Глава 4. И снова мост

Они шагали по улице, держа руки в карманах и накинув на головы капюшоны. Дождь не усиливался – он продолжал моросить, но стал очень проникающим, будто капли не падали сверху, а стали такими густыми и мелкими, что скапливались на одежде, пропитывая её насквозь. Холодный ветер дул порывами: то затихал на секунду, заставляя ребят выдохнуть, то налетал сбоку, яростно и резко, забираясь под неплотно прилегающие манжеты курток и продувая шапки. Все вокруг было серым – дома, асфальт, деревья, проезжающие мимо машины. Даже огни реклам и свет фонарей не ярко горели, а как бы размывались в сыром воздухе, превращаясь в дымчатые ореолы. Даня и Полина почти не разговаривали. Пряча лицо в воротниках курточек и засунув руки в карманы, они быстрым шагом направлялись к выбранному Данькой кафе. Подошвы их ботинок шлепали по лужам. Ветер постоянно менял свое направление, но почему-то всегда дул в лицо. Наконец Даня бросил, что до кафе осталось совсем немного, и указал на туманное желтое пятно, сияющее как маяк в море из холода, дождя и промозглого ветра. Ребята почти бегом достигли кафе и зашли внутрь. Там было действительно уютно: шумно, тепло и вкусно пахло. Даня провел Полину к столику у окна и ушел к кассе сделать заказ. Полина повесила курточку на вешалку и уселась на пластиковый стул. За окном уже сгущались сумерки. Через дорогу сияла вывеска какого-то магазина. Данька вернулся и плюхнулся на стул рядом с подругой. – Мороженое в такой холод – это отдельный вызов, – усмехнулся он. – Я заказал нам по три шарика мороженого – клубничное, ванильное и шоколадное. И по молочному коктейлю. С малиновым вкусом. Надеюсь, ты не против? – вдруг озадаченно взглянул он на девочку. – Я сразу не догадался спросить тебя, а у кассы уже не было времени звать. – Все нормально, мне нравится твой выбор, – улыбнулась Полина, вспоминая, сколько денег есть у нее на карте и хватит ли ей заплатить за себя, если вдруг Данька оплатит только свою часть. Вскоре им принесли мороженое и два высоких стакана с коктейлем. Полина, к этому времени уже вполне согревшаяся, зачерпнула ложечкой кусочек мягкого кремистого десерта. Мороженое и правда было потрясающе вкусным и нежным. – Я же говорил, что мороженое здесь обалденно вкусное, – улыбнулся Даня своей обычной, немного застенчивой улыбкой. Ребята разговорились. Они давно дружили, с самого первого класса, когда Данька защитил Настю с Полиной от мальчишек, которые закидали их снежками на выходе из школы. Поэтому их разговор шел легко и непринужденно. Они перемыли косточки учителям, одноклассникам, посмеялись над Вероникой и Мишкой и даже пообсуждали Настю: как долго продлятся ее отношения с Колькой – хватит ее на пару недель или их роман затянется на месяц, а то и дольше. – Не, а почему ты не думаешь, что Колька – это Настина судьба? – усмехнулась Полина, потягивая коктейль. – Вдруг она с ним будет до конца школы, потом дождется его из армии и выйдет за него замуж? – Шутишь? – хмыкнул Данька, аккуратно вылавливая трубочкой вишенку из коктейля. – Наша королева Анастасия и вдруг замуж? Скорее астероид на Землю упадет. Сравнение с астероидом напомнило Полине собственное падение с моста во сне и Настю, стоящую в тумане. А это все в свою очередь привело к мыслям о сегодняшнем сне и наглом, но таком симпатичном мальчишке. Девочка вдруг поймала себя на том, что сравнивает карие глаза Дани с теми глазами цвета весенней травы. Интересно, как зовут этого парня? И есть ли у него имя вообще, он же не существующий. Призрак в ее воображении, как считает Настя. Данька сказал что-то, наверное смешное, судя по его взгляду. Полина тут же устыдилась, что сидит с ним и совсем его не слушает, думая о своих снах. Она заставила себя вежливо улыбнуться и включиться в разговор. Но мысли ее упорно возвращались к мосту в тумане, странному мальчишке и страшным существам. Даня вдруг осознал, что Полина его не слушает и мысленно находится где-то далеко отсюда. Он замолчал, крутя соломинку в стакане. – Все хорошо? – застенчиво спросил он. Полина по привычке хотела отмахнуться и сказать, что все нормально. Просто она странная и не стоит обращать на нее внимание, но вдруг, против своей воли, осторожно начала: – Дань… а тебе когда-нибудь снились странные сны? – В каком смысле странные? – уточнил мальчик. – Страшные ты имеешь в виду? – Ну такие… – Полина и сама толком не могла сформулировать свою мысль. – Такие… непонятные. Где ты в незнакомом месте. И с тобой происходят странные вещи. А потом еще и сбывается частично то, что ты видел во сне. – Я плохо запоминаю свои сны, – пожал плечами друг. – Может и снилось что-то странное, но я не помню, честно. А что, тебе что-то приснилось? И тут Полину как прорвало. Она рассказала ему все – о странном мосте в тумане; Насте, которая сказала, что ей не по пути с Полиной и просила не тянуть за собой; о зловещем шепоте, идущем как будто отовсюду; о голосе мамы, который просил ее не идти вперед, а проснуться; о человеко-тенях, выходящих из тумана; о чувстве леденящего ужаса и ощущении, что это был не просто сон. Она рассказала все. За исключением моментов с пришедшим в ее сон мальчишкой. Это было слишком личное, слишком смущающее, чтобы рассказывать об этом даже такому хорошему другу, как Данька. К ее удивлению, он слушал внимательно, не перебивая. Его лицо оставалось серьёзным и сосредоточенным. Когда Полина закончила, он, вопреки ее ожиданиям, не засмеялся и не назвал это ерундой. – Полина, – тихо сказал он, глядя ей в глаза, – во-первых, перестань называть себя серой мышью. Ты просто… не такая как все. Но это делает тебя не странной, а интересной. Не такой… ну ярко-попугайской, как Настя. Ты – другая. И в этом твоя фишка. Ты добрая, эмоциональная, застенчивая. И поверь, такие девушки нравятся парням намного больше, чем какая-нибудь крутая Вероника. А про сны… – он задумался. – Я не знаю. Может, они и правда что-то значат. Может, это такое чутье. Надо порыться в сонниках, в интернете. Или… может, записывать их? Как дневник. Попробуй записать свой сон и разбей его на отдельные слова или фразы. Например: мост. Туман. Падение с моста. И так далее. И поищи в сонниках, что все это значит. От этих слов у Полины внутри что-то дрогнуло и потеплело. Он видел ее внутренний мир, а не серую внешность. И это так отличалось от всех остальных людей. Это была не научная отстраненность мамы, не легкомысленное отмахивание Насти, не насмешки Вероники. Это была поддержка. Верил он в мистику или нет, но он воспринял ее переживания всерьез. И Полине захотелось его за это обнять. Ребята еще немного поболтали о снах, сонниках, затем перешли на мистику и суеверия. Затем Данька проводил Полину до дома. Из-за тяжелых туч на улице стемнело раньше. Вместо дождя пролетал уже снежок, оседая белыми хлопьями на замерзшей траве и ветках кустов, но тая на асфальте. По дороге ребята продолжали свой разговор о суевериях и приметах. Они подошли к подъезду, где жила Полина, и замерли. Девочке показалось, что Данька хочет ей что-то сказать, и она не решилась попрощаться с ним и уйти домой. А он переминался с ноги на ногу и явно хотел что-то сделать, но не мог найти в себе силы. Полина уже открыла рот, чтобы попрощаться с ним до завтра, как Даня сделал едва уловимое движение головой вперед, и у Полины на секунду замерло сердце от легкой паники, что он сейчас ее поцелует. Но он лишь взял ее руку в свою, теплую и немного влажную от растаявших снежинок, и крепко, по-дружески пожал. – Спасибо, что сходила со мной, – пробормотал он, краснея. – Было круто. – Мне тоже понравилось, – искренне ответила Полина. Данька улыбнулся и на мгновение задержал на ней взгляд, будто ждал чего-то большего, чем просто дружеское пожатие. Но не заметив желанной реакции, попрощался до завтра, развернулся и зашагал прочь, растворившись в пелене моросящего дождя и летящих снежинок. Полина проводила его взглядом и затем поднялась в свою квартиру. Она открыла дверь, вошла в прихожую и облокотилась спиной на дверь, чувствуя странную смесь тепла и пустоты. Даня был прекрасным другом. Добрым, понимающим. И его слова грели душу. Но стоило ей закрыть глаза, как перед внутренним взором снова возникал тот мальчишка с ярко-зелеными глазами. Насмешливый, дерзкий, появившийся из самого сильного тумана ее страха. Тот, кто держал ее за руку и прижимал к себе. Тот, кто вернулся, когда она была в опасности, и не отпускал ее руку, пока они в очередной раз падали с моста. Но не в реальности, а в ее воображении. Полина резко отстранилась от двери и сняла обувь, отгоняя эти мысли, назвав их неблагодарными и глупыми. У нее есть настоящий, живой Данька, который ценит ее. Зачем ей призрак из сна? Но сердце, упрямое и глупое, тихо ныло, вспоминая тепло ладоней симпатичного мальчишки в тумане и чувство, что в том сне она была не серой мышкой, а девчонкой, которую держал за руку красивый парень.

***

Вечер прошел спокойно. Полина поужинала с мамой и отчимом, затем сделала все уроки, немного поболтала с Настей, когда та позвонила, чтобы поделиться подробностями свидания с Колькой. Но в глубине подсознания, где-то на заднем фоне, всегда маячил мост в тумане и мальчишка с глазами весенней листвы. Как бы Полина ни старалась, она никак не могла выбросить его из головы. И с ужасом осознавала, что хочет поскорее закончить все эти вечерние дела, забраться в постель и уснуть. Чтобы оказаться на мосту в тумане и чтобы там появился этот мальчишка. Такой вредный и дерзкий, но такой симпатичный. Что будет, если мост ей не приснится, девочка даже думать не хотела. Полина готовилась ко сну и злилась на себя. «Ждать встречи с кем-то из сна. Ну что за глупость?! Это ведь уже даже не уровень серой мыши, это уровень… это первый шаг на пути в психушку, вот что это!» – думала она, яростно орудуя зубной щеткой. Однако рациональные доводы были бессильны. Желание снова оказаться на странном мосту и увидеть парня с необычными глазами цвета весенней листвы было физическим и навязчивым, как жажда или голод. Полина надела маечку с шортами и забралась в кровать, предварительно отругав себя за то, что как дурочка хочет выглядеть красиво для несуществующего парня. Поставив телефон заряжаться на тумбочке – вдруг опять станет так страшно, что захочется включить фонарик, она натянула одеяло до самого подбородка. – Полина? – дверь приоткрылась, и в проеме двери появилась мамина голова. – Ты уже спишь? – удивленно спросила она. – Все нормально? – Да, все хорошо, – ответила девочка. Мама поджала губы, задумчиво оглядывая дочь, и все же вошла в комнату и села рядом. – Точно всё хорошо? – спросила она. – Я уже и не помню, когда ты ложилась спать так рано. Ты ничего не хочешь мне рассказать? Может, с Настей поссорилась? Или с Даней? – Всё хорошо, – помотала головой Полина. – Я ни с кем не поссорилась. Просто… Ну, я же говорила тебе, что мне снился плохой сон. Из-за этого я не выспалась. Вот и хочу сегодня лечь пораньше. – Ну, если так, то спокойной ночи, – мама потрепала дочь по волосам и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Девочка лежала на кровати, уставившись на темный потолок. «Глупо! Как же глупо! – злилась она сама на себя. – Думать о парне, которого придумала сама же. Влюбиться в сон. Желать встретиться с кем-то во сне». Но побороть свое желание было невозможно. Она повернулась на бок, обняв одеяло, и закрыла глаза. «Хочу на мост! Хочу его увидеть!» – пульсировала в голове единственная, почти магическая мысль. То ли сказывалась усталость от двух ночей без хорошего крепкого сна, то ли она действительно уже научилась засыпать, когда ей захочется. Какая бы ни была причина – она почти сразу провалилась в небытие. И сразу оказалась на уже знакомом ей мосту. Тот же холодный, плотный туман. Тот же скрипучий настил из досок под ногами. Тот же бесконечный путь в обе стороны, уходящий в серую мглу, не имеющий ни начала ни конца. Сердце девочки затрепетало, как птица в клетке, предвкушая долгожданную встречу. Полина нащупала перила моста и двинулась вперед. Она медленно шагала, вглядываясь в молочную пелену. Ее зрение и слух были напряжены до предела, готовые заметить малейшее движение. Туман клубился вокруг нее, деревянные перила были ледяными на ощупь. Но кроме своего собственного дыхания, бешено бьющегося где-то в горле сердца и скрипа досок под ногами, до нее не доносилось ни одного звука. Острое и горькое разочарование накрыло ее. Да с чего она вообще взяла, что этот парень снова появится? Только из-за того, что она вот уже третью ночь видит во сне этот странный мост? Этот мальчик был всего лишь частью кошмара. Просто защитная реакция мозга, как сказала мама. Желание внутренней серой мышки понравиться красивому парню, по мнению Насти. Полина почувствовала жгучую глупую обиду на саму себя. Глаза защипало. Она настолько поверила во все это, что даже пижаму красивую надела. Думала, что он будет ждать ее здесь, как принц на белом коне. Сейчас девочка ощущала себя полной дурой. Однако решительно вытерла глаза рукавом темно-розовой толстовки, при этом уже без удивления осознав, что на ней надета не пижама, а джинсы и ее любимое худи, и, собрав всю свою смелость в кулак, двинулась вперед. Хотя кто его знает, где это «вперед» находится. Может, она шла назад. Но какое бы ни было направление, она твердо решила, что сегодня дойдет до конца моста. Она двигалась вперед, держась на ледяной поручень, стараясь отогнать прочь липкий страх, который против ее воли охватывал ее, проникая в клеточку за клеточкой. Все, о чем она сейчас могла думать – лишь бы не появились те страшные человеко-тени. Потому что как с ними справиться, у нее не было ни малейшего понятия. Но, конечно, они появились. Сначала Полина увидела сгустки темноты в белой мгле тумана. Она в нерешительности остановилась, вцепившись пальцами правой руки в перила моста так, что костяшки побелели. Тени начали обретать очертания людей – расплывчатых, уродливых, меняющих свою форму, как кусок тряпки на ветру. Они плыли по направлению к ней из тумана, их становилось все больше и больше, как будто сам туман плодил их. Тот мальчишка говорил, что их нельзя бояться. Что ее страх питает их и придает им силу. Полина зажмурилась и еще крепче сжала перила. – Я не боюсь! Я не боюсь! Мне совсем не страшно! – повторяла она. Однако чувствовала она совсем другое. Ей было очень страшно. Невыносимо. Она чуть приоткрыла глаза, надеясь, что теней хотя бы станет меньше. Но лишь увидела, что они совсем близко. Страшные извивающиеся существа медленно скользили, словно не касаясь досок моста. Полина уже могла их рассмотреть получше в пелене тумана – бледные лица с темными пятнами там, где должны находиться глаза, нос и рот. Руки слишком длинные, слишком тонкие, выкручивающиеся во всех направлениях. И самое страшное было в том, что они хоть и медленно, но неумолимо приближались. И буквально на глазах становились сильнее и реальнее от ее страха. Полина снова зажмурилась. – Я не боюсь! – крикнула она. – Это всего лишь сон! Я хочу проснуться! Она почувствовала ледяное прикосновение. Вся ее решимость окончательно рассыпалась. Полина открыла глаза и ее накрыла настоящая паника. Существа были совсем рядом и окружали ее. Их колышащиеся, бесформенные руки тянулись к ней. Ледяные пальцы скользили по ее волосам, рукам, шее. Полина растеряла остатки самообладания и завизжала, замахала руками, пытаясь отогнать тени от себя. – Я же говорил тебе, не бойся! – раздался в тумане звонкий голос. Полина распахнула глаза и сердце ее бешено застучало. Впереди на мосту стоял тот самый мальчишка – темные джинсы, толстовка с капюшоном, волосы свисают на глаза и уши влажными от тумана прядями. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на нее с таким выражением, будто наблюдал за особенно неуклюжим щенком. – Не бойся! – снова крикнул он. – Просто смотри на меня и иди сквозь них! Но Полина уже не могла контролировать себя. Человеко-тени окончательно сомкнулись вокруг нее, окутав девочку ледяным холодом с ног до головы. Она стала задыхаться от паники и холода. Мало что соображая, она завертелась вокруг себя, отчаянно визжа и махая руками. Ее ладонь наткнулась на что-то острое. Полина почувствовала жжение и в тот же момент кожа на ладони стала влажная от чего-то теплого и липкого. Она опустила глаза вниз и голова ее закружилась от вида крови на пальцах. Должно быть, она обо что-то порезалась. – Ах… Черт!.. – прорычал мальчишка и рванулся вперед, пробиваясь сквозь тени. В следующее мгновение он был рядом. Его рука схватила ее запястье и потащила вперед, прямо в самую гущу извивающихся человеко-теней. Но существа не расступались, как в прошлый раз. Они стояли плотно, как стена, и были весьма осязаемыми. Они цеплялись за их одежду, тянули, что-то шептали. – Перестань бояться! – рявкнул парень. – Ты питаешь их силой! Черт! Они уже стали слишком сильными! Нам не справиться с ними. – Что же тогда делать? – всхлипнула Полина. Мальчик не ответил. Полина видела, что он напряженно оглядывается вокруг. Все, о чем она сейчас мысленно молилась, было только бы он не отпускал ее руку. Если он оставит ее здесь одну, то она точно сойдет с ума от страха. Однако мальчишка, наоборот, крепче сжал ее запястье. Полина зажмурилась, ожидая, что он сейчас поволочёт ее через этих страшных существ. Но все внезапно стало тихо. Словно кто-то выдернул шнур телевизора из розетки. Тишина. Не та, звенящая и пугающая тишина, которая была на мосту, а обычная, комнатная тишина, нарушаемая самым обычным тиканьем часов. Воздух тоже изменился – вместо сырого холодного воздуха на мосту, здесь пахло чем-то приятно-древесным с нотками свечного воска. Полина почувствовала, что хватка на ее запястье стала ослабевать. Она в панике открыла глаза и замерла. Туман, мост, человеко-тени – все исчезло. Они стояли в незнакомом ей помещении. Комната была просторной, выдержанной в строгих темных тонах: графитово-серые стены, стол из какого-то темного дерева с резными ножками, такой же стул с мягкой спинкой и сидением темно-синего цвета, кровать с темно-синим покрывалом, почти такого же цвета, как обивка стула. На окнах висели темно-синие тяжелые шторы. Над столом висели полки с книгами. В противоположной стороне от стола находился шкаф, а напротив кровати большой настоящий камин. В нем горел огонь, наполняя комнату уютным потрескиванием и темно-оранжевыми отблесками от пламени. Камин и включенная настольная лампа были единственными источниками света в этой комнате. – Где мы? – прошептала Полина, оглядываясь, ее глаза были широко раскрыты от изумления. – В моей комнате, – ответил ей мальчик, наконец отпуская ее руку. Полина снова огляделась. Она не особо разбиралась в роскоши, но было видно невооруженным взглядом, что мебель в комнате явно очень дорогая, из цельного дерева. А сама комната строгая, почти холодная или безличная какая-то. Ни плакатов, ни разбросанных вещей, ни следов какого-нибудь хобби. Скорее это место походило на номер в дорогом отеле, чем на комнату мальчишки-подростка. Полина уставилась на стоящего рядом парня. Это определенно был тот же самый парень из вчерашнего сна. Те же самые ровные скулы. Те же самые темно-русые волосы, падающие на глаза необычного цвета весенней листвы, изучающие ее сейчас с ленивым интересом. На симпатичном лице играет спокойная, чуть насмешливая улыбка. Он был чуть повыше ее. Достаточно худой, но не тощий. – В твоей комнате? – нервно усмехнулась Полина. – У тебя есть комната… в моем сне? Мальчик хмыкнул и, взяв ее раненную руку, осмотрел ее ладонь. Она была измазана в крови, но уже подсохшей. По крайней мере царапина на ладони больше не кровила. – Ничего страшного, – вынес свой вердикт мальчишка, – но когда окажешься дома, лучше обработай чем-нибудь. На всякий случай. – Хорошо… И все же? – уставилась она на него, подумав, что следовало бы вытянуть ладонь из его пальцев. Но ей так нравилось, когда он ее держит. Она поняла, что не против простоять с ним вот так целую вечность. – Это не настоящая комната? – Я же тебе сказал, это моя комната, – усмехнулся мальчишка, отпуская ее руку и присаживаясь на край стола. – И она вполне себе настоящая. – Ты существуешь? – задала новый вопрос Полина, убирая руки в карман худи и пряча разочарование от потери контакта с ним. – А что, я похож на призрака? – ухмыльнулся парень. – Ты можешь ответить по-нормальному? – разозлилась Полина. – Где мы находимся? – Я же сказал, в моей комнате, – насмешливо ответил мальчишка. – Откуда в моем сне взялась твоя комната? – потребовала объяснений девочка. – Это не совсем твой сон, – ответил ей парень все с той же насмешливой улыбкой. – Скорее это мой сон. Точнее даже не сон, а пограничье. Мы сейчас находимся в моей реальной комнате. Но на самом деле мы спим в своих кроватях. Я здесь, – он указал на свою, – а ты в своей. Полина посмотрела на кровать. В ней никого не было. – А где же ты тогда, если ты спишь в своей кровати? – ошеломленно спросила она. – Тебя же в ней нет... – Нет, – с усмешкой согласился парень. – Потому что я здесь, с тобой. Разве ты не видишь? – То есть… – потрясла головой Полина, – я все-таки сошла с ума? Он приподнял бровь. – Не самый оригинальный вывод, но вполне допустимый. Мы все здесь, наверное, немного того. Полина нахмурилась. Она никак не могла понять, то ли этот мальчишка шутит, то ли издевается над ней, то ли говорит серьезно. – Меня зовут Полина, – вдруг выпалила она, желая установить хоть какую-то связь с ним, чтобы сделать этот бредовый момент чуть более нормальным. Мальчик кивнул, продолжая молча разглядывать ее. Как будто и так знал ее имя. – А тебя? – настаивала Полина. Он помолчал. Зеленые глаза скользнули по ее лицу и перешли на полку с книгами позади нее. – Неважно. – Как это неважно? – резко возразила девочка. Ее радость от встречи с ним и благодарность за то, что спас ее, потихоньку начала сменяться раздражением. – Ты спасаешь меня от каких-то монстров. Являешься в мою комнату, тащишь меня к себе и даже имя мне свое не скажешь?! – Тебя это напрягает? – он приподнял бровь, и в уголке его рта снова появилась та самая дразнящая насмешка, за которую Полине захотелось стукнуть его по макушке. – Может хочешь вернуться на мост? Продолжить экскурсию с местными приветливыми кошмарами? – Кем? – переспросила девочка. – Кошмарами, – повторил он. – Это существа, которых ты видела. Они существуют в мире снов и обычно выглядят неопределенно, в виде теней. Но просачиваясь в сон конкретного человека обретают формы в зависимости от страхов этого человека. Странно… – он резко замолчал, прикусив губу и внимательно разглядывая ее. – В твоем сне они так и остались бесформенными. Возможно твои страхи не определенные. Ты не знаешь чего конкретно ты боишься. Полина сглотнула, вспомнив ледяные прикосновения существ, и ее злость притупилась, смешавшись со страхом встретиться с ними снова. Мальчишка же отлично распознал эту ее секунду слабости и ехидно улыбнулся. – Страшно? Снова встретиться с ними? – протянул он, его голос стал тише, провокационнее. – Ну конечно страшно. Маленькая, испуганная девочка, которая не понимает, что с ней происходит и рисует в тетрадках лица незнакомцев из сна. Это так… мило. И немного жалко. Эти слова ударили в самое больное место. Причем Полине показалось, что он явно знал, куда бил. «Жалко». То самое, чего она боялась больше всего – чтобы ее чувства, ее замешательство, ее необъяснимая тяга к нему вызывали у него не ответное желание, а жалость к ней. Хотя на что она рассчитывала. Что еще такой парень как он может чувствовать к такой серой мышке как она. У нее даже страхи, и те, серые и неопределенные. Вот если бы на ее месте была бы Настя, он, наверное, вел бы себя по-другому. Внезапно в ней яркой вспышкой вспыхнула злость, вытесняя робость. – А тебе больше заняться нечем, кроме как глумиться над теми, кого сам же и спас? – выпалила она, вытащив руки из кармана кофты и сжав пальцы в кулаки. – Или ты со всеми девчонками так поступаешь? Сначала заставляешь их умирать от страха, а потом над ними же и смеешься? У тебя, наверное, целая коллекция таких жалких как я?! Полина и сама удивилась своей смелости. А вот мальчишку ее вспышка ярости, казалось, особо не тронула. Не разозлила, не напугала, а скорее… позабавила. В его зеленых глазах вдруг вспыхнул настоящий, живой интерес. Он резко спрыгнул со стола и сделал шаг к ней. Полина инстинктивно отступила, упершись спиной в стену. – Коллекция? – насмешливо повторил он. – Да, пожалуй, можно уже собирать коллекцию. За кем только меня ни ставили наблюдать. Но знаешь… Ты первая, кто сумел меня так впечатлить, что я не только вышел к тебе, но и даже привел тебя сюда. Можешь гордиться, – усмехнулся он. – Ты первая из всех проходящих испытание, а поверь, их было множество, в том числе и довольно красивые девчонки, кто оказался в моей комнате. Даже первая, к кому я вообще вышел. Обычно я просто наблюдаю. Ну или в особых случаях, тех, кто не может пройти испытание, – он многозначительно выгнул бровь, – отправляю обратно в их спальню. Они просыпаются и думают, что им приснился кошмар. – Наблюдаешь? – переспросила Полина. – Зачем? Он пожал плечами. – Мало кто проходит испытание с первого раза, – ответил он. – Обычно люди боятся своих страхов. Поэтому обязательно нужен наблюдатель, который отправит новичка, который не может с собой справиться, обратно в спальню. Они любят ставить меня на это дело. Ну потому что это скучно, а самим-то им этим заниматься лень. – Кто эти «они»? – прошептала Полина, чувствуя, что либо она действительно сходит с ума, либо это очень интересный сон. – Забудь, – внезапно посерьезнел мальчик. – Я и так тебе слишком много разболтал. Испытуемый не должен знать, что он на испытании, иначе теряется весь смысл. Если они узнают об этом, меня хорошенько накажут. – Значит, я на каком-то испытании? – Я же сказал, забудь! – рассердился вдруг парень. – Иначе мне придется заставить тебя забыть! – Ты можешь заставить меня забыть? – удивилась Полина. – Я много чего могу, – злобно прищурился мальчишка. – Например, навеять на тебя морок, чтобы твой мозг подумал, что всё это сон, и убрал куда-нибудь в глубь подсознания, откуда ты самостоятельно это воспоминание не вытянешь. Он сделал еще один шаг к ней и теперь стоял очень близко. Так близко, что девочка чувствовала его дыхание у себя на щеке и видела мельчайшие детали: золотистые крапинки в его зеленых радужках, маленькую родинку у виска, тень от ресниц на щеке. – А почему ты привел меня сюда? – с замиранием сердца спросила она. Ее охватили противоречивые чувства. С одной стороны, всё ее существо млело от того, насколько близко он стоял. А с другой стороны, он до дрожи пугал ее своими угрозами. – Почему не отправил обратно в комнату, как остальных? Мальчишка задумался. Злость ушла с его лица, и ее сменила его прежняя насмешливость. Но он продолжал стоять всё так же близко, изучая ее лицо. – Не знаю, – голос его звучал вполне честно. – Может, потому что мне нравится твое упорство. Многие, встретившись со своими страхами, сдаются и так и остаются по ту сторону, считая это просто одним из множества страшных снов. А ты возвращаешься на этот мост снова и снова, хотя он тебя пугает до полусмерти. Его взгляд снова стал оценивающим, дразнящим. А Полина сейчас могла думать только об одном – лишь бы он не догадался, что сегодня она пришла на мост только, чтобы снова встретиться с ним. – А еще потому, что когда ты злишься, у тебя глаза становятся не серо-мышиными, как ты там думаешь, а… яркими. Как два куска антрацита, в которые ударила молния. От этих слов у Полины перехватило дыхание. По телу пробежали мурашки, а сердце сладко сжалось. Никто и никогда не говорил ей ничего подобного. Ни Даня с его доброй влюбленностью, ни мама со своей строгой элегантностью, ни Настя с ее дружеской поддержкой. И судя по виду мальчишки, он не пытался сделать ей комплимент. Он просто с вызывающей прямотой констатировал факт. К разочарованию девочки, он тоже осознал, какое впечатление произвели на нее его слова, и эта его надменная, защитная насмешка вернулась на место. Он резко отступил назад. – Ладно, хватит на сегодня. Пора отправлять тебя обратно, пока ты не начала верить, что всё это происходит на самом деле. – А разве это не происходит на самом деле? – спросила Полина. – Ты же говоришь, что ты реальный и комната твоя реальная. И вообще мы в каком-то пограничье, и я на каком-то испытании. А ты за мной наблюдаешь. И похоже, наблюдаешь не только за моим испытанием, – ее вдруг понесло. Полина и сама не ожидала, что в ней может быть столько смелости. – Ты знаешь, что я считаю себя серой мышью, и знаешь, что именно я рисую на уроках. Значит, ты следишь за мной и в моей обычной жизни. И при этом даже не хочешь назвать мне свое имя. Я хочу, чтобы ты объяснил мне, что происходит. – Ты слишком много объяснений хочешь от сна, – усмехнулся он. Похоже, ее вспышка смелости позабавила его. – Это же сон. Твой сон. Здесь может происходить всё, что угодно. – Если ты всего лишь сон, то ты слишком хорошо смеешься надо мной, – проворчала Полина. – И что? Ты продолжишь наблюдать за мной? – Не знаю, – хмыкнул он. – Вас, проходящих испытание, столько уже было. Я вообще-то стараюсь не привязываться. – К кому? – язвительно спросила она. – К девочкам из сна, проходящим некое испытание и рисующим твое лицо в тетрадках? Он улыбнулся еще шире. – Особенно к ним. Полина скрестила руки на груди и рассерженно уставилась на парня. – Знаешь что? Ты наглый заносчивый болван! Это слово вылетело как-то само собой, и Полина тут же испугалась, что он сейчас обидится или разозлится. Однако в его зеленых глазах промелькнули лишь веселые огоньки. – А ты что-то слишком осмелела для той, что визжит при виде теней, – весело фыркнул он. – И кто не может постоять за себя на уроке. – Любой на моем месте испугался бы! – возмутилась Полина, и чтобы увести его с темы издевательств Вероники, с напором добавила. – И я уверена, что когда ты проходил это испытание, то ты визжал не меньше! – Возможно, – он с улыбкой пожал плечами. – Когда я проходил это испытание, мне было года три или четыре. Не помню точно. Так что, может, и визжал. – Ага! – победно воскликнула девочка. – Значит, ты все-таки тоже проходил это испытание. – Молодец, подловила, – хмыкнул он, ничуть не расстроившись. – И что, все люди проходят это испытание? – Нет, – улыбнулся он. – Далеко не все. Но больше я тебе ничего не скажу. Он снова взял ее ладонь своими горячими пальцами, и сердце девочки затрепетало, как птица в клетке. Ей так захотелось, чтобы он притянул ее к себе поближе, или хотя бы просто держал за руку и не отпускал. А в где-то в самых далеких уголках сознания фантазия рисовала, как он мог бы наклониться к ней и поцеловать. Но он просто слегка сжал ее ладонь, и комната начала расплываться, таять, как нарисованный мелом рисунок на асфальте под дождем. – Я могу не появиться в следующий раз. Особенно если они узнают, что я приводил тебя сюда и рассказал про испытание, меня наверняка накажут и отстранят от наблюдений. Но ты главное помни, что кошмары питаются твоим страхом, – шепнул он ей в ухо. – Если хочешь пройти мост – просто иди сквозь них. Они не опасны. Они просто олицетворяют твои внутренние страхи. И твоя задача не победить их, а просто справиться со своим страхом и идти дальше. И прежде, чем Полина успела что-то ответить или спросить, комната исчезла, а она распахнула глаза в своей кровати. Девочка резко села и огляделась. Комната как комната. Ничего необычного. Она все в той же пижаме, в которой и засыпала. За окном еще темно. Полина откинулась обратно на подушки, не зная, что и думать. До чего же интересный и необычный сон. И как же сильно ей хотелось в него вернуться. Перед глазами стояли последние мгновения их встречи. Его улыбка. Шепот в ее ухе. Ощущение его тепла на ее ладони. Его глаза такого красивого цвета. А в ушах звенели его слова: «как два куска антрацита, в которые ударила молния». Девочка прикрыла глаза, не в силах сдерживать улыбку, и снова провалилась в сон. Только в этот раз уже без сновидений.