1. Дело Барона

Ангелина Изосимова уже седьмой год работала на ФСБ. Женщина со стальными нервами и колким взглядом. Её боялась половина отдела, и еще парочка соседних. Характер, пожалуй, и стал главным козырем для Ангелины в этой профессии. Внешностью она обладала притягательной: выразительные черты лица, складная чуть пышная фигура и длинные черные волосы. Уточненный стиль, внешняя и внутренняя дерзость. Она могла выдержать несколько часов в допросной, и её зеленые глаза ни капли не померкнут. Изосимова была остра на язык, могла воспринимать комплименты как оскорбление. Не хотела никому понравится и знала себе цену. Работала с преступниками будто всегда знала, чего они хотят. Каждый исповедовал ей то, что лишь накидывало ему срок. Будто в её глазах появлялся туннель, который давал ответы на все вопросы.  С её характером не мог смириться даже начальник Константин Гецати. Мужчина был хорош собой, умел выстраивать рабочие отношения. Был авторитетом в своем кругу общения. Но не с ней. Ангелина — единственный сотрудник, с просьбами к которому, он обращался предельно аккуратно и уважительно. Но Гецати точно знал, к какому бы делу не прикоснулась рука Изосимовой — все будет безупречно. От документации до методов сбора информации. В ней он был уверен на все 100%. Он никогда не спрашивал, какие методы она использует, как добивается показаний. Доверял полностью. Ведь результат всегда был превосходный, у Ангелины были лучшие показатели по раскрываемости дел — свыше 80%. И это учитывая тот факт, что занималась она особо сложными делами. Ей часто перепадали «висяки», который не раскрывались несколько лет. Но Ангелине хватало нескольких дней, чтобы найти хоть одну зацепку и привести по ней к разгадке.  Но сегодня даже Гецати думал, что настал его последний день. Потому что сверху поступило задание, выполнить которое посильно только Изосимовой. Но он знал. Все знали. Она против работы под прикрытием. Она никогда не станет рисковать своей жизнью и влезать в самое пекло ради какого-то дела.  Предстояло наконец поймать Наркобарона, что поставлял товар чуть ли не на весь Петербург. Но найти его не мог никто. Ни один агент в этом бренном мире. Максим Левин был профессионалом в своей работе. До дела с наркотиками он промышлял телохранителем Петербургского губернатора. Был знаком с его друзьями, считался членом его семьи. Именно через его политические связи Левин создал свой наркооборот. Затем с помощью того же губернатора стал связующим звеном между Питером и Москвой. Это дало ему огромное преимущество.  Наркокартель процветал, приносил колоссальные доходы. Максим начал расширять свой бизнес. Убрал связи с Губернатором и всеми, кто знал его через эту ниточку. Почистил все контакты, сузил круг общения до тех, кому безоговорочно верил. И все шло как по маслу: наркотики кочевали из пункта в пункт, сопровождающие вовремя докладывали информацию, покупатели оставались довольны дозой и возвращались вновь. Крупные звезды, бизнесмены и даже политики пользовались именно его услугами, сами того не подозревая. Левин построил такую схему, при которой ни за что в жизни на него нельзя было выйти. До этого дня. Неизвестно откуда просочилась точка координат, с которой в последний раз Барон выходил в сеть. Это был минутный звонок. Он звонил матери. Была прикреплена запись звонка: «… Мам, это я». Но он быстро сорвался. Засечь обратный адрес не удалось. Но теперь имелась примерная широта координат, где в последний раз находился наркоторговец. Это мог быть случайный остановочный пункт, адрес его главного офиса или вообще его личная обитель.  В отдел по борьбе с наркотиками поступило данное сообщение. Но им показалось это слишком странным. Несколько лет поиска хоть единой зацепки — пусто, одно случайное письмо в отдел ФСБ — и сразу адрес. Выглядело мягко говоря подозрительно. Наживка на местную службу полиции? Новый способ Барона добывать себе клиентов? Или он пригрел на груди серую крысу, что решила подорвать успех босса?  Это и предстояло выяснить отделу по борьбе с наркотиками. Но им понадобилась помощь. Квалифицированных специалистов в отделе было крайне мало, можно сказать вообще не было. Поэтому был создан приказ с объединением усилий двух отделов: выше перечисленного и отдела по особо сложным делам.  Увидел первым это поручение, разумеется, начальник отдела — Константин Гецати. В письме был приказ ввести в круг общения Барона агента под прикрытием. Предстояло узнать больше информации о его деятельности и, наконец, достать прямые доказательства, что Максим Левин — тот самый Барон, который «крышует» наркотические точки Петербурга.  Гецати вздохнул и отправился в кабинет Изосимовой. По пути помолился Богу, чтобы эта несносная женщина была в настроении. Хотя бы просто в плохом, а не в ужасном, как бывало во времена запары. Ангелина выбила себе собственный кабинет еще три года назад, когда закрыла сразу несколько нераскрытых за последние 10 лет дел. Не пришлось даже уговаривать. Половина отдела выдохнуло, только узнав, что главная фурия офиса будет сидеть отдельно от всех. Константин постучал. Два коротких стука. Достаточно серьезно, как он считал. Вошел, не дожидаясь ответа. Вообще-то это он здесь начальник, и это подчиненным стоит бояться его. Но дела обстояли иначе. Перед Ангелиной Гецати чувствовал себя нашкодившим школьником, которого отчитывают за любую оплошность. Мало того, Изосимова была невероятно красивой женщиной, это пугало его еще больше остального. Он на много закрывал глаза её просто потому что она лучший сотрудник, но и потому что чертовски невообразима. И если бы он не был двадцать лет как женат — точно бы приударил за ней.  — Константин Евгеньевич, — поздоровалась Ангелина кивком, — новое дело?  Гецати резко вдохнул. Читала его как открытую книгу. И как ей только удается? Не стал впадать далеко в мысли, предстоял, грубо говоря, пиздец.  — Ангелина Юрьевна, как всегда прекрасны! — начал он издалека. Его встретил прищурый взгляд женщины, — угадали. Новое дело. Специально для вас.  — Судя по тону «дело» не в моем вкусе. Ладно, что там у нас, — кивнула ему на папку, что лежала прямо в руках. Константин протянул ей папку. Ангелина взяла в руки, тут же пролистала титульный лист и перешла к сути. По мере чтения дела её глаза расширялись все шире и шире. И без того изумрудные глаза наливались краской возмущения и злобы. — Константин Евгеньевич, извините меня, — начала она после прочтения нескольких страниц, — вы ахуели?  Такие выражения Изосимова позволяла себе лишь наедине с начальником. В присутствии коллег выражалась исключительно культурно. Ну, старалась. Иногда. Но когда дело касалось их совместной работы — брюнетка была щедра на лексику. Гецати даже записал несколько её выражений в заметки, уж больно шикарными они были.  — Я должна блять рисковать жизнью, чтобы узнать, че там этот Левин делает? Как продает свою наркоту? — начала она свою тираду, — Да мне похуй, как и где. Это не работа нашего отдела.  — Ангелин, послушай, — осторожно сказал Константин, — нас объединили для работы над этим делом. Оно обязательное. Зацепка дельная, наши уже работают, чтобы выяснить детальней. Тебя предлагаю потому что ты лучшая.  Ангелина посмеялась.  — Ну, и засиделась ты … , — хотел сказать в «девках», но вспомнил, что рука то у нее тоже тяжелая, — в майорах. За такое дело долгожданную звездочку дадут. И знаю я, что ты не на погоны работаешь, а ради блага. Но согласись, бонус то приятный. Выбью тебе премию президентскую, сразу на Мальдивы можешь тур бронировать.  Ангелина задумалась. Работала она действительно не на количество звезд на погонах, а на благо Родины. Но личные амбиции никто не отменял. Все знакомые уже получили гордое звание «подполковник», а она нет. Потому что женщинам труднее продвигаться по карьерной лестнице, где одни мужчины. Хотелось утереть нос давним знакомым, мужикам с огромным самомнениям, что прикрываются погонами на каждой деловой встрече. — Сначала покажи мне детальный план, распиши риски, составь список вовлеченных отделов и бюджет на прикрытие. Я не собираюсь в этом участвовать пока не буду убеждена, что моя спина прикрыта так, что ни одна мразь не попадет.  *** Спустя три дня Гецати и его команда подготовили официальные документы для этого дела. Собрали круглый стол. Во главе сидел сам Константин, рядом с ним с правой стороны уже изучала документы Ангелина. Остальные сотрудники, побоявшись перекрестного огня, отсели чуть дальше. Женщина пыталась найти хоть какую-то неисправность, недочет или прокол, чтобы не соглашаться на балаган. Но, черт возьми, концепт-план был продуман гениально. Была учтена каждая деталь, сотни шагов в каждом направлении. Несколько путей отхода, круглосуточное наблюдение. Ангелина удивилась, план смахивал на Американский боевик, где ФБРовцам предстояло поймать мексиканца, торгующего коксом.  Перечитала его несколько раз, выделила нужные пункты, на которые стоит обратить внимание, и все же согласилась. Каждый в комнате переговоров выдохнул. Больше всех Гецати. Он был готов расцеловать и покружить Изосимову, но она одним взглядом дала понять, что согласие на дело — лишь первый шаг в этой большой истории. Предстояло собраться отделом, что работают под прикрытием, и разобрать каждую деталь плана. Ангелина никогда не имела опыт работы в этой сфере, но была удивлена, что загорелась. Что-то внутри твердило: это твой шанс. Шанс забраться на ступень выше, шанс стать той, которой можно только мечтать.  Неделя прошла незаметно. С каждым днем Ангелине давали все больше информации на изучение: личное дело Барона, личные дела его окружения, его прошлое. Она знакомилась с делами, изучала детали и отмечала самое важное в свой блокнот. Каждый вечер Гецати приходил в её кабинет и «гонял» по той информации, что она получала с утра. На следующий день все повторялось. Она учила, отвечала, запоминала.  К пятнице Ангелине казалось, что её голова взбухнет от простого «Привет». Поэтому последний вечер в своем собственном амплуа, а не придуманном для нее образе, Изосимова решила провести, заперевшись у себя в кабинете. Она достала из кармана пачку сигарет, включила любимую песню и начала отдыхать. Сегодня все покинули офис пораньше, Гецати дал поблажку за хорошую работу. Ангелина осталась один на один со свободой. Но это был последний вечер, когда она произносит и чувствует «свободу». С завтрашнего дня у нее новая роль — та, что должна достать доказательства причастия Максима Левина к Барону и его наркокартелю.  Вдруг пригодился припрятанный когда-то виски, что она получила в подарок от коллеги за помощь в закрытии «висяка». Открыла, налила себе один бокал и опустошила залпом. В голове била фраза «Последний вечер». Последний раз, когда она принадлежит сама себе, когда ей не нужно отчитываться о ходе работы и своем самочувствии. Последний день, когда она — Ангелина Изосимова, а не новый «объект» для Барона. Перед ней лежала папка с делом Барона. Открыла её, достала его фотографию. Мужчина лет сорока в темном костюме стоял в окружении Губернатора и его семьи. Оглядывался в сторону. Максим стоял на втором плане, но его брутальность была заметна сразу. Следующий кадр. Максим крупным планом. В очках и кожаной куртке. Он курил возле дома своего хозяина. Ангелина заметила шрам на седых волосах. Легкая небритость, наколки на широких плечах. Да тут буквально каждая деталь кричала о том, что он бандит и наркоторговец. Еще кадр. Левин в статьях об увольнении Губернатора. Его широкие плечи закрывают собой политика, взгляд направлен прямо в камеру. Темные карие глаза, взгляд убийцы. Его оскал был прямой угрозой, даже не приходилось доставать оружие.  — Готовься, Левин, грядут перемены. Буря. И имя ей — Ангелина Изосимова, — прошептала она фотографии.