Глава 20. Откровения.

      — Щекотно, — произнёс Том, когда губы Авроры коснулись кожи за его ухом лёгким поцелуем.       — Не вредничай. Я же чувствую, что тебе нравится, — прошептала она и медленно спустилась ниже, прокладывая дорожку поцелуев от уха к его шее.       Он едва заметно улыбнулся, зная, что Аврора слишком увлечена, чтобы заметить выражение его лица. Откинувшись на подушки, Том лениво перебирал пряди её волос. Этот неизменный ритуал, повторяющийся уже столько лет, по-прежнему дарил ему почти безупречное ощущение покоя и близости.       За последние месяцы её волосы заметно отросли и теперь доходили до лопаток. Прежнюю длину, вопреки многочисленным просьбам Тома, Аврора возвращать не спешила, объясняя это тем, что ей нравится её нынешний образ. Нельзя было сказать, что ему не нравилось. Скорее он просто скучал по ней прежней.       Его взгляд медленно скользнул по её обнажённому телу, залитому серебристым лунным светом и мягким сиянием канделябров, горевших в спальне. Гладкая кожа, плавные линии, знакомые до мельчайших деталей. Ему даже не хотелось прикасаться. Хотелось лишь смотреть, впитывая каждую черту, вновь и вновь запоминая её такой, какой она была в это мгновение.       За последние месяцы Аврора немного поправилась, и Том считал это безусловным плюсом. В первые недели после побега она почти ничего не ела, и её болезненная худоба начинала действовать ему на нервы до такой степени, что он сам взялся готовить для неё. Именно это и помогло. Еду, приготовленную его руками, Аврора ела с куда большим аппетитом и постепенно перестала напоминать ходячее привидение.       Том недовольно хмыкнул, когда ласки Авроры внезапно прекратились. Она повернула его голову, провела пальцами по затылку и прищурилась, устремив на него тот самый взгляд, который Том про себя называл целительским.       — Прекрати. Всё уже давно зажило.       — Напомни, кто из нас дипломированный целитель с орденом Мерлина? — она выразительно вскинула бровь. — А ну повернись к свету.       Том, зная, что она не отстанет, привстал и послушно повернулся, позволяя ей осмотреть шрам на затылке.       О стычке с Хантом он ей рассказал, прекрасно понимая, что скрыть раны не получится, особенно если учесть, что они живут и спят вместе. Пришлось поведать и о весьма душевном знакомстве с будущей тёщей, что, разумеется, не привело Аврору в восторг. Скандал вышел грандиозным. Том выслушал о себе немало, хотя, если разобраться, именно он оказался жертвой её психованной матери. Не будь Аврора эмпатом, Том без малейших угрызений совести солгал бы ей. К сожалению, её дар делал любую ложь бессмысленной.       — Всего лишь игра света. Шрам уже затянулся, — с облегчением сказала она, приглаживая его волосы.       Том закатил глаза, прекрасно зная это и без неё. Аврора тут же ущипнула его за бок.       — Ты мне тут глаза свои не закатывай. У нас свадьба послезавтра. Я не хочу, чтобы мой жених стоял у алтаря весь в синяках. Ты вообще мог бы сказать спасибо, учитывая, сколько я с тобой провозилась. То зелья ты пить отказывался, потому что они горькие, то мази тебе не так пахнут…       Не желая выслушивать очередной монолог о собственной неблагодарности, Том поспешил её прервать. Одним движением он повалил Аврору на спину и навис над ней, накрыв её губы поцелуем. Она ещё несколько секунд пыталась продолжать возмущаться, но вскоре окончательно сдалась и ответила ему.       Успокоившись, Аврора устроилась у Тома на груди и кончиками пальцев медленно водила по его лицу, словно художник кистью по холсту.       — Милый, я хотела тебя кое о чём спросить, — сказала она, приподняв голову, чтобы лучше видеть его лицо. — Конечно, можешь не отвечать, если не захочешь. Я не настаиваю.       Том прекрасно знал, что подобное начало означает полное отсутствие выбора. Он приподнял брови, молча призывая её перейти к сути.       — Те четыре года, что мы были не вместе… — начала Аврора и напряжённо стиснула челюсть. — У тебя кто-нибудь был? Другая женщина… или женщины…       Ну конечно. Что ещё она могла спросить? И так долго продержалась, ни разу не коснувшись этой темы. Том чувствовал, как она без всякого стеснения тянется к его эмоциям в ожидании ответа, и понимал, что солгать не выйдет.       — Я ни с кем, кроме тебя, в своей жизни не спал, — честно сказал он. Но Аврору это не успокоило. Её оливковые глаза продолжали внимательно следить за ним. Она сразу поняла, что он сказал не всё. Том тяжело вздохнул. — Была одна женщина. Татьяна, сестра Долохова. Мы поцеловались всего один раз. Всё шло к сексу, но… ничего не было.       Пальцы Авроры замерли. Было видно, как в её голове один за другим рождаются вопросы.       Какая она? Красивая ли? Как они познакомились? И почему всё же ничего не произошло?       — Она тебе нравилась как женщина? Или это была просто попытка отвлечься? — всё же спросила Аврора. Её голос звучал холодно, почти отстранённо.       — Думаю, что-то среднее, — признался Том, сам до конца не понимая, что именно связывало его с Таней. Его чувства к ней даже отдалённо не напоминали того, что он испытывал к Авроре, но и полностью безразличной она для него не была.       Аврора молча села на постели, накинула шёлковый халат, достала из прикроватной тумбочки пачку сигарет и поднялась. Подойдя к окну, она закурила. Так и стояла к нему спиной, не оборачиваясь, глядя на ночной океан.       Том знал, что его признание её задело. Она предпочла бы услышать, что все четыре года он лишь страдал по ней, полностью игнорируя существование других женщин. Но этот разговор начала она сама. Хотела знать правду — и получила её.       И всё же её реакция казалась Тому странной. Слишком спокойной. Вернее, слишком спокойной для Авроры.       Раньше она вспыхивала, стоило какой-нибудь воздыхательнице в Хогвартсе просто пройти мимо него. Теперь он признался, что едва не переспал с другой женщиной, а в ответ не услышал ни единого слова. Верить в то, что Аврора вдруг повзрослела и каким-то чудом избавилась от своей патологической ревности, Том не собирался.       Может, ей самой есть в чём перед ним признаться? Впрочем, вряд ли дело в Пруэтте. Раньше ей ничто не мешало быть с ним и при этом ревновать Тома. Значит… он просто ещё о ком-то не знает.       — Почему ты молчишь? — спросил он.       — А ты хочешь, чтобы я прямо сейчас устроила тебе скандал и умчалась в Болгарию вызывать на дуэль эту шл… Татьяну за твоё сердце? — огрызнулась она, выдыхая дым в ночь.       — Ты прекрасно поняла, о чём я. Что ты от меня скрываешь? — Том не сводил с неё взгляда, прожигая тёмный силуэт у окна.       С минуту Аврора молчала, нарочно игнорируя его. Воцарившуюся между ними тишину нарушали лишь шум прибоя и медленный выдох дыма. Докурив сигарету, она выбросила окурок в пепельницу и развернулась к нему лицом.       — На свадьбе Беллы и Рудольфуса мы с Ноттом остались наедине. Оба были пьяны. Если не вдаваться в подробности, мы едва не переспали. Но, как и у вас с княжной Долоховой, между нами ничего не было. Достаточно правды на сегодня? — произнесла она, скрестив руки на груди.       Несколько секунд Том молча смотрел на неё.       — Более чем, — процедил он.       Одним взмахом палочки он погасил все свечи в спальне. Затем отвернулся и опустился на подушки, делая вид, что засыпает, хотя понимал: после такого признания сон ещё долго не придёт.

***

14 июня 1972 года. Кроуфорд, Шотландия.       День свадьбы Беллатрисы определённо стал самым счастливым в её жизни и самым кошмарным в жизнях всех остальных.       Едва открыв глаза, прежде совершенно спокойная Беллатриса напоминала нервного сурка. Она не могла усидеть на месте, бесконечно металась по поместью, проверяя, всё ли готово, заставила домовиков полностью переделать праздничный банкет, а затем и вовсе заявила, что с её платьем что-то не так и его необходимо немедленно перешить. В этот момент в дело вмешалась Гринграсс, незаметно подлившая Белле зелье спокойствия.       В одно мгновение сестра превратилась в блаженно улыбающегося ангела, безмятежно парящего над этой грешной землёй. И когда они с Рудольфусом произнесли заветные «да» у алтаря Абердинского аббатства, выдохнули все без исключения.       Решение сыграть свадьбу в Кроуфорде принадлежало Беллатрисе. Она сразу заявила: либо здесь, либо нигде. Рудольфус, потакавший будущей жене во всём — от салфеток с вышитыми золотом инициалами до хора нимф из Монпелье, — даже не пытался возражать.       Солнце давно скрылось за горизонтом, и настал час праздничного банкета. Воспользовавшись всеобщим весельем, Аврора незаметно улизнула и устроилась в одной из гостиных с видом на сад, прихватив бутылку лавандового вина, привезённого бабушкой Меланией.       Она искренне радовалась за сестру, видя её такой счастливой. Но чужое счастье давило на неё слишком сильно. Хотелось спрятаться от него как можно дальше.       Аврора ещё не до конца оправилась после случившегося в сентябре и долгих месяцев лечения. Зелья, которые она принимала, помогли ей выжить, но порой казалось, что вместе с болью они забрали часть её самой. Мир вокруг выглядел иначе — не таким ярким, не таким настоящим. Порой она и вовсе терялась, не в силах понять, где проходит грань между реальностью и грёзами, между настоящим и кошмарами, в которых ей пришлось прожить не один месяц.       Сидя прямо на полу гостиной в вечернем платье, Аврора наблюдала за салютом сквозь панорамные двери. Небо вспыхивало россыпью огней и красок, складывавшихся в причудливые узоры. Из сада доносились музыка, смех гостей, звон бокалов. Чужое веселье не раздражало, оно давило.       Аврора сделала глоток вина. Время на поиск бокалов она решила не тратить и пила прямо из горлышка, демонстрируя полное отсутствие манер и воспитания, положенных приличному обществу. И именно это маленькое проявление непокорности приносило ей пусть недолгое, но всё же ощутимое удовлетворение.       Аврора уловила звук открывающейся двери и обернулась. На пороге стоял Майкл. Судя по пачке сигарет в его руках, он тоже искал место для уединения.       — Чего ты тут прячешься? — спросил он.       — Устала за сегодня, — ответила Аврора, не вдаваясь в подробности. — Присоединяйся, — она похлопала ладонью по полу рядом с собой.       Нельзя сказать, что ей хотелось компании, но и оставаться наедине с собственными мыслями было невыносимо.       Закрыв за собой дверь, Майкл подошёл и опустился рядом.       — А ты почему сбежал? — поинтересовалась Аврора, опираясь подбородком на ладонь.       — Розье уже второй час не смолкает со своей речью, пересказывая по дням историю Беллы и Руди, — усмехнулся Майкл, ослабляя галстук.       — И на каком он сейчас моменте?       — Когда я уходил, он вспоминал, как на первом курсе твоя сестра едва не зарезала Лестрейнджа на Зельеварении.       — Оу, — протянула Аврора, коротко улыбнувшись. — Ну, к полуночи управится, — добавила она и сделала новый глоток вина.       Поймав на себе удивлённо-восхищённый взгляд Майкла, Аврора повернулась к нему и вопросительно вскинула бровь.       — Что? Так вкус ярче, знаешь ли.       Майкл рассмеялся, продолжая вертеть в пальцах пачку сигарет. Он всё ещё не закурил лишь из-за присутствия Авроры, зная, как она это не любит. Вдруг в её голове мелькнула неожиданная даже для неё самой мысль. Пальцы Авроры медленно скользнули по его руке и остановились на пачке сигарет.       — Научишь? — спросила она.       — Аврора Блэк, ты ли это?! — воскликнул Майкл, искренне поражённый её просьбой.       Она наклонилась к его уху и заговорщически прошептала:       — Раскусил. Я её тёмный двойник. Выбираюсь на свободу с заходом солнца. Ну так что, научишь?       Внимательно всматриваясь в её лицо, Майкл пытался понять, шутит она или нет. В конце концов он всё же достал из пачки сигарету и поджёг её одними пальцами, как делал всегда, полагаясь на безупречное владение невербальной магией. Прикурив, он протянул сигарету Авроре.       — Только не торопись, двойник. Вдыхай дым понемногу, а потом медленно выдыхай, — произнёс он таким тоном, будто объяснял не то, как курить, а как держать под контролем Адское пламя.       Аврора, желая выглядеть уверенно, без колебаний зажала сигарету между указательным и средним пальцами, как это обычно делают парни, и поднесла её к губам. Она глубоко вдохнула, но дым тут же обжёг горло. В груди запершило, и она не смогла сдержать приступ кашля, отчаянно разгоняя ладонью клубы дыма перед лицом.       Майкл, хоть и пытался сохранить джентльменское выражение лица, всё же не удержался от смеха. Аврора толкнула его локтем.       — Не смейся, — сказала она, пытаясь придать голосу суровости сквозь собственный смех. Когда Майкл потянулся, чтобы забрать сигарету, она остановила его. — Куда? Я докурю.       Она и сама не понимала своего порыва. Ей не нравился вкус табака во рту, жжение дыма, едкий запах, пропитывающий одежду, волосы и даже кожу. Скорее это было стремление к острым, новым ощущениям, попытка почувствовать хоть что-то.       Выкурив больше половины, Аврора меньше кашлять не стала, но сигарета всё же сделала своё дело. В голове появилась странная, тягучая дымка, ненадолго оттеснившая все остальные мысли и подарившая редкое ощущение внутренней тишины.       Закончив, Аврора начала озираться в поисках места, куда можно выбросить окурок. Майкл молча забрал его из её пальцев и рассеял магией.       — Ну что скажете, профессор? Как вам мой первый опыт курения? Я была хороша? — рассмеялась Аврора. Смесь алкоголя и табака постепенно лишала её контроля над телом и разумом.       — Лучше всех, — тихо ответил Майкл, не отрывая от неё своих карих глаз.       Его чувства были понятны ей и без эмпатии. Аврора всегда знала, что Майкл её любит. Но, не имея возможности ответить взаимностью, предпочитала делать вид, что ничего не видит, не знает и не понимает. Разрушать их дружбу ей не хотелось. В каком-то смысле она тоже любила Майкла, но не как мужчину. Нет, подобного желания в ней не возникало никогда. Не тянуло — и всё.       Но так ли уж необходимо это притяжение? Действительно ли нужны чувства, бабочки в животе и трепет от одного лишь взгляда, чтобы просто получить удовольствие и забыться?       Возможно, и нет.       Аврора коснулась ладонью щеки Майкла, ощущая под пальцами жёсткую щетину, только начавшую пробиваться после утреннего бритья. Провела кончиками пальцев по его губам, с удивлением отметив, какими мягкими они оказались, затем опустила взгляд, наблюдая, как под тонкой тканью рубашки размеренно вздымается его грудь. На мгновение ей даже почудилось, что она слышит биение его сердца.       Его нетерпение и желание повисли в воздухе. Но он не делал первый шаг, отдавая это решение ей.       «К чёрту», — решила Аврора.       Она потянулась вперёд и села к нему на колени, накрывая его губы поцелуем. Он больше не медлил и ответил в ту же секунду, притягивая её за бёдра к себе. Их тела соприкоснулись так близко, что между ними не осталось ни малейшего пространства. Аврора обвила его шею руками и углубила поцелуй, находя его язык своим.       Её руки скользнули ниже, сбрасывая пиджак с его плеч и наспех расстёгивая пуговицы рубашки. Под тканью открылось идеальное тело. Майкл был красив и мужественен: загорелая кожа, чётко очерченные кубики пресса, вены, проступающие под кожей и подчёркивающие силу его рук.       Его губы начали оставлять поцелуи на её шее, затем на ключицах. Он опустил бретельку платья, коснулся плеча и медленно спустился к груди.       Его рука задрала подол платья, и Аврора ощутила обжигающее прикосновение к бёдрам. Он неторопливо повёл ладонью ниже, отодвигая ткань белья и касаясь пальцами её клитора. Тело отреагировало сразу: между ног стало влажно, низ живота сладко заныл, требуя большего.       Но разум витал где-то далеко, словно наблюдая за происходящим со стороны.       Поцелуи Майкла были страстными, прикосновения — горячими, дарящими удовольствие. Однако сердце протестовало, настойчиво твердя: это не Том. В памяти всплыли его прикосновения, его запах, его дыхание на коже. Чёрные глаза, прожигающие насквозь. Казалось, они и сейчас смотрят на неё.       Следом пришли другие воспоминания: ночные разговоры, украденные мгновения близости, мимолётные касания, когда никто не видел, переписки до рассвета. Перед внутренним взором ясно встал тот день, когда она видела его в последний раз. Короткий поцелуй на прощание, обещание увидеться вечером, которое так и не сбылось. А дальше разум сам дорисовал картины того, как он читает письмо, написанное её рукой, — письмо, в котором не было ни капли правды. Что он чувствовал в тот момент?       Слёзы сами навернулись на глаза. Мысли не могли сосредоточиться ни на чём другом. Она так не может. Так нельзя. Всё это неправильно. Она не готова. Пока нет.       — Майкл, — вздох вырвался из её груди едва различимым звуком, которого он даже не услышал, продолжая целовать её. — Нет. Не надо.       Аврора оттолкнула его, поднялась на ноги и поспешно поправила одежду.       — Я сделал тебе больно? — он смотрел на неё с откровенным непониманием.       — Нет. Вовсе нет, — Аврора покачала головой. — Просто… я много выпила и не знаю, что на меня нашло. Прости. Я не должна была. У меня есть Арчи, и я… люблю его.       Майкл тихо, почти обречённо усмехнулся. Поднявшись с пола, он сделал шаг к ней.       — Знаешь, когда ты врёшь, у тебя всегда дёргается влево уголок губ. Вот как сейчас, — он провёл пальцем по её нижней губе. — Ты ведь его не любишь. Это видно. Он скучный для тебя: слишком спокойный, слишком тихий, слишком правильный. Я знаю, что ты не любишь и меня, но я тебя — да.       Майкл прислонился лбом к её лбу. Его рука стянула с её головы заколку, и волосы рассыпались длинным каскадом до самой поясницы. Пальцы зарылись в них.       — Брось Пруэтта, и я для тебя всё сделаю. Мне плевать, что скажут люди. Мы сбежим, уедем куда скажешь и будем просто жить для себя. Я сделаю тебя самой счастливой, Рори. Буду верен тебе одной. Хочешь, поклянусь, дам Непреложный обет, всё, что скажешь…       Но Аврора не слушала его слов — они пролетали мимо, не задерживаясь в сознании. Всё её внимание было поглощено тем, как он распустил её волосы, как касался их. В точности как Том. Мерлин, как же он любил так делать. Сколько раз Аврора засыпала рядом с ним, пока он перебирал её волосы пальцами, играл с ними и что-то рассказывал, рассуждая вслух. Казалось, что они до сих пор хранят его прикосновения.       — Не трогай их! — почти выкрикнула Аврора, резко отпрянув от Майкла и лихорадочно поправляя волосы.       Лишь Том. Только он один может так делать. Мог…       — Рори…       — Замолчи. Майкл, замолчи, умоляю. Всё, что сегодня произошло, было ошибкой. Просто забудь, слышишь? Я не люблю тебя, никогда не полюблю и быть любимой тобой тоже не хочу.       Аврора знала, что её слова причиняют Майклу боль, но сейчас это волновало её меньше всего. Не дождавшись ответа, она выскочила из гостиной и бросилась вверх по лестнице, в свою комнату. Снизу доносились чужой смех, музыка, грохот праздничного салюта. Если ещё пятнадцать минут назад всё это казалось лишь далёким фоном, то теперь звуки наваливались со всех сторон, будто насмехаясь над её болью, рвавшейся наружу.       Захлопнув за собой дверь спальни, Аврора повернула ключ в замке и наложила запирающее заклинание, надеясь спрятаться. От людей, от их счастья и веселья, от собственных мыслей и воспоминаний о прежней жизни, которой больше не существовало. Как и прежней Авроры.       Она кинулась в ванную, распахнула дверцу шкафчика и начала выбрасывать всё его содержимое. Ей нужно было меланхолийное зелье. Успокоиться, отвлечься, забыться хотя бы на мгновение. Она знала, что это неправильно, что не должна его пить. Но боль была сильнее.       Наконец пальцы нащупали флакон со светло-голубой жидкостью. Аврора откупорила его и осушила залпом. Во рту разлилась горечь. Ей казалось, будто она чувствует, как зелье течёт по телу, расползается по венам, смешивается с кровью. Постепенно дрожь отступила, дыхание выровнялось, слёзы исчезли, словно их и не было. В голове наконец стало тихо: ни звуков снаружи, ни, что важнее всего, внутри.       Аврора опустилась на край ванной и прислонилась затылком к холодной плитке, наслаждаясь покоем и этой сладкой тишиной. Она не знала, сколько так просидела. Время утратило над ней власть.       Она распахнула глаза и заметила среди разбросанных по полу вещей ножницы. Подняла их, задумчиво вертя в пальцах. Дальше руки сделали всё сами. Встав перед зеркалом, Аврора начала обрезать длинные пряди одну за другой. Казалось, вместе с волосами она сбрасывает оковы прошлого.       Закончив, Аврора взглянула на женщину в зеркале.       — Ну здравствуй, новая Аврора Блэк, — сказала она.

***

      Приготовления к свадьбе, которая должна была состояться уже послезавтра, были завершены. Платье сшито и лишь ждало своего выхода, часовня украшена, а все гости получили личное расписание, чтобы всё шло строго по регламенту и правилам, установленным Авророй. Незавершённым оставалось лишь одно дело — девичник.       Изоляция Авроры мешала устроить его привычным образом, однако подруги нашли выход. Поддавшись ностальгии по школьным годам, они решили провести девичник в духе Хогвартса. Местом проведения стало поместье Лестрейнджей, где одну из гостиных на первом этаже с помощью чар и трансфигурации превратили в точную копию их спальни в слизеринском подземелье.       Гостями и по совместительству подружками невесты стали Белла, Маргарет и Ада. Все трое были посвящены в дела Пожирателей, поэтому Авроре не было смысла что-либо от них скрывать. На известие о её романе, а теперь уже и свадьбе с Томом, Ада и Маргарет отреагировали с пониманием, хотя и были потрясены тем, насколько важные детали своей жизни подруга утаивала от них.       Аврора покрутилась перед зеркалом, разглядывая, как сидит на ней школьная форма. Именно её подруги выбрали в качестве дресс-кода, решив полностью воссоздать атмосферу хогвартских лет. У Авроры, как у невесты, имелся отличительный знак в виде фаты на голове. Весь образ балансировал на грани комичности и абсурдности, но именно ради этого и устраивают девичники: чтобы вдоволь посмеяться и позволить себе немного безрассудства перед началом новой жизни.       Все ждали лишь Аду, которая немного задерживалась. Беллатриса тем временем отчитывала домовиков за одну из своих драгоценных ваз, разбитую во время украшения гостиной. Аврора направилась к Маргарет, которая как раз раскладывала на полу традиционное ложе из подушек и одеял.       — Помочь? — предложила она.       — Нет. Ты невеста, так что сиди и отдыхай, — с улыбкой ответила Маргарет. — Тем более я уже закончила.       Она довольно развела руки в стороны и с размаху упала на мягкую гору подушек. Аврора опустилась рядом. Тишину между ними нарушали лишь песни «Сирен», негромко звучавшие на фоне, да возмущённые крики Беллатрисы.       — Знаешь, я хотела перед тобой извиниться, — начала Аврора, решив наконец поставить точку в давно назревавшем разговоре. — За то, что не рассказала раньше о Томе, Уолте, Пожирателях и обо всех их делах. Я никак не могла улучить момент для такого разговора. Если он вообще существует. Но знай, что врать я тебе не хотела. У меня просто не было другого выбора.       — Рори… — Маргарет крепко обняла её, положив голову ей на плечо. — Я даже не думала на тебя обижаться. Я понимаю, в каком положении ты оказалась. Да и не ты должна была мне всё рассказывать, — она отвела взгляд, прикусив нижнюю губу.       — Как у вас с Уолтом сейчас? — осторожно спросила Аврора, понимая, чем вызвана грусть подруги.       Она не хотела вмешиваться в их брак. Но, поняв, что Забини и дальше собирается держать Маргарет в полном неведении, не смогла остаться в стороне. Аврора видела, как тяжело подруге жить с постоянным чувством пустоты, не понимая, где пропадает её муж и с кем. Когда-то сама Маргарет сказала, что правда всегда лучше лжи. И как бы ни было притягательно сладостное неведение, долго в нём не проживёшь.       — Мы… — Маргарет ненадолго замолчала. — Поначалу я не могла перестать думать обо всём, что они делают. Об убийствах, о войне. Иногда мне кажется, будто это какой-то страшный сон, который вот-вот закончится и всё снова станет хорошо. Но он всё не заканчивается и не заканчивается. Кажется, я начинаю понемногу привыкать, — задумчиво произнесла она. — Я ведь люблю Уолта. Значит, привыкну и к этой стороне его жизни. Потому что уйти от него… Нет, я не смогу. Да и, если честно, не хочу.       — Я тебя понимаю, — Аврора сжала её ладонь. — Правда понимаю.       — Знаешь, хватит обо мне. Лучше расскажи, как вы с Ар… — Маргарет осеклась на полуслове и виновато прикрыла глаза. — С Томом, — исправилась она.       — Ну… — Аврора поджала губы, вздохнув. — Неплохо. Бывало и хуже.       — Умудрились поссориться накануне свадьбы? Талантливо, — протянула появившаяся из-за спины Беллатриса. Она наконец оставила в покое несчастных домовиков и присоединилась к подругам.       — Мы не поссорились. Просто слегка повздорили. Для наших отношений это норма. Свадьбу никто не отменил, значит, всё в порядке, — заключила Аврора.       Наутро после ночных откровений Том и Аврора предпочли сделать вид, будто всё в порядке и никакого разговора о почти-любовниках не было. И всё же осадок остался.       Аврору разрывало осознание того, что у Тома были чувства к этой болгарской вертихвостке Татьяне. Скорее всего, он и сам этого не осознавал, но она знала его слишком хорошо. Он не стал бы целовать первую встречную, а тем более ложиться с ней в постель, пусть между ними всё и не дошло до конца. Аврора знала, что является для Тома главной женщиной, вот только она желала быть ещё и единственной.       О Майкле она и вовсе не понимала, зачем проболталась. В тот момент желание сделать Тому больно в ответ оказалось сильнее здравого смысла. Аврора сожалела о своих словах и тем более не хотела, чтобы из-за её давней ошибки Майкл стал жертвой ревности Тома. И всё же лучше, что он узнал обо всём именно от неё. Если бы правда всплыла каким-нибудь другим способом, Нотту точно не сносить головы.       — Мы с Маргарет на свои отношения пожаловались, душу излили. Теперь твоя очередь, — Аврора указала пальцем на сестру. — Выкладывай, что у вас с Руди.       — У нас всё идеально, — без тени сомнений ответила Беллатриса. — Но если хотите, я могу придумать парочку проблем, чтобы, так сказать, не выделяться.       Аврора и Маргарет переглянулись. Схватив по подушке, несколько раз огрели ими Беллатрису. Ей полезно.       Их весёлую возню прервал звук открывающейся двери. Все трое обернулись. На пороге стояла Адрианна.       — Гринграсс! — радостно воскликнула Аврора и бросилась обнимать подругу.       — Какой у тебя оригинальный прикид. Никогда бы не подумала, что свадебная фата так хорошо сочетается со школьной формой, — рассмеялась Адрианна, проходя в комнату. С разбега она рухнула на гору подушек. — Точь-в-точь как в Хогвартсе.       — Ты опоздала на полчаса. Выкладывай, где пропадала, — потребовала Беллатриса.       — Долго рассказывать.       Все трое подозрительно уставились на неё. Уж что-что, а долгие разговоры Аду никогда не пугали. Любую историю из своей жизни она рассказывала с неизменным энтузиазмом и массой подробностей, будь то обычная планёрка на работе или роман с сыном итальянского Министра магии.       — У тебя всё в порядке? — насторожилась Аврора, ощущая, что эмоции подруги не соответствуют широкой улыбке на её лице.       — Всё нормально. Правда. Сегодня твой праздник, — Адрианна мягко сжала её руку. — И говорить мы должны только о тебе.       — Вот именно. Сегодня мой праздник, а значит, я решаю, как мы его проведём. Так что колись, что случилось, — не отступала Аврора.       Беллатриса и Маргарет её поддержали. В один голос они принялись скандировать:       — Сплетни! Сплетни! Сплетни!       — Сами напросились, — со вздохом сказала Адрианна. Она поднялась на ноги, взмахнула палочкой, и к ней с буфета плавно подплыли бутылка мартини и четыре бокала. — На трезвую голову я это рассказывать не в состоянии.       Через минуту бокалы были наполнены: у троих — мартини, а у Маргарет, которая по-прежнему была совершенно невосприимчива к алкоголю, — яблочным соком.       Адрианна сделала большой глоток, глубоко вдохнула и, по своему обыкновению оживлённо жестикулируя, принялась расхаживать по комнате.       — Не так давно совершенно случайным образом я выяснила, что мой драгоценный братец Роберт мне соврал. Он заявил, что отправился в Нью-Йорк по приказу Тома. Но, как оказалось позже… — она обвела подруг выразительным взглядом, словно преподаватель, ожидающий правильного ответа.       — …Том никакого приказа ему не отдавал, — закончила за неё Аврора.       — Правильно, мисс Блэк. Десять очков Слизерину, — торжественно объявила Ада, отсалютовав ей бокалом, после чего сделала ещё один глоток мартини. — Разумеется, мне стало безумно интересно, по какой такой причине Роберт Гринграсс вдруг отважился на столь опасный для себя поступок, как ложь мне. В ходе собственного расследования я выяснила, что причиной тому послужил его новый роман с одной особой. А теперь момент, когда вы должны начать угадывать, кто эта дамочка.       — Неужто опять с Виндой сошлись? — предположила Беллатриса, лёжа на животе и лениво болтая ногами.       — Вряд ли, — с важным видом покачала головой Аврора. — С тех пор как два года назад они в последний раз расстались, Винда сказала, что чувства прошли, и они решили, что лучше остаться друзьями.       — А помните, на нашей с Уолтом свадьбе он заигрывал с его кузиной? — сказала Маргарет. — Тогда мне показалось, что между ними явно пробежала искра.       — Дамы, я не пойму, у вас что, так много знакомых из Нью-Йорка? Давайте, шевелите извилинами, — Ада одним прыжком забралась на кровать и принялась расхаживать по подушкам.       Первой догадка отразилась в глазах Маргарет. Спустя несколько секунд озарение настигло и Беллатрису с Авророй.       — Нет… Только не она, — скривилась Аврора.       — Да. Никто иная, как Рейчел, гори она в пекле, Батлер, — обречённо выдохнула Ада и одним глотком осушила бокал.       — Постой, а как ты узнала, что это именно она? — спросила Беллатриса.       — Ну, у меня в «Нью-Йоркском призраке» есть один коллега. Мы как-то вместе работали над статьёй… — начала юлить Ада, но быстро сдалась и сказала как есть: — Короче, мы с ним спали. Дела давно минувших дней. Я ему написала и попросила немного последить за Робертом. В итоге он прислал мне целый фотоальбом.       — Ада! — возмутилась Маргарет. — Следить за собственным братом некрасиво.       — А трахаться с Батлер, значит, красиво? — парировала она, не выказывая ни капли стыда.       — А фотографии у тебя с собой? — задала Аврора наиболее волнующий её вопрос.       — В сумке возьми.       Беллатриса и Аврора одновременно метнулись к сумке Ады, извлекая оттуда стопку снимков. Они с неподдельным интересом рассматривали каждый, будто изучали материалы особо важного дела. Не выдержав, к ним присоединилась и Маргарет.       В основном влюблённая парочка была запечатлена то в ресторанах, то на прогулках, держащейся за руки или целующейся прямо посреди улицы.       — Фу-у-у… — дружно простонали девушки.       Неприязнь к Батлер зародилась у всех четверых ещё на первом курсе и с тех пор не ослабевала ни на йоту.       — Это не просто «фу». Это катастрофа. Трагедия. Апокалипсис чистой воды! — негодовала Адрианна. — Знаете, я уже всерьёз начинаю думать, что эта курица приворожила Роберта назло мне. Не знаю, подлила ему «Амортенцию», провела какой-нибудь ритуал или, на худой конец, наложила Империус. Я просто не верю, что мой брат мог добровольно начать с ней встречаться. Какой кретин вообще поведётся на Батлер?       — Малфой вёлся, — напомнила Белла.       Аврора толкнула её в бок, и та ойкнула.       — Что? Нарциссы здесь нет, дай мне немного яда выплеснуть.       — Подождите, — вмешалась Маргарет, прерывая поток возмущения. — То есть тогда, когда Люциус и Рейчел расстались из-за её измены, тем самым таинственным любовником был Роберт? Или они начали встречаться уже после?       — Не знаю. Я ещё не выяснила, когда именно начался этот порочный роман. И вообще, с Робертом я пока не разговаривала, — призналась Ада. — Я на него злюсь. Почему из всех женщин на свете он выбрал именно ту, которую я ненавижу больше всего?       Она так крепко стиснула бокал, что, казалось, ещё немного — и швырнёт его в стену. Но, встретившись взглядом с Беллатрисой, остановилась.       — Всё-всё. Не буду я калечить твой хрусталь.       — Да мне всё равно. Если хочешь — бей. Мне эти бокалы никогда не нравились, — равнодушно отозвалась Беллатриса, не отрываясь от сырной закуски.       — Это же те, что я подарила тебе на прошлое Рождество, — напомнила Аврора.       — Они самые, — усмехнулась сестра.       Комнату прорезал звон бьющегося стекла. Аврора вздрогнула и резко обернулась. Адрианна всё-таки не удержалась и с размаху запустила бокал в стену.       — Да! — Беллатриса восторженно захлопала в ладоши. — Держи ещё один.       Она уже протянула Аде свой бокал, но Аврора успела перехватить его.       — Хватит бить посуду. Этим вы делу не поможете, — строго сказала она, спасая хрусталь. Весьма красивый, что бы там ни говорила Белла.       Ада вернулась к подругам и обречённо опустилась на пол между Беллатрисой и Авророй.       — И что ты собираешься делать? — осторожно спросила Маргарет, ласково поправляя выбившуюся прядь её волос.       — Без понятия. Надо поговорить с Робертом, но я пока морально не настроилась. Может, воспользуюсь методом Рори и сымитирую сердечный приступ.       — Я ничего не симулировала. У меня действительно болело сердце, — возмутилась Аврора. Она не соврала брату. Разве что совсем немного приукрасила.       Подруги переглянулись и дружно прыснули со смеху. Аврора попыталась сохранить серьёзное выражение лица, но быстро сдалась и присоединилась к ним, содрогаясь от смеха.       — Значит так, мои дорогие, — она поднялась на ноги, осушила бокал и, натянув на лицо маску торжественной серьёзности, объявила: — Я считаю, что нам всем необходимо выплеснуть эмоции. Как говорит наша Цисси…       — Эмоционально разгрузиться, — подсказала Беллатриса.       — Именно. А для этого нам нужно выйти во двор и найти побольше сухой травы.       — Зачем? — насторожилась Маргарет.       — С помощью трансфигурации мы сделаем из неё чучело Батлер, — объяснила Аврора.       — А потом сожжём! — явно воодушевлённая этой идеей, подхватила Гринграсс, с новыми силами вскакивая на ноги.       — У нас с Нового года где-то в подвале остались фейерверки. Можно подорвать ими. Выйдет… зрелищно, — с довольной усмешкой предложила Беллатриса.       Все трое выжидающе уставились на Маргарет.       — Будто, если я вам запрещу, вы откажетесь от этой затеи, — обречённо вздохнула она, привычно капитулируя. — Идёмте уже.       Четыре девушки выскользнули из своей «спальни» в пустой коридор.       — Идём тихо, как мышки, чтобы нас никто не заметил, — заговорщицким шёпотом произнесла Аврора, прижимаясь к стене, будто была опытным шпионом.       — А зачем нам вообще красться? — недоумённо спросила Маргарет.       — Мы же как бы в Хогвартсе. А уже давно отбой, — Аврора постучала пальцем по циферблату напольных часов с маятником. — Вдруг нас поймают и снимут баллы?       Окончательно погрузившись в атмосферу школьных лет, бывшие слизеринки полугуськом двинулись по поместью. На каждом повороте они замирали, осторожно выглядывали из-за угла и лишь убедившись, что поблизости никого нет, продолжали путь.       Так они добрались до подвала, где провели около получаса в тщетных попытках отыскать фейерверки. Поломав старый рыцарский доспех и разбив пару ваз, они сдались и позвали на помощь эльфов. Те быстро нашли и вручили им коробку заветных фейерверков.       Прихватив добычу, четвёрка направилась во двор. Когда они пересекали вестибюль, внезапно вспыхнул свет, и раздался недоумённый голос Рудольфуса, вышедшего из своего кабинета. Он столкнулся с нарушительницами порядка лоб в лоб.       — Что вы делаете?       Девушки переглянулись и в один голос воскликнули:       — Бежим!       Звонко смеясь, они сорвались с места и понеслись к выходу.       Рудольфус ещё несколько секунд молча смотрел им вслед, затем выключил свет и вернулся в работе, пока его жена вместе с подругами самозабвенно играла в ниндзя.       Наконец оказавшись на свежем воздухе, подруги направились к конюшням и позаимствовали у Морриган немного сена. Найдя открытую площадку у фонтана, они взялись за дело.       Беллатриса с Адрианной, вспоминая уроки Макгонагалл, начали трансфигурировать стог сена в подобие человеческой фигуры, изо всех сил стараясь придать ей сходство с Батлер. Учитывая, что обе уже успели изрядно захмелеть от мартини, результат получился весьма условным.       Аврора и Маргарет тем временем расставляли фейерверки, прикидывая, как расположить их так, чтобы залпы наверняка пришлись по чучелу Рейчел.       — А давайте ей для компании ещё и Скитер сделаем, — предложила Аврора.       — А её-то за какие прег… префре… — Беллатриса безуспешно попыталась справиться с собственным языком, но в итоге выбрала более лаконичный вариант. — Начерта?       — Она про меня без устали строчит свои статейки, — пожала плечами Аврора. — Ну и главная причина в том, что всю школу она томно вздыхала по моему уже почти-мужу.       — Стой. Они что, всё-таки спали друг с другом? — округлила глаза Адрианна, одновременно приделывая чучелу Батлер рожки из веток.       — Нет, конечно, — Аврора поморщилась. От одной только мысли об этом её передёрнуло. — Иначе они оба давно уже не ходили бы по этой земле.       Спустя минут десять рядом с Батлер возвышалась фигура её лучшей подруги Риты Скитер. Обе получились соломенными, нелепо разряженными и с таким ярким макияжем, какой только можно было вообразить. И всё же сходство с оригиналами угадывалось безошибочно.       Девушки встали напротив, окидывая взглядом свои творения.       — Нет, ну вы только посмотрите. Получились в разы краше, чем в жизни, — расхохоталась Гринграсс так заразительно, что её смех тут же подхватили остальные.       — А теперь время делать «бум», — радостно протянула Белла, подкидывая палочку в руке.       — Нет. Теперь время слушать правила безопасности, — заявила Маргарет. Как единственная трезвая среди них, она собрала подруг вокруг себя и, словно маленьким детям, начала объяснять: — Вы стоите возле меня и только на счёт три мы все вместе взрываем фейерверки. После этого никто никуда не бежит, пока я не разрешу. Если какие-то заряды не сработают, вас может зацепить. Это понятно?       Ада, Беллатриса и Аврора переглянулись и с умным видом закивали. По крайней мере, им так казалось. На самом деле каждой хотелось поскорее перейти к «эмоциональной разгрузке».       — Ну почему я не пьянею?.. — обречённо простонала Маргарет. Она встала рядом с подругами и подняла палочку. — Была не была. Три… Два… Один…       — Гори!       Четыре заклинания одновременно рассекли воздух, поджигая фитили фейерверков. Прошла секунда, затем вторая, но ничего не произошло.       — А где «бум»? — нахмурилась Белла, делая шаг вперёд.       — Да стой ты! — Маргарет резко схватила её за локоть и дёрнула назад, одновременно преграждая рукой путь Авроре и Адрианне.       В следующее мгновение воздух разорвала череда взрывов. Фейерверки с оглушительным свистом взмыли в ночное небо, раскрашивая его всеми мыслимыми цветами. Огни складывались в причудливые фигуры: сердца, звёзды, танцующих животных, которые будто оживали и кружили над поместьем. Поднятые взрывной волной чучела рассыпались, осыпав девушек дождём из сена. Они восторженно завизжали. Подхватывая охапки соломы, принялись швырять их друг в друга, словно снег, со смехом носясь вокруг фонтана.       Аврора зачерпнула полную горсть сена, высоко подбросила её над головой и закружилась, широко раскинув руки.       — Прощай, холостяцкая жизнь! Да здравствует замужество! — прокричала она.       Подруги ответили громкими аплодисментами и радостными возгласами.       — Нужно включить «Сирен» и перенести девичник прямо сюда, — предложила Адрианна.       — Только тихо, — прошептала Беллатриса. — А то разбудим всех.       — Не переживайте. Уже никто не спит!       Со стороны балкона донёсся голос Эвана, который, судя по наспех накинутым штанам и распатланным волосам, до недавнего времени крепко спал. Приблизительно с таким же видом выглядывали из окон своих спален Долохов и Каркаров.

***

Гилфорд, графство Суррей, Англия.       Фрэнк и Алиса купили прекрасный коттедж недалеко от Лондона. Два этажа, высокие окна, щедро впускающие дневной свет, несколько спален и просторный двор — всё соответствовало их представлениям об идеальном доме. И, что было особенно важно, жить здесь они собирались только вдвоём.       Разумеется, не успели они переступить порог нового дома, как в гости пожаловала мать Фрэнка. Правда, без мужа — Теренс был в командировке. Несколько лет назад он сложил с себя полномочия мракоборца и пошёл на повышение. Теперь он занимал должность почётного консультанта по вопросам безопасности при Международной конфедерации магов.       Августа вальяжным шагом мерила гостиную, придирчиво оглядывая каждый дюйм. Когда она провела ногтем по обивке дивана, Алисе показалось, что та вот-вот взорвётся. С будущей свекровью у неё были стабильно ужасные отношения. Августа не одобряла выбор сына, считая, что он мог найти себе кого-нибудь «более статусного». Хотя семья Алисы и была чистокровной, она не могла похвастаться ни древней историей, ни внушительным состоянием в Гринготтсе. Стоуны владели небольшим кафе в Косом переулке. Дохода вполне хватало на достойную жизнь, но до состояния Долгопупсов им, безусловно, было далеко.       — Когда вы собираетесь делать ремонт в этом... доме? — спросила Августа, поворачиваясь к Алисе.       — Мы уже его сделали.       — Ясно, — произнесла миссис Долгопупс.       У этой женщины была поразительная, почти уникальная способность унижать человека одним лишь взглядом. И сейчас она с явным удовольствием ею пользовалась.       Алиса невольно съёжилась под тяжёлым взглядом серых глаз и отвернулась, пряча лицо за бокалом вина. Возможно, когда-нибудь она и научится противостоять этому взгляду, но уж точно не сегодня.       — Дамы, я вернулся, — раздался голос Фрэнка, вошедшего в гостиную.       Услышав его, Алиса с облегчением выдохнула. В его присутствии общество Августы переносилось куда легче. Фрэнк опустился рядом и мягко положил ладонь ей на колено.       — Наконец-то. Я уже начала думать, что так и не удостоюсь чести пообщаться с собственным сыном.       — Мам, ну прекрати, — примирительно произнёс Фрэнк. — Мне нужно было отправить несколько рабочих писем. Зато теперь я полностью в твоём распоряжении и готов разговаривать хоть до вечера. Как прошёл твой день?       — Ох, чудесно, — протянула Августа, опускаясь в кресло и с привычным изяществом закидывая ногу на ногу. — Сегодня я обедала с твоей крёстной, Вальбургой. Хвала моему тональному крему, который скрыл покрасневшее от стыда лицо, когда я объясняла ей, почему она не приглашена на свадьбу собственного крестника.       Алиса сделала ещё один глоток вина, предчувствуя долгий и насыщенный разговор.       — Ты же знаешь, мы с Алисой отказались от пышного торжества. Тихая церемония послезавтра, где нам будет достаточно друг друга и наших любимых родителей, — улыбнулся Фрэнк.       Согласно первоначальному плану свадьба должна была пройти с размахом в поместье Долгопупсов и собрать пару сотен гостей. Однако после июньских событий они всё отменили. Теперь подобное веселье казалось неуместным. Недавняя смерть Стивена до сих пор болезненно отзывалась в сердце. Не давало покоя и исчезновение Авроры, поиски которой Орден не прекращал ни на день. Да и Арчи, которому предстояло стать шафером, был совершенно подавлен и напоминал лишь бледную тень себя прежнего. Жить в неведении, не зная, где находится твоя невеста, что с ней и жива ли она вообще… Мерлин, такого не пожелаешь никому.       — Ну и что это за свадьба? — Августа закатила глаза.       — Под стать времени. За окном война, мама, — в голосе Фрэнка уже начинало проскальзывать напряжение, хотя он изо всех сил старался его скрыть, не желая ссориться с матерью.       — И что теперь? Перестать жить? — она вопросительно вскинула бровь, глядя на них как на несмышлёных детей. — Чем больше вокруг тьмы, тем больше света нужно сеять. Уж поверьте мне, я одну войну пережила. И победителями из неё вышли как раз те, кто продолжал жить, а не страдать, завернувшись в одеяло из собственных страхов.       — Миссис Долгопупс, мы ведь и живём, — мягко возразила Алиса, пытаясь разрядить разговор, который заметно накалялся. — Мы играем свадьбу, потому что любим друг друга, потому что не знаем, каким будет завтра, и сегодня хотим прожить на своих условиях. Да, это будет не совсем такая свадьба, как планировалось, но главное, что она будет. Всё уже решено, и менять что-либо сейчас не имеет смысла. К тому же на работе у нас неспокойно, времени почти нет. Мы только и делаем, что ищем Пожирателей и… Волан-де-Морта, — всё же произнесла его имя Алиса.       Дамблдор не раз повторял орденцам, что, подчиняясь страху перед этим именем, они лишь помогают Волан-де-Морту и его приспешникам. Победить врага можно, только глядя ему прямо в глаза, говорил директор.       — О своей работе лучше и вовсе молчите, — с раздражением сказала Августа, небрежно махнув рукой. — Вы рискуете жизнями, сражаясь с Пожирателями Смерти, хотя настоящий враг вовсе не они.       — Ох, правда? — почти тем же тоном, что и мать, спросил Фрэнк. — И кто же тогда, по-твоему, настоящий враг?       — Минчум. Или вы собираетесь петь дифирамбы нашему благородному Министру? По-моему, история с Одри Коллинз показала его во всей красе. Из-за того, что он трясётся за собственную шкуру, погибла невинная женщина, а её ребёнок остался сиротой.       — А я Минчума и не защищаю. Он ублюдок. Но его грехи не искупают грехов Пожирателей. Ты знаешь, сколько раз я приезжал на места преступлений и видел истерзанные тела? Мужчин, женщин, детей. Эти твари не щадят никого. И пока что именно в них я вижу первостепенную угрозу.       — Ты ещё молод, сын, и смотришь на мир через призму юношеских грёз. Но открой глаза: наша страна давно прогнила. Последнюю сотню лет ею правили слабаки и дегенераты. Нам нужны перемены.       Алиса сжала руку Фрэнка, призывая его молчать. Он был человеком неконфликтным, за что она его и любила, но сейчас мать задевала темы, которые причиняли ему особенную боль, почти кровоточили, и сдержаться он уже не мог.       — Какие перемены? Вместо слабаков и дегенератов отдать кресло Министра тирану? Или ты мечтаешь, что стоит Волан-де-Морту прийти к власти, как наше общество очистится от всех своих грехов и заживёт счастливо? Нет, мама, он будет ещё одним Грин-де-Вальдом, который лишь прикрывался заботой о будущем волшебников, тогда как всё, что его интересовало, — власть. И поверь мне, если он, не дай Мерлин, её получит, крови станет только больше.       — И ты стремишься к тому, чтобы твоя кровь тоже там пролилась? Ты выбираешь не ту сторону, Фрэнк.       — То же самое могу сказать и о тебе, — Фрэнк резко поднялся на ноги и направился к выходу из гостиной. — Спасибо за тёплый семейный вечер, мама, — бросил он через плечо и, не оборачиваясь, поднялся по лестнице.       Алиса проводила его взглядом и тоже встала.       — Я поговорю с ним.       — Это лишнее. Я уже ухожу, — ответила Августа. Она подхватила сумку, вышла в коридор и принялась обуваться.       Аврора всегда говорила Алисе, что кровь Блэков подобна взрывоопасной смеси, и даже её капля способна посеять разрушение. Ссора Фрэнка с Августой стала лучшим тому подтверждением.

***

Поместье Мраксов, графство Корнуолл, Англия.       Аврора довольно быстро вжилась в роль хозяйки поместья и начала перестраивать всё под себя. То сменит занавески в гостиной, то переставит мебель в столовой, то развесит новые картины. О количестве цветов, появившихся едва ли не в каждой комнате, и вовсе лучше было промолчать. Том не вмешивался, предоставляя ей полную свободу. Для него было важно, чтобы это место стало домом и для неё.       Однако к одной комнате он Аврору всё же не подпускал — к кабинету. Это была его территория, где полноправным хозяином оставался он сам. Никаких цветов, картин или бесчисленных подушек — только сдержанность и лаконичность. Кабинет занимал просторную комнату на первом этаже, смежную с библиотекой, что было весьма удобно. Том перевёз сюда бо́льшую часть документов из поместья Лестрейнджей и, что куда важнее, крестражи. Для них он заказал специальный сейф, подобный тем, что использовались в Гринготтсе.       На столе стояли две небольшие зачарованные деревянные коробки. В одной уже лежал дневник, во вторую он убрал кольцо Мраксов. Том привык носить его как напоминание и символ своей семьи, но после того как Дамблдор заметил кольцо и слишком пристально его рассматривал, решил больше не выставлять эту сентиментальность напоказ, чтобы однажды она не обернулась против него. Закрыв крышку сейфа, он убрал внутрь обе коробки.       Оставалось лишь забрать из ячейки в Гринготтсе чашу и медальон. Согласно закону мракоборцы не имели права обыскивать банковские сейфы, даже если их владелец был замешан в тёмных делах. Однако Минчум сейчас активно искал способ обойти этот запрет, желая добраться до сейфа Авроры, полагая, что там может храниться нечто полезное для поисков Пожирателей. Наивный кретин.       И всё же, если каким-то чудом ему удастся добиться отмены этого закона, обыски начнутся не только в сейфе Авроры, но и у любого, кто хотя бы косвенно вызовет подозрения. Рисковать Том не собирался. Крестражи должны находиться в безопасности. Рядом с ним. По крайней мере до тех пор, пока он не найдёт для каждого из них надёжный тайник.       Том опустился в кресло и на мгновение прикрыл глаза. В доме царила приятная тишина. Рокси, закончив все дела, отправилась спать.       Эльфийка его порядком раздражала. Слишком громкая, чрезмерно деятельная и вдобавок пугающе неуклюжая. Иногда Тому всерьёз хотелось вышвырнуть её пинком под зад. Покупая поместье, он сразу понял, что без домового эльфа не обойтись. Заниматься уборкой каждой комнаты самостоятельно он, разумеется, не собирался. В его планы входило приобрести тихого, исполнительного слугу, которого не будет ни слышно, ни видно. Однако всё изменилось в тот момент, когда он заметил, с каким упорством Рокси оттирала старое пятно в углу стены. Тогда Том понял, что с Авророй они наверняка поладят. Так и вышло. Ави была в восторге от эльфийки, а та с искренним обожанием служила «красивой хозяйке», беспрекословно выполняя все её распоряжения и начищая поместье до ослепительного блеска — в самом буквальном смысле. Том уверен, что в больничных операционных не всегда бывает так чисто, как у них дома.       Он взглянул на наручные часы. Время давно перевалило за полночь, но ложиться спать Том не спешил, дожидаясь Аврору. Традицию девичника он не понимал — собственно поэтому и отказался от мальчишника — но запрещать ей ничего не стал. Аврора только начинала привыкать к новой жизни, и мешать этому он не хотел. К тому же вечер в одиночестве давал возможность спокойно разобраться в собственных мыслях.       Из головы не выходил их ночной разговор. Утром они так и не вернулись к этой теме: ни ему, ни Авроре не хотелось вновь её поднимать. Однако в мыслях Том снова и снова к ней возвращался. Перед глазами с болезненной отчётливостью возникали похотливые руки Нотта, касающиеся Авроры. Его Авроры. Женщины, которая совсем скоро станет его женой.       Майкла спасало лишь то, что в тот момент он не знал, что на самом деле связывает Тома и Аврору. К тому же Нотт был одним из Жнецов, а избавляться от ценного союзника только за то, что он позволил себе лишнее, было бы неразумно, как бы сильно ни чесались руки. Разум подсказывал забыть о случившемся и оставить всё в прошлом. Но Том не был уверен, что способен на это. Злость настойчиво требовала выхода. Выплеснуть её на Аврору он не мог. А вот на Нотта… вполне.       Том обернулся, уловив шум, доносившийся из коридора. Похоже, Нагайна снова куда-то забралась. Для змеи она отличалась поразительным любопытством, настырно исследуя каждый угол дома. Позавчера им с Авророй уже пришлось вызволять её, когда она умудрилась застрять между лестничными перилами.       Он поднялся из кресла и направился на поиски. Стоило лишь приоткрыть дверь кабинета, как Том заметил мелькнувший хвост Нагайны, тут же исчезнувший в гостиной. Раздражённо выдохнув, он последовал за ней.       — Нагайна! Что ты опять учудила?       Войдя в гостиную, Том замер. Через открытое окно неуклюже перелезала Аврора в слизеринской форме. Резкий запах алкоголя, который он уловил ещё с другого конца комнаты, не оставлял сомнений: она вдребезги пьяная.       — Ненаглядная моя, — невозмутимо произнёс он, подходя ближе. — Позволь узнать, чем тебя дверь не устроила?       Он подхватил её за талию, помогая спрыгнуть на пол, прежде чем она успела что-нибудь опрокинуть или, что вероятнее, навернуться сама.       — Дверь закрыта, а окно открыто, — заявила Аврора, с трудом удерживаясь на ногах.       — Логика железная, — вздохнул Том и, подхватив её на руки, понёс в спальню. В таком состоянии препятствие в виде лестницы она бы точно не преодолела. — Я смотрю, девичник удался.       — Да-а-а, — довольно протянула Аврора, уронив голову ему на плечо.       В нос тут же ударил резкий запах гари, пропитавший её волосы.       — Почему от тебя так несёт дымом?       — Мы запускали фейерверки, чтобы эмоционально разгрузиться, — заплетающимся языком объяснила она. — Так красиво было. Птички в небе, львы, драконы… Всё такое яркое. Потом, правда, один фейерверк не взорвался и загорелся. Газон Белле попортил. Но Рудольфус с Эваном всё потушили. Мы ещё хотели устроить огненное шоу, но они нам запретили.       Том мысленно поблагодарил судьбу за то, что девичник Авроры был ограничен пределами поместья Лестрейнджей. Представлять, во что это могло вылиться без подобных рамок, ему не хотелось.       Он открыл дверь спальни ногой — руки были заняты Авророй — и осторожно опустил её на кровать.       — Дай сюда ногу, — сказал Том, обхватывая её лодыжку и снимая туфлю. Затем вторую. После этого он принялся стягивать с неё школьную форму, чтобы ей было удобнее спать.       — Профессор Реддл, неужто вы решили наказать непослушную ученицу за нарушение школьных правил? — усмехнулась она, прикусив его за мочку уха, пока он возился с галстуком и рубашкой. — Кстати, ученица не против.       — Спасибо, но профессор Реддл не горит желанием, чтобы тебя стошнило на него во время наказания.       Он решил не переодевать её в ночную рубашку, оставив в нижнем белье. Одну ночь поспит и так. Том уложил Аврору на подушку и накрыл одеялом.       — Спите, мисс Блэк. Завтра вас накажет похмелье.       — Я теперь Реддл… Буду завтра, — сонно пробормотала она и почти сразу уснула.       Том собрал её одежду, отнёс в корзину для белья, затем принял душ и лёг рядом. Аврора уже успела растянуться едва ли не на всю кровать.       — Мерлин… Я женюсь на алкоголичке, — тихо усмехнулся он, притягивая её к себе и гася свет.