Глава 21. Миссис Реддл.

Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!

М. Булгаков

8 августа 1975 года. Поместье Лестрейнджей, графство Оксфордшир, Англия.       Настал долгожданный день свадьбы. Согласно традиции, ночь накануне Том и Аврора провели порознь. С самого утра в поместье Лестрейнджей воцарился предсвадебный хаос — шумный, суетливый и совершенно неуправляемый. Мужчины вместе с Томом уже находились в часовне, благоразумно убравшись подальше, чтобы не путаться под ногами, пока сёстры и подруги занимались приготовлениями невесты.       — Ауч! Аккуратнее, ты мне сейчас все волосы повыдёргиваешь, — возмутилась Аврора, поморщившись и потерев голову в том месте, где Беллатриса, судя по ощущениям, вырвала целый клок.       — Я не могу аккуратнее, потому что ты вертишься без остановки, — огрызнулась Белла. — Неужели так сложно просто посидеть спокойно?       — У меня шея затекает от того, что я столько времени сижу без движения, — пожаловалась Аврора и слегка поёрзала на стуле. В зеркале она заметила, как Беллатриса крепче сжала расчёску, явно сдерживаясь, чтобы не огреть ей сестру.       — Да хватит вам уже, — вмешалась Цисси, решительно отстраняя Беллу. — Давай я закончу причёску.       — Развлекайся, — фыркнула Беллатриса, сунув ей в руки расчёску и шпильки. — А я хотя бы переоденусь.       Дверь хлопнула, и по коридору раздались торопливые шаги Беллатрисы. Выждав несколько секунд и убедившись, что сестра отошла достаточно далеко, Аврора передразнила её и с чистой совестью снова повернулась к зеркалу. Нарцисса встала у неё за спиной и, сосредоточенно нахмурившись, принялась завивать пряди с помощью волшебной палочки.       — Волнуешься? — спросила она, не отвлекаясь от причёски.       — К собственному удивлению, нет, — улыбнулась Аврора. — Я была уверена, что, как всегда, буду переживать, с ледяными руками и ощущением, что не нахожу себе места, но этого нет. Разве что лёгкий трепет внутри. Я столько лет мечтала об этом дне, что теперь, когда он наконец настал, хочется лишь наслаждаться.       — Ты его правда любишь? — тихо спросила Нарцисса, внимательно разглядывая отражение сестры в зеркале.       — А что, в это так трудно поверить?       — Иногда… да, — честно призналась Нарцисса, аккуратно закрепляя фату шпилькой.       Аврора едва заметно улыбнулась.       — Знаешь, Том далеко не подарок. У него сложный характер, временами просто невыносимый. Иногда так и хочется его придушить, — она ненадолго замолчала, отводя взгляд и подбирая слова. — Я не знаю, как это правильно объяснить. Последние четыре года мы были не вместе, и жизнь продолжалась. Я работала, смеялась, улыбалась, и мир без него не рухнул. Но даже в самые счастливые моменты меня не покидало чувство пустоты, будто чего-то постоянно не хватает… Я понимаю, что с ним моя жизнь будет сложной. Возможно, даже невыносимой. Но без него я её не хочу вовсе.       Нарцисса внимательно посмотрела на Аврору, будто изучая её лицо и обдумывая при этом что-то своё. Ничего не сказала. Лишь молча опустила голову сестре на плечо и крепко обняла её со спины.       — Что это за приступ нежности? — улыбнулась Аврора, ласково поглаживая сестру по рукам.       — Просто… — тихо начала Нарцисса. — Белла уже замужем. Ты выходишь сегодня. Когда-то выйду я. Регулус женится, и Сири… — она запнулась, прикусив губу, так и не произнеся имя старшего брата. — Не знаю. Наверное, мне просто грустно от того, что мы все повзрослели. Что больше не будет тех беззаботных вечеров на Гриммо, когда мы всей толпой вваливались к вам с Беллой в спальню и просили рассказать сказку на ночь. Теперь у каждого из нас своя жизнь.       — Цисси… — Аврора развернулась к ней, поднялась со стула и, не выпуская её рук, поймала взгляд голубых, блестящих от слёз глаз. — Ты моя младшая сестрёнка. Та, которую я учила краситься и ходить на каблуках. Та, от которой каждое утро выслушивала гороскоп, хотя и не верю в них. Та, которой я носила конфеты, когда у тебя начались первые месячные, — она мягко улыбнулась. — И для меня ты навсегда останешься моей маленькой Цисси. Неважно, будет тебе десять, двадцать или сорок лет. Хоть вы с Регулусом вечно злитесь, что мы с Беллой считаем вас маленькими, иначе мы просто не умеем. Что бы ни случилось в этой жизни, мы всегда будем вас любить. И если ты однажды придёшь ко мне и попросишь прочитать тебе сказку на ночь, то я её прочитаю.       — Рори, я тебя люблю, — всхлипнула Нарцисса и прижалась к ней, крепко, почти отчаянно обнимая. Младшая сестра была выше, и Аврора привстала на цыпочки, целуя её в лоб.       — И я тебя, моя маленькая, — прошептала она.       Сёстры одновременно обернулись на скрип двери. На пороге стояла Белла, уже переодетая в платье нежного шалфейного оттенка. Таков был установленный Авророй дресс-код. Беллатриса долго пыталась выпросить для себя исключение, но в итоге уступила сестре в день её свадьбы.       — И чего вы обе сопли распустили? — Белла приподняла бровь, окидывая взглядом заплаканных и всё ещё обнимающихся сестёр.       Аврора с Нарциссой переглянулись и одновременно раскрыли объятия.       — Иди сюда. Я требую сестринских объятий, — заявила Аврора.       — Что? Нет… Я уже переоделась. Вы мне платье помнёте…       Договорить она не успела. Младшие сёстры схватили Беллу за руки и потянули к себе. Та сопротивлялась лишь для вида. Через мгновение все трое Блэков замерли в крепких объятиях. Молча, без единого слова. Большего им и не требовалось.       Но долго стоять так было нельзя, время неумолимо двигалось вперёд. Нарцисса закончила причёску Авроры, Белла доделала макияж, а затем они вдвоём помогли ей надеть свадебное платье.       Когда приготовления были завершены, Аврора подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на своё отражение.       Прямой вырез мягко подчёркивал линию ключиц, а тонкая жемчужная отделка по краю ловила свет при каждом движении. Лиф украшали изящные узоры, между нитями мерцали крошечные жемчужины, а тонкие подвески едва заметно покачивались, тихо перезваниваясь при каждом её шаге. Полупрозрачные кружевные рукава свободно ниспадали к запястьям, не сковывая движений и лишь подчёркивая ощущение лёгкости. Платье не стремилось поражать роскошью — в нём было другое, более сдержанное и спокойное изящество, удивительно ей созвучное.       Она невольно представила, как взгляд Тома скользнёт по тонкому кружеву, как позднее, оставшись с ней наедине, он будет медленно освобождать её от этой ткани. От одной этой мысли внутри разливалось тихое, почти блаженное удовлетворение.       — Вау! Ну что за красотка? — воскликнула Гринграсс, заходя в комнату вместе с Маргарет.       — Тебе очень идёт, — улыбнулась Забини. — А вот и твой букет. Его только что доставили.       Она протянула Авроре изящную композицию из белых пионов. Не самых традиционных свадебных цветов, зато её любимых. Традиции — это, конечно, прекрасно, но вовсе не обязательно следовать каждой, если она не находит отклика в душе.       Аврора с улыбкой покрутила букет в руках, вдыхая сладкий аромат.       — У тебя ведь сейчас хорошее настроение? — осторожно уточнила Ада.       Аврора подозрительно прищурилась, поднимая на неё взгляд.       — А ты хочешь его испортить?       — Мне придётся это сделать… Ты только не психуй сразу, ладно? — Гринграсс вздохнула и на одном дыхании произнесла: — Парни потеряли ваши с Томом кольца. Когда утром они трансгрессировали в часовню, всё было на месте, а потом кольца будто сквозь землю провалились. Эльфы сейчас обыскивают всё поместье, а мужчины переворачивают вверх дном часовню.       — Ты только не переживай, — вклинилась Маргарет, медленно приближаясь к Авроре, словно к хищнику в гневе. — До церемонии ещё есть время. Кольца обязательно найдутся. Всё будет хорошо, Рори.       — Да я и не переживаю, — невозмутимо ответила Аврора, застёгивая серьги.       Все недоумённо переглянулись, с опаской косясь на невесту.       — Может, дорогая сестрица, ты не расслышала, но эти кретины умудрились посеять ваши обручальные кольца, без которых свадьбу провести довольно проблематично, — напомнила Беллатриса.       — Я прекрасно всё расслышала, — Аврора развернулась к ним и с самым невозмутимым видом прошлась по комнате, проверяя, насколько удобны туфли. — Дорогие мои, вы же не первый и даже не десятый год меня знаете. Я распланировала эту свадьбу до мельчайших деталей. Включая форс-мажоры вроде мужской безалаберности, — она открыла ящик туалетного столика, достала небольшую бархатную коробочку и с победным видом слегка потрясла ею в воздухе. — У меня есть запасная пара колец.       На несколько секунд в комнате повисла тишина.       — Я сейчас пытаюсь понять, ты параноидальная психопатка или всё-таки гений, — задумчиво произнесла Нарцисса.       — Одно другому не мешает, — рассмеялась Аврора.

***

Часовня Святого Варфоломея, графство Оксфордшир, Англия.       Часовня представляла собой небольшое здание из медово-жёлтого камня. Древняя, но удивительно хорошо сохранившаяся, она не казалась ни заброшенной, ни осыпающейся. Было видно, что за ней тщательно ухаживали, а к сегодняшней свадьбе и вовсе выдраили дочиста, учитывая нрав невесты. Сквозь ланцетные окна, украшенные витражами, лился настойчивый солнечный свет, рассыпая разноцветные блики по отполированному до зеркального блеска полу. Повсюду стояли цветочные композиции. Из всех растений Том знал лишь пионы и мирт, остальные были ему незнакомы. Их тонкий аромат смешивался с запахом воска горящих свечей и ладана, которым, казалось, пропитались даже стены.       У волшебников существовал лишь один способ заключения брака: в церкви, посредством магического обряда, похожего на маггловское венчание. Впервые в жизни Том искренне жалел, что у них нет альтернативы вроде обычной росписи. Пришли, сказали «да», поставили подписи — и ушли мужем и женой. Идеально. Не нужно целый день слоняться в идиотском фраке, а потом ещё и выслушивать проповедь занудного настоятеля в присутствии целой своры гостей.       Среди приглашённых, помимо семьи Авроры, были все Жнецы, Рабастан, Маргарет, Адрианна, а также Долохов с Каркаровым. Хотя с последними двумя Аврора почти не общалась, она решила, что, раз они живут в поместье Лестрейнджей, на время превратившемся в штаб подготовки к свадьбе, не пригласить их было бы просто невежливо. Хотя Том до сих пор не понимал почему.       Кроме того, каждый гость получил подробный распорядок дня, расписанный буквально по минутам, чтобы никто не опоздал и всё прошло без малейшей заминки. От Авроры другого никто и не ожидал. Согласно этому расписанию Том сейчас находился в ризнице и безуспешно пытался завязать чёртову бабочку, которая упорно отказывалась принимать приличный вид. Клятый фрак.       — Повторю в пятый раз за сегодня, — сказал Розье, развалившись на подоконнике, — давай помогу.       — Я и сам в состоянии завязать эту проклятую бабочку, — мрачно ответил Том. Как назло, пальцы соскользнули, распуская едва затянутый узел. — Да чёрт побери! — он сорвал бабочку с шеи и швырнул её в сторону. — Почему нельзя надеть галстук? Зачем вообще нужен этот дурацкий фрак?       — Жених, не нервничайте, — с невозмутимым спокойствием произнёс Розье, поднимая бабочку с пола и подходя ближе. — Всё пройдёт хорошо. Строго по плану. А как иначе, учитывая, на ком ты женишься? — ловкими движениями он завязал бабочку, поправил узел и хлопнул Тома по плечу. — Готово.       Том повернулся к зеркалу. Бабочка безупречно сидела на шее. Ну и в чём, спрашивается, была проблема завязать её самому?       — Я не нервничаю, — буркнул он, надевая поверх рубашки жилет.       Чёрт. Теперь и пуговицы отказывались застёгиваться. Что за день?       На самом деле он всё-таки нервничал. С самого утра, едва открыв глаза, у него всё валилось из рук, он был как на иголках, и это изводило. Он не хотел признавать, что всему виной свадьба. В конце концов, он не какая-нибудь изнеженная барышня, охваченная предсвадебным трепетом.       Просто… в глубине души Том всё же опасался, что Аврора может передумать. Хотя никаких предпосылок к этому не было, она относилась к тем женщинам, от которых никогда не знаешь, чего ожидать. В один момент тебе кажется, что ты изучил её вдоль и поперёк и она уже ничем не сможет тебя удивить, а в следующий она выкидывает нечто такое, отчего волосы встают дыбом.       Её могло вывести из себя что угодно: бутоны цветов разного размера, скамьи, поставленные не под тем углом, неправильный запах. Да чёрт его знает, что ещё могло не понравиться Авроре.       Тишину комнаты прорезал скрип массивных дубовых дверей, которые определённо не помешало бы смазать. На пороге появился Лестрейндж, а спустя несколько секунд рядом с ним возник Каркаров.       — У меня есть новость, — произнёс Рудольфус.       — У меня тоже, — вклинился Игорь.       — Моя плохая, — Лестрейндж опустил взгляд на носки собственных ботинок, избегая взгляда Тома.       — А моя хорошая.       Том стиснул зубы, поднимая взгляд к потолку. Ему и без того хватало нервов на сегодня, а тут ещё и эти двое. Выровняв дыхание, он развернулся к ним и холодно произнёс:       — Начнём с хорошей.       Каркаров плотно прикрыл дверь и подошёл ближе, понизив голос, но так, чтобы его слышали и Эван, и Рудольфус.       — У нас прогресс с амулетом Экриздиса. Помните Наземникуса? Мелкий такой, щуплый, хитрожопый. Так вот, мы с Ноттом вчера пили с ним в Лютном переулке. Порядком набравшись эля, он проболтался, что у него есть приятель — Джек Уитмор. Промышляет липовыми документами. И совсем недавно неплохо заработал, состряпав новую личность для одного человечка.       — О'Рейли? — предположил Эван.       — Скорее всего, — кивнул Каркаров. — Имени он не называл, да и мы не стали расспрашивать, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но по описанию всё сходится.       — Вы знаете, где обитает этот Джек? — спросил Том.       — Мы уже поручили Гринграссу это выяснить. Если Уитмор действительно занимается подделкой документов, то наверняка уже где-нибудь привлекался. Возможно, в архивах Визенгамота найдётся какая-нибудь зацепка.       — Хорошо. Как только получите адрес, сразу отправляйтесь к нему. Работайте тихо: без мантий, без Метки. Незачем афишировать нашу заинтересованность. Допросите его, вытяните всё, что сможете. Если именно он создал документы для О’Рейли, то через него мы выйдем на его след, — приказал Том.       — Понял. Всё сделаем. Если нам всё-таки удастся что-нибудь выяснить, сразу тебе докладывать или… сегодня не беспокоить? — осторожно спросил Каркаров.       Аврора категорически запретила Тому в день свадьбы заниматься чем-либо, связанным с Пожирателями. «Война подождёт, пока мы не поженимся», — заявила она. И он пообещал, что этот день посвятит лишь ей. Но откладывать это дело было нельзя: впервые за последние месяцы появилась действительно стоящая зацепка, касающаяся О’Рейли и амулета.       — Розье, возьми это под свой контроль, — распорядился Том. — Меня звать только, если найдёте что-то стоящее. Ясно?       — Да, проконтролирую.       Том развернулся к Рудольфусу.       — Жду плохую новость.       — Ну, в общем… — Лестрейндж неловко отвёл взгляд. — Мы… потеряли кольца.       — Что значит «потеряли»? — процедил Том.       — Они были на месте. Утром я забрал их из сейфа, и всю дорогу коробочка была при мне. Но в пиджаке мелкие карманы, — он вытянул их, будто в подтверждение своих слов. — Чтобы не потерять кольца, я отдал коробочку Забини. Ну а он… потерял её.       Заметив, как лицо Тома медленно наливается багровым, Рудольфус поспешно добавил:       — Но мы уже ищем. Обязательно найдём. Они должны быть где-то здесь, возле часовни. Скорее всего…       На самом деле кольца уже полчаса лежали в кармане пиджака Тома. Он нашёл их на крыльце часовни. Поначалу ему хотелось поубивать своих людей за такую безалаберность. Им доверили одну крошечную коробочку, и они умудрились её посеять. Кретины.       К сожалению, на территории церкви нельзя применять заклинания, способные причинить вред другому человеку, а потому пришлось искать иной способ их проучить. Пусть побегают.       — Переройте каждый дюйм земли здесь, но найдите эти чёртовы кольца! — прокричал Том, создавая видимость истинного бешенства.       На подмогу Лестрейнджу и Забини в «поисках» колец метнулись и все остальные. Том же решил передохнуть и подышать свежим воздухом, который сейчас был ему определённо необходим. Едва переступив порог часовни, он оказался под палящими лучами солнца. День выдался по-августовски жарким. Ну хоть Аврора не будет истерить из-за холода.       Его взгляд зацепился за Нотта, сидевшего в тени пышно цветущей магнолии. Немного поразмыслив, Том всё же направился в его сторону. Заметив приближение Тёмного Лорда, Майкл затушил сигарету, поднялся на ноги и протянул руку:       — Привет.       — Здравствуй, — холодно ответил Том, сжимая его ладонь до едва слышного хруста.       Нотт слегка поморщился от боли и убрал руки в карманы. Настроение у него сегодня было не таким приподнятым, как обычно, и это заметил даже Том, который подобным мелочам внимания обычно не уделяет.       — Каркаров уже рассказал тебе о дружке Наземникуса? — спросил Майкл.       — Рассказал.       — Знаешь, у меня есть идейка, где этот тип может ошиваться. Может, я сгоняю и проверю? Гринграсс может ещё долго рыться в архивах Визенгамота, прежде чем что-нибудь найдёт.       Том прищурился, внимательно всматриваясь в лицо Нотта. Он слишком хорошо его знал. Майкл был человеком эмоциональным. Он не умел скрывать своих чувств, и всё, что творилось у него внутри, неизменно находило отражение на лице.       — То есть ты собираешься отправиться на поиски прямо сейчас и пропустить нашу с Авророй свадьбу? Даже не хочешь поздравить? — произнёс Том, встречаясь с ним взглядом.       — Я… хочу, конечно. Просто подумал, что не стоит терять время. Можно попробовать поискать…       Закончить фразу он не успел. Кулак Тома с силой врезался ему в живот. Майкл согнулся пополам, хватая ртом воздух. Том сделал шаг вперёд, наклонился к самому его уху и тихо произнёс:       — Я в курсе, как вы с Авророй провели время на свадьбе Лестрейнджей.       — Том… ничего не было…       — И именно поэтому я тебя до сих пор не убил. Но ты должен уяснить одну простую вещь, Майкл. Аврора — моя. Она всегда была моей. И будет только моей. Я не Пруэтт и не потерплю, чтобы ты ошивался вокруг моей женщиной, раздевая её глазами.       — Послушай, я не…       Том заткнул Майкла новым ударом, на этот раз сильнее. Нотт рухнул на колени, сплёвывая на землю кровь.       — Заткнись, когда я говорю. Я не слепой и прекрасно вижу, как ты до сих пор грезишь затащить её в постель. Я не потерплю, чтобы ты разговаривал с ней без моего ведома, чтобы украдкой бросал на неё взгляды, чтобы даже в собственных мыслях смел думать о ней. Я узнаю обо всём, Нотт. И если это произойдёт, мне будет абсолютно плевать, кто ты и какое место занимаешь среди Пожирателей. Я убью тебя. Долго и методично. Буду истязать, закопаю заживо, придумаю для тебя, Майкл, самый извращённый способ смерти. А вот теперь, — Том взял Майкла за подбородок и заставил поднять голову, — можешь говорить, дорогой друг.       Нотт тяжело дышал. Рот был полон крови, в глазах застыл гнев, но выплеснуть его он не мог. Во всяком случае, не на Тома. Поэтому, придав голосу смирение, он произнёс:       — Я всё понял… милорд.       — Как приятно, когда люди находят общий язык, — оскалился Том. Он хлопнул Майкла по спине — жестом, далёким от дружеского, — развернулся и направился обратно к часовне. — Церемония начинается ровно в полдень, Майкл, — бросил он через плечо. — Не опаздывай. Я буду очень рад тебя там видеть.       Том не хотел устраивать разборок. Он надеялся сдержать эмоции. Не сдержал.

***

      Виток трансгрессии перенёс Аврору к дверям часовни. Лёгкий прохладный ветерок приподнял её фату. Взмахнув палочкой, Аврора тут же вернула её на место. Для своей свадьбы она выбрала фату длиной около семи ярдов — ей хотелось, чтобы, когда она будет идти к алтарю, позади тянулся изящный шлейф, за которым теперь требовался глаз да глаз, чтобы он не испачкался или, что ещё хуже, не порвался.       До начала церемонии оставалось около пятнадцати минут. Вместе с другими дамами Аврора вошла в часовню, оказавшись в просторном куполообразном холле. В противоположном конце возвышались массивные дубовые двери, ведущие в алтарный зал, откуда уже доносились приглушённые звуки последних приготовлений. Её взгляд тут же скользнул по помещению, придирчиво проверяя, всё ли было устроено именно так, как она распорядилась.       Навстречу невесте вышли мужчины. Увидев сестру, Регулус улыбнулся, крепко обнял её и поцеловал в щёку.       — Ты сегодня такая красивая.       — Лишь сегодня? — лукаво изогнула бровь Аврора.       — Всегда. Но сегодня особенно, — поспешил реабилитироваться брат.       Аврора рассмеялась и, не выпуская его из объятий, ласково взъерошила ему волосы.       — Ох, mon étoile, ты настоящая королева, — восторженно воскликнул Эван.       — Да, просто богиня, — поддержал Рудольфус.       Следом посыпались комплименты и от Забини, Малфоя с Паркинсоном, которые всей компанией обступили Аврору. Лишь Майкл держался в стороне, молча наблюдая за происходящим.       — Прекращайте этот спектакль, — жестом оборвала парней Беллатриса. — Мы уже знаем, что вы потеряли кольца!       Парни переглянулись. Все, кроме Регулуса, дружно отступили на шаг, с опаской косясь на Аврору.       — Не убивай нас, умоляем. У тебя ведь такое красивое платье, незачем заляпывать его кровью, — примирительно улыбнулся Рудольфус.       — К тому же Долохов с Каркаровым сейчас обыскивают задний двор. Кольца наверняка там, просто, возможно, придётся немного подождать, — добавил Забини. — Настоятель Джерард даже согласился ненадолго отложить церемонию.       — Значит так, — Аврора сложила руки на груди. — Сворачивайте свои раскопки и быстро все в зал. Церемония начнётся ровно по расписанию: ни минутой раньше, ни минутой позже. Цисси, — она протянула ладонь, и сестра вложила в неё бархатную коробочку. — Это запасная пара колец, — пояснила Аврора, заметив ошарашенные взгляды парней. — Я предусмотрела возможность такого форс-мажора и подготовилась заранее. Как оказалось, не зря.       Парни выдохнули с таким облегчением, будто над их головами только что убрали занесённую плаху. Фактически так и было.       — Ваше счастье, что сегодня у меня отменное настроение, поэтому лекцию о безответственности я прочитаю вам позже, — строго добавила Аврора.       В этот момент к ним подошёл один из монахов и пригласил гостей занять свои места. Поток людей медленно двинулся вслед за ним в алтарный зал. Когда Малфой потянулся к Нарциссе, намереваясь взять её под руку, между ними без малейших колебаний встала Беллатриса. Одного её взгляда было достаточно, чтобы стало ясно, почему этого делать не стоит. С видом строгой матери она перехватила младшую сестру и увела её за собой.       — Рори, — окликнул Аврору Регулус, когда остальные отошли достаточно далеко. — Для меня большая честь вести тебя к алтарю. Честно, без всякого лукавства, — он улыбнулся и смущённо потёр затылок. — Просто я подумал… Может, на эту роль больше подойдёт Эван? Он всё утро не смолкал, твердя, что это и его праздник тоже, учитывая, сколько он сделал для ваших с Томом отношений. Уверяет, что если бы не он, вы бы ещё в Хогвартсе друг друга поубивали. Не хочется лишать его такой возможности.       — Ты правда не обидишься, если меня к алтарю поведёт Эван? — спросила Аврора, мягко сжимая ладонь брата.       — Правда, — искренне ответил Регулус.       Умилившись, Аврора притянула его к себе и крепко обняла, даже не заботясь о том, что может помять платье.       — Я люблю тебя, мой мальчик. Сильно-пресильно.       — И я тебя, — прошептал он. Отстранившись, Регулус наклонился ближе и уже почти заговорщицким тоном добавил: — Кстати, кольца никто не терял. Вернее, терял, но Том их нашёл и решил проучить всех. Для профилактики.       Аврора даже не удивилась. Том оставался верен себе.       Регулус поспешил вслед за остальными гостями, чтобы занять своё место, а рядом с Авророй встал Эван, сияющий ярче августовского солнца. Она то и дело поглядывала на часы, отсчитывая последние минуты до начала церемонии. Всё внутри дрожало от предвкушения. Ей не терпелось увидеть Тома, встретиться с ним взглядом, почувствовать тепло его ладони в своей. Чем ближе становился момент свадьбы, тем нестерпимее было ожидание. Она не нервничала, не искала поводов для сомнений и не задавалась вопросом, правильно ли поступает — просто хотела, чтобы этот миг наконец настал.       — Как там мой суженый? Хорошо себя вёл? — спросила Аврора, расправляя лепестки в букете, чтобы хоть немного отвлечься.       — О-о-о, это надо было видеть. С самого утра был похож на истеричную невесту, — с охотой поделился Эван.       — Психовал?       — Ещё как. И есть отказался — кусок ему в горло не лезет, видите ли; и фрак на нём неправильно сидит; и вообще всё не так, и надо срочно всё переделывать. А как он бабочку завязывал… Мерлин, это достойно картины. Хотя я успел тайком сделать пару фотографий, пока он не видел. Потом отдам тебе. Только так, чтобы он не узнал.       Аврора с Эваном переглянулись и рассмеялись. Том предпочитал держаться холодным, пряча любые эмоции так надёжно, что даже сам не всегда мог до них добраться. Авроре льстило, что в день их свадьбы эта броня всё же дала несколько трещин.       — Спасибо тебе, — сказала она.       — Да ладно, мне было совсем не трудно. Он так увлёкся своей бабочкой, что даже не заметил, что я его фотографирую.       — Я не об этом, — покачала головой Аврора, встречая серые глаза кузена. — Спасибо за всё, Эван. За всё, что ты сделал для нас с Томом. И за то, — её губ коснулась тёплая улыбка, — что всё это время был нашей курицей-наседкой.       Эван искренне рассмеялся — легко и заразительно, как умел только он.       — Всегда пожалуйста, — ответил он, целуя её в макушку, а затем заботливо расправил фату.       Авроре было грустно от мысли, что в день её свадьбы рядом нет ни дедушки, ни отца, которые так мечтали увидеть её в свадебном платье. Не было и Сириуса, который даже не знает о столь значимом для его сестры событии. Но у неё был Эван — главный оплот её поддержки.       Слуха коснулись первые ноты органа, возвещая о начале церемонии. Аврора взяла Эвана под локоть, и, когда массивные дубовые двери распахнулись, они шагнули в алтарный зал.       Всё выглядело именно так, как она мечтала. Парящие под сводом белые свечи мягко озаряли пространство. Скамьи для гостей украшали гирлянды из зелени и тонкие ленты матового шёлка, а рядом возвышались изысканные цветочные композиции из двенадцати растений, каждое из которых несло своё глубокое значение. Аврора не одну неделю изучала символику цветов, чтобы каждая деталь церемонии была наполнена смыслом.       Гости поднялись со своих мест, встречая невесту. Их было немного — обстоятельства не позволяли собрать большую свадьбу, — поэтому все расположились в первых рядах, неподалёку от алтаря, где рядом с настоятелем уже ждал Том. Фрак, которому он так отчаянно сопротивлялся, сидел безупречно, подчёркивая ширину его плеч и стройную фигуру. Чёрные волосы были уложены с привычной для него педантичностью — волосок к волоску.       Их взгляды встретились. Аврора знала, что сейчас он рассматривает её не менее пристально, чем она его, впитывает каждую деталь, любуется. Она не удержалась и позволила себе прочувствовать его эмоции, о чём ничуть не пожалела. Наряду с истинным восхищением, почти доходящим до благоговения при одном её виде, в Томе жило и волнение. От этого открытия её губы сами собой расплылись в счастливой улыбке. Если бы кто-нибудь сказал пятнадцатилетней Авроре, что однажды она будет вызывать в Томе Реддле такие чувства, она бы лишь рассмеялась ему в лицо.       — Прошу. Вручаю тебе самое ценное сокровище Блэков, — с улыбкой произнёс Эван, вкладывая ладонь Авроры в руку Тома, после чего отошёл к своему месту.       Тёплое прикосновение его руки на мгновение лишило Аврору дыхания. За годы, проведённые вместе, они касались друг друга куда смелее, но сейчас, под сводами дома Божьего и взорами гостей, когда оставались считанные мгновения до того, как их назовут мужем и женой, его рука, сжимающая её, казалась чем-то по-настоящему сокровенным.       — Надеюсь, ты успела прочувствовать мои эмоции, потому что словами я не в состоянии выразить, как ты красива, — тихо произнёс Том, когда они повернулись лицом к алтарю.       В ответ Аврора лишь крепче сжала его ладонь, медленно провела большим пальцем по её внутренней стороне и сосредоточилась на словах настоятеля Джерарда.       — Мы собрались здесь, перед лицом Господа нашего, чтобы соединить две души в святом браке. Брак — это не обещание жизни без испытаний. Он есть обещание пройти их вместе. Слышать друг друга, когда слова даются с трудом. Прощать, когда боль говорит громче разума. Поддерживать, когда собственных сил кажется недостаточно. Любовь редко бывает простой. Она не всегда приходит в тишине и не всегда приносит покой. Порой она требует мужества, порой — терпения, а иногда — умения остаться там, где легче было бы уйти. Именно такая любовь достойна быть освящённой здесь. Сегодня вы обещаете не идеальную жизнь, но жизнь настоящую. Быть рядом в радости и сомнениях, в дни спокойные и в те, что проверяют на прочность. Быть опорой друг для друга не тогда, когда это легко, а тогда, когда это необходимо. Том и Аврора, сегодня начинается путь, который будет принадлежать только вам. Пусть в нём будет свет, и пусть будет тьма, но пусть никогда не исчезает желание держаться за руку того, кто идёт рядом. Пусть любовь, которую вы принесли сюда сегодня, растёт, крепнет и ведёт вас вперёд.       Аврора едва заметно повернула голову, поражаясь тому, насколько внимательно Том вслушивается в слова настоятеля, с почти тем же выражением лица, с каким когда-то слушал лекции профессоров в Хогвартсе.       Она знала, что в его понимании любовь всегда была признаком слабости, чертой ущербных людей, чувством, недостойным Лорда Волан-де-Морта. И вопреки всему этому он испытывал её по отношению к Авроре. Она ощущала эту крохотную, но яркую искорку в самых потаённых уголках его души. Да, любовь Тома отличалась от любви в привычном понимании этого слова. Кто-то, возможно, и вовсе не назвал бы это любовью. Но для Авроры не существовало ничего более настоящего, чем эта искорка, которую она была готова беречь во что бы то ни стало. Словно слабый свет маяка, освещающий их общий путь.       — Сейчас я попрошу вас испить зелье, дабы ваши следующие слова шли от чистого сердца и не были омрачены никакими чарами, — настоятель подал знак рукой, и прислужники поднесли Тому и Авроре по серебряному кубку.       Они сделали по глотку и вернули кубки обратно. Этот древний обычай был неотъемлемой частью обряда венчания. Сосуды наполняли зельем, снимающим действие любого внушения, включая Империус, чтобы ни одна невеста и ни один жених не произнесли «да» под принуждением.       — Том, — настоятель обратился к жениху, — пришёл ли ты сюда по собственной воле, дабы взять в жёны эту женщину?       — Да.       — Аврора, — испещрённое морщинами лицо Джерарда обратилось к ней, — пришла ли ты сюда по собственной воле, дабы взять в мужья этого мужчину?       — Да.       Взгляд настоятеля скользнул по собравшимся.       — Если кто-либо знает причину, по которой эти двое не могут быть соединены священными узами брака, пусть скажет об этом сейчас или хранит молчание вовеки…       — Таких нет, — отчеканил Том, бесцеремонно перебив священнослужителя. — Переходите сразу к клятвам.       Аврора пихнула его локтем в бок, призывая замолчать, пока Джерард, чего доброго, не решил в отместку прервать церемонию. Однако вместо этого настоятель сделал замечание ей:       — Невеста, негоже бить жениха.       — Прошу прощения, — покорно склонила голову Аврора.       На беспристрастном лице Тома, за всю церемонию не выдавшем ни единой эмоции, мелькнула едва заметная, но до невозможности самодовольная усмешка. Аврора закатила глаза, с трудом удержавшись от желания ударить его ещё раз.       — По настойчивой просьбе жениха перейдём к клятвам, — беззлобно улыбнулся Джерард. — Встаньте лицом друг к другу и возьмитесь за руки.       Том повернулся к Авроре. Настоятель коснулся их сплетённых ладоней палочкой, и из её конца вырвалась тонкая золотая нить. Едва коснувшись их кожи, она разлилась по телу мягким, согревающим теплом.       Джерард начал медленно произносить слова клятвы, и Том повторял за ним, не отводя взгляда от оливковых глаз Авроры.       — Я, Том Марволо Реддл, беру тебя, Аврора Ирма Блэк, в жёны. Я выбираю идти с тобой одной дорогой — в радости и в горе, в болезни и в здравии. И не отступлю от этого выбора, пока… — лишь здесь Том запнулся, поджав губы, но всё же договорил: — смерть не положит этому конец.       Когда пришла очередь Авроры, она с той же ласковой улыбкой, что не покидала её лица всю церемонию, повторила клятву:       — Я, Аврора Ирма Блэк, беру тебя, Том Марволо Реддл, в мужья. Я выбираю идти с тобой одной дорогой — в радости и в горе, в болезни и в здравии. И не отступлю от этого выбора, пока смерть не положит этому конец.       Золотая нить плавно обвила их руки, сложившись в знак бесконечности, а затем рассыпалась тысячами крошечных искр, медленно растворяясь в воздухе.       Настоятель принял кольца из рук мальчика-прислужника.       — Пусть эти кольца станут знаком клятв, которые вы сегодня дали друг другу.       Том взял меньшее из двух колец и надел его Авроре на безымянный палец левой руки.       — Хорошо, что кольца не потерялись, — с лёгкой издёвкой произнесла Аврора, надевая кольцо на его палец.       — Это действительно очень хорошо, — Том тихо усмехнулся.       — С этого момента и до вашего последнего дня пред Богом и людьми я объявляю вас мужем и женой, — торжественно провозгласил настоятель под аккомпанемент церковного хора. — Мистер и миссис Реддл, теперь, когда ваш союз благословлён, можете скрепить его поцелуем.       — Лишь теперь? — произнёс Том ей в губы, прежде чем накрыть их поцелуем.       Аврора бережно коснулась ладонью его щеки, теряясь в этом мгновении. Мимо ушей пролетали поздравительные аплодисменты гостей, странные выкрики «Горько!» Каркарова и вспышки фотоаппарата Эвана. В её сознании было место лишь Тому, их поцелую, который ощущался будто впервые, и осознанию того, что отныне они муж и жена.

***

      После венчания Том и Аврора провели в часовне ещё несколько часов, пока Эван устраивал фотосессию. Затем все вернулись в поместье Лестрейнджей, где уже был накрыт праздничный банкет. В лучших традициях любой свадьбы меньше чем через час большинство гостей уже успело захмелеть и с головой окунуться в веселье. Аврора без устали танцевала, пела вместе с подругами и принимала поздравления. Том же молча наблюдал за происходящим со стороны, сидя за столом с привычным полуугрюмым выражением лица.       Когда солнце скрылось за горизонтом, вместе с ним исчезли и молодожёны, отправившись домой. Остальные же гости прерывать праздник не собирались.       У Адрианны порядком разболелась голова от громкой музыки и бесконечного шума. Захватив бокал шампанского и тарелку с клубникой, она устроилась на веранде, наслаждаясь теплом августовского вечера. Ноздри приятно щекотал аромат садовых роз и свежескошенной травы, смешанный с влажной прохладой реки.       — Не помешаю твоей сиесте?       Адрианна обернулась. На веранду, освещённую лишь мягким светом нескольких магических фонарей, вышел Эван. От бабочки он избавился ещё давно, верхние пуговицы белоснежной рубашки были расстёгнуты, открывая шею и острый кадык, а светлые волосы слегка растрепались. Эта нарочитая небрежность лишь сильнее подчёркивала его высокий рост и статную фигуру.       — Да… В смысле, нет, не помешаешь, — улыбнулась она, мысленно поблагодарив слабое освещение за то, что оно скрывает румянец, вспыхнувший на её щеках.       Эван присел на балконные перила, одним движением достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет и прикурил одну из них своей кипарисовой палочкой. Вспыхнувшее лишь на долю секунды пламя осветило его лицо: чётко очерченные скулы, тонкие, но безупречно симметричные губы и серые, словно туманное утро, глаза, доставшиеся ему от Блэков. Он был красив, даже чересчур.       — Тебе не холодно? — его голос вырвал Адрианну из собственных грёз, где воображение уже успело нарисовать не один десяток самых разных картин.       — Нет… Нет, вечер тёплый.       — Всё-таки накинь, — он снял пиджак и протянул ей. — У тебя платье слишком лёгкое. Простынешь ещё.       Тяжёлая тёплая ткань мягко обволокла плечи. От одной мысли, что ещё несколько секунд назад этот пиджак касался тела Эвана, по коже предательски пробежали мурашки. Терпкий аромат кардамона с едва уловимыми нотами цитрусов и корицы дурманил сильнее любого шампанского.       — Будешь? — спросил Эван, протягивая ей пачку сигарет.       — Я не курю, — покачала головой Адрианна. — А ты будешь? — она придвинула к нему тарелку с клубникой, мысленно упрекая себя за то, как по-детски выглядит этот жест.       — А я буду, — рассмеялся Эван, ухватив пару ягод клубники и разом отправляя их в рот. — Я в детстве её обожал. Меня вообще было почти невозможно заставить есть фрукты или ягоды. После того как Белла с Рори рассказали, что внутри могут жить червяки, всё казалось отвратительным. Ну знаешь, такие белые, маленькие, га-а-адкие, — он демонстративно поморщился. — Но почему-то на клубнику эта фобия не распространялась. В итоге, чтобы пичкать мой растущий организм хоть какими-то витаминами, мама решила посадить клубнику у нас в саду. Представляешь, сама копалась в земле, высаживала рассаду, даже поливала. Правда, раза два. Потом ей наскучило, и заботу о клубнике торжественно передали эльфам. У неё иногда случаются приступы хозяйственности, но обычно они быстро проходят. Так вот… — он задумчиво прикусил губу и нахмурился. — Стой, а о чём я изначально говорил?       — О том, как твоя мама засадила сад клубникой, — напомнила Адрианна, жадно ловя каждое его слово с такой внимательностью, будто он рассказывал не бессмысленную историю из детства, а наставлял, как спасти Вселенную.       — Точно. В общем, клубника в тот год так и не выросла. Хотя, может, и выросла бы, если бы я её не вытоптал. Но маме я сказал, что это всё садовые гномы. Именно тогда я впервые в жизни услышал нецензурную лексику своими невинными детскими ушами.       Адрианна рассмеялась вместе с ним, любуясь его улыбкой. Безусловно, она почти всегда озаряла лицо Эвана — увидеть его хмурым было задачей почти невыполнимой. И всё же каждый раз его улыбка казалась особенной, словно первый луч рассветного солнца после долгой-долгой ночи.       — Белла говорила, что через несколько дней ты уезжаешь во Францию.       — Да, — кивнул Эван, докуривая сигарету и отправляя окурок в мусорную корзину. — Во Франции отмечают трёхсотлетие со дня основания Министерства магии. По этому случаю устраивают грандиозный банкет. Как наследник Розье, я обязан там присутствовать и радовать французскую элиту своим обществом. В конце концов, я француз и должен хоть иногда бывать на родине, — с усмешкой добавил он. — Да и с Валери хочу провести время. Ужасно соскучился. В последний раз видел её три месяца назад, и то всего на пару дней. Иногда мне кажется, что однажды ей надоест моя жизнь на две страны, и она скажет мне au revoir.       — Не скажет. Она ведь тебя любит. А мы, люди, глупые создания, слабы перед теми, кому принадлежит наше сердце.       — Розье!       Голос Каркарова заставил обоих обернуться. Подойдя ближе, он что-то быстро зашептал Эвану на ухо.       Пожиратели явно что-то задумали. Весь вечер они то исчезали, то вновь появлялись, переговариваясь вполголоса. А пару часов назад исчез Майкл, что почти всегда сулило кровавое зрелище к утру.       До Адрианны долетали лишь обрывки разговора.       — …он здесь?       — В подвале. С Ноттом.       — Рассказал что-нибудь?       — Выдал всё. Нужно звать Тома. Медлить нельзя.       Эван на несколько секунд сжал переносицу, обдумывая услышанное, а затем произнёс, подталкивая Игоря в спину:       — Идём.       Он помахал Аде на прощание, и они вдвоём направились обратно в поместье.       — Эван! — окликнула его Гринграсс. — Пиджак.       Он обернулся через плечо.       — Оставь себе. На тебе он всё равно смотрится лучше, чем на мне, — напоследок одарив её лучезарной улыбкой, он скрылся за стеклянными дверьми поместья Лестрейнджей.

***

      Не разрывая поцелуя, Том втолкнул Аврору в спальню и захлопнул дверь ударом ноги. Комнату заливал тёплый, колеблющийся свет свечей, расставленных повсюду, а пол был густо усыпан алыми лепестками. Аврора позаботилась не только о самой свадьбе, но и об их первой брачной ночи.       Его пальцы заскользили по её позвоночнику вверх, к ряду мелких пуговиц, удерживающих платье. Он принялся расстёгивать их одну за другой, хотя по характерному треску становилось ясно, что Том их скорее срывал, не желая тратить время на аккуратность.       — Подожди, — выдохнула Аврора ему в губы, когда он повалил её на кровать.       — Я ждал целый день. Всё потом, — он не дал ей возразить, снова припав к её рту; рука уже задрала подол, коснувшись обнажённого бедра.       Аврора прикусила его нижнюю губу, и, пока Том на мгновение опешил от неожиданности, она ловко выскользнула из его хватки, откатилась в сторону и, тихо рассмеявшись, метнулась к гардеробной.       — У меня для тебя сюрприз. Подожди пять минуточек.       — Какие ещё пять…       Она не стала дослушивать его возмущение и с мягким стуком захлопнула за собой дверь. Первым делом Аврора стянула с себя платье — и с досадой обнаружила, что оно безнадёжно порвано у плеча. Когда он только успел? Отложив его в сторону, она шагнула к шкафу и достала чёрный кружевной корсет.       Корсеты Аврора искренне ненавидела, считая их худшим изобретением в истории человечества, зато Том находил их пугающе сексуальными. Решив побаловать мужа в их первую брачную ночь, она всё же пополнила свой гардероб одним из них.       Провозившись с бесчисленными застёжками, крючочками и шнуровкой, она наконец справилась с этим чёртовым сооружением. В комплект шли кружевные трусы из той же ткани и чулки — ещё одна слабость Тома. Волосы она распустила, позволив тяжёлым прядям свободно рассыпаться по спине, слегка подвела губы карандашом, чтобы сделать их выразительнее, и, разумеется, нанесла несколько капель любимых духов.       Подойдя к зеркалу во весь рост, Аврора медленно покружилась, придирчиво рассматривая своё отражение. На выбор этого образа она потратила едва ли не больше времени, чем на свадебное платье. И пусть этот корсет был до жути неудобен — дышалось в нём с трудом, а жёсткие косточки нещадно сдавливали грудную клетку, — выглядел он по-настоящему соблазнительно.       Из-за двери донеслось раздражённое:       — Уже прошло два раза по пять минуточек!       Для надёжности добавив ещё каплю духов на запястье, Аврора распахнула дверь. Она вышла в спальню лёгкой, почти танцующей походкой, чувствуя на себе взгляд Тома. Он угрюмо лежал на кровати, но при её появлении тут же приподнялся на локтях; его взгляд скользнул по её фигуре — медленно, собственнически, от кружевных чулок до распущенных волос. Определённо одобрительный взгляд, о чём красноречиво говорило его участившееся дыхание.       — В первую брачную ночь тоже положено надевать белое, — произнесла Аврора, опускаясь к нему на колени. — Но я решила, что чёрный тебе понравится куда больше.       Пальцы Тома уже скользнули к её талии, поглаживая жёсткое кружево корсета.       — И это было очень правильное решение.       Притянув Аврору к себе за бёдра так, что она вжалась в него всем телом, Том завладел её губами. Пальцы Авроры тотчас вплелись в чёрные пряди у него на затылке, слегка оттянув голову назад, чтобы углубить поцелуй. Затем, уже дрожа от нетерпения, она переместила руки к его рубашке и принялась расстёгивать пуговицы, смакуя каждое прикосновение к обнажавшейся коже. Сорвав с него рубашку, она перешла к брюкам, под тканью которых его возбуждение настойчиво давало о себе знать.       — Вот почему тебе нельзя быть сверху, — усмехнулся Том, с лёгкостью переворачивая её на спину и зажимая запястья у изголовья кровати. — Ты вечно торопишься.       На миг из головы Авроры исчезли все слова. Она закусила губу, рассматривая его: широкие плечи, тяжело вздымающуюся грудь, напряжённые руки, на фарфоровой коже особенно отчётливо проступали синеватые вены, пульсирующие в такт участившемуся дыханию. Мерлин, как же она ненавидела его сейчас за то, что он лишил её возможности прикасаться к нему. Ей хотелось впиться ногтями в его плечи, оставить на этой идеальной белизне красные полосы — свои следы, свои метки, вжаться губами в его шею до фиолетовых полумесяцев, чтобы каждый, кто увидит его завтра, знал: отныне он принадлежит ей.       — Я тороплюсь? — наконец произнесла она, с трудом возвращая себе голос. — Напомни, муж мой, кто стоял под дверью и грозился выломать её, если я не выйду?       — Ты слишком много говоришь, жена.       Самодовольная улыбка так и не исчезла с его лица. Том припал губами к её шее, чередуя грубые укусы и обжигающе нежные поцелуи. Аврора выгнулась и простонала его имя, на что он лишь усмехнулся, усиливая натиск.       Особенной первую брачную ночь принято считать потому, что супруги впервые познают тела друг друга. Для Тома и Авроры этот рубеж давно остался позади — они знали друг друга слишком хорошо. И всё же сейчас его прикосновения ощущались острее, чем когда-либо: они разливались по телу волной жара, постепенно вытесняя из головы все мысли и оставляя лишь желание чувствовать его ещё ближе.       Аврора запрокинула голову, позволяя себе просто наслаждаться поцелуями мужа — о, Мерлин, как же одновременно непривычно и возбуждающе это звучит. Она ощущала, как одна его рука по-прежнему сжимает её, удерживая в подчинении, а другая скользит по телу, накрывая кружево трусов и заставляя кожу гореть под этим прикосновением.       — Чёрт побери!       Аврора словно вынырнула из сладкого забытья и непонимающе уставилась на Тома, который внезапно замер, отстранившись от неё.       — Что случилось? — прошептала она, притягивая его руки обратно к своему телу, негодовавшему от утраченного внимания.       Том плотно сжал губы. Его глаза вспыхнули алым, и Аврора сразу поняла: этот гнев обращён не к ней. Вот только легче от этого не стало.       — Не смей мне сейчас этого говорить, Реддл!       — Пожиратели зовут. Я должен идти. Это важно, — он поднялся с кровати и начал наспех натягивать разбросанную по полу одежду.       — Важно?! — вспыхнула Аврора, садясь на постели. — А наша первая брачная ночь — это неважно? Я — неважна?       — Ты думаешь, мне хочется проводить эту ночь с теми олухами, а не с тобой?! Но они не стали бы тревожить меня по пустякам, — он перевёл дыхание, и только сейчас, кажется, осознал, что кричит. Том подошёл к кровати, обхватил её лицо ладонями и уже тише, почти извиняясь, произнёс: — Ави, мы муж и жена. Эта ночь — лишь одна из многих, что будут у нас впереди. Я знаю, сколько сил ты вложила в сегодняшний день, и мне правда жаль, что всё так вышло. Обещаю, я всё тебе компенсирую. Но сейчас я должен уйти.       — Иди. Всё нормально.       Он знал: это неправда. Но задерживаться он больше не мог. Том коснулся её губ прощальным поцелуем — она не ответила, — подхватил пиджак и вышел из спальни, не оборачиваясь. Аврора осталась сидеть неподвижно, глядя в пустоту. Она вслушивалась в его шаги до тех пор, пока они не стихли, оборвавшись хлопком трансгрессии уже на улице.       Она откинулась на кровать и расплакалась. Слёзы полились сами собой, хотя она изо всех сил пыталась их сдержать. Разумом Аврора понимала: Том прав. Не проведут вместе эту ночь — проведут десятки других. Конечно, она это понимала. Но, чёрт возьми, они ведь только поженились! И вместо того чтобы наконец насладиться друг другом — тем, чего он сам жаждал весь день, — Том оставил её одну и ушёл пытать очередного грязнокровку со своей сворой верных псов.       Обида и злость разрывали её изнутри, не находя выхода. Сколько бы Аврора ни пыталась взять себя в руки, успокоиться не получалось. Слёзы лились градом, тело бил озноб, а проклятый корсет так туго сдавливал грудь, что каждый вдох отдавался болью.       Не выдержав, она вскочила и заметалась по спальне. Одну за другой гасила свечи, пока комната не погрузилась в густую темноту. Свет сейчас раздражал, резал глаза. Влетев в гардеробную, она принялась срывать с себя ненавистный корсет и лишь когда он упал на пол, смогла сделать несколько жадных, судорожных глотков воздуха. Переодевшись в привычную ночную рубашку, Аврора опустилась за туалетный столик.       Выдвинув верхний ящик, достала глубокую деревянную шкатулку. Сверху её заполняли мелкие украшения: кольца, серьги, броши. Но под ними, на самом дне, лежали пузырьки с меланхолийным зельем. Прятать их в более укромное место она не видела смысла — маловероятно, что Тому взбредёт в голову рыться в её шкатулках.       Пальцы сомкнулись вокруг одного из флаконов. Аврора поставила его перед собой и медленно провела ногтем по холодному стеклу. В последние месяцы она почти не принимала меланхолийное, почти не думала о нём — разве что иногда, на крошечную долю секунды. Подготовка к свадьбе, бесконечные хлопоты и суета заглушали эту потребность. Теперь же, оставшись совсем одна, она снова услышала знакомый внутренний зов.       Она может справиться и сама. Просто меланхолийное ускорит этот процесс, немного поможет. Ей хотелось поскорее забыться, сменить этот день на следующий. Люди ведь пьют снотворное, чтобы уснуть. Почему тогда нельзя выпить меланхолийное?       Аврора откупорила флакон и одним глотком осушила его до дна.       — Поздравляю с началом счастливой семейной жизни, миссис Реддл, — сказала она своему отражению, убрала пустой пузырёк обратно в шкатулку и задвинула ящик.       По телу разлилась волна неги, вытесняя всё плохое. Мысли становились всё тише, пока наконец в голове не воцарилась долгожданная пустота.       Аврора поднялась. Ноги сами понесли её к кровати. Закутавшись в тёплое одеяло, она закрыла глаза и почти мгновенно провалилась в беспамятный сон.

***

      Том вошёл в поместье Лестрейнджей и быстрым шагом направился к гостиной, где, как подсказывало внутреннее чутьё, уже собрались Пожиратели. Сам он Метку не носил, но, будучи её создателем, чувствовал всякий раз, когда его звали. Руку стягивало невидимой хваткой, а в сознании сам собой проступал образ места, откуда исходил призыв.       Распахнув тёмные лакированные двери, он, не сбавляя шага, вошёл внутрь. Пожиратели один за другим повскакивали, склоняя головы.       — Мы не хотели тебя тревожить. Думали отложить до завтра, но…       — К делу, — властно оборвал Розье Том и опустился в кресло во главе стола.       Понимая, что настроение у него сейчас далеко не лучшее, Пожиратели поспешили занять свои места.       — Здесь сижу я, — произнесла Беллатриса, одарив Малфоя свирепым взглядом, и опустилась в кресло по правую руку от Тома.       Между Жнецами шла негласная война за — мать их — стулья. В первый же день после возвращения Тома в Британию они устроили целое представление, едва не наперегонки пытаясь занять место рядом с ним. Чем ближе к Лорду, тем выше статус — так они решили. Чтобы прекратить это ребячество, Тому пришлось рассадить их, словно первокурсников за школьные парты. Впрочем, и это не помогло, потому что время от времени они продолжали свою войну.       Идиоты.       — Мы выследили Джека Уитмора, — начал доклад Розье, сидевший по левую руку от Тома. — Тридцать шестого года рождения. Ни семьи, ни детей, по крайней мере официально. В шестьдесят первом отсидел два года в Азкабане за подделку документов, вышел и продолжил промышлять тем же. Пару лет назад снова привлекался по той же статье, но благополучно избежал тюрьмы. Из дела внезапно исчезли ключевые улики. Впрочем, сейчас нас интересует другое.       Он кивнул Долохову, и тот протянул Тому потрёпанный журнал, раскрытый на нужной странице.       — Это его записная книжка. Он вёл учёт всех, с кем работал, и наш О'Рейли здесь тоже есть, — пояснил Долохов.       Все обернулись на звук открывающейся двери. В гостиную вошёл Майкл. Его белая рубашка была испачкана кровью, рукава закатаны до локтей. На руках ещё оставались багровые пятна, которые он на ходу вытирал платком.       — Прости за опоздание. Я разговаривал с нашим… гостем, — сказал он, кланяясь Тому.       Дождавшись короткого кивка, Нотт занял своё место между Розье и Малфоем.       — Не вымажь мне мебель кровью, — зыркнула на него Беллатриса.       — Ты всё равно меняешь её каждую неделю, — фыркнул он, но под её уничтожающим взглядом всё же сел на самый край, стараясь не касаться рубашкой дорогой обивки.       Тому откровенно хотелось прикончить их всех. Они сорвали его первую брачную ночь, поссорили с Авророй, перед которой теперь неизвестно сколько придётся извиняться, а теперь ещё и препирались, словно нарочно испытывая его терпение. И всё же он сам разрешил им звать его, если появится что-то важное, а потому сорваться на них было бы… непедагогично.       — Выяснил, где О'Рейли? — спросил Том, с трудом сдерживая раздражение.       — Не точный адрес, но… В общем, О'Рейли пришёл к Уитмору в начале июня, как раз через пару дней после смерти Баркли, — начал Майкл. — Они были знакомы и раньше. О'Рейли помогал ему проворачивать махинации с документами и получал свой процент. В общем, стандартная схема. Ирлашка наплёл Уитмору, будто за ним охотятся как за бывшим секретарём Баркли. И знаете кто?       — Неужели Пожиратели Смерти? — усмехнулся Рудольфус.       — Они самые, — кивнул Майкл. — Он попросил сделать ему документы на новое имя, чтобы свалить подальше из страны.       — А медальон? Он видел его у О'Рейли? — нахмурилась Беллатриса.       — Нет. Я долго его расспрашивал, но о медальоне он ни сном ни духом.       — Логично, — заметил Паркинсон. — О’Рейли невыгодно рассказывать каждому встречному, какой цацкой он владеет. Слишком велик шанс, что его просто прикончат, чтобы заполучить медальон.       — А он теперь и не О'Рейли. Теперь он Михаил Морозов. Наш друг благополучно свалил в Восточную Европу.       — А поконкретнее? — Том сложил руки на груди.       — Там какое-то дебильное название. Портовый город, большой…       — Одесса? — подсказал Долохов.       — О, да! — Майкл хлопнул в ладоши. — Отлично. Мы знаем его новое имя, знаем, где он находится. Отправляемся туда и возвращаем его на родину.       — Михаил Морозов на Востоке — это как у вас какой-нибудь Джон Смит, — вмешался Каркаров. — Мы будем искать его до посинения. В Магической Одессе население превышает пятьсот тысяч. Это самый крупный волшебный город в мире.       — А есть и не магическая? — удивился Забини.       — Раньше в наших краях волшебники жили бок о бок с неведями, то есть магглами, как вы их называете. Потом началось разделение, и мы стали строить отдельные города. Но одесские волшебники решили выделиться. Они просто скрыли часть города магией. Магглы видят там лишь море, тогда как маги спокойно живут своей жизнью, — пояснил Каркаров.       — Кажется, у меня есть идея, — задумчиво протянул Долохов, переводя взгляд на Тома. — Я рассказывал тебе о Яше, моём однокласснике, который работает частным детективом.       — Еврей с манией преследования?       — Да, — кивнул Долохов. — Он как раз живёт в Одессе. У него обширная сеть информаторов и осведомителей. С его помощью мы найдём нашего ирландца куда быстрее, чем если будем действовать сами. Да и лишних вопросов Яша задавать не станет. Для него главное — чтобы хорошо заплатили.       — Так и сделаем, — согласился Том, обдумав его предложение. — Передайте Трэверсу, чтобы достал портал в Одессу. Пусть проведёт его через Отдел транспорта обходными путями, без лишней огласки. Официальные порталы сейчас проверяют особенно тщательно, а нам ни к чему лишние вопросы. К утру всё должно быть готово. Антонин, Игорь, отправитесь вдвоём.       — У меня, в отличие от Долохова, с Одессой связаны не самые приятные воспоминания. Может, лучше отправить кого-нибудь другого? — произнёс Каркаров. Из его голоса исчезла привычная бравада, уступив место холодной, почти яростной сдержанности.       Долохов медленно поднял на него взгляд. Челюсть его напряглась. Они напоминали двух разъярённых псов, которых удерживает от схватки лишь натянутая цепь. Было очевидно, что наружу всплыла старая, крайне неприятная история из их общего прошлого, и Тому совершенно не хотелось, чтобы эта вражда сорвала дело.       — Хорошо. Долохов, бери с собой кого хочешь и отправляйтесь уже в эту треклятую Одессу! — рявкнул Том.       Все Пожиратели невольно вздрогнули и поспешно отвели взгляды.       — Я могу, — неуверенно поднял руку Нотт. — У меня игровой сезон закончился, так что я пока свободен.       — Чудесно. Хорошей дороги, — прошипел Том.