Непрошеные гости (часть 5 𖡼𖤣𖥧𖡼𓋼)

Очнулась мышь от ужасной, пробирающей до костей боли. Она лежала буквально парализованная, но к её счастью рядом с ней сидела медсестра, меняющая простыни на чистые. Завидев, что пациентка уже в сознании, с любопытством подошла ближе и вежливо спросила о самочувствии. Но Нира опустила мышиные уши и что-то нечленораздельно буркнула. Неловко пятясь назад и что-то тараторя, девушка удалилась, тяжело волоча за собой грязную груду ткани. После недолгого ожидания в помещение бодро зашёл врач. С добродушной улыбкой он подошёл к ней и начал осмотр, начав с ампутированной ноги. Бережно развернув окровавленные бинты, осмотрел швы. У видевшей это зрелище Ниры в глазах читалось одновременно и отчаяние, и пустота, и смятение, но от боли не могла вымолвить ни слова. Улыбка врача постепенно сменялась на сочувствие, обмотав конечность обратно, он сменил фокус внимания на хвост. Стремясь разрядить обстановку, он произнёс: - Мне ещё не доводилось иметь дело с хвостом. - усмехнулся он. Окинув взглядом лицо ведьмы, быстро понял, что в данный момент лучше вообще ничего не говорить, и продолжил процедуру. Мужчина не стал снимать повязки с хвоста, просто пальцами проверил положение костей и погнул его для проверки функциональности. Сев на стул рядом, объяснил состояние её здоровья на данный момент и то, что ей придётся остаться на несколько дней. Взгляд знахарки резко изменился, брови нахмурились, на носу появилась складка. Собрав всю волю, она опёрлась об кровать и с огромной болью подняла своё тело в сидячее положение. Быстро пожалев о содеянном, но не в силах вернуться обратно, продолжила сидеть, скрючившись от боли. Врач, во избежание очередных мук женщины, решил лишний раз не трогать её и оставить сидеть. Он позвал медсестру, на чистом французском попросил принести еды. Вскоре в палате запахло ароматной похлёбкой. Вручив блюдо и приборы мужчине, она удалилась. Не желая задевать гордость женщины, он предложил ей поесть самостоятельно, на что она согласилась. Взяв тарелку и ложку, стало заметно, насколько у неё тряслись руки. Не желая признавать это, она начала пробовать есть. Мужчина, желая помочь, придерживал её руки. Нельзя сказать, что она была этим довольна, но и отвергать не стала. Худо-бедно приняв свой первый приём пищи за эти два дня, она выслушала рекомендации, после чего осталась один на один с пустотой. После увиденного и услышанного некогда гордая ведьма чувствовала себя абсолютно раздавленной; она понимала, что никто на её потери смотреть не будет. Никого в деревне не волнует состояние мыши, она должна будет продолжать работу. К тому же, время контракта поджимало, у неё оставался всего один день, по истечении которого она должна вернуться. Невольно на глаза наворачивались слёзы, но плакать себе она не позволила. Завидев около постели костыль, потянулась к нему рукой и притянула к себе. Долго и внимательно разглядывая предмет в руках, пытаясь побороть панику, с трудом развернула тело к краю кровати, после чего опять скрючилась. Нира понимала, что всему виной её собственная жадность; если бы не её желание наживы, она бы сейчас была цела и невредима, но теперь должна свыкаться с новой реальностью. Желая поскорее покончить со своей беспомощностью, разместила костыль подмышкой, облокотилась об стену и попыталась встать. Первая попытка ничем не увенчалась, и она рухнула обратно. По всему телу разливалась адская боль. Пережидая, пока боль стихнет, знахарка думала лишь об одном: как сильно ей хотелось домой. Предпринимая вторую попытку встать на ноги, женщина чуть не упала на пол, но смогла устоять. Опираясь об стену и почувствовав устойчивость, решила попробовать шагнуть. Крепко схватившись за костыль, быстро перебрала ногой, после чего попыталась передвинуть приспособление к себе. Решив, что на сегодня хватит приключений, развернулась и, используя костыль как трость, перепрыгнула с него на ногу, рухнув на койку. Только после того как мышцы раслабились, знахарка ощутила очередной прилив обжигающей боли. Пролежав в постели некоторое время, она поняла, что сдаваться не хочет. Боль прошла, и она решила ещё раз попробовать встать с постели, но на этот раз медленно, не спеша передвигаясь, чтобы дать ослабленному телу возможность адаптироваться, параллельно смиряясь с мыслью, что сегодня она вряд ли попадёт домой. Неуклюже приподнявшись, она опёрлась сначала на локти, после чего потихоньку начала выпрямлять руки, чтобы принять вертикальное положение. Рёбра опять начали отдавать жгучей болью, но она не скрючилась, чтобы её не усилить. Так она просидела несколько десятков минут с опущенными ушами и нахмуренными бровями, пока боль не поутихла. После этого ведьма предприняла новое действие: повернулась к краю койки и опустила ноги, взяв костыль в руки. Пока тело вновь адаптировалось, Нира осматривала помещение. Это было простенькое деревянное здание, сделанное, скорее всего, в попыхах. Вокруг стояли пустые постели с весьма внушительными металлическими бортами, за которые можно было ухватиться. Приняв это к сведению, она медленно, но решительно начала вставать. На этот раз такой боли не было, что хоть немного радовало. Увидев свою сумку рядом с постелью, она накинула её себе на плечо. Крепко держась за приспособление и за импровизированные поручни рядом, она стала смотреть в окно. Стоял яркий солнечный день, природа благоухала. Пожалуй, единственное, что омрачало эту картину, было то, что она видела, как тело друга хоронили в отдалённом от стройки месте. Вид того, как закапывали чудище, вызвал у женщины жалость. Финалом действия стала установка "нового надгробия", на котором, к сожалению, она не смогла разобрать ни слова. На данный момент самым сложным было сделать разворот на сто восемьдесят градусов, который в несколько этапов удалось совершить. Постепенно, за несколько часов, она смогла освоить новый способ передвижения, ни без боли, но по-другому было пока никак. Ей не давала покоя картина похорон создания, поэтому без объяснения причин она медленно поковыляла в сторону выхода. Там она наткнулась на уже знакомую медсестру, та была ошарашена, увидев Ниру, но прогонять не стала. Женщина попросила бутыль эля и пару кружек, девушка хотела начать возмущаться: "Вам же нельзя!", но знахарка быстро пояснила, что напиток предназначается не ей. С недоверием сестра милосердия всё же выполнила просьбу, предложив донести напиток до нужного места, на что Нира согласилась. Выйдя из здания, запах спирта быстро сменился приятным ароматом хвои, солнце слепило своей яркостью. Прислушавшись, она услышала потрескивание деревьев и шелест травы от лёгкого тёплого ветерка. Доковыляв до могилы, женщина неспешно села, вытащила бутылку и кружки, после чего поблагодарила сопровождающую, и та удалилась. Знахарка осталась один на один с каменной глыбой, на которой были предупреждения о захоронении и просьбы не тревожить покоящееся существо. Из сумки достала две свечи, зажгла их, поставила на землю, между свечами расположила кружку эля. - Последний раз с тобой обедаем, - горестным тоном произнесла колека и немного отпила из своей почти пустой кружки. - А вы тут чего забыли? - на этот раз с раздражением обратилась она к главнокомандующему, который надеялся остаться незамеченным. - Не понимаю ваших действий, - фыркнул он. - Зачем этому монстру устраивать почести? Погладите, что оно с вами сотворило, а вы ещё и жалеете его. - Он не монстр, он человек, ставший результатом вашего неуважения к традициям, - пытаясь сохранять спокойствие, прошипела в ответ ведьма. На лице командира был ступор в перемешку с отвращением, но сидящая к нему спиной женщина этого не видела. Выдержав паузу, она продолжила. - Это ведь вы вторглись на его территорию, на его курган, который вы ещё и имели наглость разрыть. Вот неупокоенная душа и дала отпор. - Она протянула бутыль с остатками напитка мужчине. - Будьте паинькой, принесите хоть немного пользы, помяните умершего. От наглости женщины он сморщился, но напиток взял и встал рядом. - Я это делаю по простой причине: эту душу нужно полноценно проводить в мир иной. То, что вы его похоронили, — это лишь полдела. Для упокоения нужны и простые проводы, которые вы сделать не догадались, - едко подметила мышь и ещё немного отпила. Остаток времени они провели в тишине. Когда оба закончили свои напитки, Нира вылила полную кружку, предназначавшуюся погибшему, в землю, между свечами, после чего задула их. - Можете идти, отстрелялись на сегодня, - махая ладонью на военного, прошептала она. - Чудно, - так же фыркая, обратился он к ней, поставил бутылку на землю и, покачиваясь, удалился от захоронения. Нира осталась сидеть, повернув голову к глобальной стройке. Разглядывала там людей, которые копошились, как муравьи в муравейнике, и спокойно пасущихся лошадей. Вдоволь насмотревшись, достала листок и специально обточенный уголёк, после чего начала писать Гюну с объяснением обстоятельств, а главное — задержкой её возвращения на хутор. Закончив, она собрала вещи, свернула листок и побрела обратно в барак. Там она попросила передать письмо парню из её отряда, чтобы он отдал его адресату.