Возвращение в особняк

      Особняк на площади Гриммо стоял такой же заброшенный, но теперь его заброшенность казалась зловещей. Гарри стоял перед чёрной дверью под номером 12, которая упрямо отказывалась появляться для непосвящённых, и чувствовал, как по спине ползет холодок, не связанный с погодой. Он пришёл один. Рон и Гермиона отправились по своим заданиям: предупредить остальных и найти Джагсона. Но прежде чем идти к Малфою, Гарри нужно было понять, что именно произошло в этом доме. Блокнот Эрни был уликой, но не ответом. Ответ был здесь, в стенах, пропитанных болью и отчаянием той ночи.       Дверь бесшумно поддалась его прикосновению — старая магия Блэков всё ещё признавала его как владельца. Внутри пахло пылью, сыростью и… чем-то ещё. Слабым, едва уловимым запахом увядших трав и старой крови, который не выветрился за пять лет.       Он стоял в холле. Пыльные простыни покрывали мебель, но в его памяти чётко проступали другие картины: стоны, сдержанные команды, блеск волшебных палочек, освещающих бледные лица. Вот здесь, у лестницы, они сложили тяжелораненых. Вон там, в большой гостиной, была зона для тех, кто мог ждать. Здесь, на этом самом полу, сидела миссис Уизли, прижимая к груди раненого Перси, её лицо было мокрым от слёз и грязи.       Гарри медленно прошёл дальше, вглубь дома. Его шаги гулко отдавались в пустоте. Он искал подсобное помещение на первом этаже, куда, согласно записи, отнесли Морона. Комната оказалась маленькой, когда-то, видимо, кладовкой. Окно было заколочено. В воздухе здесь висела особенно тяжёлая тишина.       Он провёл палочкой: «Ревелио». Заклинание должно было проявить следы сильных эмоций или магических событий. Сначала ничего. Потом на стенах, полу, потолке проступили тусклые, размытые пятна — тёмно-красные: боль, страх. Серые: отчаяние, усталость. И одно — маленькое, но ярко-чёрное, у стены, где, вероятно, лежал Морон. Не зло. Не ненависть. А что-то иное: холодная, расчётливая сделка. Сгусток магии, окрашенный в цвет безнадёжности и… надежды.       Гарри присел на корточки рядом с этим пятном. Он закрыл глаза, пытаясь настроиться на эхо, оставшееся в камне. Он не был силён в легилименции, но иногда, в местах сильной эмоциональной загруженности…       Обрывки. Шёпот. Хриплый, прерывистый голос. Морон: «…не отпустит… знаю ритуал… Цепь… возьмёт долг с тех, кто рядом… но даст время…» Другой голос, молодой, сдавленный болью, но твёрдый. Малфой: «Сколько?» «Сколько отдашь… столько и получишь… но цена… растёт…» «Я заплачу. Любую цену».       Гарри открыл глаза, его дыхание участилось. Так оно и было. Сделка. Здесь, в этой комнате. Малфой купил время для кого-то. И теперь «Цепь» взимала плату с присутствовавших. Его теория подтверждалась, но от этого не стало легче. Он поднялся и вышел в сад через полуразрушенную стеклянную дверь.       Сад был в запустении. Крапива, бурьян, полусгнившая скамья. И та самая иссохшая магнолия. Он подошёл к ней. Земля под деревом была неровной, вмятиной. Не могила, а словно кто-то вынул что-то из земли. Или что-то ушло само. Он вспомнил странный узор в доме Булстроуд и провёл палочкой над землёй: «Ревело Специалис».       Земля под ним слабо засветилась тем же бледным, серебристым светом. Тот же узор, что и на стене, но гигантский, вдавленный в почву, как печать. «Цепь» начиналась здесь. И она всё ещё была активна, проросла в землю, как корни ядовитого растения. Гарри почувствовал лёгкое головокружение, будто энергия вытягивалась из него, чтобы питать эту мертворождённую магию. Он резко отшатнулся, разорвав контакт.       Он наклонился и поднял с земли предмет, полузасыпанный землёй. Это была старая, простая садовая лопата с деревянной ручкой. Но на её лезвии, даже под ржавчиной и грязью, можно было разглядеть тёмные, засохшие пятна. Не земли. Крови. Он аккуратно, используя край мантии, поднял лопату. Это было вещественное доказательство. Кто-то копал здесь. После похорон. Кто-то искал что-то в могиле Морона. Или что-то закапывал. Гарри завернул лопату в ткань и вызвал своего патронуса. Серебряный олень мягко коснулся мордой его ладони.       — Гермионе, — прошептал Гарри. — Нашёл лопату с кровью в саду. Ритуал начался здесь, у магнолии. На месте «могилы» Морона. Это отправная точка. Будь осторожна. Олень кивнул и растворился в воздухе. Гарри остался стоять в запущенном саду, глядя на тёмный, влажный грунт под деревом. Он чувствовал себя археологом, раскапывающим не древний город, а свежую могилу. И с каждым новым слоем земли открывалась не история, а чудовищная реальность, в которой его старый враг оказался не палачом, а таким же пленником в сети собственного отчаяния. Но от этого погибшие не становились менее мёртвыми. А следующий в списке — не менее обречённым.       Он вышел из особняка, плотно прикрыв дверь. Солнце пыталось пробиться сквозь тучи, но свет был холодным и не греющим. Лопата, завёрнутая в ткань, лежала у него в руке, тяжёлая и неопровержимая, как вина. Теперь у него было больше, чем подозрения. Теперь у него была отправная точка и физическое доказательство. Пришло время задать вопросы тому, кто, возможно, знал на них ответы. Даже если эти ответы будут стоить им обоим больше, чем они были готовы заплатить.       Магазин «Придира & Сын» располагался на самой респектабельной улице Косого Переулка. Витрины сверкали хрустальными шарами, древними артефактами в бархатных ложах и изысканными мётлами. Внутри пахло воском, старым пергаментом и дорогими духами. Здесь не было места пыли или хаосу — только тихая, дорогая упорядоченность. Гарри вошёл, звякнул колокольчик над дверью. За прилавком, разбирая поставку змеиной кожи, стоял старый мистер Придир. Он поднял на Гарри свои бледные, умные глаза.       — Мистер Поттер. Неожиданная честь. Чем могу служить?       — Мне нужно поговорить с Драко Малфоем, — сказал Гарри без предисловий. — Он здесь?       Придир слегка нахмурился. — Мистер Малфой работает в нашем отделе экспертизы. Он, как правило, не общается с клиентами напрямую. Может, я смогу помочь?       — Это не по поводу покупки. Это официальный визит мракоборца, — Гарри слегка приоткрыл плащ, показывая значок. — Пожалуйста, сообщите ему.       Придир на секунду замер, оценивая ситуацию, затем кивнул и исчез в дверях за прилавком. Через пару минут он вернулся.       — Мистер Малфой согласен вас принять. Проходите. Второй этаж, конец коридора. Кабинет Малфоя был таким же безупречным, как и весь магазин. Полки с книгами, аккуратный письменный стол, несколько защитных футляров с артефактами. Сам Драко стоял у окна, глядя на улицу. Он был одет в тёмно-серые мантии тонкой шерсти, его светлые волосы были безупречно уложены. Он обернулся, когда Гарри вошёл. Его лицо было маской вежливого, холодного безразличия.       — Поттер. Мистер Придир сказал, это официально. Надеюсь, я ни в чём не нарушил закон? У меня репутация образцового гражданина, как ты знаешь. Ирония в его голосе была лёгкой, но ощутимой. Гарри закрыл дверь и сделал несколько шагов вперёд.       — Это не о нарушении. Это о расследовании.       — О каком? — Малфой поднял бровь, его пальцы слегка постукивали по подоконнику.       — О смерти Теренса Хиггса. И Миллисент Булстроуд. И ещё нескольких человек за последний год.       — Печальные события, — равнодушно сказал Драко. — Но какое отношение они имеют ко мне?       — Ты был на похоронах Хиггса. Почему?       Драко слегка улыбнулся. — Из вежливости. Мы учились на одном факультете. После войны я стараюсь поддерживать… связи. Или ты считаешь, что бывшие слизеринцы не имеют права оплакивать друг друга?       Гарри игнорировал его тон. — Оба погибших были в одном месте пять лет назад. В заброшенном особняке на площади Гриммо, который использовали как полевой госпиталь. Ты тоже был там.       На лице Малфоя что-то дрогнуло. Микроскопическое напряжение в уголках губ, легчайшее сужение глаз. Но голос оставался ровным.       — Война. Много где приходилось бывать. У меня было ранение в руку, меня туда доставили. Я провёл там несколько часов и ушёл. Я не вижу связи.       — Там был Пожиратель. Элдридж Морон. Ты разговаривал с ним.       Теперь Малфой медленно отодвинулся от окна. Его поза стала более закрытой.       — Он был моим… дальним родственником. Со стороны матери. Я навещал его. Он был при смерти. Кажется, ты хочешь намекнуть, что я как-то причастен к его смерти? — в его голосе впервые прозвучала лёгкая, но опасная нотка.       — Я хочу понять, о чём вы говорили, — твёрдо сказал Гарри. — Потому что после той ночи начали умирать люди, которые были в том доме. И умирают они странно. Без следов. Как будто жизнь из них просто… вытянули.       Драко замер. На мгновение его маска треснула, и Гарри увидел в его глазах вспышку настоящего, животного страха. Но оно исчезло так же быстро, как и появилось.       — Ты читал слишком много детективов, Поттер, — холодно сказал Драко. — Или твоя параноидальная натура ищет новых заговоров, теперь, когда старого врага нет? Я ничего не знаю о странных смертях. А теперь, если у тебя нет ордера на обыск или других официальных бумаг, я попрошу тебя удалиться. У меня работа.       Гарри не двигался. Он чувствовал ложь, как физическое присутствие в комнате. Он сделал последнюю попытку, не ожидая, что она сработает, но зная, что должен попробовать.       — Я был в том доме сегодня. В саду. Там, где похоронили Морона. Земля… повреждена. Кто-то копал. И я нашёл это. — Он не стал разворачивать свёрток, просто показал его контур. — Лопата. С кровью. Старая кровь. Я могу отправить её на анализ в Министерство. Магия крови ещё никуда не делась, Малфой.       Это был блеф. Кровь была слишком старой и смешанной с землёй для точного анализа. Но удар попал в цель. Драко побледнел. Его и без того светлая кожа стала почти фарфоровой, а пальцы впились в край стола.       — Ты не имеешь права… — начал он, но голос дал трещину.       — Имею, — перебил Гарри. — Расследование убийств. Я просто хочу понять, что происходит. Прежде чем умрёт следующий. Прежде чем этот… механизм выйдет из-под контроля окончательно. Если ты что-то знаешь… если это какая-то ошибка, магия, которая пошла не так… может, ещё можно это остановить.       В течение долгой минуты в кабинете стояла тишина, нарушаемая только далёкими уличными звуками. Драко смотрел на Гарри, и в его глазах шла борьба. Страх, гордость, отчаяние, ненависть — всё смешалось. Гарри видел, как он колеблется на грани признания. Но затем что-то затвердело в его взгляде. Защита. Упрямство. Страх разоблачения перевесил всё остальное.       — Я ничего не знаю, — повторил он, и теперь его голос был стальным. — Ты ищешь врага не там, Поттер. Играешь в героя. Может, тебе стоит сосредоточиться на настоящих преступлениях, а не на охоте на ведьм в стиле старой Инквизиции. Дверь там. Гарри понял, что дальше не продвинуться. Не здесь. Не сейчас. Он кивнул, разочарованный, но не удивлённый.       — Как знаешь, Малфой. Но я не остановлюсь. И когда умрёт следующий — а он умрёт, — я вернусь. И на этот раз у меня будут не вопросы, а ордер. И, возможно, не только на обыск. Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Он чувствовал на себе жгучий взгляд Малфоя, полный ненависти и паники.       Как только дверь закрылась, Драко Малфой рухнул в кресло за столом. Его руки дрожали. Он судорожно сгрёб со стола несколько бумаг, как будто они могли его защитить. Поттер знал. Слишком много знал. Он нашёл лопату. Он понимал связь с домом. Он подбирался слишком близко. Астория… Скорпиус… «Цепь»…       Он закрыл глаза, пытаясь заглушить нарастающий гул паники в ушах. Поттер говорил об остановке. Но как остановить то, что уже запущено? Ритуал не имел обратного хода. Только вперёд, к полному исполнению долга. Или к разрыву. Ценой, которая была для него неприемлема.       Он открыл ящик стола и достал оттуда маленький, запечатанный флакон. Внутри перекатывалась капля серебристой жидкости — слеза единорога, добытая с огромным трудом и риском. Последняя попытка найти альтернативу. Он сжал флакон в ладони. Надежда была призрачной, но другой у него не оставалось. Кроме одной. Той, о которой даже думать было страшно.       А внизу, выходя из магазина, Гарри чувствовал тяжёлую убеждённость. Малфой был вовлечён. Глубоко. И он был напуган. А напуганный человек с доступом к тёмной магии и отчаянным мотивом — это бомба замедленного действия. Нужно было действовать быстрее. Найти Джагсона. Понять механизм «Цепи». И найти способ обезвредить её, прежде чем она заберёт ещё одну жизнь и окончательно сломает того, кто, возможно, и не хотел быть монстром, но стал им поневоле.       Гонка продолжилась. И счёт шёл уже не на дни, а на часы.       Следующий вечер застал Гарри в коридорах Министерства Магии, но не по пути в свой кабинет. Он шёл в архив, пыльный и тихий отдел, где хранились старые, уже не актуальные досье. Его официальный запрос на информацию об Элдридже Мороне был отклонён — «Пожиратель низкого уровня, дело закрыто в связи со смертью». Но были и другие пути.       Он нашёл то, что искал, в разделе «Генеалогические связи осуждённых». Морон, Элдридж. Родственник по материнской линии с… семьёй Блэк. А значит, и с Малфоями. Отдалённый, но связь была. В деле была одна примечательная строчка, выписанная почерком Кингсли, на тот момент — временного главы Мракоборческого отдела: «Подозревается в знании запрещённых ритуалов обмена жизненной силой. Не доказано».       Обмен жизненной силой. «Цепь Воздаяния». Всё сходилось.       Выйдя из архива, Гарри не пошёл домой. Его ноги сами понесли его к старому, знакомому месту — к Министерской телефонной будке, входу в Министерство для магглов. Он стоял на почти пустынной улице, глядя на огни ночного Лондона, и принимал решение. Официальный путь зашёл в тупик. Придира требовались неопровержимые доказательства, а у него были только подозрения, блокнот и лопата. Он не мог арестовать Малфоя. Но он мог попытаться понять его. И, возможно, найти рычаг.       Рычаг звался Астория.       Он не стал сообщать Рону и Гермионе. Рон взорвался бы, назвав это безумием. Гермиона попыталась бы отговорить его юридическими аргументами. Но иногда нужно было действовать не по правилам. Как в старые времена.       На следующее утро он отправил сову Джинни короткое письмо: «Задерживаюсь на работе. Не жди ужина. Целую. Г.» Чувство вины было острым, но знакомым. Он снова что-то утаивал, снова шёл на риск один. Некоторые привычки не умирали.

***

      Малфой-Мэнор встретил его тем же гнетущим молчанием. На этот раз он не звонил у ворот. Он использовал старый, почти забытый приём, которому научил его Сириус в воспоминаниях: короткая, точная вспышка магии на определённом кирпиче в ограде — экстренный протокол для «друзей дома», оставшийся со времён Ордена Феникса. Ворота бесшумно отъехали.       Он шёл по длинной, ухоженной аллее к особняку, чувствуя, как на него смотрят из-за штор. Дверь открылась раньше, чем он успел постучать. Перед ним стояла Нарцисса Малфой. Она выглядела ещё более истощённой, чем на суде, но её осанка была безупречной.       — Мистер Поттер, — сказала она холодно. — Неожиданный визит. Мой сын на работе.       — Я пришёл не к нему, миссис Малфой. Я пришёл поговорить с вашей невесткой. С Асторией.       В глазах Нарциссы мелькнуло что-то неуловимое — тревога? Предвидение?       — Миссис Малфой нездорова и не принимает посетителей.       — Это официальный визит, — мягко, но настойчиво сказал Гарри. — Как мракоборца. Она может принять меня здесь, или мы можем продолжить беседу в Министерстве, с протоколом и допросом под веритасерумом. Выбор за вами.       Он блефовал. У него не было на это полномочий. Но тон сработал. Нарцисса замерла, оценивая его. Она видела решимость в его глазах. И, возможно, что-то ещё — не злорадство, а… упрямую озабоченность. Она отступила.       — Подождите в гостиной. Я предупрежу Асторию.       Гостиная была просторной, светлой и поразительно… обычной. Никаких тёмных артефактов, зловещих портретов или змеиной символики. Мягкая мебель пастельных тонов, книги, ваза со свежими полевыми цветами. Это была комната Астории, её убежище.       Она вошла через несколько минут, опираясь на трость. Её бледность была болезненной, но не прозрачной. Скорее, хрупкой, как у фарфоровой куклы. Но в её больших голубых глазах был ясный, проницательный ум.       — Мистер Поттер, — её голос был тихим, мелодичным. — Мама сказала, вы хотели меня видеть. Прошу, садитесь.       Они сели друг напротив друга. Гарри чувствовал себя неловко, вторгаясь в её мир.       — Спасибо, что согласились меня принять. Я постараюсь быть кратким.       — Вы расследуете смерти, — сказала она просто. Не вопрос, а утверждение. Гарри удивился. — Вы в курсе?       — Драко… беспокоится. Он не говорит, но я вижу. Он просыпается ночью, смотрит в окно. Он стал другим после… после похорон того человека. Хиггса. — Она посмотрела прямо на него. — Вы думаете, Драко как-то причастен?       Её прямота была обезоруживающей. — У меня есть причины так считать, — осторожно сказал Гарри. — И я пытаюсь понять, почему. Что могло заставить его… пойти на такие жертвы.       Астория опустила взгляд на свои тонкие, переплетённые пальцы.       — Любовь, мистер Поттер. И отчаяние. Самые опасные мотиваторы в мире. Вы должны это знать.       Он промолчал, чувствуя укол.       — Он пытается спасти меня, — прошептала она, и в её голосе впервые дрогнула уверенность. — Я больна. Проклятие крови. Оно должно было… Я не должна была прожить так долго. Но я живу. И с каждым днём он смотрит на меня, и в его глазах не только любовь. Там… ужас. Ужас от мысли меня потерять. И что-то ещё. Вина. «Вина», — эхом отозвалось в голове Гарри.       — Вы знаете, как он пытается вас спасти?       Она покачала головой. — Он не говорит. Он приносит зелья, странные артефакты… он ищет везде. Но в последнее время… он перестал искать. Он просто… наблюдает. И ждёт. И боится.       Гарри сделал глубокий вдох. Он не мог рассказать ей о «Цепи», о других смертях. Это сломало бы её. Но он мог дать ей понять.       — Миссис Малфой… Астория. То, что он делает… это может причинять боль другим. Невинным людям. И это не остановится само. Эта… магия, если это она, будет пожирать дальше, пока не будет остановлена. Даже если её цель — благая. Она подняла на него глаза, и в них стояли слёзы. Не из страха за себя. Из жалости к нему, к Драко, ко всем им.       — Вы пришли сюда, чтобы я остановила его?       — Я пришёл сюда, чтобы понять. И чтобы найти способ остановить это, не разрушив всего. Возможно, есть другой выход. Но для этого мне нужно знать правду. Всю правду. Вы можете… поговорить с ним? Убедить его сказать мне?       Астория долго смотрела в окно, на свой сад.       — Он никогда меня не слушался, — горько улыбнулась она. — Он всегда делал то, что считал нужным. Даже если это разбивало ему сердце. Он заключил сделку с дьяволом однажды, чтобы спасти нас с матерью. Теперь, боюсь, он заключил другую, чтобы спасти меня. И на этот раз дьявол… более буквален.       Она обернулась к нему, и её лицо стало решительным.       — Я поговорю с ним. Но не для того, чтобы он открылся вам. Для того, чтобы он остановился. Сам. Каким бы ни был этот способ. — Она встала, её движение было усталым, но полным достоинства. — А теперь, мистер Поттер, прошу вас, уйдите. Пока он не вернулся. И… пожалуйста. Постарайтесь не причинять ему вреда. Он уже достаточно пострадал.       Гарри встал и кивнул. Он ничего не обещал. Он не мог. Он вышел из гостиной, и на пороге столкнулся с Нарциссой. Она молча проводила его до двери. На прощание она сказала всего одну фразу, тихо, так, что только он мог услышать:       — Вы ищете монстра, Поттер. Но монстр — это просто раненое животное, загнанное в угол своей любовью. Убить его легко. Спасти — почти невозможно. Решите, кто вы на этот раз. Герой или палач.       Он вышел в прохладный воздух, и слова Нарциссы звенели у него в ушах. Он пришёл за информацией, а ушёл с тяжёлым грузом моральной дилеммы. Астория была не соучастницей, а заложницей. Драко — не злодеем, а отчаявшимся человеком. Но от этого люди не переставали умирать.       Он шёл обратно к воротам, и его взгляд упал на окно верхнего этажа — кабинет Драко. За стеклом, в глубине комнаты, мелькнуло движение. Кто-то наблюдал за его уходом. И Гарри поймал себя на мысли, что ему почти жаль этого человека. Почти. Но «почти» не воскрешало мёртвых. И не спасало следующую жертву.       У него было имя: Найт Джагсон. И, как сообщил ему патронус Гермионы, который встретил его у выхода с площади, они нашли его. В пабе «Кабанья Голова» в Хогсмиде. И Джагсон, по словам Аберфорта Дамблдора, выглядел «не в своей тарелке». Бледным и испуганным.       Гонка вступила в решающую фазу. Теперь всё зависело от того, успеют ли они до того, как «Цепь» замкнётся на Джагсоне. И до того, как Драко Малфой, загнанный в угол, сделает что-нибудь непоправимое.