Часть 19

      Новый день начинается шумом проливного дождя и прохладой из чуть приоткрытого окна. Малфой сегодня снова ночевал у нее, а он не выносит духоты. Гермиона натягивает одеяло повыше, пытаясь разлепить сонные глаза. Уже привычная и порядком надоевшая муть поднимается по пищеводу, напоминая девушке о беременности. Грейнджер приходится выползти из тёплой постели и проследовать изученным маршрутом.       В ванной она плескает в лицо воду, дышит, стараясь не думать о тошноте, и все равно проигрывает бой с собственным организмом. Традиционного коленопреклонения перед фаянсовым другом не избежать.       К счастью - Драко проснулся раньше и не наблюдает этой позорной стороны ее нового положения. Хватит и того, что он уже видел. Грейнджер принимает душ, сушит волосы и долго стоит перед зеркалом, снова себя рассматривая. Дело не в поплывшей талии, и не в едва заметном животе. Что-то странное, новое, совсем ей несвойственное  появилось у нее во взгляде.        Грейнджер назвала бы это мягкостью. Или даже уязвимостью. Странно находить в глубине собственных глаз не только силу, но и эту прозрачную, почти незнакомую ей открытость. Кажется, каждый, кто посмотрит на Гермиону - тут же догадается, что у нее под сердцем есть тайна. И это крепко ее озадачивает.       Драко она находит на кухне. Он стоит с чашкой чая, поясницей привалившись к нижнему модулю кухонного гарнитура. Судя по тонкому мятному аромату, пьёт он совсем не кофе. А еще приятно пахнет жаренным хлебом. Да, от тоста с сыром она, пожалуй, не откажется.       — Ты же умеешь пользоваться кофеваркой, — переступая порог, тут же роняет Гермиона, улыбнувшись. — А еще у меня есть хороший чёрный чай.       — И тебе доброе утро, — приветствует ее мужчина. — С недавних пор ты  по утрам теперь пьёшь чай из мяты. Мне не сложно было заварить именно его.       — Но ведь ты не любишь травяные чаи, — она подходит ближе, забирая из его рук чашку и делает глоток, чуть морщась. — Мерлина ради, сколько здесь ложек сахара?       — Не больше обычного, — неторопливым ленивым жестом он касается ее лица, отводя кудрявую прядь и заправляя волосы ей за ухо. От этого жеста веет нежностью, и мурашки вдоль позвоночника заставляют свести лопатки вместе.       — Однажды ты заработаешь себе сахарный диабет, — нравоучительно замечает девушка.       — Волшебники таким не болеют, — поддерживает он этот простой, лишенный всякого смысла и важности разговор. Они говорят, просто чтобы заполнить тишину, в которой все еще витает его вчерашнее признание. — Садись ешь, иначе тебе опять будет нехорошо.       И она садится. В возмущениях нет ни смысла, ни нужды. Тосты, зажаренные до румяной  корочки, приятно хрустят, а еще ей слишком вкусно пахнут эклеры, к которым вчера они так и не добрались.        Гермиона делает странное для себя открытие - ей нравится вот так просыпаться и завтракать с Малфоем. Он не напрягает ее разговорами, позволяя утру оставаться все таким же ленивым и немного сонным. На работу ей к обеду, хотя, признаться честно, она никуда бы вообще сегодня не ходила. На улице холодно, дождь и слышно, как завывает ветер. Зима, как никогда близко. А с ней и первое декабря.       Воспоминание об этой дате делают вкус тоста с сыром каким-то кисловато-горьким. Она не готова встретиться ни с Люциусом, ни, тем более, с Нарциссой. Да, никто ей не будет бросать гадости в лицо, но и рассчитывать на тёплый приём было бы глупостью с ее стороны.       — О чем ты таком подумала, что даже изменилась в лице? — быстро замечает смену ее настроения Малфой. Он уже допил свой чай и теперь просто листает "Пророк", периодически кривя губы в ухмылке.       — Тебе не понравится ответ, — вздыхает девушка, запивая вставший в горле комом бутерброд.       — Давай я угадаю, — откладывает газету в сторону. — Вспомнила про ужин в этот четверг?       — Я не разрешаю тебе читать свои мысли, — старается отшутиться Гермиона. — Серьёзно, это противозаконно!       — Для того, чтобы знать, что портит тебе настроение, Грейнджер, мне не нужно лезть в твою голову, — улыбается уголками губ. — И, если быть откровенным, этот идиотский ужин меня тоже напрягает.       Гермиона поднимает на мужчину глаза, откладывая остаток тоста обратно на тарелку.       — Я просто не знаю, к чему себя готовить, —  честность даётся ей нелегко. — Твоя мать явно против всего происходящего, а интерес отца базируется исключительно на выгоде, которую он видит в моем возможном повышении. Я не понимаю, о чем мы будем говорить за ужином.       — Я могу все отменить, — Драко смотрит внимательно, окончательно откладывая газету. — В конце концов...       — Нет, они назначат новую дату, — перебивает мужчину Гермиона. — И это глупо - прятаться от встречи. В конце концов, они близкие родственники нашему ребёнку, даже если никто из них этому не рад.       Грейнджер понимает, что этот вечер, возможно, рассорит Малфоя с родителями. И ей не хочется этого допускать.        — Мне плевать  на их мнение, — Драко произносит это так часто, словно сам себя пытается убедить в своих словах. — Я говорил уже тебе об этом.       — Помню, — вздыхает Гермиона, открывая крышку пластиковой коробки с эклерами. — Но ты не можешь отрицать, что тебя огорчает их поведение и реакции.       Драко хмурится, и его губы сжимаются в тонкую линию. В глазах мелькает решительность, и Грейнджер понимает - совсем не его родители могут  довести ситуацию до ссоры.       — Я в состоянии с этим справится, — его голос звучит твёрдо. —  А если у кого-то из них хватит наглости хотя бы посмотреть в твою сторону как-то не так - мы сразу же уйдём.       — Драко, меня не так легко обидеть, — она умеет за себя постоять. За годы работы в Министерстве ей часто приходилось и до сих пор приходиться доказывать, что она не просто так занимает свой пост. И она его получила тяжёлым трудом, а не так, как писали в жёлтой прессе.       Вряд ли у Малфоев найдутся новые слова, которых бы она не слышала в свой адрес. Пусть даже ей в лицо выскажутся о том, что она недостойна их сына и испортила всю их чистокровную линию своей беременностью. Ей плевать на них. Но не плевать на Драко.       Гермиона помнит, как горел браслет на ее руке, пока Малфой был в мэноре. Велик шанс, что Нарцисса никогда не примет внука, и для Драко это будет большой удар. Что касается Люциуса... Свидетельства Грейнджер после войны отправили мужчину в Азкабан. Скорее всего, он ей этого не простит. Как и его жена.  Так что рассчитывать на тёплый приём точно не стоит.       — Я не хочу, чтобы ты вступал в конфликт со своими родителями, — тихо заканчивает Гермиона, опуская взгляд на нетронутый эклер в своих руках. — Особенно из-за меня.       На короткий миг между ними разливается тишина, нарушаемая шумом дождя за окном. Драко смотрит на неё долго, собрав перед собой руки на столе, а когда начинает говорить, то звучит более чем уверенно:       — Конфликт не в тебе, Гермиона, а в них. В их попытках подогнать меня и мою жизнь под их ожидания,  — черты его лица заостряются, и Грейнджер чувствует злость, которая медленно нагревает браслет на ее руке.  — И я искренне надеюсь, что им обоим хватит ума вести себя прилично. В обратном случае, я оборву с ними общение.       Гермиона поджимает губы - разговор получился напряжённым. А ей не хочется, чтобы весь их день был испорчен тяжёлыми мыслями. Поэтому она откладывает эклер, обещая себе съесть его чуть позже, и медленно поднимается со стула.         —  Не нужно им объявлять войну, Драко, — тихо просит Гермиона, подходя к нему ближе. — Нам нужны союзники, а не враги.       Малфой усмехается одними губами, но напряжение никуда не исчезает - оно заметно в линии его плеч и заострённых чертах лица, в слишком прямой спине, в том, как крепко сцеплены пальцы.       Грейнджер останавливается рядом и осторожно касается его щеки тёплой ладонью.       — Мы справимся, — мягко говорит она. — Ты сам мне это обещал.       Он поднимает на неё взгляд, смотрит долгое мгновение, а затем перехватывает её руку, прижимаясь губами к внутренней стороне запястья - туда, где под кожей бьётся пульс и переливается серебром браслет.       Гермиона чувствует, как ее дыхание сбивается от спонтанной  нежности. Она осторожно проводит пальцами по его волосам, прикидывая, сколько времени у них осталось до выхода на работу.       Его губы - тёплые, чуть сухие - двигаются выше, оставляя дорожку поцелуев от тонкой кожи запястья к сгибу локтя. Нежно, практически невесомо, словно прикосновение крыльев бабочки. И сердце Гермионы начинает биться быстрее.       Драко поднимает глаза, глядя на нее снизу вверх. Девушка легко смахивает светлые пряди с его лба, скользит медленной лаской по острой линии скул, пальцами обхватывая острый подбородок. Зрачки расширяются, затеняя собой светлую серую радужку его глаз.       Грейнджер чувствует, как ее дыхание становится чаще и поверхностнее. Внутри разливается знакомое, тягучее тепло, жаром оседая внизу живота. Драко всё ещё сидит за кухонным столом, слегка откинувшись назад, и смотрит на неё так внимательно, будто кроме неё в этом мире больше никого не существует.       Она тянется к нему первой - наклоняется медленно, позволяя кончикам кудрявых волос скользнуть по его щеке. Ладонь всё ещё удерживает его подбородок, большой палец едва заметно касается скулы, прежде чем Гермиона мягко прижимается губами к его губам.       Поцелуй получается неспешным, томным и многообещающим. Драко тихо выдыхает ей в губы и тут же поднимается со стула, перехватывая инициативу. Его руки уверенно ложатся ей на талию, притягивая ближе, и девушка бессовестно улыбается в поцелуй, чувствуя, как внутри щекотно вспыхивает трепет и предвкушение.       — Мне кажется, — отстраняется немного, чтобы заглянуть ей в глаза. — Ты специально отвлекаешь меня от мыслей.       — Тебе не кажется, — Гермиона прижимается к нему теснее, руками обвивая его за шею. — Как насчёт немного опоздать на первую встречу?       Драко смотрит на нее короткое мгновение - серьёзный и собранный, а затем его губы выгибаются в лукавой ухмылке. Он не говорит ничего, не отвечает ей, а просто наклоняется и снова целует - медленно и глубоко, сжимая ладони на талии.       Грейнджер остаётся только изумлённо охнуть и крепче вцепиться в мужские плечи, когда Малфой порывисто обрывает поцелуй и подхватывает ее на руки. Полы халата чуть расходятся в стороны, обнажая колени, и прохладный воздух касается разгорячённой кожи.       Возможно, всему виной то, что они давно не были вместе, или же это гормоны беременного организма раскрываются с новой стороны, но Гермиона еще никогда так быстро не возбуждалась. В ней буквально горит нетерпение и путь от кухни до спальни кажется удручающе долгим.       Уже в комнате он снова припадает к девичьим губам настойчивым поцелуем, пока широкие ладони умело справляются с поясом халата. Грейнджер охватывает дрожь, когда горячие руки прикасаются к ее обнажённому телу, гладят талию, спину, бедра, избегая самых чувствительных мест. Драко дразнит ее, заводят, хотя она и уверена - в долгой прелюдии нет надобности, она уже готова.       Малфой тянет ладони по плечам, скидывая халат на пол, крепко обняв девушку за талию и легко подталкивает к кровати.       Он не торопится раздеваться сам. Вместо этого Драко мягко опускает Гермиону на смятые простыни и нависает над ней, жадно скользя взглядом по ее лицу и телу.       Мужчина целует ее в уголок губ, оставляет короткие пылкие поцелуи вдоль линии челюсти, спускается вниз, языком лаская трепещущую пульсом жилку под тонкой кожей шеи.       Пальцы гладят ключицы, бережно обводят окружность груди, чуть сжимая и срывая с девичьих губ громкое придыхание, больше похожее на всхлип. Кожа кажется необычно чувствительной, и словно горит под его руками.       Малфой не торопится, и она буквально готова просить его быть более решительным, более властным, каким Гермиона и привыкла видеть его в постели. Но что-то сдерживает его и, кажется, Грейнджер понимает, что именно.       — Я не стала хрустальной, Драко, — выдыхая, она накрывает его ладонь на груди своей и крепче сжимает, жмурясь от острого удовольствия. — Ну же...       Ей хочется свести бедра вместе, чтобы хоть как-то ослабить напряжение. Пульс в ушах плавно перерастает в звон, и желание получить все и сразу буквально лишает девушку остатков здравомыслия.       Ее пальцы скользят по напряжённым мужским плечам, сминая рубашку. Одежда сейчас точно лишняя, и Гермиона намерена от нее избавиться. Девушка тянет ткань вверх, нетерпеливо путаясь в пуговицах, и Драко послушно отстраняется, чтобы стянуть рубашку через голову.       Выглядит он в этот момент порочно и возбуждающе. Под светлой кожей перекатываются мышцы, длинные пальцы ловко справляются с пряжкой ремня, отщёлкивают пуговицу на брюках, тянут бегунок молнии вниз...       Грейнджер наблюдает за ним и пользуется этой паузой, чтобы распрощаться с остатками собственного гардероба. Она цепляется большим пальцем за кружево и приподнимает бедра, замечая, как тяжело дышит Малфой, следя за каждым ее движением.       Внезапно его ладони перехватывает руки Гермионы, и Драко сам продолжает тянуть вниз ее белье, попутно покрывая ее ноги короткими поцелуями. Девушка не испытывает ни капли смущения, позволяя себя разглядывать и трогать.       Сильные мужские руки гладят ее лодыжки и коленки, поднимаются выше по бёдрам. У нее отнимается дыхание, и Грейнджер нетерпеливо ёрзает на кровати, откровенно намекая, что ей нужно больше.       Но Драко по прежнему никуда не торопится. Он склоняется над ней, мягко удерживая на месте, осторожно целует живот под пупком, чуть прикусывает кожу над подвздошной косточкой, а затем обжигающе горячим поцелуем прикасается к разгорячённой влажной плоти.       Громкий несдержанный стон теряется в голосовых связках, и Грейнджер запрокидывает от удовольствия голову, закрывает глаза, облизывает и кусает губы. Она вся в ощущениях, которые доставляют ей Драко, жаждущая взять от него как можно больше.       Его мягкий, мокрый язык выводит круги, лаская и лишая ее ощущений границ реальности. Драко растягивает ее удовольствие,  делает паузы, руками гладит и сжимает бедра, талию, поднимается к груди.       Ее ноги непроизвольно двигаются, скользя по постельному белью, то сгибаясь в коленях, приподнимаясь на носочках, то вытягиваясь и поджимая пальцы.       Малфой столько раз оттягивает ее оргазм, что Грейнджер в конце концов кладёт руку ему на голову, слегка прижимая к себе, и он понимает, чего девушка от него требует, поэтому начинает двигаться активней, не прерываясь, давая ей свободно двигать бёдрами, подаваясь на встречу его ласкам.       Мир вспыхивает оргазмом резко, напряжённое тело сводит сладкая секундная судорога. Драко останавливается и нежно поглаживает девичьи бедра, пока она плавится в горячем мареве проходящего удовольствия.       Он снова бережно целует ее живот и терпеливо ждет, пока Гермиона придет в себя. Простыни под ней влажные, шея и лицо покрытые испариной, тело будто охвачено лихорадкой.       Когда реальность возвращается, Грейнджер тяжело выдыхает и опускает напряжённые колени. Обычно после оргазма ее накрывает усталость, но не в этот раз. Она снова тянется к мужчине, желая оказаться в его объятиях.       В спальне прохладно, но его кожа горит под ее ладонями. Он послушно склоняется, чтобы поцеловать ее, и Грейнджер отвечает, прижимаясь к нему ближе. От соприкосновения кожи с кожей по телу проходит сладкая дрожь. Малфой тут же отклоняется чуть назад, стараясь никак на нее не давить.       — Иди сюда, — голос звучит хрипло и тихо. Она нетерпеливо обхватывает ногами его бедра, словно приглашая, но мужчина по прежнему слишком напряжён.       — Я не уверен, что нам можно и... — сбивчиво пытается объяснить, пока она бесстыже трётся о него, размазывая по их телам влагу. — Гермиона...       — Можно, — выдыхает ему в ухо. — Я знаю, что можно...       Дрожь пробегает по его спине, и он низко стонет, носом утыкаясь ей в шею.       Ее тело быстро входит в раж, желая ощутить мужчину внутри себя. Она не может вспомнить, чтобы ее прежде так ломало возбуждение, но кажется, если Драко и дальше будет медлить, она готова сама лично его изнасиловать.       Грейнджер жадно цепляется за него, и Малфой вздрагивает, шумно носом втягивая воздух. Он чуть отстраняется от нее и аккуратно переворачивает девушку на бок.       Она не успевает возмутиться - Драко властно притягивает ее к себе, толкаясь в нее медленно и плавно.       Ощущения приятны и остры. Гермиона выгибается в его руках, бёдрами подаваясь навстречу медленным, неспешным движениям.       Шум в ушах перерастает в звон, сердце не помещается в груди, под закрытыми веками пятнами расплываются белые круги. Реальность дробится на фрагменты и вся сужается к ощущениям его горячего тела, сбитого дыхания над ухом, коротких смазанных поцелуев по плечу и шее.       Девушка крупно вздрагивает, когда его влажные пальцы ложатся на возбуждённый клитор, выписывая круги, пока он ускоряет ритм. В этот раз она чувствует приближение оргазма - в ней словно натягивается невидимая струна, и она вся замирает, превращаясь в сплошной нерв.       Драко поддерживает быстрый ритм, не сбиваясь и не останавливаясь, и это приводит к яркому финалу их почти одновременно.       Задохнувшись от переизбытка ощущений и чувств, Гермиона хватает воздух ртом, пока мужчина позади нее крупно вздрагивает, выдыхая ее имя.       Тело тут же расслабляется, сердце колотится в груди, перед глазами все плывёт и вертится. Ее накрывает усталостью и бесконечным блаженством. После небольшой паузы, Малфой делает еще пару медленных движений и выходит, повалившись на спину рядом, но так и не убрав от нее своих рук.       Гермиона какое-то время просто пытается отдышаться, чувствуя приятную тяжесть внизу живота. Когда тело перестаёт напоминать растаявший пудинг, она тоже переворачивается на спину, повернув к мужчине голову и просто наблюдает за Драко. Его грудь вздымается часто, глаза закрыты, а рот слегка приоткрыт.       Он рукой нащупывает ее запястье и тянет девушку к себе. Гермиона неуклюже вертится, умащиваясь ему на плечо, и пальцами принимается лениво гладить его влажную кожу на груди, пока он не сжимает ее пальцы, подносит к лицу и целует кончики.       Слова излишни. Их близость давно перестала быть просто сексом, еще задолго до ее беременности. Ей сейчас так хорошо, что хочется уснуть. Но Драко распахивает глаза и смотрит на часы, обхватывающие его запястье.       — Опоздал? — хрипло интересуется девушка. Она бессовестно раздумывает над тем, чтобы снова взять себе выходной. С одной стороны, ее ужасает такая перемена - обычно, она готова была работать каждую свободную минуту. С другой - ей так лениво, легко и сладко, что любая работа может и подождать...       — Дважды, — хмыкает Драко, скользя полным обожания взглядом по ее лицу. — И готов пропустить третью встречу, но она слишком важна. К тому же, Нотт мне этого не простит. Я хочу посмотреть тот дом, что он предлагает нам взять.       Гермиона поднимает голову, заглядывая ему в глаза. Серый цвет утратил свою привычную холодность и льдистость, став более голубым и тёплым.       — Я могу поехать с тобой? — вопрос срывает с губ прежде, чем она успевает его обдумать.       Малфой замирает, внимательно на нее глядя, словно не веря своим ушам.       — Если ты хочешь, — осторожно соглашается, чуть улыбнувшись. Его ладони неторопливо поглаживают еще горячее от страсти тело, лениво скользя пальцами по лопаткам и пояснице.       Гермиона чувствует, как тепло разливается где-то под рёбрами. И да, ей действительно интересно, что Нотт сумел найти для них за такой смехотворно короткий срок.       Вместо ответа она просто кивает и тянется за новым поцелуем. Стоит признать - ее мир непреклонно меняет свой вектор и ось, вокруг которой привык вращаться. Это очень пугает, но в тёплых знакомых руках Драко перемены кажутся вполне себе выносимыми...