III

— Заткнись, Гелиос. Внимание каждого члена системы было приковано к Сатурну, никто не мог ожидать, что он хоть как-то влезет в происходящую перепалку, ведь является одним из самых неконфликтных и робких. Однако Сатурн не мог не влезть. Он не мог допустить, чтобы Юпитер продолжал слушать эти ужасные оскорбления от Солнца. И самому Сатурну такие слова в адрес лучшего друга слышать тошно. У всех есть свои «красные линии», за которые нельзя переступать. Для Сатурна это — слëзы близкого. Как он может продолжать помалкивать, если дорогой сердцу человек плачет? Юпитер — не Сатурн. Он почти никогда не роняет слез, как бы больно и тяжело не было. За всю жизнь, длившуюся миллиарды лет, Сатурн видел другого гиганта плачущим всего лишь три раза. И каждый раз происходило это наедине с ним, подальше от глаз остальных планет, ведь Юпитер «должен быть сильным ради системы». Солнце словно окатили ведром ледяной воды. То, с какой враждебностью на него сейчас смотрела самая мягкотелая планета системы, не могло не ужасать даже звезду. Сатурн выглядел так, будто бы с радостью убил еë, если бы только мог. — Как ты смеешь говорить столь мерзкие вещи планете, что всю жизнь бескорыстно тащит на своем горбу эту систему. Систему, на безопасности которой ты так помешался?! Разве ты не заметил, что произошло, когда Юпитер ушëл? Орбиты перемешались, ну это ещë ладно. Но астероиды заполонили всë пространство, и только чудом никто не погиб от них! — Как будто так тяжело следить за тем, чтобы пара сотен камней была в одной куче. Он самая большая планета, его масса должна позволять делать это легко — оправдывалось Солнце. Сатурн истерически рассмеялся: — «Легко»?! Я тебя умоляю! Если это так «легко», то почему ты никогда этого не делал, в том числе даже после того, как изгнал Юпитер?! Ты же черт возьми звезда, ты куда массивнее, и всë же не справилась? — Ну... — Ах да, как я забыл! Ты же даже не пробовал это делать! Был слишком занят тем, что как всегда орал на всех. За то, что пытались увернуться от астероидов и потому отходили со своих мест. — Я.. Я-я... — Знаешь что, я тоже немаленький, и технически моя масса больше массы всех тех астероидов. Но у меня получалось их сдерживать весьма хреново. Это требует не только сильной гравитации, но ещë и невероятного уровня контроля над ней. Манипулировать тысячью объектов одновременно, при этом не сбиваясь с собственной орбиты — это НЕ ЛЕГКО. И Юпитера никто не просил заниматься этим, никто даже не знал. Просто делал то, что нужно, потому что действительно хотел защитить всех, и не искал благодарности. А когда его изгоняли отсюда за ошибку, совершенную тысячи веков назад, будучи всего лишь подростком... Юпитер не обвинял никого в том, какие мы «неблагодарные», в отличии от тебя. Солнце с трудом оторвав взгляд от разъяренного Сатурна, заметило, что пятая планета всë ещë дрожит, опустив голову и сверля стеклянным взглядом пустоту. Дыхание хриплое, слишком частое, и какое-то отрывистое. Многочисленные луны были перепуганы состоянием их планеты, пытались узнать, что с ним, успокоить, но... Едва ли Юпитер сейчас мог их услышать или увидеть. «Большая четверка» отгоняла малышей, которые пытались подобраться к нему ближе, ведь это было чрезвычайно опасно. Когда гигант в таком состоянии, он навряд ли контролирует свою гравитацию. Сатурн не упустил, что звезда разглядывает его друга. Вдруг он осознал, что на лице этого сумасшедшего нет ухмылки... Ëкнуло ли что-то в его сердце? Возможно, сейчас самый момент чтобы отступить и дать ему всë обдумать? Или же звезда, если дать ей время, вновь придумает новые поводы, чтобы держать планеты и спутники на удавке, а потому его сейчас надо окончательно морально уничтожить ? Неважно. Сатурн в любом случае закончит начатое. Ведь он не может оставить без комментариев эту фразу о «планетоубийце». Скорее всего, именно она окончательно добила психику Юпитера, давя на самое уязвимое место. Не исключено, что эти слова еще долго будут крутиться в его голове, отравляя жизнь. Зная любовь Юпитера к самобичеванию... Да и если честно, отвратительная фраза Солнца просто заставляет кровь Сатурна бурлеть, и он завершает свою тираду: — Я открою тебе ещё одну «тайну», хотя, какая же это тайна. Ты подлый лицемер! Думаешь, я не помню, как в прошлом сотни зарождающихся планет погибли от столкновения с тобой?! По твоим меркам, Солнце, ты — маньяк! — Я НЕ ХОТЕЛ ЭТОГО! — Он тоже не хотел, никто не хотел, Солнце, но ты почему-то бросаешься оскорблениями в Юпитер, который причинил меньше вреда, чем ты, и который уже сто раз искупил свою вину. — Юпитер врал мне об этом всю жизнь, именно это причиняет боль, разве не ясно?! Мне правда жаль за все эти невинные жизни, ушедшие в эпоху хаоса. Я делаю то, что делаю, чтобы вы не повторили их судьбу... Разве этого мало? — Чего же ты тогда не рассказывал остальным планетам о том, что ты уничтожил их предшественников? И в данный момент, Солнце, ты делаешь всë, чтобы мы пострадали. Оглянись, чëрт возьми. Разуй глаза. Нептун и Уран скоро растают до самого ядра, как и многие ледяные спутники. Внутренние планеты уже много раз чуть не разбились! Ты вообще слушал всë то, о чем распиналась Земля? И пояс астероидов расползся. Планета, которая хоть как-то стабилизировала всë это безумие, доведена тобой до панической атаки. Скажи честно, ты хочешь нашей смерти? Сатурн не боялся, что за всë сказанное его может ждать разможжение на кусочки. Ему было уже всë равно. Он слишком долго молчал и стоял в стороне. Сказав звезде всë, что хотел, он приблизился к Юпитеру, не дожидаясь реакции светила. Кольцевой сомневался, что сможет сейчас помочь, но должен был попытаться. Ведь если не сможет Сатурн — не сможет никто.

***

Отогнав малышей на относительно безопасное расстояние, Ганимеду не оставалось ничего, кроме как беспомощно смотреть на Юпитер, не в силах сделать что-то большее. То, как взгляд его планеты остекленело сверлил пустоту, как обрывались еë вдохи... Вся эта картина была чем-то новым для него, но вместе с тем, нечто похожее он недавно видел, просто тогда это было не так ярко выражено. Ганимед погрузился в воспоминания о том дне, когда Юпитер вернулся из «изгнания».