Часть 1

      Когда наконец-то отступает тошнота, и желудок больше не пытается вывернуть сам себя наизнанку, Грейнджер медленно оседает на кафельный пол и минут пять просто глядит в пустоту. Очевидно, больше игнорировать симптомы не выйдет и пора уже сходить к врачу.       Иронично, что смертельная болезнь (а в том, что это именно что-то из этой области медицины, Гермиона ни секунды не сомневается!) нагнала ее в самом расцвете жизненных сил и на пике карьерного роста. Ей тридцать три и Грейнджер ‒ самый молодой кандидат на пост Министра Магии.       Она шла к этому так упорно и долго, откладывая жизнь на потом, а теперь, получается, умрёт, этой самой жизни не видев. Гермиона не успела слетать на острова, не сделала себе какое-нибудь забавное и стыдное тату на пояснице, ни разу не курила дурь и не напивалась так, чтобы потом ее долго не отпускало похмелье... Грейнджер не успела кардинально изменить магическую Британию, не дописала свою книгу.       Все ее приключения закончились после войны и этому она была отчасти рада. Гермиона доучилась, сдала Ж.А.Б.А., окончила маггловский университет и имеет несколько степеней в магических науках. Она преуспела в написании законов, прошла всю карьерную лестницу от простого клерка до заместителя Министра Магии, чтоб теперь взять и умереть молодой. Обидно.       Грейнджер было лет девять, когда от неизлечимой болезни умерла ее любимая тётушка Маргарет ‒ родная сестра матери.  Что ж, видимо, недуг оказался генетическим, и Гермиона его тоже унаследовала.        Первые симптомы, как и у любой неизлечимой болезни, оказались совсем незаметны: да, она стала больше уставать, но все остальное ‒ бессонница, сбитый цикл, дурацкие прыщи на лице и одышка ‒ это все навсегда при ней после войны. Подорванное здоровье оказалось совсем не шуткой, хотя в восемнадцать, отмораживая задницу посреди леса в поисках крестражей, она о таком не переживала  даже.       А потом случился первый обморок. На одном из совещаний ей резко стало дурно - закружилась голова, бросило в жар, тошнота подкатила к горлу, и она едва ли не рухнула без чувств, как какая-то изнеженная леди восемнадцатого века. Тогда она подумала, что это из-за усталости и переживаний. В конце концов, Грейнджер баллотируется на такую важную должность! Как тут без повышенных переживаний?       Но легче не становилось. После того случая она еще трижды была на грани обморока и один раз все же отключилась, чем до смерти напугала свою секретаршу.       Тогда же она и вспомнила про тетушку ‒ у нее тоже все началось с обмороков. И чем больше проходило времени, тем больше удручающих странностей Гермиона замечала в своем самочувствии ‒ отсутствие аппетита, тошнота, вечная усталость. Потом начались простуда одна за другой ‒ видимо ее организм обнаружил поломку и начал борьбу с невидимым врагом.       Ей сложно смириться со всем тем, что происходит. Она понятия не имеет, как скажет родителям, что умирает. Мерлин, они только оправились от ее проклятого Обливейта! А Гарри? Джинни? Да вообще все? Ей не хватает смелости признаться даже Малфою, хотя он единственный, перед кем она утратила всякое стеснение и стыд уже лет пять как. И ему следует признаться! Он же ее юрист ‒ именно ему придётся оглашать ее завещание! Годрик, ну почему все так?       — Мисс Грейнджер, с вами все хорошо? — Джесс ‒ ее помощница, осторожно скребётся в двери. — Может быть, вам нужна помощь?       Нужна, но только явно серьезнее, чем стакан воды и сочувствующий взгляд.       — Все хорошо, сделай мне ко... Чай, просто зелёный чай, пожалуйста, — да, от кофе ее стало нещадно тошнить. Вот, еще одно доказательство того, что у нее такая же болезнь, как и тётушки ‒ Маргарет тоже не пила кофе.       Гермиона сгребает себя с кафельного пола и смотрит в зеркало ‒ выглядит она отвратно! Приходится дотянуться до палочки, которую девушка бросила на краю умывальника и набросить на себя чары гламура. Тянуть нельзя, она должна наверняка знать, что с ней и, может быть, попытаться с этим бороться. Она ведь Гермиона Грейнджер и никогда так просто не сдаётся!

♡♡♡

      В чужом кабинете накурено так, что першит в горле. Сам Малфой не курит, поэтому ему особенно неприятен запах. Он лениво взмахивает палочкой, и окно позади хозяина помещения отворяется с громким лязгом.       — Эй, ты нарушаешь мою будуарную атмосферу! — Нотт отрывается от бумаг и недовольно ноет. — Мерлин, сколько тут страниц?       — Сколько надо! Давай уже дочитывай и подписывай! — закатывает глаза Малфой, пальцами ослабляя галстук. — У меня сегодня еще одна важная встреча.       — О, и я даже знаю имя этой важной встречи, — тут же хватается за нитку разговора Тео, измученный монотонным изучением бумаг. — Как там наш будущий министр?       — Я вернулся сегодня утром, еще ее не видел, — отпивает из стакана крепкий алкоголь.       — Точно! Я и забыл, что вы видитесь только когда она сама того захочет, — откидывается в кресле Нотт, снова закуривая. — Понимаю, мисс Грейнджер удобно иметь преданного породистого щенка на привязи. Но искренне не понимаю тебя.       — У меня карманный почти-министр, так что я тоже в плюсе, — едко отвечает Драко. — Другой вопрос: тебе то какое вообще дело?       — Брось, мне просто жаль твои упущенные годы! — язвит друг. — Сколько вы уже в своих недоотношениях? Как по мне, то что между вами ‒ это худшая форма связи!       — Друзья с привилегиями ‒ худшая форма связи? Теодор, ты ничего не понимаешь в этой жизни, — ухмыляется Малфой.       — Вы просто собаки на сене, — закатывает глаза. — Ты бы уже раз десять мог жениться!       — Слушай, я понимаю, когда мне это говорит мать, но ты... — хмыкает, оголяя ряд белых ровных зубов. — Нотт, ты дважды в разводе! Не тебе меня учить жизни и семейным ценностям!       — Придурок, — хмыкает Тео. — Я просто серьёзный парень, который ищет любовь всей своей жизни.       — Открою тебе тайну: для этого совсем не обязательно каждый раз жениться, — Драко аккуратно разминает шею, распуская узел галстука еще больше. — Салазар, у тебя тут совсем нечем дышать.       — Прости, но я за гедонизм, — втягивая в себя едкий дым, отвечает мужчина.       — Я бы назвал это медленным самоубийством, ну да ладно, — вздёргивает бровь Драко и меняет тему: — как там Пэнси? Давно ее видел?       — На прошлой неделе, — опускает глаза в бумаги и перелистывает страницу. — Все такая же красивая и все такая же стерва. И все так же  замужем.       Тео картинно вздыхает, изображая разочарование, и Драко не может сдержать улыбку:       — Смирись, старик, она никогда не бросит своего ботаника, — Малфой ставит стакан с недопитым алкоголем на стол. — Она счастлива с Невиллом, пускай мне никогда этого и не понять.       — Я думаю, он в своей теплице вырастил волшебное растение, сок которого даровал ему чудесное преображение, а заодно и приворожил к нему Паркинсон, — тушит сигарету о хрустальное дно пепельницы. — А мы с тобой ‒ все те же неудачники, как и раньше! Я дважды в разводе, а тебе никогда не светит заполучить Грейнджер.       — Я даже не пытался ее, как ты выразился, заполучить, — хмыкает, прокручивая пальцами серебряную запонку на манжете рубашки. — Нас с ней устраивает то, что между нами.       — Ну, ее так точно, — скалится Нотт.       — Тебе не кажется, что наш разговор закольцевался? — бросает на друга взгляд, полный расслабленной ленцы. — Я передам Грейнджер, что тебя волнует ее семейное положение.       — Идиот, — морщится Тео. — Знай, я не стану тебя утешать, когда она вдруг найдёт себе мужа и родит ребенка. Можешь сколько угодно захлёбываться слезами, мне будет тебя не жаль!       — Грейнджер? Ребенка? Поверь, Нотт, она скорее развяжет третью Магическую войну, или, я не знаю ‒ отменит Статут о секретности, но детей в ее планах нет от слова совсем, — уверенно заявляет Малфой, приосанившись.       — О, она посвящает тебя в свои планы ‒ как это мило,— елейным тоном тянет Теодор, явно издеваясь над товарищем.       —  Я ее адвокат, — в голосе скользят ноты раздражения. — И давай уже закроем эту тему. Читай договор и ставь свою закорюку, гордо именуемую подписью.       Нотт хмыкает, но умолкает. Лимит язвительных подколов в сторону друга на сегодня исчерпан, а нарываться на недовольного Малфоя ему совсем не хочется.

♡♡♡

      Кабинет доктора Томпсона светлый и просторный. За дверью слышны голоса, монотонно гудит одна из ламп на потолке, методично действуя Грейнджер на нервы.       Будущий Министр Магии осознанно выбрала маггловскую больницу подальше от ее дома. Обращаться за помощью к колдомедикам означало самой собрать на себя же компромат. Пристальное внимание общественности к ее фигуре перед выборами значительно возросло. Глупые бестактные журналисты ждут и выглядывают повсюду! Вот бы они обрадовались ее визиту в Святого Мунго или любую другую магическую лечебницу.       В итоге, поразмыслив, она вчера освободила себе первую половину дня, изучила предложения и уже к обеду сдала все анализы, которые только ей могла предложить небольшая частная клиника в Кенсингтоне.       Смирение не ее конек! Она противится мысли о скорой кончине,  прикидывает, как успеть все сделать до того, когда симптомы станут очевидными, и задаётся одним самым важным и сложным вопросом: сколько времени у нее осталось?        Интересно, как отреагирует Малфой на такую весть? Он принимает все удары судьбы с коронной ухмылкой и ленцой, словно понял и принял этот мир и ничем его не удивить. Что ж, у Гермионы появился шанс пошатнуть его чертово душевное равновесие.       Но, к своему трусливому стыду, она отказала вчера Драко во встрече, сообщив, что до самого четверга будет загружена делами. Он не возражает. Он вообще редко ей возражает в их межличностных отношениях. К сожалению, такая покорность и покладистость совсем не распространяется на работу, так что на фронте политики и юриспруденции они, как и в старые добрые времена, являются заядлыми спорщиками.       — Мисс Грейнджер, прошу прощение за ожидание, — невысокий щуплый терапевт входит в кабинет, поправляя на носу очки. — Я получил результаты ваших анализов и у меня есть что вам сказать.       Все внутри Гермионы подбирается от страха и безысходности. В желудке появляется пустота, и в эту бездонную гулкую яму валится сердце. Виски ломит от ускоренного пульса, который торопливыми ударами отзывается во всем теле. Неужели она действительно умрёт?       За долгие годы Грейнджер научилась держать себя  в руках, так что обо всех ее переживаниях никто не узнает ‒ даже самые кошмарные новости она предпочитает принимать с достоинством и бесстрастным выражением лица. Девушка стискивает зубы до боли и кивает, чтобы мистер Томпсон продолжал.       — Что ж, хочу вас обрадовать ‒ никакой смертельной болезни у вас нет, — он улыбается, и Гермиона ощущает, как звенящая пустота внутри резко наполняется эмоциями. Словно ее сбросили с самолёта и тут неожиданно раскрылся парашют, о котором она напрочь забыла, предвкушая ужас падения.        Девушка сглатывает тугой, горький комок слюны и медленно выдыхает, позволяя напряжённым плечам расслабиться и ссутулиться. Затылок ломит от напряжения, которое очень медленно покидает ее тело.       — Но... Тогда, что со мной? — возможно, она расслабилась рано и Гермиону постиг какой-то магический недуг? Она с роду не была ипохондриком, но что-то же с ней определённо происходит!       — О, да... и это вторая приятная новость на сегодня, — доктор улыбается шире. — Вот бы чаще так случалось, когда подозрения пациента на тяжелую болезнь оказывались обычной беременностью.       Гермиона глупо моргает раз. Потом второй. Смысл слов врача доходит очень медленно. О чем говорит вообще старик? Какая, к черту, беременность?       — Простите, но вы определённо что-то напутали, — ее голос звенит напряжением. — Я уверена, что это не... Возможно, вы неверно расшифровали анализы и у меня какое-то генетическое...       — Мисс Грейнджер, я прошу вас успокоиться, — миролюбиво выставляет перед собой руки доктор. — Само собой, мы проведём еще исследования, но уровень ХГЧ в вашей крови...       — Этого не может быть! — вскидывается девушка, широко распахивая глаза. — Я...       — Вы не живете половой жизнью? — переспрашивает доктор Томпсон, заглядывая в ее анамнез.       — Живу, но... Но я предохраняюсь! —  это оправдание звучит как-то стыдливо, словно она подросток, доказывающий своей матери, что не занимается сексом.       Беременность никогда не входила в ее планы. Поэтому перед тем, как сделать единственное исключение из правил (да, обычно она не приемлет отношений на работе) и позволив Малфою нарушить ее  личные границы в прямом и переносном смысле, она обсудила с ним контрацепцию. И это не какие-то там ненадёжные маггловские презервативы, она пьёт зелья. И Драко накладывает на себя соответствующие чары. И на нее. Беременность исключена магией! Однако сказать это маггловскому доктору она, само собой, не может.       — Милая моя, единственное средство контрацепции, у которого нет погрешности ‒ это воздержание, — глубокомысленно изрекает медик. — И то, бывали случаи непорочного зачатия!       Он хрипло смеется, а вот Грейнджер шутку считает дурацкой. Юмор у доктора так себе. Она смотрит на него испытывающе, жалея о своём решении прийти сюда. Возможно, мистер Томпсон просто идиот с дипломом, так тоже бывает.       — Что, кроме беременности, подходит под мои симптомы? — заходит с другой стороны девушка.       — Мисс Грейнджер, — медик наконец-то улавливает всю серьёзность момента и ситуации в целом. — Я советую вам посетить вашего гинеколога. И пописать на тест. Для пущей убедительности.       Как же много ругательств вертится на языке у Гермионы, но она проглатывает все это и просто уходит, бросив на прощание не слишком вежливый комментарий о компетенции доктора.       До конца дня ее заполняет раздражение, и случается новый приступ тошноты. Но, тест она все же покупает ‒ просто, чтоб позлорадствовать врачебной ошибке!       Девушка отчаянно старается придумать, как попасть теперь к колдомедику. Ладно, не рак ‒ и уже хорошо. Однако болячка, высасывающая из нее силы, может действительно быть каким-то магическим проклятием.       Хотя, это тоже спорно ‒ на ней дюжина защитных чар, ее Министерский значок ребята из аврората по просьбе Гарри заколдовали на обнаружение магического воздействия, и, само собой, она не снимает  браслет, подаренный однажды Малфоем ‒ там тоже какая-то древняя магия, что обязана оберегать Гермиону от всего плохого.       Возможно, ее просто травят? В политических кулуарах такое бывает. История пестрит случаями, когда влиятельных людей убивали самые близкие приспешники. Джесс? Драко? Кто-то из друзей? Бред, в такое еще сложнее поверить, чем в беременность!       Измученная мыслями, переживаниями и очень тяжёлым совещанием с членами Визенгамота, перед сном она принимает душ, приводит себя в порядок  и забавы ради прислушивается к совету доктора Томпсона.       Это не первый ее тест на беременность ‒ пара задержек, которые случались в разные периоды жизни, заставляли девушку пользоваться маггловским средством элементарной первичной диагностики.        Гермиона морщится от отвращения, закрывает колпачок и кладет нехитрое приспособление на край раковины. У нее есть пять минут, чтобы разобраться с волосами. Со времён Хогвартса, когда ее шевелюра напоминала воронье гнездо, прошло много лет и она освоила парочку полезных заклинаний, в силах которых непослушные пряди уложить в аккуратные локоны.       Результат вызывает улыбку. Она заправляет волосы за уши и мельком глядит на тест. Требуется ровно пять гулких ударов сердца, чтобы мир остановился, а затем сошел с оси. Впервые в своей жизни она видит две полоски на тесте.