Часть 18

      По пути к выходу из Косого переулка, Джинни затаскивает Гермиону в детский магазин. Грейнджер помнит свой недавний опыт визита в подобную лавку и пытается сопротивляться. Но подруга неумолима:       — Брось, тебе тоже нужно присматриваться к детским вещам, — уверенно заявляет девушка. — А я выберу что-то для Лили. О! Смотри, какое милое платьице!       Супруга Поттера тычет пальцев в витрину и все же утягивает ее за собой, дружелюбно распахнув перед ней двери в этот пахнущий детской присыпкой ад. Как и в том магазине, где Гермиона покупала для Лаванды подарок, здесь точно так же целые горы вещей, игрушек и прочего барахла, на которое ей еще предстоит потратиться.       Джинни ориентируется так же ловко, как и продавцы. Гермиона же стремится отойти с прохода и затеряться где-то среди рядов с одеждой, дожидаясь, пока подруга выберет обнову дочке. Сама она не испытывает ровным счётом никакого умиления.       К счастью, продавец-консультант по ее хмурому взгляду быстро понимает, что помощь Грейнджер не нужна и не пристаёт к ней с расспросами. В глазах рябит от чепчиков, пелёнок и плюшевых мишек. В разных концах зала то и дело из одёжных гор выныривают беременные женщины. И нет ни одного мужчины. Кто бы сомневался. Хм... Она даже знает, кого в следующий раз возьмёт с собой. Что, одной ей только мучаться?       Ей сложно представить себя в роли матери до сих пор. Джинни сказала, что так будет до тех пор, пока она не почувствует шевеления. Мерлина ради, ребенок же ведь внутри нее ещё и будет шевелиться. Пока что от этого больше страшно, чем волнительно.       Подруга рассказала много всяких подробностей о беременности, ответила на основные вопросы и даже дала советы, о которых Грейнджер совсем не просила. Купленные книги, спрятанные в сумке с наброшенным заклинанием облегчения веса интересуют ее ожидаемо больше, чем детское барахло.       — Гермиона, тебя здесь никто не проклянёт и не укусит, — миссис Поттер появляется откуда-то сбоку, прижимая к себе пару пёстрых ярких одежонок. — Присмотрись. Ну здесь же столько красивого! Вы... Вы же еще не знаете, кого ждете?       — Ребенка, — коротко и сухо. — Мы ждем ребенка. И я думаю, покупать для него что-то еще очень рано.       — Я и не говорю о том, чтобы ты покупала. Просто... — она поджимает губы в теплой, трогательной улыбке. — Когда я была беременна Джеймсом, то постоянно ходила в такие магазины. Мне не терпелось все это купить и затем на него примерить. Мама не разрешала этого делать, она у нас слишком суеверная. Но я... Первое, что я купила - это были носочки. Крохотные такие, жёлтые. Гарри тогда никак не мог поверить, что у нашего малыша будут такие маленькие ножки...       Гермиона улыбается в ответ, но внутри чувствует странную пустоту. Эмоции Джинни никак в ней не резонируют, просто ей радостно за друзей и все. Грейнджер не хочется покупать ничего, и тем более обсуждать с Малфоем размер ноги их будущего ребенка. Ей даже не понятно, как можно начать с ним подобные разговоры. Это кажется чем-то лишним, неестественным, как деталь из другого конструктора, по ошибке попавшая не в тот ящик.       — Вот, смотри! — Джинни тычет пальцем в один из крохотных нарядов пастельного бежевого цвета. — Примерно таким будет ребенок, когда родится. Совсем крошка...       Ох, она готова с этим поспорить. О родах ей вообще не хочется пока ничего знать. Хватит уже и той информации, которая ей известна. И честно, ей пока сложно сжиться с мыслью, что с такого небольшого отверстия у нее между ног может появится на свет человек, которому этот костюм будет впору. Природа та еще извращенка...       — Надо же, — тон Джинни меняется и это заставляет Гермиону отвернуться от зеленого костюмчика и сглотнуть плотный комок слюны, перекрывший горло. — Не знала, что Дафф вернулась. Думаешь, она опять беременна?       Гермиона смотрит в ту сторону, куда кивает ей подруга, и замечает Дафну. А рядом Пэнси Паркинсон. Какое повторное неудачное совпадение.       Паника искрой вспыхивает в сознании, но Гермиона быстро берет себя в руки. С ней Джинни, у которой трое детей, и это отличное прикрытие. Уж кому, если не ей, разгуливать по таким магазинам. А Грейнджер... Пошла просто за компанию. Что, собственно, недалеко ушло от правды.       Она не очень понимает, почему факт чьей-то беременности так удивляет подругу. Тем более, что Дафна идеальный пример продолжения чистокровных традиций. Почти сразу после школы она вышла замуж за Блейза и уже родила ему двоих детей. Наверное, чего-то подобного ждали родители и от Драко...       Гермиона пытается вспомнить, говорил ли что-то Малфой о возвращении Забини из Италии, но ничего такого в закромах памяти ей найти не удаётся. Хотя, учитывая, как ее собственный мозг подводит Грейнджер в последнее время, она просто могла забыть.       — Может быть, беременна Пэнси? — старается звучать непринуждённо. — Мы... Мы столкнулись с ней в одной клинике недавно.       Джинни удивлённо тянет брови вверх, закусив нижнюю губу.       — Как вариант, — задумчиво прикусывает губу. — Хотя, я слышала, у них с Невиллом... Есть некоторые трудности с этим вопросом. Буду только рада, если все наконец-то получилось.       Грейнджер хмурится - ей не хочется знать никаких подробностей чужой личной жизни. И даже плевать, откуда такие интимные детали знает Джинни. У супруги Поттера огромный круг общения, в котором найдется с десяток отъявленных сплетниц.       Девушка прикидывает, какие слухи поползут о них с Драко, когда факт беременности станет невозможно скрывать? Наверняка найдутся такие же больные люди, как та целительница Ленгдон. В такие моменты Грейнджер радуется, что ее родители не читают Ежедневный пророк и прочую магическую прессу. Вот бы они удивились, сколько грязи можно придумать на приличную, по их мнению, дочь.       Грейнджер хорошо помнит период, когда ее только назначили на должность первого помощника Министра магии. Скитер и ее прихвостни превзошли сами себя! Кем только она не была - и любовницей Кингсли, и его внебрачной тайной дочерью, и лгуньей, подсиживающей Министра. Так что новость о героине войны, залетевшей от Пожирателя смерти непременно всколыхнёт общественность.       — О, привет, Дафф! — звонкий голос Джинни вырывает Гермиону из размышлений. Ей не хочется с ними здороваться, но теперь придется.       — Ты же помнишь, что... Мы пока никому не говорим о моей тайне, — тихо роняет Грейнджер, прежде чем натянуть на лицо приветливую улыбку.       — Само собой, — закатывает глаза сестра Рона. — Сто лет не виделись! Я и не знала, что вы опять вернулись!       Дафна и Пэнс тоже делают вид, что рады встрече. Внимательный липкий взгляд Паркинсон скользит по Гермионе, и она автоматически втягивает живот, задерживая дыхание.       — Да, буквально неделю назад, — супруга Блейза огибает пару рядов с одеждой, чтобы подойти ближе. — Как там наша невеста? Подрастает?       — Еще как! — смешно морщится Джинни, в то время пока Гермиона отчаянно пытается вспомнить, когда это ее подруга так заобщалась с Дафной. Поглощённая работой, подготовкой к выборам и разъездами по миру за последние пару лет она точно что-то упустила. — С той вашей встречи она отрастила целый рот зубов и приличное количество волос, чтобы стать похожей на девочку.       Дафна смеётся, Пэнси хмурится, Гермиона дёргает бровью. Ситуация какая-то неловкая, как и сама встреча в целом.       — Обязательно к вам наведаемся в гости! — отвечает новоявленная приятельница, поправляя тонкий кожаный ремешок сумки на плече.       — Будем вас ждать! Тем более, у Альбуса День рождения через пару недель. Он обрадуется друзьям, — Джинни поправляет волосы, бросая взгляд на Паркинсон. — Надеюсь, вы с Невиллом тоже будете, Пэнси. Я разошлю приглашения на этой неделе. Давненько мы не собирались все вместе.       Давненько - это мягко сказано. Если не брать в расчёт мероприятие в честь беременной Лаванды месяц назад, на праздниках семьи Гарри или в Норе она бывала лет пять назад. У нее почти нет свободного времени. А если оно и появлялось, то почти все перепадало Малфою. Забавно, что Грейнджер догадывается проанализировать это только сейчас.       Да, она заскакивала в гости, передавала подарки и приветы, рассылала письма с поздравлениями и иногда бывала на ужинах, но это происходило какими-то набегами, в редких перерывах между поездками и заседаниями Визенгамота.       Неудивительно, что она так много пропускает в жизни близких людей. Да, ее цель оправдывает скудную социальную жизнь вне работы, но в данную секунду, чувствуя какую-то непричастность к разговору и тому, о чем болтают девушки, ей становится грустно.       —  Я передам Невиллу, — улыбка Пэнси колючая и настороженная. Вряд ли Паркинсон рада друзьям своего мужа. Гермиона все еще скептически воспринимает их пару с Невиллом. Хотя, они с Малфоем будет смотреться так же нелепо и странно, если не хуже. — Думаю, мы будем. А ты, Грейнджер? Или тебя уже и не приглашают - все равно пропустишь.       Гермиона даже не удивлена выпаду Паркинсон. Мерлина ради, что еще можно от нее ждать? Они не общались в школе и только то, что кто-то на ком-то женился не сделает их приятельницами. Тем более, Грейнджер и сама знает, как часто отказывает во встречах друзьям. И все уже с этим смирились. И Пэнс это вообще не должно никак волновать.       Девушка едва заметно вскидывает бровь, выдерживая короткую паузу.  В подобных словесных дуэлях лучше не торопиться с ответом.       — Меня приглашают, даже если я в итоге пропускаю, Пэнс — спокойно произносит она, собирая руки перед собой, прикрывая живот. —  Друзья они как раз и отличаются от посторонних пониманием и поддержкой.       Дафна делает вид, что с интересом рассматривает ползунки на ближайшей стойке, пока Джинни бегает взглядом между Гермионой и Пэнси.       Бледные щеки Паркинсон чуть заметно мажет румянец, и девушка лишь выше задирает тонкий подбородок.       — А еще дружба - это не одностороннее понятие, — лениво тянет она. —  Как и любые другие отношения. Что там Малфой? Уладил ваши благотворительные дела в клинике?       Грейнджер удивлена, что Пэнси сама затрагивает эту тему.  Между ними на короткий миг провисает немая пауза, которой достаточно, чтобы обострить все углы и показать - разговор уходит куда-то не туда.       — А разве бывает по-другому? — чуть склоняет голову вбок, оценивая поведение собеседницы. Паркинсон нервно теребит край рукава мантии, пальцы ее бледные, с яркими красными ногтями. — Ты же знаешь, что Малфой хорош в своём деле.       — И не только в нем, — лукавая интонация словно поддевает что-то внутри Гермионы, заставляя девушку тут же закрыть разум. Это происходит автоматически, благодаря трудам и тренировкам все того же мужчины, о котором они зачем-то сейчас говорят с Пэнси.       Джинни быстро смекает, что беседа катится не в то русло и вклинивается со своей репликой довольно бестактно и чуть неуклюже:       — Кстати, о делах! Дафф, прости мне мое любопытство, но неужели вас с Блейзом снова можно поздравить? — она многозначительно кивает на живот подруги.       Дафна тоже смотрит на свой живот, а затем вполне добродушно улыбается, чуть поправляя платье.        — Нет, пока нет. Просто наряд не самый удачный, — невзначай бросает быстрый взгляд на Пэнси. — Да и кухня Италии не способствует моему затянувшемуся похудению.       — Брось, ты отлично выглядишь! — шутливо отмахивается Джинни, совсем не чувствуя никакой неловкости. —  Но у меня есть одно средство, которое буквально за неделю помогло мне избавиться от пары лишних килограмм!       Вот еще одна причина, отчего Гермиона не частый гость в кругу друзей. Бестолковые разговоры. О детях, мужьях, подругах и их детях, о ногтях и растяжках на груди, о похудении и средствах от кашля. Скучно и ей неинтересно.         — Джинни, мне пора возвращаться на работу, — мягко обрывает бессмысленный трёп. Лучше уйти, пока Пэнси ничего не ляпнула больше. — Дафна, Пэнс... Была рада вас видеть.       — О, взаимно, Грейнджер,— прищурившись, роняет Паркинсон. — Передавай Драко привет. Ты же его точно увидишь.       — Непременно, — улыбка выходит злой и неприятно тянет мышцы лица. Гермиона догадывается, откуда в Пэнси столько неприязни к ней и зачем она втягивает в их разговор Малфоя. Что ж, привет от его бывшей школьной подружки она обязательно ему передаст.       Джинни цепляется ей в локоть, не позволяя уйти одной.       — Ой, на самом деле, мне тоже пора! — словно спохватывается девушка. — Гарри наверное уже на последнем издыхании. Бедный, остался со своими же детьми на целый день!       Она добавляет голосу ироничности, и Дафна оценивает шутку, широко улыбаясь в ответ.       — Передавай ему привет, — делает шаг назад, снова поправляя сумку. — Я пришлю тебе сову.       — Да, да! Забини тоже привет! — машет рукой, мягко толкая Гермиону к выходу. — До встречи, девочки!       Грейнджер переживает странную комбинацию чувств из раздражения и глупой ревности. И головой она отлично понимает, что это все зря и не имеет смысла, но ничего с собой поделать не может.       Прохладный ноябрьский воздух обдает лицо ветром и сыростью, чуть остужая пылающие щеки. Солнце, которое еще пару минут назад выглядывало из-за туч, теперь полностью скрылось, погружая Косой переулок в осеннюю серость. Гермиона делает глубокий вдох, приводя мысли в порядок.       — Всё нормально? — осторожно спрашивает Джинни, выпуская из своих пальцев ее руку. — Понятия не имею, как ее выносит Невилл. До чего же склочная стерва...       — И давно вы общаетесь так тесно? — вместо ответа интересуется Грейнджер. —Ты и Дафна?       — Да не то чтобы тесно... — дёргает плечами Джинни. — На одном из приёмов как-то заговорили о детях. Лили только родилась и мне... Мне не хватало общения в тот период. Так вот как-то и пошло... Дафна приятная и весёлая, в отличие от своей подруги.       Гермиону накрывает второй волной разочарования и ревности. Что ж, незаменимых людей нет - есть нужные и ненужные. Этот урок она усвоила давно. И она не винит Джинни. Скорее себя - за то, что не смогла быть рядом, когда в ней, возможно, действительно нуждались.       Она знает, что третий ребёнок - это была больше блажь Гарри, потому как ему хотелось дочку. Джинни любит детей и была непротив, хотя в ее планы не входил третий декрет. Подруга планировала вернуться в квиддич, хотя бы в качестве тренера. Но жизнь, как часто бывает, внесла свои коррективы.       — Ладно, мне действительно пора, — Гермиона поправляет сумку и крепче прижимает застёжку мантии. — Спасибо, что нашла для меня время. Я...       — Не бери слова Паркинсон в голову. На тебя никто не злится, что ты воплощаешь свою мечту в жизнь, — ее тон подбадривающий, а взгляд участливый. Что ж, Джинни знает Гермиону слишком хорошо. — И тебе не надо никакого приглашения, чтобы прийти в гости. Даже можешь взять с собой Малфоя.       — Не думаю, что это хорошая идея, — более того, ей кажется, что Драко и сам не захочет идти, несмотря на то, что там будут и его друзья. Он не сильно ладит с Гарри даже спустя столько лет. О Роне вообще говорить не стоит. Иногда ей кажется, что только с виду они напоминают взрослых. А внутри - все те же мальчишки с третьего курса Хогвартса.       — Это хорошая идея, — склоняя голову вбок, подруга заглядывает ей в глаза. — Лучше если о вашей ситуации вы расскажете сами, а не газеты. Да, я не в восторге от твоего выбора, но, в конце концов, главное, чтобы нравилось тебе. А мы примем. Мы же твоя семья.       К горлу подкатывает комок слез, не пойми откуда взявшихся. Слова Джинни отчего-то задевают ее слишком глубоко и она спешит уйти, чтобы не расплакаться прямо посреди оживлённой волшебной улочки.       Поэтому Гермиона выдавливает из себя улыбку, мямлит вялое «спасибо» и «скоро увидимся», машет растерянно рукой и заворачивает за угол к ближайшей точке аппарации.       В голове много мыслей и хочется прямо сейчас пойти домой, завернуться в одеяло и хорошенько поплакать. Но у нее работа, конференция по правам кентавров и ужин с Драко. И из всего этого ее, к огромному стыду, интересует только последнее.

***

      Единственная хорошая новость за день - короткое сообщение Нотта «Радуйся! Я нашёл твоего единорога». Малфой даже не сразу понимает, о каком таком единороге речь. А потом на мгновение зависает, не веря своим глазам. Неужели у него получилось так быстро отыскать дом?       Настроение Драко все еще минорное, однако он обещал зайти вечером к Гермионе. Тем более, что теперь у него есть новости.       Странное чувство завладевает им - смесь облегчения и нового, незнакомого волнения. Они с Гермионой больше не будут жить порознь, наездами, урывками. У них появится пространство, которое предстоит наполнить вещами, запахами и привычками. Что-то действительно общее и одно на двоих.       Совместные вечера и утра, разговоры за ужином и планы... Ему не нужно будет спрашивать, хочет ли она его видеть и может ли он приехать. Перемены ощущаются до такой степени глобальными, что впору начать паниковать.       Малфой смотрит на часы - Грейнджер, по идее, должна уже быть дома. Но, так же он помнит о заунывной конференции по правам кентавров. Очередные ущемлённые магические существа жаждут внимания Гермионы больше, чем кто бы то ни был. А это почти гарантированное сверхурочное время, уделённое работе.       Но сидеть одному в пустом доме сегодня особенно не хочется. Поэтому Драко берёт пальто, останавливается на секунду у зеркала в прихожей и недовольно проводит ладонью по волосам. Выглядит он усталым. Впрочем, это уже становится привычным состоянием последних дней. Он вздыхает, поправляет ворот рубашки и выходит за дверь, не прибегая к магии.       Улица тонет в шуме, и Малфой быстро сливается с толпой. Мужчина бредет по тротуару, приподняв ворот пальто - ноябрь доживает последние дни, погружая город в сырую, промозглую зиму.       Он заходит в кондитерскую и покупает эклеры. Ничего особенного, обычные пирожные, которые любит Гермиона. Такая милая глупость, но ему хочется подсластить этот вечер.       В квартиру Грейнджер он аппарирует с темного пустынного закоулка. Свет горит в кухне и гостиной. Драко, быстро скинув влажное от осенней мороси пальто, проходит вглубь чужого жилья, пытаясь понять, где искать девушку.       — Рад, что ты уже дома, — заглядывает в комнату и замирает на пороге. Мать его будущего ребёнка стоит посреди бумажного беспорядка, сжимая в побелевших пальцах какие-то печатные брошюры. Он глядит вниз и под его ботинком хрустит «Памятка для беременной ведьмы №854». — Решила почитать перед сном?       Гермиона замечает его и опускает листок вниз. На бледном лице заметен румянец, вызванный переизбытком эмоций. Драко едва удерживается от комментария, что ей нельзя так много переживать. Но не в таком состоянии ему делать замечания. Можно и летучемышиный сглаз схлопотать.       — Ты даже не представляешь, как я зла! — в белом объёмном халате и с неаккуратным пучком на голове она совсем не выглядит устрашающее, больше комично. Но это, Мерлин свидетель, очень обманчиво. — Они... Они превратили беременность в... В чуму!       — Буду рад, если ты дашь мне немного контекста, — Драко, переступая через измятые листки бумаги, проходит к дивану, и прежде чем на него сесть, ставит прозрачный контейнер с десертом на журнальный стол.       — Что это? — отвлекается от своей гневной тирады девушка. — Эклеры?       — Да, — кивает, подхватывая брезгливо пальцами одну из министерских брошюр. — Так что тебя сподвигло принести домой всю эту макулатуру?       Гермиона переводит взгляд от десерта к Малфою и коротко хмыкает, поджимая губы.       — Джинни посоветовала изучить, — сжимает ладонь, сминая дурацкую памятку в кулаке. — Предупредила, что у меня будет дёргаться глаз и, знаешь, не обманула! Ты только почитай, что они советуют беременной женщине!       Драко понимает, что ничего хорошего Министерство написать не могло - у этих бюрократических чинуш обычно только два варианта действий: либо запугать, либо успокоить. А поскольку успокоить беременную намного сложнее, они, вероятно, прибегают к запугиванию.       — Ну а что ты ждала от них? — Драко тянется к журнальному столику, берет одну брошюру из внушительной стопки и зачитывает вслух, умело сдерживая смешок. Да, пожалуй от такого у Гермионы мог и вовсе случиться нервный припадок. — «Помните: главная задача будущей матери - здоровье ребёнка, а не карьерные достижения». Вполне в духе Министерства.       — Но они просто изолируют женщину! — ее негодованию нет предела. — По их методичкам я должна лечь в кровать и все девять месяцев провести в горизонтальном положении. И желательно молча!       Ее карие глаза высвечивает праведный гнев. Она выглядит воинственно, собранно и невыносимо привлекательно, даже в этом своём дурацком халате. Чувства, который он так давно носит внутри себя к этой женщине переполняют его, не умещаются больше, мешают сделать свободный вздох.       Случится ли так, что она хотя бы короткий миг будет принадлежать лишь ему одному? Не целой стране, не всем страждущим волшебным тварям, а ему. Всего лишь мгновение...       — И знаешь, что самое противное? — её голос звенит напряжением и злостью, а горькая ироничная ухмылка трогает уголки губ. — Я ведь сама часть этой системы. Я эти законы писала. Не эти, конечно, но... Я голосую за инициативы, которые потом превращаются в такие вот памятки. И пока я хлопала в ладоши на заседаниях Визенгамота очередному «мы заботимся о будущих матерях», женщин просто вычёркивают из общества!       Драко молчит, не желая прерывать ее монолог. Он знает это состояние, когда она входит в раж, готовая прямо здесь и сейчас вершить свое правосудие.       — Я обязана что-то изменить, — она принимается ходить по гостиной, безжалостно топча бесполезную министерскую литературу. — Моя программа должна включать реформу системы поддержки материнства. Не идиотские запреты, а реальную помощь. Детские сады, декрет, может быть отпуск для отцов, чтобы женщина могла продолжать работать.       Она останавливается, разворачивается к нему, и Малфой видит, как в её янтарных глазах разгорается мерцающее, вихревое пламя - то самое, которое когда-то, много лет назад, заставило его подойти к ней после очередного заседания Визенгамота.       — Ты только представь, Драко, — разводит руки в сторону, отбрасывая смятую брошюру. — Десятки ведьм читают это и думают, что беременность - это болезнь. Что они должны исчезнуть из общественной жизни на год, а то и на два. И потом какой-то кабинетный грамотей, создающий подобные памятки, задаётся вопросом - а почему женщина не вернулась на работу? Отчего у нас так мало женщин на руководящих должностях?       — Поэтому ты и нужна, — тихо говорит Драко, и в его голосе нет привычной иронии. Он действительно верит в то, что Грейнджер способна изменить систему.       Да, ему безумно хотелось бы видеть ее домашней, где-нибудь с чашкой обеденного чая в саду, или на террасе их дома. В простом платье и привычно растрёпанными волосами. Спокойную, улыбчивую, понятную. Но эти мечты идут в разрез с характером и предназначением самой Грейнджер. Ее поле боя - не быт, кастрюли и цветы на подоконнике. Нет! Ей суждено стать той, кто изменит мир. И он принял это, как люди принимают рассвет и закат. Что-то неизбежное, важное и нужное.       Гермиона замирает, пару раз растерянно моргнув:       — Что?       — Поэтому ты и нужна, — повторяет он. — На посту Министра. Не чтобы подписывать законы, которые пишут другие, а чтобы менять это застоявшееся болото изнутри. Кто, если не ты, Грейнджер?       Возможно, он переборщил с откровенностью, так как Гермиона зависает на мгновение, внимательно глядя ему в глаза. Драко подавляет секундное, отточенное годами желание закрыться окклюменцией, и просто коротко улыбается, позволяя ей переварить услышанное.       — С такими ораторскими способностями, Малфой, тебе впору самому баллотироваться в министры, — наконец произносит она, чуть улыбнувшись. — Но мне приятно знать, что ты в меня все еще веришь.       Драко ничего не говорит, лишь пожимает плечами и отводит взгляд к разбросанным брошюрам.       — Нет, хватит в нашей семье и одного Министра, — ему хочется закончить этот разговор и рассказать ей новость о доме, который нашёл для них Нотт. И поговорить о скором ужине в мэноре. Работа - это любимая тема Гермионы, она может говорить о ней часами, и обычно Драко не против слушать и включаться в беседу. Но только не сегодня. — Я могу избавиться от всей этой макулатуры или ты не до конца изучила политику Министерства касательно будущих матерей?       Гермиона хмыкает себе под нос, собирая на груди руки:       — Там, вообще-то, есть и про отцов, — она не скрывает нахальной улыбки, тронувшей уголки девичьих губ.       — Да ладно, — приподнимает брови мужчина. — И что же Министерство Магии предлагает делать будущим отцам? Больше зарабатывать денег и носить беременную супругу на руках?       — Если бы, — она наклоняется вниз, поднимая из-под босых ног измятую брошюру. — Вот здесь, например, говорится, что он должен везде и всюду сопровождать ее, в том числе и на приёмы к целителю. А еще, что не должен докучать ей своими супружескими желаниями.       Последнее она оглашает явно потешаясь. Гермиона делает пару неторопливых шагов и, присев на подлокотник дивана, передаёт Драко в руки «Памятку №456».       — Салазар, кто-то же выделил деньги на печать этого идиотизма, — Малфой разворачивает листовку, вскользь пробегаюсь взглядом по напечатанному тексту и, громко фыркнув, зачитывает вслух: — «…рекомендовано ограничить любые эмоциональные и физические перегрузки будущей матери, включая длительные дискуссии на повышенных тонах». Грейнджер, Министерство официально запрещает тебе со мной спорить.       — Не мне с тобой, а тебе со мной, — парирует она, скрестив руки. — Не удивительно, почему волшебники не стремятся к размножению. Такое количество запретов и ни одного положительного момента.       — У тебя есть реальный шанс все это изменить, — он чуть подаётся вперед, руками мягко обхватывая за талию. — Но не прямо сейчас.       Мужчина осторожно двигает девушку к себе, почти не прилагая усилий, и пересаживает на свои колени. Гермиона тихо выдыхает от неожиданности, но не сопротивляется - только машинально хватается ладонью за его плечо, чтобы удержать равновесие. Халат под его пальцами мягкий, пушистый, и от самой Грейнджер пахнет мятным чаем.       — Драко… — в её голосе звучит больше удивления, чем упрёка.       — Не переживай, я не стану докучать тебе своими, как там... супружескими желаниями, — цитирует дурацкую методичку, лукаво улыбаясь. — Всего лишь хочу, чтобы ты сделала небольшой перерыв.       — Как мы будем совмещать работу с... этим? — девушка ладонью указывает на свой живот, и в ее взгляде проскальзывает абсолютно несвойственная ей уязвимость и тревога.       — Мы обязательно что-то придумаем, — Драко отводит от лица кудрявые пряди, выбившиеся из пучка, аккуратно касаясь теплой кожи, и чуть крепче обнимает девушку за талию. Из ее тела медленно уходит напряжение, и Малфой ощущает, как она расслабляется в его руках.       Они сидят так пару минут, в тишине, в окружении разбросанных министерских брошюр, каждый думая о своём. А потом Драко наконец-то решается:       — Кажется, у нас скоро будет дом, — и замирает, ожидая реакции Грейнджер.       Девушка чуть отстраняется от него, внимательно заглядывая ему в лицо.       — Так быстро? — тёмные брови приподнимаются вверх, отражая удивление своей хозяйки.       — Скажем так, у меня был помощник, — Драко укладывает голову на спинку дивана, вжимаясь в нее затылком и не сводя взгляда с Гермионы. — А ты же знаешь, на что способен Нотт при должной мотивации.       — Ну конечно, как бы мы обошлись без Нотта, — в голосе хорошо слышна лёгкая укоризна. — Глупо с моей стороны было надеется, что он не узнает о моей беременности.       — Он мой лучший друг. А еще я был в истерике, когда узнал, что стану отцом и мне нужно было с кем-то поделиться, — он пожимает плечами, не считая нужным утаивать свои переживания. — К тому же, Тео нужна была веская причина, чтобы заняться поисками с энтузиазмом.       Гермиона вздыхает, но уже без особого раздражения, больше с усталостью.       — Он теперь будет считать себя частью процесса, — тихо замечает она.       — Он и так считает себя частью любого процесса, — сухо отвечает Драко. — Это неизлечимо. А еще он хочет быть крестным нашему ребёнку.       — О, я умоляю тебя, пускай он хотя бы родится! — морщится Грейнджер. — И вообще - мы же договорились держать все в секрете. В итоге, посмотри сколько людей в курсе! Помимо наших родителей и докторов знают уже Джинни, Нотт, а еще Пэнси Паркинсон!       — Она то откуда знает? То, что мы встретились с ней в той больнице...       — О, уверяю тебя, она в курсе, — Гермиона сползает с его колен, довольно решительно поднимаясь на ноги. — Я видела ее сегодня, и знаешь что? Она передавала тебе пламенный привет.       Грейнджер подхватывает с журнального столика свою палочку и отходит в сторону, резво ней взмахивая. Брошюры не просто исчезают, они поднимаются над полом и вспыхивают алым пламенем.       — Если бы я тебя не знал, то подумал, что ты меня ревнуешь, Грейнджер, — Малфой тоже поднимается с дивана, не сводя с девушки внимательного, изучающего взгляда.       —  А может быть и ревную, — задирает подбородок, опасно сузив карие глаза.       Драко слабо верит в такое развитие событий. Учитывая их с Гермионой отношения, между ними в принципе не предполагалось ревности к кому бы то ни было. По крайней мере, до ее беременности.       Да и прежде она никогда не была склонна к подобным демонстрациям. Гермиона могла спорить, злиться, язвить, но ревность…  Да еще и кому? К Паркинсон? Все, что было между ним и Пэнси, закончилось еще на пятом курсе Хогвартса. Они даже никогда не спали.        — Мне, конечно, это льстит, но не глупи, Грейнджер, — Драко подходит к ней ближе, краем глаза замечая, как догорают в воздухе ошмётки министерской макулатуры. —  Пэнси счастливо замужем за своим ботаником, а я люблю тебя. Твоя ревность под собой не имеет ни малейшего обосно...       —  Что ты сказал? — перебивает, хмурясь. Черт, признание слетело с его губ слишком легко и необдуманно.       —  Пэнси счастливо замужем за своим...       —  Драко, —  обрывает его попытку запутать ее. — После этого.       На секунду в комнате становится слышно только тихое потрескивание последних сгорающих листков. Драко невольно отводит взгляд, будто надеясь, что можно обойтись молчанием, но Грейнджер смотрит прямо ему в душу, не позволяя спрятаться. Возможно, ему стоило ей сказать это значительно раньше...       Малфой медленно выдыхает, неловко пряча руки в карманы брюк:       — Не делай вид, будто ты сама не догадывалась. То, что я это озвучил - по сути мало что меняет.       Гермиона моргает, будто не ожидала такой простоты. Ее брови все ещё вздёрнуты вверх, а на щеках проступает едва заметный румянец.       — Ну, знаешь ли...— голос полон тихого возмущения. — Одно дело предполагать, и совсем другое это услышать вот... Вот так! Словно ты не в любви мне признался, а озвучил прогноз погоды на завтра!       — А ты требуешь фанфар и оркестра? — тихо парирует он.— Мерлин, нам не по пятнадцать лет!       Гермиона качает головой, и на её лице появляется мягкая, почти растерянная улыбка.       — Да, но… Просто… — она замолкает, явно подбирая слова. — Я не думала, что услышу это вот так.       Драко едва заметно пожимает плечами. За последние пару дней он, кажется, израсходовал весь запас нервных клеток. Для него его собственное признание тоже неожиданность, хоть и давно вертелось на языке.       — Жизнь редко подбирает подходящие декорации, — наконец резюмирует мужчина. Он давно смирился, что их отношения с Гермионой начались максимально не с того, с чего следовало бы, и все, что происходит сейчас - результат этого «неправильного» начала.       Грейнджер хмурится, и смотрит на него пристально, словно пытаясь понять, насколько он серьёзен.       — Ты всегда всё приземляешь и сводишь к сухим фактам, — произносит она в итоге. — Для меня это и так все непросто, а ты...       — Я не жду ответа, Гермиона. И уж тем более немедленного, —  Драко кивает, спокойно понимая и принимая ее реакцию. — Просто считай, что… Ты теперь официально уведомлена.       — Ты невозможен, — тихо вздыхает Грейнджер, улыбаясь одними губами.       Несколько секунд никто из них не двигается. В воздухе ощущается запах жжёной бумаги, и тишина мягко успокаивает мысли. Признание, что так долго жило в нем, горело, билось о ребра теперь кажется чем-то слишком естественным и логичным, чтобы вызывать волнение или неловкость.       Гермиона делает едва заметный шаг вперёд. Неторопливый, осторожный. И Драко тут же подхватывает ее порыв, мягко привлекая в свои объятия. Девушка поднимает взгляд, задерживается на его губах, а затем снова смотрит в глаза.       — Официально уведомлена, значит? — ее руки невесомо опускаются ему на плечи, а губы трогает едва заметная улыбка.         — Именно так, — кивает, крепче сжимая ладонями девичью талию. Гермиона качает головой, на мгновение прикрыв глаза, а когда снова их распахивает, во взгляде проскальзывает какая-то незнакомая Драко эмоция. Но подумать об этом не дает сама девушка - она вдруг просто тянется к нему и целует.       Нет в этой короткой ласке ни спешки, ни страсти, только нежность и тепло, от которых в груди разрастается огромный, горячий солнечный шар, раздвигающий ребра и отнимающий возможность спокойно дышать.       Драко на секунду замирает, не ожидав такого порыва с ее стороны, а затем осторожно сдвигает ладонь с талии на поясницу, притягивая Гермиону к себе еще ближе.       Она отстраняется первой, но не торопится выпутаться из кольца его рук.        — Это… —  запинается, подбирая слова, очаровательно смущаясь. — Чтобы ты не думал, будто я проигнорировала твоё уведомление.       — Принято,  — Драко тихо усмехается, любуясь бледным румянцем на ее щеках. Он осторожно касается губами её виска, чувствуя как замедляется земля, и все проблемы уходят на второй план.  — А теперь давай ужинать. Уверен, ты ведь еще ничего не ела.       Ему жизненно необходимо сбавить градус серьёзности и чем-то себя занять. Он так долго молчал о своих чувствах, так долго откладывал этот разговор. Что если именно он тормозил их отношения, не решаясь сразу во всем признаться?       — Нет, я ждала тебя, — на этот раз Грейнджер выскальзывает из его рук, но он успевает заметить ее смущение. Мысль, что Гермиона ждала его - сама по себе приятна и греет душу. И странным образом окрыляет. Возможно, у них действительно может что-то получиться...