Часть 2

      Все искренние и нетерпеливые порывы в отношении Гермионы, Малфой привык держать при себе. Но, когда она отклоняет его приглашение увидеться, и это при том, что Драко был в длительной командировке, то этим заставляет его волноваться.        Однако, мужчина честно ждет четверга, не нарушая правил установленной игры. И для пущей уверенности отправляет сову ее помощнице, чтобы не просто заявиться к Грейнджер в кабинет, а иметь для этого веские причины: например, ему необходима ее подпись в документе, которые он должен был подготовить.       Гермиона любит планы, и если для встречи с ней он должен стать одной из строк в ее хорошо продуманном рабочем графике - ничего страшного, ему не сложно.       Но вместо ответа от Джесс, ему приходит очень короткое письмо от самой мисс Грейнджер, с просьбой прийти к ней домой в четверг вечером. И настроение тут же поднимается, вопреки всем его попыткам унять этот щенячий восторг.       Малфой немного насторожен ее непоследовательностью - вроде бы в четверг у Гермионы были важные дела. Отменила? Ради него? Вряд ли. Скорее всего, просто устала и наконец-то прислушалась к его совету - давать себе хотя бы пару вечеров в неделю отдохнуть. Иначе на пост Министра взойдёт не она, а ее бренный измученный злой дух.       В семь вечера мужчина выходит из камина в ее гостиной с букетом наперевес - это просто милый жест внимания. Драко знает, Гермионе нравятся свежие цветы, знает какие именно и какого цвета. И ему приятно проявлять такие бестолковые знаки внимания. В конце концов, мать растила его, как джентльмена! Прийти с пустыми руками ему не позволит совесть. И да, сувенир из Парижа он ей тоже прихватил. Так, по старой дружбе.       У Драко приподнятое настроение, конечно же не потому, что он сейчас встретится с Гермионой, причина кроется исключительно в удачно проведённых сегодняшних переговорах и выигранном деле для Нотта.       Хозяйка дома встречает его хмурым взглядом и таким измученным видом, словно все те пару недель, что они  не виделись, сидела в Азкабане. Бледная, растрепанная, с синяками под глазами. Ее волосы, которые она научилась укладывать в стильную причёску, сейчас торчат во все стороны точно так же, как в Хогвартсе.       — Ты заболела, — не вопрос, а вывод. По всем законам логики, Драко должен был бы испытать приступ брезгливости, но ничего такого нет, кроме легкого волнения, неприятно шевелящегося за грудиной.       — Да, отравилась чем-то, — выдавливает из себя Грейнджер, косясь на букет. — Ты принёс цветы... Это... Спасибо. Можешь сам их поставить в вазу, а я пока... Сделаю нам чай...       И, все так же опираясь о косяк, делает неуклюжий разворот, не выходя, а будто бы выползая из гостиной. Драко размышляет пару минут - отравление, это ведь не заразно? Хотя, вопрос скорее риторический, даже если бы Грейнджер заболела драконьей оспой, он бы ее не оставил. Ну, друг он или кто?       Само собой, Малфой не впервые дома у Гермионы, и прекрасно знает, где у нее можно найти вазу. Пару взмахов палочкой, и вот уже прекрасный букет из эустом нежно-розового цвета благоухает так, словно его только что срезали в саду.       Поразмыслив, Малфой снимает пиджак, бросая его на спинку дивана и ослабляет узел галстука. Чай так чай, он не против.       О своём подарке он вспоминает уже в коридоре и ему приходится вернуться. Драко снова лезет в карман пиджака, и извлекает оттуда небольшую коробочку - эксклюзивный парфюм от французского мастера. Иногда отец привозил из поездок Нарциссе похожие, но Малфой пошёл дальше, и решил не просто выбрать из наличия, а заказал нечто особенное. По его скромному мнению, именно так должна пахнуть будущая Министр Магии Великобритании.       Гермиону он находит на кухне со стаканом воды  в руках. Кажется, или она стала еще бледней?       — Ты же в курсе, что есть как минимум противорвотное зелье, — коронный, чуть надменный тон призван был ее взбодрить, а не разозлить. Но Грейнджер награждает его таким многозначительным взглядом, от которого становится не по себе. Что-то точно не так с ее отравлением...

♡♡♡

      Малфой приносит в ее дом все запахи мира: от него пахнет им самим, его духами, отдалённо сигаретами, а еще цветами и чем-то совсем незнакомым. Это женские духи? Плевать, ее сейчас точно вырвет.       Сегодня утром обнаружился новый симптом ее болезни или беременности (хотя она все еще на девяносто восемь процентов уверена, что двенадцать маггловских тестов соврали, как и маггловская лаборатория) - это непереносимость запахов. Джинни как-то ей жаловалась на токсикоз, но подругу тошнило только утром. Гермиону же мутит целый день. Так что да, скорее всего, это все же болячка. Кто знает, может быть она и вправду отравилась.       Грейнджер так и не придумала, где ей найти целителя, при этом не став причиной нового витка славы Скитер. Нельзя идти в Мунго. А личным колдомедиком она пока не обзавелась. Зато Гермиона знает, у кого он точно есть. К тому же, наверное, ей все же нужно оповестить Драко о своем состоянии. Если она умирает - им пора заняться ее завещанием.       — Да что ты? Конечно же не знаю, — язвит в ответ на колкость. Это не со зла, а больше от раздражения на свое вялое состояние.       — Прости, — хмыкает и подходит к ней чуть ближе. — Хочешь, принесу что-то из своих запасов?       — Нет, я… — морщится. Вблизи запах сильнее. — Чем от тебя пахнет? Это... Женские духи?       Звучит фраза двояко и с каким-то упрёком, но ничего такого по смыслу Грейнджер в нее не вкладывает. Драко как-то странно тушуется, потому обворожительно ухмыляется и протягивает ей небольшую коробочку, вытягивая руку из-за спины.       — Угадала, — чуть склоняет голову вбок. — Небольшой презент из Франции. Я...       Он что-то еще ей говорит, но Гермиона быстро отстраняется и совершает самый отвратительный поступок, который только можно представить: ее рвет в кухонную раковину прямо на глазах у Драко Малфоя - самого брезгливого и чистоплотного мужчины, которого она только встречала в своей жизни. Её тело беспомощно сгибается пополам, мерзкий спазм пережимает глотку, а на глазах выступают слезы.  Что ж, если Драко сейчас просто молча уйдёт, она его даже не осудит...       В комнате висит звенящая тишина, если не считать звуков, которые издает сама девушка и которые совершенно точно не предназначены для чужих ушей. Гермиона ненавидит каждую секунду происходящего - свой надсадный кашель, унизительную позу и собственное бессилие.       — Что ж, — тихо, но отчётливо говорит Грейнджер, сжимая край раковины, когда приступ отступает. — Пожалуй, теперь ты действительно видел всё.       Малфой не отвечает. Просто молча подаёт ей полотенце, которое взял со стола, и достаёт волшебную палочку. В мгновенье ока исчезают все доказательства ее позора, а также раздражающие запахи. В комнату проникает холодный, осенний воздух из окна, которое тоже распахнул Драко.       — Пойдем, думаю, тебе нужно прилечь, — в его голосе ленивая забота, как тогда, в прошлом году, когда Гермиона абсолютно ужасно заболела ангиной. Позаботиться о ней было некому, и эту миссию взвалил на свои плечи Малфой, аргументируя это привычной колкой шуткой: «не хочу чтобы ты умерла за год до выборов. Я же на тебя поставил половину своего состояния».        — Со мной всё в порядке, — Грейнджер вскидывает на него глаза, стараясь говорить уверенно. — Так что можешь убрать с лица эту снисходительную мину. Сейчас выпью чай...       — Гермиона, — чуть более настойчиво и строго. — Открою тайну - обычно людей не рвет от запаха духов. Уверен, это не просто отравление. Ты не снимаешь мой браслет?       Она устало выдыхает, показывая свою руку, чуть приподняв вверх. Тонкое запястье обвивает украшение из белого золота с россыпью мелких изумрудов.       — Не снимаю даже в душе.       — Все равно нельзя исключать магическое воздействие, — поджимает губы и хмурится мужчина. Черты его лица заостряются, а взгляд становится холодным и пронзительным. — Ляг в постель и попробуй вспомнить, не происходило ли в последнее время с тобой чего-то странного.       — Эм... — что ж, наверное, самое время... — На самом деле у меня есть два варианта, которые могли бы объяснить все происходящее со мной... Но... Я думаю, тебе лучше присесть…       Тревога поселяется где-то в желудке - холодная, липкая и противная, заставляющая сердце ускоренно биться.         Гермиона тянет Драко в гостиную, и начинает говорить лишь только после того, как он послушно садится в кресло.       — Ты прав, в последнее время со мной кое-что происходит. Я поискала информацию и... И даже была у врача, — начинает Грейнджер очень аккуратно, подбирая слова. — Но у меня и мистера Топмсона мнение на счёт моего недуга кардинально разнится.        — Томпсон... Это кто-то из Мунго? — уточняет Драко, пытаясь вспомнить, слышал ли они прежде эту фамилию.        — Нет, нет, это маггловский врач. Я решила, что слишком беспечно и опрометчиво с моей стороны идти в  Святого Мунго, потому как это даст поводы для сплетен. А мне бы не хотелось подливать масла в огонь, обо мне и так чего только не писали, — девушка заламывает руки, и принимается мерить шагами небольшое пространство между диваном и камином. —  Так что я выбрала клинику и пошла к частному  терапевту.        Драко высоко оценивает дальновидность Гермионы - да, все верно, ей лучше не давать поводов для громких заголовков. Но он не одобряет выбор врача. Для него поход в маггловскую больницу звучит, как что-то из области идиотизма.        — Маггловскую? — скептицизмом пропитана каждая буква. Малфой приподнимает бровь и собирает перед собой руки на груди.  — С чего ты вообще взяла, что проблему твоего состояния может решить обычный маггл?        — Не обычный, а с медицинским образованием, — с нажимом говорит она. — Я миллион раз уже тебе говорила, что магглы здорово преуспели в медицине, в отличие от магических докторов, лечащих волшебников подорожником и припарками.        Конечно говорила, но это не значит, что убедила. Однако, спорить с Грейнджер сейчас нет смысла. Куда важней понять, что случилось и как это решить. Драко старается быть спокойным, собранным, не показывать переживаний, хотя и не может заставить себя прекратить пальцами тарабанить по вельветовой обивке кресла.        — Ладно, ты пошла в маггловскую больницу и что дальше? — толкает ее к продолжению интересующей его темы. — Отчего ты вообще решила, что с тобой что-то не так? Может быть недомогание - результат твоего патологического трудоголизма и  любви к кофеину?         — Нет, Драко, нет я… — она вздыхает, останавливаясь напротив него. В карих глазах плещется беспокойство и даже страх. Малфой напрягается еще сильнее. — Понимаешь... Когда мне было девять лет, от рака умерла моя тётушка Маргарет. Я видела, как она страдала и болела, потому что мама за ней ухаживала и часто брала меня с собой к ней в гости. И...       — Что такое рак? — перебивает, ощущая, как они подбираются к сути и не желает упускать деталей. Это чисто профессиональная деформация, которая слишком сильно сейчас подпитывается личными переживаниями. — Он  лечится?        — Я не буду пока вдаваться в подробности, но это страшная болезнь и часто неизлечимая, — тяжело и прерывисто вздыхает. — Вот у Маргарет...       — Грейнджер, при чем тут Маргарет? Я спрашиваю, что конкретно тебе сказал твой маггловский врач. У тебя тоже этот рак? — он говорит спокойно, но жёстко. Мысль, что Гермиона может быть смертельно больной, просто не укладывается в голове.        — Ну, этот Томпсон уверяет, что я вообще здорова, — так же нетерпеливо и дёргано выдаёт Гермиона. — Но ему нет веры, потому что вместо онкологии он обнаружил у меня беременность!       Гермиона старается добавить в свой голос побольше сарказма, потому как ей кажется странным говорить о беременности в серьёзном ключе.  Хотя, наверное, это не очень объективно и...       — Это исключено... — тут же отвечает Драко уверенно, а затем как-то слишком подозрительно хмурит светлые брови и добавляет совсем не успокаивающее: — наверное.       — Я тоже ему сказала, что исключено, — игнорирует его последнее слово. — Но он привёл мне в пример Деву Марию с ее непорочным зачатием, так что веры Томпсону еще меньше...       — Но тем не менее, ты все равно об этом думаешь? — мужчина смотрит пристально, и Гермиона понимает, насколько же хорошо Малфой успел ее выучить.       Вместо ответа девушка молча выходит из комнаты и возвращается с целой охапкой разномастных тестов на беременность - от обычных тест-полосок до электронных, высокоточных и, что там еще говорила ей эта женщина в аптеке, глядя на Гермиону с огромным сочувствием. Наверное, она произвела на фармацевта впечатление той, кто уж очень не хочет оказаться беременной.       Все это добро девушка вываливает на журнальный столик, готовясь объяснять Драко что это и как работает. Обычно, Грейнджер любит беседовать с ним о маггловских технологиях и пояснять простые для магглов вещи, но не в этот раз. Все внутри нее сжато в пружину и кажется, горло опять подпирает приторная кисловатая муть.       — Спасибо, что ты так высоко ценишь мой интеллект и дедуктивные способности, но мне нужна подсказка, — Малфой переводит взгляд с тестов на Гермиону. — Ты же знаешь, я прогуливал маггловедение в Хогвартсе.       Он тянется к столу и берет один с розовым колпачком, внимательно разглядывая непонятную для него штуковину. Девушка благодарна Драко за попытку пошутить, но тревога все равно никуда не девается.       — Это специальные диагностические тесты для женщин, — поясняет  любимейшим лекторским тоном. — Такое устройство, придуманное магглами, чтобы на ранних сроках определить беременность. Это... Стой, фу! Не делай этого!       Но Малфой уже уверенно стянул колпачок и теперь с очень умным видом принюхивается ко все еще влажной полоске с реагентом. Да, из всей груды он умудрился выхватить самый «свежий»...       — Странный запах, словно...       — Словно на него кто-то пописал, — язвит, теряя терпение. — Да, да, Малфой! Все ты верно расслышал!        Драко выглядит в данный момент очень комично - на его лице сперва появляется недоверие, потом осознание и та самая брезгливость, от чего он морщится так, словно глотнул слизня.       — Мерлина ради, что это за извращение такое? — он возвращает на место колпачок и гадливо отбрасывает тест в сторону. — Спасибо, что сказала до того, как я придумал бы его лизнуть.       — Пожалуйста, — и все же ее губы задевает улыбка. Она вздыхает и продолжает: — в общем, при беременности в организме женщины начинает вырабатываться определённый гормон, который накапливается в моче и крови. А на тест нанесен реагент, который после контакта с мочой вступает в реакцию с этим гормоном и показывает результат. Одна полоска - нет беременности, две полоски - есть.        Она замолкает, давая ему переварить информацию. Драко молча смотрит на разбросанные тесты, и его острый, аналитический взгляд, медленно скользит по ним, будто он изучает улики на сложнейшем судебном процессе. И естественно мужчина замечает, что все до единого тесты положительные.       — И теперь ты тоже думаешь, что беременна? — осторожно начинает Малфой, потратив некоторое время на подбор слов.       — Не знаю, — вздыхает, наконец-то садясь на диван, измотанная переживаниями, тошнотой и бестолковыми метаниями по комнате. — С одной стороны, двенадцать тестов не могут все разом быть ложными. С другой... Как это возможно?       Малфой откидывается на мягкую спинку кресла и переплетает свои пальцы в плотный замок. Его лицо серьёзно, а взгляд задумчив.       Грейнджер пытается понять, о чем размышляет мужчина и приходит к очень неутешительной идее: а что если Драко прямо сейчас рассуждает, с кем еще, кроме него, могла спать Гермиона? Мерлин, а ведь этот вопрос вполне логичен! Они не клялись друг другу в верности, или чем-то подобном!       Краска приливает к щекам, и Гермиона подавляет идиотское желание начать оправдываться. Ситуация и так стыдная, она не хочет усугублять.       — Слушай... Но ведь есть и другие признаки обычно, ведь да? —  Малфой стремится  в рассуждениях найти ответ. — Задержка, например?       — Поверить не могу, что мы об этом говорим, — устало вздыхает, поднимая глаза к потолку. — В моем случае это не показатель, потому что после войны у меня в целом нерегулярный цикл.       — А ты не пробовала корректировать его зельями? Я знаю...       — Малфой! — обрывает речь мужчины, меньше всего желая знать о том, зачем ему вообще информация о корректировке менструальных циклов.       — Понял,  — вскидывает руки в попытке ее успокоить. — Что ж, тошнота и слабость скорее подтверждают, нежели опровергают беременность, да?       — Да, но я все еще могу быть смертельно больна, — торопится высказать свою мысль. — И я читала, что иногда этот гормон вырабатывается и при злокачественных опухолях яичников, так что...       — Грейнджер, — теперь уже он перебивает ее. — Что бы это ни было, нам нужно знать наверняка. Не обижайся, но ты знаешь, сколько сомнений во мне вызывает ситуация, в которой для определения беременности люди мочатся на палочку. Это... Странно. И ненадёжно.       — Да, да, я... Ты прав, — пусть это и похоже на отчаянный самообман, Гермиона хватается за него, как за спасительную соломинку. — К тому же, не стоит исключать и магического воздействия, ты сам говорил.       — Точно! Это нужно проверить в первую очередь...       Они замолкают разом оба, и в комнате снова повисает пауза, очень неловкая и тягучая. Гермиона понятия не имеет, что говорить дальше. С одной стороны, ей намного легче, что теперь она не одна будет со всем этим разбираться, с другой... Ей по-прежнему страшно.       Грейнджер может храбриться для виду сколько угодно, но в душе она испытывает леденящий ужас: что если она действительно умрёт? Или беременна? Для карьеры оба варианта одинаково убийственны.       — Я сегодня же свяжусь с доктором Эбботтом, это наш семейный колдомедик, —  мужчина быстрее Гермионы берет себя в руки. Он напускает на лицо лёгкую серьёзность и весь из себя излучает спокойствие. —   Если потребуется, мы проведём непреложный обет о неразглашении тайны, хотя  Бернард чтит медицинские секреты пациентов.       Драко встаёт с кресла и подхватывает с его высокой спинки свой пиджак.       —  А может… —  мнётся Гермиона, тоже поднимаясь на ноги. —  Поищем кого-то менее приближенного к твоей семье? Что если он расскажет Люциусу по какому поводу ты его вызывал?       — Нет, это исключено, —  успокаивает ее Малфой. —  Никто не узнает, я тебе обещаю.       Грейнджер ему благодарна за помощь. И за то, что он пришёл. И вообще... За все, кроме возможной беременности.       — Ты уже уходишь? — звучит она сейчас максимально жалко, но ей не хочется оставаться одной. Да, это вот та самая дружба в одни ворота, как любит их отношения с Драко называть Джинни. Но Гермионе катастрофически нужно, чтобы  рядом был тот, кто ее понимает.   Хотя бы на один вечер.       — Не обязательно, — кладёт пиджак обратно. — Дай мне пергамент и перо, я напишу Эбботту прямо от тебя. И чай, Грейнджер! Ты мне обещала чай.       Девушка кивает и поджимает губы, пряча улыбку. Иногда она думает о том, что было бы, если им обоим хватило смелости попробовать не просто секс по дружбе, а что-то более серьёзное. Но это... Утопия.       Единственный вид отношений, который удавалось выстроить Гермионе - это дружба. Все остальное рушилось, как карточный домик. Возможно, их с Драко связь держится так долго лишь потому, что они не давали друг другу никаких клятв и видятся только по обоюдному желанию. Грейнджер просто не рождена для быта, семьи и детей. Особенно для детей...

♡♡♡

      На самом деле Драко не уверен, кого пытался сегодня успокоить больше - себя или Гермиону. Вся его выдержка держалась на последнем издыхании, потому как в смертельную болезнь он явно верит меньше, чем в беременность!       Да, да, он признает - ему хотелось от Гермионы большего! Но Мерлинова борода! Он не собирался становиться отцом примерно... Никогда?       Его до такой степени колотит изнутри, что мужчина не придумывает ничего лучше, чем просто немного выпить. Нужно как-то осадить этот мутный вихрь и дать мыслям успокоиться.       У Гермионы он пробыл почти до полуночи, они в основном молчали, а потом мужчина дождался когда она уснёт и ушел, целомудренно поцеловав ее в мягкую, тёплую щёку. Малфой соскучился, но приставать к ней в таком состоянии естественно не стал.        Их отношения с Грейнджер около пяти лет сводятся к дружбе, удачному политическому тандему  и потрясающему сексу. Ну, какой дурак от такого откажется? Да, иногда Драко задумывался над тем, чтобы перевести все в более привычное русло - свидания, признания и все такое... Но Гермиона - карьеристка, и сразу дала понять, что тратить время на всякую романтическую чепуху не собирается. И Малфой это принял.       Они оба фанаты контроля, поэтому вопрос контрацепции был изучен, выбраны самые эффективные методы, которые использовались каждый раз и работали все пять лет без сюрпризов. Что изменилось теперь? Почему произошел сбой? Неужели... Мысль о том, что Грейнджер помимо него с кем-то спала - болезненна.       Да, они не обещали ничего друг другу, но... Честно говоря, за последние два года у него не было постоянных отношений и даже просто разовых связей на одну ночь. Ему вполне хватало встреч с Гермионой, тем более, работа занимала много времени. Он не только строил свою карьеру, но и успешно помогал карабкаться Грейнджер по политической лестнице, не без своего интереса, само собой.       Драко наливает себе в стакан огневиски, буквально на два пальца, и садится в кресло. Надо хорошенько подумать.       Он признает -  редко, очень редко случалось, что мужчина не успевал использовать чары до и после секса с Гермионой.  Страсть - дело горячее и необузданное, а, например, в каморке для швабр на втором этаже Венгерского посольства нет времени размахивать волшебной палочкой, когда в их распоряжении было всего пятнадцать минут уединения.       Но Грейнджер ведь пьёт зелья. Значит у них всегда была запасная защита. Могло ли быть, что и это средство дало сбой? Что-то не так пошло при изготовлении или вышел срок годности? Должно же быть логичное объяснение!       Ему не хочется думать, что Гермиона смертельно больна, так как это еще страшнее возможной беременности. Потерять ее - значит потерять часть себя, а это вряд ли доставит Драко удовольствие.       Но и беременность, тем более, если ребёнок не его (а этот вариант тоже не стоит сбрасывать со счетов) определённо усложнит их с Гермионой отношения. Выборы через полгода, и ее интересное положение может ослабить политические позиции Грейнджер.       Салазар, если она действительно беременна - Грейнджер его прикончит. А если она ждет ребенка от другого мужчины, то... Об этом Драко пока не хочет знать...       Есть и более кардинальное решение проблемы, ужасное с точки зрения человечности, но рациональное для политика - избавиться от будущего ребёнка. Это нелегально, магический мир презирает детоубийство, но найти человека, который подобным промышляет, можно.       От мыслей начинает пухнуть голова, и Малфой рад, что выпитое понемногу отключает сознание.       Ночью ему снится какая-то чушь про беременность, только в положении почему-то Нотт с сигаретой в зубах, и Драко все время пытался его заставить бросить курить. Странный сон, если не сказать, что нездоровый.       Ответное письмо от доктора Эбботта приходит утром, пока Малфой пытается уговорить себя съесть овсянку. У него много дел, но он никак не может настроиться, постоянно возвращаясь к проблемам вчерашнего дня. Хорошо, что врач может прийти сегодня. Значит, ждать и тревожиться осталось недолго.