют согласится на инвалида? Вэгги всхлипнула. Из её горла вырвался нечленораздельный звук — полукрик-полустон. — Чарли хотя бы помнила вкус твоих губ. Наслаждалась запахом твоего тела. — продолжал Аластор. — Знаешь, что самое забавное? Она действительно тебя любила. А ты всё просрала. Ради Адама. Ради своей жалкой дешёвой роли шлюхи-подстилки, играющей в шпиона. Как думаешь, он хотя бы вспомнит твоё имя, когда всё закончится? Она зарыдала. По настоящему. Как сломленное существо, потерявшее всё. Аластор брезгливо отстранился и повернулся к углу подвала. Паук всё ещё сидел там. Восемь алых глаз горели в темноте, не мигая. — Ваше Величество. — голос Аластора прозвучал без насмешек. Холодная формальность. — Ваш выход. Паук шевельнулся. Восемь лапок бесшумно перебирали бетонные стены, пока он не опустился на пол. Тьма начала сгущаться вокруг него, приобретая очертания знакомой фигуры. Вэгги, висевшая на цепях на грани потери сознания, не видела, как из темноты вышел Люцифер. Не видела, как Рози сделала почтительный книксен. Не видела, как Король Ада подошёл к ней почти вплотную. — Почему сам не сотрёшь? — спросил он. — О, Ваше Величество. — усмехнулся Аластор. — Я уступаю это Вам. Ваша очередь отомстить за своего ребёнка. Дать ей то, что она заслуживает. Люцифер молча кивнул. Тонкие пальцы легли на виски девушки. Вспышка алого света озарила подвал. Беззвучный крик сорвался с дрожащих губ ангела. Мгновенье – и её сознание потухло. Последний день её жизни, допрос, пытка, паук в углу — всё исчезло, выжженное безжалостным пламенем. Воспоминания о шпионаже были искаверканы. И одному Богу известно, где в них правда. Когда она очнётся — не вспомнит ничего. Ни как вернулась в Отель. Ни допроса. Ни тех, кто её пытал. Ни того, что Король Ада наблюдал за этим. Лишь глухую, ноющую боль в месте отсутствия крыльев и пальцев, как напоминание о том, что Ад не прощает. Его правосудие не знает пощады. — Дальше я сам, Ваше Величество. — хлопнув в ладоши, сказал Аластор. — Что ты с ней сделаешь? — отходя назад, спросил Люцифер. — Передам владельцу. Утром она назначила встречу. Люцифер кивнул. Аластор с помощью щупальцев снял её с цепей. — Благодарю за спектакль! А теперь, я должен откланяться! — он сделал почтительный поклон. — Рози, до встречи! Вместе с Вэгги он растворился в своей тени.       Крыша высотного здания встретила Аластора порывом горячего, пахнущего серой ветра. Заброшенный индустриальный район — ржавые краны замерли над разрушенными складами, битое стекло хрустело под ногами, и только далёкие огни Пентаграммы напоминали, что этот мир ещё жив. Тень выплюнула его вместе с бессознательным телом Вэгги, и Аластор аккуратно, почти заботливо уложил её у края крыши. Адам уже был здесь. Он стоял спиной, глядя в кроваво-красное небо. Рядом, в нескольких шагах, замерла Лют — молчаливая, как статуя, с неестественно прямой спиной. Её белые волосы трепал ветер, но она не двигалась. Только пустые глаза следили за каждым движением Аластора. — Доброе утро! — радостно провозгласил Аластор, разводя руками. — Чудесная погода, не находите? Адам медленно обернулся. Он был без своей обычной маски. Только ярость, сжатая в кулак так сильно, что костяшки побелели. Яблоко в его руке треснуло — сок потёк по пальцам и закапал на бетон. Он смотрел на Вэгги. — Что. Это. Блять. Такое. — он сделал шаг вперёд. — Я тебя, сука, спрашиваю! Что ты сделал?! — Я? — Аластор приподнял бровь, изображая искреннее недоумение. — Всего лишь вернул вам вашу собственность. Немного потрёпанную, признаю. Но согласитесь, она сама напросилась. Вэгги застонала, не приходя в сознание. Её правая рука безжизненно скользнула по бетону, оставляя кровавый след. Обрубки. Адам смотрел на них, сжимая челюсть. Он видел — перьев нет. — Ты лишил её крыльев. — это был не вопрос. Достоверный факт. Голос Адама прозвучал низко, опасно, как отдалённый раскат грома. — О, вы заметили! — Аластор картинно хлопнул в ладоши. — Она убила моего бойца. А я очень трепетно отношусь к своим инвестициям. Он сделал шаг к Адаму — небрежно, словно на светском приёме. Его тень осталась позади, то ли скалясь, то ли улыбаясь. — Знаете, что самое забавное? — Аластор склонил голову набок. — Она думала, что я не узнаю. Что никто не знает о ваших играх в шпионов. Адам молчал. — Я мог бы убить её. — продолжал Аластор, расхаживая по крыше, как профессор перед аудиторией. — Поверьте, это было бы проще. Одно движение – и всё. Но я решил иначе. — он остановился прямо перед Адамом, посмотрел ему в глаза, усмехнулся. — Я решил, что в воспитательных целях полезнее будет вернуть её вам. Живую. Но... с небольшой доработкой. Лют шагнула вперёд, бесшумно, словно призрак. Её лицо не выражало ничего, но руки сжимались в кулаки. — Ах, госпожа Лют! — Аластор повернулся к ней, изобразив лёгкий поклон. — Вы, наверное, гадаете, что же теперь делать с вашей... коллегой? Без крыльев она бесполезна в бою. Без пальцев — бесполезна в интимных делах. — он наигранно вздохнул. — Боюсь, я испортил вам обоим массу удовольствия. Но не расстраивайтесь! Вторая рука в порядке! Лют молчала. Только пальцы её сжались на рукояти копья, висевшего за спиной. Аластор сделал вид, что не заметил. Адам медленно опустился на корточки перед Вэгги. Его грубые пальцы коснулись её щеки. Она вздрогнула. Но не пришла в себя. — Ты за это заплатишь. — произнёс он тихо, не глядя на Аластора. — Не сегодня. Не завтра. Но ты заплатишь. — О, я рассчитываю на это! — Аластор широко улыбнулся. — Я жду Чистку с огромным нетерпением. Это будет грандиозное шоу! А пока... — он поправил ворот пиджака и отступил в тень, которая тут же поползла к нему, обвивая ноги. — Забирайте ваш трофей. Лечите. Восстанавливайте. И помните, Адам. — его улыбка стала шире, в ней зажглись зелёные искры. — В следующей нашей партии трофеем станете вы.       Тень поглотила его целиком за секунду до того, как копьё Лют пронзило воздух в том месте, где он только что стоял. Лезвие вошло в бетон, расколов плиту надвое. На крыше остались только Адам, Лют, и бессознательное, искалеченное тело. Адам ещё секунду смотрел туда, где только что был Аластор, потом медленно поднялся и вытер сок яблока о плащ. Его лицо снова стало непроницаемым. Но в глазах горело то, чего там не было прежде — жажда возмездия. — Забирай её. — бросил он Лют. — И собери отряд. Мы начинаем подготовку. Он развернулся и, не оборачиваясь, шагнул в золотой портал. ***       Закат в Аду не знает полутонов. Солнце не садится — оно умирает, истекая кровью на полнеба. Багровые полосы, чёрные тучи, оранжевые всполохи, словно где-то за горизонтом горит целый мир. В этот час все тени становятся длиннее, все звуки — глуше, и даже ветер, вечный ветер Пентаграммы, стихает, будто боится нарушить тишину.       Семейный склеп семьи Морнингстар. Здесь было тихо. Не было слышно шума города, грязных ругательств грешников. Спокойная умиротворяющая тишина. Внутри горели факелы — не дающее дымя алое пламя, отбрасывало пляшущие тени на стены, покрытые древними рунами, и пахло ладаном.       В центре, на возвышении из обсидиана, стоял открытый саркофаг. В нём лежал Пентиус. Он выглядел настолько естественно, что создавалось ощущение, будто он спит. Грязную одежду сменил сюртук тёмно-зеленого цвета. Под сюртуком – белоснежная рубашка. Аккуратно уложенный хвост был перевязан белой лентой — символ чистоты, свободы. Вокруг саркофага стояли они — семья, которую он обрёл в Аду. Чарли — в чёрном брючном костюме, в котором была утром. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но спина — идеально ровная осанка. Рядом с ней — Люцифер, в своём неизменном белом костюме и цилиндре, который он сегодня снял и держал в руках. Аластор стоял чуть поодаль, опираясь на трость-микрофон. Хаск замер у изголовья, сложив руки на груди. Энджел, бледный как полотно, держал за руку Черри Бомб — она стояла, сжимая челюсть до скрипа. Ниффти прижималась к ноге Хаска, не в силах поднять голову.       Первыми вперёд вышли Раззл и Даззл. Маленькие козлики-хранители, обычно неразлучные с Чарли, сегодня двигались медленно, торжественно. В своих дрожащих лапках они несли один единственный цветок, лепестки которого переливались цветом запёкшейся крови, а стебель мягко светился изнутри золотым сиянием. Это была роза Лилит — последний цветок, что рос в её саду, который Люцифер велел законсервировать магией семь лет назад. — Роза Лилит.. — дрогнувшим голосом тихо произнёс Люцифер. — Цветок, который никогда не вянет. Как и память о тех, кого мы любим. Чарли шагнула вперёд, встав рядом с Хаском у изголовья саркофага. Когда она заговорила, факелы вспыхнули ярче. Её голос — ровный, спокойный — был наполнен силой. Никто не ожидал, что Принцесса поведёт себя так. Как настоящий лидер. Как Принцесса Ада. — Когда я была маленькой, меня очень интересовали люди. Земля. Её история. Когла умирает человек, все его близкие плачут. Говорят о прощении, о том, насколько человек был хорош. О том, что он будет в лучшем мире. И ждут, когда поутихнет боль. Чтобы жить дальше. — Чарли обвела всех взглядом. — Но мы в Аду. И знаем, что боль не утихнет. Она превратится в ярость. В желание отомстить. Энджел сжал руку Черри. Хаск опустил голову. — Пентиус не был воином. И не хотел им быть. Он изобретал. Вспомните, когда я говорила о том, что нам нужно дать отпор ангелам – он испугался. И не скрыл этого. — по лицам собравшихся скользнули слабые, горькие улыбки. — Но он был честен. И переборов свой страх, он сказал, что не бросит нас. Что будет с нами до конца. Потому что мы — семья. — Чарли положила ладонь на край саркофага. — Ты был героем, сэр Пентиус. Ты стал членом семьи Морнингстар. И мы сохраним память о тебе. — Чарли на мгновенье опустила голову, делая глубокий вдох. Когда она подняла её – глаза горели алым. — Мы найдём, кто это сделал. Я обещаю тебе, сэр Пентиус. Мы отомстим за тебя. Твоя смерть не будет напрасной. Мы не простим. Мы не забудем. В этом – наш закон. Чарли снова замолчала. Немного отдышавшись, продолжила дальше. — В его первый день в нашем Отеле он спросил меня: «Принцесса, а вдруг я не смогу искупиться?» Я ответила, что каждый может. Он мне не поверил. Но остался. — Чарли улыбнулась, сдерживая поступившие слёзы. — Остался до конца. И если Искупление существует, он точно его получил. А если нет — я сожгу Небеса дотла, чтобы создать его для него. — она опустила голову. — Прости меня, Сэр Пентиус.. Я не смогла.. Не смогла уберечь тебя. Она замолчала, сделав шаг назад. Хаск, резко выдохнув, опустил руку в карман, доставая небольшой свёрток. — Это один из твоих чертежей, приятель.. — тихо начал он. — Который ты так и не закончил..Мы бы могли закончить его за тебя, но... это будет не то. Он, также как и Чарли ранее, скользнул взглядом по собравшимся здесь. — Я не умею говорить красиво. Для меня эти речи – пустая трата времени. Но... Он был хорошим парнем. Самым светлым из всех нас. Он не должен был попасть в Ад. А если и попал, должен был прожить ещё долгую, яркую и счастливую жизнь вместе с Черри Бомб, о которой он каждый вечер шипел мне на уши. — Хаск горько усмехнулся. — Я обещаю тебе, Пентиус. Она будет в порядке. Тебе не нужно волноваться... я прослежу. Он положил сверток в карман сюртука Пентиуса, после чего отошёл назад.       Затем вперёд вышла Ниффти. Она была ниже саркофага. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до края. В руках она сжимала прозрачную маленькую баночку — одну из тех, в которых хранила жуков, которых считала «особенными». Только эта баночка была пустой. — Накануне твоей.. — её голос дрогнул. — Твоего ухода.. Ты обещал мне, что мы вместе поймаем того большого толстого жука, помнишь? Я поймала его сама. — Ниффти нервно сглотнула. — И назвала в твою честь. Пенти... Пенти-жук.. Теперь он живёт на кухне и пугает остальных жуков. Она дрожащей рукой положила баночку к хвосту Пентиуса, после чего отошла назад, опустив голову.       Энджел, больше не в силах сдерживаться, закрыл лицо руками и разрыдался — тихо, беззвучно, содрогаясь всем телом. Черри, сжав его плечо, молча шагнула к саркофагу. Она не плакала. Слёз не осталось. Она смотрела на лицо Пентиуса — такое спокойное, умиротворённое. — Я искала тебя, чтобы устроить с тобой бойню. — тихо сказала она. — Кидалась в тебя бомбами, веселясь от того, как взрываются твои изобретения. А потом.. Потом ты взорвал моё сердце.. — Она замолчала. — Ты был лучшим, что я находила в этой дыре. Я клянусь, Пентиус. Я буду сражаться вместо тебя. За тех, кого ты любил. Пожалуйста... спи спокойно. Она положила у края саркофага маленькую петарду. — Это одна из тех, которую я взрывала при нашей первой встрече. Есть ещё одна. Она будет моим воспоминанием о тебе. Черри аккуратно сжала его руку. Постояла ещё немного. Отходить не хотелось. Но нужно. Сделав шаг назад, Черри медленно отошла к стене. Следующим вперёд шагнул Люцифер. — Сэр Пентиус. Грешник. Изобретатель. Друг. — он говорил негромко, но его голос достигал каждого угла склепа. — Ты пришёл в этот мир, думая, что ты одинок. Но ты ошибался. Ты нашёл семью. Ты стал частью дома Морнингстар. По праву Короля Ада, я объявляю тебя почётным членом нашего рода. — он поднял трость. Алое пламя вспыхнуло над саркофагом, оставляя на каменной плите выжженный герб семьи Морнингстар. — В этот день, каждый год, все столетия, пока мы будем живы, мы будем почитать тебя. Будем хранить память о тебе. Покойся с миром, сэр Пентиус. Ты стал хорошим другом моей дочери.       Аластор взмахнул тростью. Факелы вспыхнули с новой силой, а над саркофагом закружились маленькие огоньки — зелёные, с оттенком адского пламени. Они танцевали в воздухе, складываясь в очертания змеиного хвоста, а затем опустились на тело Пентиуса. — Согласно старой традиции Нового Орлеана.. — произнёс Аластор.— Мы провожаем наших мёртвых не слезами, а огнём. Огонь очищает. Огонь освобождает. И огонь напоминает нам, что даже в Аду есть свет. Он опустил трость и отступил. Пламя занялось мгновенно — огонь взметнулся вверх и понёс с собой искры — словно сотни маленьких светлячков, летящих в никуда. Все стояли молча, глядя в огонь. И каждый думал о чём-то своём.       Когда огонь догорел, от тела Пентиуса осталась лишь горстка пепла. — Пентиус — грешник, змей, изобретатель, друг, член семьи — ушёл туда, куда не заглядывают даже ангелы.— медленно сказала Чарли. — Но те, кто остался, не забудут. Не простят. И отомстят. Или уже отомстили.       Наступила тишина. Долгая, густая, наполненная лишь треском факелов и завыванием ветра за стенами склепа. А потом, медленно, саркофаг начал опускаться в пол, уходя в глубины фамильного склепа, чтобы занять своё место среди поколений Морнингстаров. Когда каменная плита встала на место, Чарли подошла к отцу. Она не смотрела на него — смотрела на плиту, под которой теперь покоился её друг. — Ты отказался от битвы. — произнесла она тихо. — Ты сказал, что это не твоя война. Тогда почему ты помог сегодня? Люцифер опустил голову. — Потому что это моя война, Чарли. Всегда была моей. — Он глубоко вздохнул и, наконец, произнёс то, что должен был сказать сразу. — Мой отказ... это был спектакль. Для Вэгги. Для Адама. Для всего Рая. Они должны были поверить, что я сломлен. Что я не вмешаюсь. Только так вы могли сохранить элемент неожиданности. Чарли медленно повернулась к нему. Её глаза вспыхнули алым. — Ты... ты заставил меня поверить, что ты бросил меня?! Опять?! — Это было необходимо. — Люцифер встретил её взгляд, не отводя глаз. — Адам знает, кто я. Он готовился бы к битве с Королём Ада совершенно иначе, если бы знал, что я участвую. А так... он думает, что вы слабы. Что вас некому защитить. И когда он поймёт, что я здесь, будет уже поздно. Чарли смотрела на него долго, очень долго. Затем выдохнула — длинно, прерывисто, вытирая тыльной стороной ладони выступившие слёзы. — Ты невыносим, папа. — Знаю. — Он слабо улыбнулся. — Прости меня. — Я подумаю над этим. — но уголок её губ всё же дрогнул. — Спасибо. За правду.       Закат окончательно погас. Над Пентаграммой загорались первые звёзды — тусклые, словно угли умирающего костра. Где-то вдалеке завыли адские псы. Но здесь, в резиденции семьи Морнингстар было тихо.       Они уходили медленно, цепочкой, не оборачиваясь. Последней ушла Ниффти — она задержалась на пару секунд, что-то прошептала в темноту и побежала догонять Хаска.

***

      Следующий вечер опустился на Пентаграмм-Сити тихо и буднично, словно сам Ад решил сделать передышку. За окнами кабинета Чарли догорал алый закат, покрытый бордовыми тучами — синоптики передавали дождь. Девушка сидела за столом, подперев голову рукой. Перед ней лежал один белый лист. Вокруг много таких же белых, скомканных листов. Она сидела, смотря в бумагу, а в голове пролетало множество тяжёлых мыслей.       В углу недавно появившегося электрического камина — подарок от папы — раздавались звуки потрескивания угольков. Раззл и Даззл, свернувшись клубочком на коврике у камина, тихо посапывали. В кабинете царила та особенная тишина, когда сил на слёзы уже не остаётся — боль становится тупой, почти привычной.       Аластор не стал стучать. Он вообще никогда не стучал — возник в дверном проёме, не издав ни малейшего звука. На мгновенье замер, разглядывая Принцессу. Её взгляд был устремлён в одну точку, не замечая ничего вокруг. Тогда он шагнул внутрь. Его тень скользнула вслед за ним, заглядывая в углы, словно ища, чем подкрепиться. Аластор же двигался неторопливо, заложив руки за спину.       Он прошёл к книжному шкафу, проводя кончиком указательного пальца по корешкам книг, стоящих там. Остановился на книге «Сборник анекдотов 1930-х». Он вытащил её, пролистал пару страниц, усмехнулся — то ли одобрительно, то ли с иронией — и убрал обратно.       Аластор прошёл вдоль стены, остановился у окна. Скрестив руки на груди, некоторое время смотрел на Пентаграмм-Сити, раскинувшийся внизу разноцветной паутиной. В голове крутились какие-то свои, известные лишь ему одному, мысли. Видимо, что-то показалось ему забавным — его тень на стене беззвучно захохотала. Аластор тут же бросил на неё взгляд. Та остановилась за Принцессой, весело ухмыляясь. Он поменялся с ней местами — одно мгновенье, и вот он стоит за креслом Принцессы. Девушка не шелохнулась.       Аластор медленно наклонился, склонил голову к самому её уху и прошипел искажённым радиопомехами голосом, в котором смешались ехидство и торжественность: — Ваше Ве-ли-чес-тво! — он резко положил ладони ей на плечи. Чарли вздрогнула так, будто её ударила молния. Раззл и Даззл, испуганно вскочив, предупредительно зарычали. Вскочив с кресла, девушка резко развернулась: глаза пылали алым, из белокурых волос слегка выступили рожки, а в ладони плескались искорки. Аластор стоял перед ней, улыбаясь своей фирменной улыбкой. — Блять, Аластор! — крикнула Чарли, нервно проводя рукой по волосам. — Что за вечные подкрадывания?! Я чуть не разнесла тут всё! Аластор тихо рассмеялся. — О, дорогая! Не стоит так драматизировать! Ты бы чуть подпалила, слегка. Но кабинет бы выстоял. Уверяю тебя. Чарли сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в руках. Рожки медленно втянулись обратно, но глаза все ещё горели. — Ты вообще в курсе, что такое стук? Или, может, элементарное покашливание перед входом? — Стук - удел смертных. — отмахнулся он, проходя к креслу напротив. — А я, уж прости, давно не вхожу в эту категорию. Да и признайся честно, дорогая. — он обернулся к ней, ехидно подмигнул. — Ты бы заскучала без моих маленьких сюрпризов.       Чарли закрыла глаза, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула — раз, другой. Контроль. То, чему он учил её неделя за неделей. Когда она открыла глаза, зрачки снова были обычными, а голос звучал ровно — почти. — Что тебе нужно, Аластор? — О! — он взял с стола первую попавшуюся безделушку – стеклянный шар с застывшим внутри цветком. Покрутил в руках. — Три вопроса, если позволишь. Чарли смерила его уставшим взглядом. — Я так понимаю, это «да»? — не дожидаясь ответа, он продолжил. — Отлично! Первый: как ты себя чувствуешь? Тебя не было видно весь день. Спойлер: твои друзья неторопливо приходят в себя. Второй спойлер: им нужна мотивация. Он поставил шар на место, внимательно посмотрев на Чарли, словно изучая. — Я в порядке. — сложив руки на груди, сказала Чарли. — И всё? — Аластор тихо хмыкнул. — Нет. Не всё. Я просто не вижу смысла страдать. На это нет времени. Я уверена, мы отомстим за него. Сейчас нужно защитить остальных. Аластор, немного задумавшись, кивнул. — Отлично. Второй вопрос: Как тебе новости от наших друзей из «Вокс-Тек»? Чарли опустилась обратно в кресло, подперев голову ладонью. — А ты как думаешь? Хаск, который тащил Вэгги под локоть. Энджел, затесавшийся в группе грешников. Ты, замыкающий процессию. И Вэгги, которую не видно второй день. Весь Ад знает, что в Отеле что-то произошло. Она подняла на него глаза. В них не было злости. Лишь привычная усталость и что-то ещё, похожее на мольбу. — Где она, Аластор? Что вы с ней сделали? Откуда в Отеле взялась Черри Бомб? Почему никто не хочет объяснить мне, что здесь произошло? Никто не говорит ни слова. Все молчат. Аластор, не моргая, выдержал её взгляд. Потом медленно подошёл к ней. Задумчиво посмотрел на неё сверху вниз. Затем щёлкнул пальцами — послышался звук закрытия замка на двери. Кабинет словно обволокло вакуумом. Махнул рукой — из радиоприёмника раздалась неторопливая мелодия. Не джаз. Не блюз. Что-то, похожее на вальс. Он наклонил голову, внимательно наблюдая за ней. — Третий вопрос, Чарли. — тихо сказал он, протянув руку ладонью вверх. — Потанцуешь со мной? Она растерянно замерла. — Сейчас? — её голос прозвучал глухо. — Ты серьёзно? — Почему нет? — Аластор не двинулся, не опустил руки. — Раз в полгода Рози устраивает в своём городе бал. Следующий будет через пару недель после Чистки. Вероятно, каждый захочет потанцевать с Королевской особой. — Почему ты уверен, что я пойду туда? — Потому что Рози приглашает близких ей людей. — Аластор скучающе закатил глаза. — Хватит вопросов. Потанцуй со мной, Чарли. Чарли смотрела на его протянутую ладонь. Длинные пальцы, неподвижная, словно статуя, поза. Он не торопил. Просто ждал. Чарли встала. Медленно, неуверенно. Поправила пиджак — тот же костюм, что и на похоронах Пентиуса. Сделала шаг. Неторопливо, словно не веря в происходящее, вложила свою ладонь в его. Пальцы Аластора сомкнулись бережно, почти невесомо. Вторая его рука легла ей на талию — легко, едва касаясь ткани. Чарли положила свободную ладонь ему на плечо. Пиджак под её пальцами был прохладным и гладким. — Я не очень умею вальсировать. — отведя взгляд в сторону, призналась Чарли. — В детстве мама с папой пытались научить, но я была очень капризным подростком, не соглашалась танцевать на всяких важных встречах. — Тогда позволь мне. — на лице Аластора была привычная улыбка. — В Новом Орлеане меня считали неплохим танцором.       Он сделал первый шаг — вперёд, с левой ноги. Чарли инстинктивно отступила назад. Второй шаг — вправо, и она последовала за ним, чуть запнувшись. Он едва заметно поддержал её, крепче сжав ладонь. Третий шаг — приставить ногу. Пауза. И снова. — Раз-два-три, раз-два-три. — отсчитывал он вполголоса. — Не смотри на ноги, дорогая. Смотри на меня. Доверься. Чарли подняла глаза. Его лицо было совсем близко — она видела каждую чёрточку, каждую тень под скулами, каждую искорку в тёмных глазах. Она сглотнула и перестала смотреть вниз. И вдруг — получилось. Шаги пошли ровнее. — Вот так. Умница.       Они закружились по кабинету. Медленно, почти торжественно. Свет от камина ложился на пол красными и золотыми полосами, и они ступали по этим полосам, словно по клавишам невидимого рояля. — О чём думаешь? — спросил Аластор. — О том, что если бы кто-то год назад сказал мне, что я буду танцевать с Радио-Демоном в собственном кабинете, я бы покрутила пальцем у виска. Аластор тихо рассмеялся. — А если бы мне сказали, что я буду обучать Принцессу, которая на второй день моего прибывания в Отеле вылила на меня ведро воды с словами «Прекрати шипеть!», я бы сказал, что меня не интересует благотворительность. Чарли слабо стукнула его по плечу. — Эй! Вообще-то, ты пугал постояльцев! — она пыталась говорить серьёзно, но на её лице проскользнула весёлая улыбка. — Я не виноват, что они такие пугливые. — усмехнулся Аластор. — Вылить на меня воду, чтобы убрать радиопомехи выглядело также забавно, как твои попытки ударить меня на занятии в пустыни. — Я не пыталась тебя ударить! Я защищалась! — Да-да, конечно, дорогая. Именно поэтому твой трезубец едва не проткнул мне грудь. Именно поэтому ты говорила, что убьёшь меня, а всем скажешь, что меня сожрали псы. Очень убедительная защита. — Ой да ну тебя! — Чарли отвернула голову, смотря в окно.       Мелодия сменилась. Они сделали ещё несколько кругов. Чарли перестала смотреть под ноги. Её тело наконец-то расслабилось, плечи опустились, пальцы, лежавшие на его плече, перестали дрожать. Она закрыла глаза и просто следовала за ним — за его плавными, выверенными движениями, за его дыханием, которое она ощущала кожей, за этим старым вальсом, что звучал так, будто пришёл из другого мира. — Отвечая на твой первый вопрос, Чарли. — поймав её взгляд, медленно сказал Аластор. Он не останавливался – шагнул вперёд. Чарли отступила, и он повёл ее по дуге, закручивая вправо. — Она в Раю. Каблуки её туфель простучали по полу короткую дробь. На мгновение комната перед глазами превратилась в размытое пятно — а потом он остановил её, придержав за талию аккурат перед тем, как она врезалась бы в край стола. — Всмысле? — словно не поверив, спросила она. — Она ушла от нас? — Не совсем. Он провёл её в «променад» — они шли рядом, держась за руки, плечом к плечу. Его длинные ноги отмеряли шаги, она подстраивалась, и на мгновение их движения стали абсолютно синхронными — словно два маятника, качнувшиеся в такт. Затем он развернул её к себе, возвращая в обычную позицию, и они снова закружились. — Отвечу на твой второй вопрос: с ней сделали не мы, а я. И я сделал с ней то, что она заслуживает. — Я не понимаю тебя, Аластор. — Чарли нервно сжала его плечо. — Прости — пробормотала она, ослабляя хватку. — Не извиняйся. Страх - это нормально. Аластор экспериментировал: он перехватил её левую руку, переводя в закрытую позицию, и повёл в обратном направлении. Чарли, сама того не заметив, начала предугадывать его движения. Когда он поворачивал вправо — она уже знала, что следующим будет шаг назад. Когда он замедлялся — она чувствовала, что сейчас будет поворот. — Ответ на третий вопрос. — продолжил Аластор. — Черри пришла ночью, после того, как мы сходили на место убийства Пентиуса, чтобы найти доказательства слов Вэгги. Она искала тебя. — Почему она не разговаривала со мной утром? Почему никто не сказал, что она здесь? — Потому что никто не знал, Чарли. — Аластор на мгновенье остановился. И снова: шаг назад. Шаг влево. Приставить. — Я запретил ей выходить из номера, пока сам не позову. Она была в опасности. — Я не понимаю. Левый поворот. Он перехватил её ладонь чуть выше, разворачивая корпус. Шаг вперёд, шаг в сторону, приставить. Чарли двигалась спиной, он — лицом, и на мгновение их позы зеркально отразили друг друга. — Она знала, кто убийца, Чарли. Она пришла к тебе, как свидетель. Показала свои воспоминания. — Нет.. Не говори, что.. Аластор, нет. Он раскрыл позицию — перехватил её левую руку в свою правую, и они пошли в променад. Плечом к плечу, шаг вперёд — вместе, шаг в сторону — вместе. Их ноги двигались в унисон: левая, правая, левая, правая. — Его убила Вэгги. Он развернул её к себе и повёл в правое вращение. Шаг — она обернулась под его рукой, раз, другой. Её спина на мгновение прижалась к его груди, лопатки коснулись лацканов пиджака. Затем он плавно вывел её обратно, возвращая в открытую позицию. — Он проследил за ней. Увидел то, чего не должен был видеть. Хотел рассказать тебе. Но она не могла позволить этому случиться. Уж слишком боялась подвести своего начальника. Разворот на месте. Он остановился, и Чарли, продолжая инерцию, обошла вокруг него — медленно, ведомая лишь его рукой на талии. Затем он подхватил её, и они снова закружились в правом повороте — быстрее, резвее, каблуки выбивали дробь всё чаще. Смена направления — левый поворот. Чарли двигалась спиной вперёд, он — лицом. Их тени на стене повторяли каждое движение: сливались в одну, расходились, снова сливались. В такт вальсу. Он отпустил её талию и, держа только за кончики пальцев, позволил ей сделать соло-оборот. Она обернулась — раз, другой, — и он поймал её, снова притянул к себе, возвращая в закрытую позицию. Музыка замедлилась. Последние такты. Они сделали ещё несколько медленных шагов — вправо, влево, — каблуки простучали финальную дробь. Вальс истаял. Они стояли посреди кабинета, всё ещё в танцевальной позе. Его рука на её талии. Её ладонь на его плече. Тени на стене замерли вместе с ними. — Аластор.. – прошептала Чарли. — Что ты с ней сделал? — То, что должен. Я защитил Отель, Чарли. Она сделала шаг назад, выскальзывая из его рук. — Я не верю. Хочу. Но не получается. Аластор покачал головой. — Я покажу тебе. Чарли на мгновенье задумалась. Неуверенно кивнула. Он снова протянул руку. Она быстро вложила свою ладонь в его – боялась передумать. — Это воспоминания Черри Бомб.       «Тёмный переулок. Красный свет едва пробивается сквозь стены. Пахнет гарью и мочой. Черри прячется за углом, прижимаясь спиной к холодному кирпичу. Она смотрит туда, где стоят две фигуры. Вэгги. И Пентиус. — Ты не должен был этого видеть. — голос Вэгги — холодный, спокойный, безжалостный. Её рука взметается — и в ней появляется копьё. Белое, светящееся, ангельское. — Пожалуйста… — шепчет Пентиус. Вэгги бьёт. Один удар — в грудь. Тихий хруст рёбер, удивлённый выдох. Пентиус не успеь даже вскрикнуть. Его хвост дёргается раз, другой — и замирает. Вэгги стоит над ним, тяжело дыша. Потом достаёт из-за пазухи стеклянный шар — тот светится белым, ослепительным. Прикладывает к груди мёртвого. Вспышка. И только тогда она выбегает из переулка, на ходу разрывая свою куртку, расцарапывая лицо. Черри провожает её взглядом. Не двигается. Ждёт, пока шаги стихнут. Потом медленно, на негнущихся ногах, выходит из укрытия. Смотрит на тело Пентиуса. На лужу крови, расползающуюся по камням. — Нет… — шепчет она. — Нет, Пентиус..»       Когда воспоминание оборвалось, Чарли ещё несколько секунд стояла неподвижно в центре кабинета. Её ладонь всё ещё лежала в руке Аластора. Она смотрела в пустоту перед собой, но видела не стену, не отблески камина — она видела Пентиуса. Его дрожащие руки. Дрожащий хвост. А потом — копьё. Белое, светящееся, ангельское. — Чарли. — тихо позвал Аластор. Она не ответила. Медленно высвободила руку из его пальцев и сделала шаг назад. Её плечи расправились сами собой — не от уверенности, а от той жёсткой, безжалостной внутренней дисциплины, которую он вколачивал в неё неделями. Спина прямая. Глаза сухие. — Она даже не дала ему шанса. — произнесла Чарли. Голос прозвучал ровно. Слишком ровно. — Он просил. Он умолял. А она просто… ударила. — Да. — А потом разыграла спектакль. С этими ссадинами. С этим «искуплением». — Да. Чарли коротко выдохнула. Подошла к окну и упёрлась ладонями в подоконник. За стеклом Пентаграмм-Сити горел своей вечной, равнодушной жизнью. Она стояла и смотрела на огни. Только пальцы, сжимавшие подоконник, побелели. Аластор не двигался. Он стоял там же, где показал ей воспоминание. — Я не знаю, что чувствую. — голос прозвучал глухо, отстранённо. — Раньше.. — она запнулась, подбирая слова. — Раньше я бы разрыдалась. Упала бы на пол. Кричала бы, наверное. А сейчас… Она замолчала. Прижала ладонь к груди, туда, где бешено колотилось сердце. — Плакать не получается. Ни слезинки. Я стою здесь и просто… ничего. Как будто кто-то выключил меня. Как будто я разучилась. — Ты не разучилась. — тихо ответил Аластор. — Ты дала себе время на траур. Ты плакала возле его тела. Но сейчас понимаешь, что предстоит защитить Отель. Что Чистка близко. Я обучаю тебя этому. И у тебя, наконец, получается. Это и называется контроль. Чарли покачала головой. Аластор подошёл к ней — не вплотную, но достаточно близко. — Это нормально, Чарли. — Нормально? — она резко обернулась. — Я только что узнала, что девушка, с которой я провела три года, убила моего друга. И я ничего не чувствую. — Ты чувствуешь всё. — возразил он. — Просто твоё тело больше не позволяет этому выходить наружу. Ты училась контролю. Теперь он работает против тебя. Чарли посмотрела на него. Его лицо было спокойным. Никакой насмешки. Никакого ехидства. — Я не узнаю себя. — Зато я узнаю. — он едва заметно склонил голову. — Ты — та Чарли, которая встанет перед целым городом и скажет им речь. Ты — та Чарли, которая поведёт их в бой. Ты стала сильнее, и это страшно. Я знаю. Но сейчас ты становишься Принцессой Ада. Не на словах. На деле. Она молчала. Не знала, что ответить. — Это только начало, Чарли. Первые потрясения, первые успехи. Всё ещё впереди. Спектакль не окончен. — немного подумав, он продолжил. — Иди спать, Принцесса. Завтра нам нужно подготовить речь. — Я не усну. — Уснёшь. — Он щёлкнул пальцами, и из радиоприёмника полилась тихая, знакомая мелодия. Та самая, под которую она засыпала все эти недели. Чарли хотела возразить, но изумлённо застыла. — Откуда ты знаешь?.. — Я знаю всё, дорогая. — его позабавила её реакция. — Однажды пустил мелодию в эфир, и на утро увидел тебя бодрой, полной сил. Потом не включил. Ты пришла не выспавшейся. Обмолвилась Ниффти, что плохо спала. Попробовал ещё раз. Результат на лицо. Она не знала, что это. Издёвка? Забота? Контракт? Как это понимать? — Простого «спасибо» достаточно. — Я.. Спасибо. — Чарли неловко почесала затылок. — Знаешь, это немного дико.. Все боятся Радио-Демона, а он включает мне на ночь блюз, чтобы я уснула. Кому расскажешь – не поверят. — И не нужно. Репутация пострадает. — засмеялся Аластор. — Не забывай, дорогая. Пока наша сделка действует, я работаю в наших общих интересах. И один из них – твоё здоровое самочувствие.       Дверь за Аластором закрылась почти беззвучно. Чарли осталась стоять посреди кабинета, глядя на дверную ручку, которую он только что отпустил. Тишина. Только сердце всё ещё отбивало неровный ритм — то ли после вальса, то ли после увиденного, то ли после сказанного.       Она медленно собрала скомканные листы со стола. Сложила стопкой. Ровно, уголок к уголку. Сверху положила ручку. Завтра. Раззл и Даззл уже не спали — сидели на коврике и смотрели на неё круглыми глазами, в которых читался немой вопрос. — Всё хорошо. — тихо сказала Чарли. — Идёмте. Они выпорхнули следом.       Коридор встретил её тишиной и тусклым красным светом из окон. Чарли шла медленно, её тень скользила по стене рядом — одна, без чужой. Она вдруг подумала: когда они только заключали сделку, тень Аластора пугала её до дрожи. Теперь отсутствие этой тени ощущалось почти как… пустота? Нет, не совсем. Скорее как напоминание, что рядом больше никого. Она зашла в свой номер. Здесь всё было по-прежнему. Заправленная кровать, полка с книгами, фотография родителей на прикроватном столике. Чарли сбросила туфли, не расстёгивая, просто скинула их носком об носок. Села на кровать. Раззл и Даззл привычно устроились у неё в ногах. Перед тем как лечь, она бросила взгляд в окно. Пентаграмм-Сити горел, шумел, жил своей вечной жизнью.       Чарли выдохнула, опустилась на подушку и, сама того не заметив, уснула прежде, чем успела о чём-то подумать.