Глава 1. Из пены морской.
9 февраля 2026, 10:47Когда сомкнутся плотно звенья всех планет Направят кванты взоров в точку на планете Тогда ты вдруг увидишь, что тебя здесь нет Ценнее и любимее, на свете Ты засмеёшься, как заря светла И фокус в кадре наведён — ты вся внимание Сегодня в лучшем платье ты пришла На встречу к жизни, как на первое свидание.
Июнь, 1968 год. Свинцовые воды Ла-Манша не знали пощады. Тяжелый паром содрогался от каждого удара волны, и этот мерный, железный гул отдавался в самой глубине костей. Девушка стояла в тесной уборной, вцепившись пальцами в край раковины, покрытой сеткой ржавых трещин. Здесь пахло дешевым табаком и сыростью — запахами, которые никогда не встречались в садах Шармбатона, где она провела свою юность. Она подняла взгляд к зеркалу. Мутное стекло, изъеденное временем, неохотно отразило лицо незнакомки в поношенном магловском пальто. — Regarde-toi, — сорвалось с губ едва слышным шепотом. В этом неверном свете в ней боролись два начала. Темные кудри и резкие скулы выдавали в ней ту самую «породу», которую невозможно спрятать под дешевой тканью. Но оливковый подтон кожи, сохранивший тепло южного солнца, казался чужеродным для этой серой британской хмари. Она знала каждый изгиб своего лица, но сейчас чувствовала себя лишь тенью той девушки, что еще месяц назад танцевала на террасах под стрекот цикад. Она достала из глубокого кармана крошечный флакон темного стекла. Стоило откупорить крышку, как по кабинке разлился густой аромат ванили, прошитый острой горчинкой миндаля. Единственная роскошь, которую она позволила себе забрать из прошлой жизни. В глубине её темных зрачков на мгновение вспыхнуло серебро, но она тут же зажмурилась. Еще рано.***
Милями севернее, в поместье, где время, казалось, застыло в ледяном оцепенении, Друэлла Блэк стояла у высокого окна, вглядываясь в наступающие сумерки. Тишину зала нарушало лишь мерное тиканье напольных часов. — Ты уверен, что она доберется, Сигнус? — голос Друэллы прозвучал как шелест шелка. — Французские дороги сейчас небезопасны... особенно для тех, кто бежит от самих себя. Сигнус Блэк поправил запонку на манжете, даже не обернувшись к жене. Его взгляд был прикован к пламени в камине. — Она — дочь своей матери, — отрезал он холодным, властным тоном. — В её жилах течет наша кровь, а она умеет выживать. Если она та, кем я её считаю, она появится эффектно. Блэки не заходят с черного хода.***
Офелия толкнула тяжелую дверь уборной и вышла в узкий коридор, где стены вибрировали от гула машинного отделения. Каждый шаг давался с трудом — не из-за качки, а из-за груза воспоминаний, который она тащила за собой через пролив. Она поднялась по крутой железной лестнице на верхнюю палубу. Ветер тут же ударил в лицо, выбивая из легких остатки спертого воздуха. Офелия подошла к леерам и вцепилась в холодный металл. Пальцы привычным, почти автоматическим жестом скользнули к шее, находя «Слезу Астреи». Она начала медленно перебирать тонкие платиновые кольца астролябии. Раз, два, три... Шероховатый металл скользил под подушечками пальцев. Этот жест был её молитвой, её способом не сойти с ума еще тогда, когда она осталась в доме Де`Вельфора совсем одна. Офелия закрыла глаза, вдыхая соль, и мир вокруг расплылся. Лето 1966 года. На широком подоконнике, прислонившись спиной к стене, сидит юная девушка. Она прикрыла глаза, наслаждаясь солнечными лучами, ласкающими ее лицо. Легкий июньский ветер развивал ее темные пряди, и приносил одурманивающий запах олеандр, цветущих в саду. Она судорожно вдыхает и хмурится. Как же ей хочется прогуляться по этим аллеям… Вернувшись из Шармбатона, она снова стала узницей собственного дома. Отчим отобрал ее палочку и наложил защитные чары на поместье. Хоть с окна прыгай, без толку. Отрезанная от всего мира на целых три месяца юная Офелия вынуждена проводить свое время в компании сурового отчима— Гюстава Де`Вельфора, и его безумного сына Люсьена. Ни единой живой души более. Но Офелия не опускает руки: она практикует невербальную магию. На уроках “ Этикета магической дуэли и защитs” им показывали пару приемов. К её большому сожалению, школьная программа обучения не углубляется в беспалочковую магию, ведь далеко не каждому удается покорить такой древний вид колдовства. А Офелии удалось. Возможно, дело в смеси крови двух великих родов— Блэков и Д`Аркуров, а возможно — в не совсем человеческом происхождении девушки. Как бы то ни было, юная ведьма не теряла времени зря. Она усердно изучала это древнее искусство, часами сидела над учебниками в библиотеке Шармбатона и оставалась на дополнительные занятия с месье Арман де Сирано [3]. Он научил её особому парированию заклятий короткими движениями кисти, и считал, что разум— это такая же палочка, и дуэль выигрывается головой, а не рукой. «Твое молчание должно разить сильнее, чем их крики » — повторял он ей раз за разом. Офелия закрывает глаза, концентрируясь на внутренних ощущениях. Она чувствует, как магия на кончиках пальцев покалывает, прося вырваться наружу. Ведьма прижимается ладонями к невидимому барьеру. Воздух под ее пальцами начинает дрожать и искриться серебром. Раздаётся тонкий, хрустальный звон. Она открывает глаза и делает шумный вздох. Она смогла. Но её триумф длиться недолго. Почти мгновенно на пороге ее комнаты появляется Гюстав. Он не кричит, не размахивается палочкой, а просто улыбается. От этой мерзкой улыбки у девушки бегут мурашки по спине. —Офелия, что тут происходит? — он лениво обводит комнату взглядом , останавливая взгляд своих хрустальных глаз на юной ведьме, — Я погляжу, тебе удалось пробить мою защиту без палочки. Впечатляющее… и глупо. Очень глупо. Скажи мне, дитя, зачем ты сделала это? —Я просто… Я хотела посмотреть на олеандры, —врет и старается подавить дрожь в голосе и тремор в руках, сцепляя их в замок. —Посмотреть на олеандры, значит… Ты уверена? Подумай хорошо, прежде чем ответить. Она знала, что он догадывается. —Да. —Что ж, в таком случае, я могу тебе устроить атмосферный вечер в окружении олеандр. —Правда? —спрашивает девушка в неверии. Он лишь кивает. —Germer. Белые цветы стремительно растут ввысь. Девушка с ужасом наблюдает, как те врываются в ее комнату через открытое окно, быстрое заполняя пространство. Толстые стебли ломают предметы мебели, создавая сетку на стене. Крупные бутоны испускают удушающий, приторно-сладкий запах, от которого кружится голова, а перед глазами темнеет. Сильная тошнота и головная боль — Олеандрин, догадаться не сложно. Её глаза быстро мечутся по комнате, а мозг работает в ускоренном темпе. Нужно срочно выбираться отсюда. Путь к единственному выходу из помещения прегражден самим отчимом, стоявшим возле двери, и скрестившим руки на груди. Офелия чувствует, как в ней закипает первородная ненависть. Она не станет просить у него пощады. Сладкий туман распространяется в воздухе. Сердцебиение замедляется, иногда пропуская удары. Думай. Остается лишь один выход. Окно. На ватных ногах она добирается до проросшего цветами проёма. Несколько самых толстых стеблей, преграждающих ей дорогу, увядают под ее прикосновениями, подчиняясь беспалочковой магии. Она тратит последние силы, чтобы спрыгнуть вниз, и смягчить себе приземление. Ворота совсем близко, осталось немного… Юная девушка собирается с силами, и делает рывок, мчась навстречу к своей свободе. Как вдруг… Острая боль пронзает всё её тело. Доступ к кислороду перекрывается, и она падает на колени. На глаза наворачиваются слезы отчаяния. Она делает несколько судорожных вздохов, но все тщетно. Борясь за свою жизнь, она и не замечает, как Гюстав становится перед ней. —Я надеюсь, ты насладилась ароматом цветов. Офелия заливается хриплым кашлем, пытаясь прочистить свои дыхательные пути. Жгучая боль распространяется в лёгких, а каждый новый приступ заставляет тело содрогаться. Ведьма открывает глаза и видит на земле перед собой несколько капелек крови. В следующий миг она сплевывает белые окровавленные лепестки олеандр, чувствуя во рту горечь яда. Последнее, что она помнит, это быстро вращающиеся кольцо слезы Астреи, обжигающие кожу под платьем. Сквозь пелену в сознании она понимает: этот день не пройдет бесследно, в будущем отразившись на ее судьбе.***
Соленые брызги обжигают лицо, выводя девушку из раздумий. Она делает несколько глубоких вдохов, не позволяя слезам, застывшим в глазах, скатиться. Маглы вокруг, казалось, совсем не замечают состояние девушки. Она горько усмехается про себя, думая, что если бы не тот день, она бы никогда не была так хороша в ядах. —Я больше никогда не стану бежать, клянусь.***
Вальбурга Блэк стояла перед сыном, затягивая узел его парадного галстука так туго, что он едва сдерживал кашель. —Ты пойдёшь туда, Сириус, и будешь улыбаться так словно это величайшая честь в твоей жизни, —прошипела она, резко дернув ткань. — Сегодня в зале не будет ни одного случайного человека. Все члены “Священных двадцати восьми” соберутся под одной крышей, чтобы засвидетельствовать наше единство. Сириус дернул плечом, пытаясь отстраниться, но мать мертвой хваткой вцепилась в его камзол. — Единство чего, мам? Старости и безумия? — он горько усмехнулся. — Эбботы, Гринграссы, Малфои... Я уже вижу, как они соревнуются, у кого родословная длиннее, а лица — кислее. Это не пиршество, это выставка породистых собак, которые только и ждут команды «фас». — Замолчи! — её голос сорвался на свистящий шепот. — Ты — Блэк. Ты — наследник. И когда ты войдешь в этот зал, ты поклонишься лорду Паркинсону и поцелуешь руку леди Розье. Если ты посмеешь опозорить нас перед остальными семьями, я сделаю так, что ты будешь молить о возвращении в Хогвартс как о спасении. Сириус посмотрел в зеркало за спиной матери. Из отражения на него глядел юноша в безупречном черном бархате, с огнем бунта в глазах. Он уже много раз пожалел о том, что вовремя не сбежал к Поттерам, когда ему представилась такая возможность. Единственная причина, ради которой он остался в этом гнилом доме—это Андромеда, его кузина. Девочка слезно умоляла не оставлять её одну, и дождаться её совершеннолетия. Он не мог бросить её. —Двадцать восемь фамилий, — негромко произнес он, —и ни одного живого человека. Хорошая компания для ужина.***
Дувр встретил Офелию моросящим дождем и густым туманом. Величественные белые скалы казались серо-свинцовыми. Пока маглы суетятся у обычных трапов, ведьма уверенно шагает в сторону скрытого чарами магического выступа, где ее уже ждет карета с гербами Блэков, запряженная фестралями. Офелия отчетливо видит их. Под дождем их кожа лоснится, словно чешуя. Вода стекает с их острых хребтов и костлявых морд, а из их ноздрей вырывается пар, который тут же смешивается с туманом. Она садится в карету, превращая магловское пальто одним взмахом палочки в пепел, и держа курс на Уэльс. Горы там буквально обрываются в бушующее Ирландское море, а туман настолько плотный, что фонари на карете едва пробивают молочную стену. По мере удаления от Дувра, до Офелии доносится гул океана в сочетании с шумом дождя, бьющим по крыше кареты, и кажется, только усиливающимся. Ветер воет сквозь щели скал, настраивая и, без того переживающую девушку, на тревожный лад. Она знает, что место, в котором её уже ждут, не станет её спасением. Офелия хорошо помнит, как ее покойная мать не любила своих родственников, и всегда старалась держаться от них как можно дальше. Чего еще можно ожидать от одного из самых высокомерных родов Британии? Им хотя бы есть, чем гордиться, — думает она. Дорогу длиною во всю Британию они преодолевают, на удивление, всего за пару часов. Первый час Офелия только смотрела в окно, наблюдая, как плавно огни портового города исчезают в тумане. После, резкий подъём— они взлетают, и весь второй час парят в полной темноте над полями Англии. Они приземляются, и фестрали останавливаются, но ненадолго: магические существа поднимаются высоко в горы Уэльса, а затем спускаются к морю, где стоит огромный особняк, окруженный густым садом. Офелия чувствует, как леденеют ее ладони, а по спине проходит лёгкий холодок. Она сглатывает. Они, вроде как, твоя семья. Ты справишься, — уверяет она себя, выходя из кореты. Она подходит к изящным стальным воротам с инициалами Блэков. Ведьма останавливается, ладонью касаясь холодного металла. Она чувствует магию. Догадывается: защитные чары. Но не успевает девушка ничего предпринять, как ворота распахиваются сами по себе. Перед собой она видит небольшого, но явно пожилого, домового эльфа. —Госпожа Д`Аркур, — домовик сделал реверанс, — Тигги к вашим услугам. Прошу позволить проводить вас до дома. —Конечно, Тигги. Девушка следует за эльфом, любуясь красотой сада. Она останавливается перед входом в поместье. —Думаю, дальше я сама, Тигги. Домовик кланяется и аппарирует. Глубокий вдох и медленный выдох. С помощью магии она приводит себя в порядок— длинные локоны, спутавшиеся после дождя, аккуратно ложатся на ее плечи, каскадом спадая до поясницы. Она выпрямляется, расправляет плечи, и надевает маску высокомерия. От былой усталости не осталось и следа, если не считать бледности кожи, и темноты под глазами. Она заходит в дом, и идя прямо по коридору, попадает в главный зал. Стоит ей лишь приоткрыть дверь, как в нос бьет запах воска и алкоголя, а духота помещения опаляет замерзшую кожу. Внутренне убранство зала дышало роскошью: пол из белого мрамора, предметы мебели, сделанные из темного дерева, длинные окна, открывающие вид на сад и скалы вдалеке, высокий потолок, украшенный зачарованной картой созвездий, где фамильные звезды Блэков сияют ярче всех. Обилие магии чувствовалась отовсюду: начиная от сотни левитирующих свечей в серебряных подсвечниках, заканчивая оркестром, состоящим из заколдованных инструментов без музыкантов. На самой дальней стене— копия семейного древа, сшитая серебряными нитями. Среди толпы гостей Офелии удается разглядеть высокого статного мужчину в преклонном возрасте. Не обращая ни на кого внимание, девушка направляется прямо к нему. Она ловит на себе любопытные взгляды окружающих, но решает игнорировать их. Заинтригованный шепот доносится со всех сторон. Дойдя до своей цели, девушка намеренно делает французский реверанс, вызывая внимательные взгляды, обращенные в ее сторону. Французский реверанс более глубокий, и более плавный, нежели английский книксен. Нужно произвести хорошее впечатление. —Cher oncle, мадам Блэк, —Она кивает им в знак приветствия, — рада видеть вас в здравии и благополучии. —Офелия Д`Аркур, — две пары глаз перед ней внимательно изучают ее, и девушка с трудом подавляет желание поёжиться. —Спасибо за кров, я вам обязана. —Глупости, дитя, как мог я не оказать помощь собственной крови? — говорит Сигнус Блэк, — моя троюродная кузина была не столь умна, когда уезжала во Францию. Мы её отговаривали, объясняли, какие трудности могут возникнуть в связи с дальним расстоянием, но нет же, Меисса была влюблена. Офелия чувствует волну раздражения при упоминание покойной матери в таком тоне, но сдерживается. Она заглядывает в лицо мужчине, и видит спокойный наглый взгляд, который так и говорит: ответишь на выпад? Но она умнее. —Это правда, oncle, матушка очень любила моего отца, —девушка решает сменить тему, — Позвольте мне отклонятся, месье, мадам, я очень устала с дороги… Вы ведь знаете, я не могла использовать аппарацию, — добавляет она, видя во взгляде Друэллы Блэк намёк на укор. —Само собой, меры безопасности, мы понимаем. — говорит женщина. — Но сначала, Офелия, ты должна кое-с-кем познакомиться, — она оборачивается, и видит перед собой трёх девушек, — девочки очень ждали твоего приезда. Офелия внимательно изучает их. Одна из девушек смотрела на неё с сочувствием, и изучала в ответ. У нее были светло-каштановые вьющиеся волосы и темно-зеленое платье. Самая маленькая девочка— голубоглазая блондинка— выглядывала из-за плеча старшей сестры, кажется, смутившись под пристальным взглядом. А третья девушка… Третья девушка стояла впереди своих сестёр, и была ровесницей Офелии. Взгляд её ониксовых глаз был дерзким, слегка высокомерным. Бледное лицо обрамляла копна чёрных, как воронье крыло, кудрявых волос. Она сложила руки перед собой, давая понять, что не станет делать первый шаг. Какого же было удивление Офелии, когда именно дикий взгляд и пышные волосы, напомнили ей в незнакомке свою подругу детства, с который повстречаться ей удалось лишь раз. — Белла? Она делает шаг вперед, сокращая дистанцию, но замирает в паре сантиметров. Беллатрикс не двигается. Она медленно опускает руки, которые до этого были скрещены на груди, и её тонкие пальцы едва заметно вздрагивают. В её черных глазах вспыхивает что-то лихорадочное, почти болезненное. Офелия не отводит взгляда. Она ловит мимолетное выражение лица кузины, предназначенное именно ей. Mon tendre. Слова застревают в горле, но читаются в том, как девушка склоняет голову. —Ты всё-таки приехала, — голос старшей сестры Блэк звучит низко, с хрипотцой, которая пробирает до костей. Она не протягивает руку для объятий. Вместо этого, Белла медленно поднимает ладонь и, едва касаясь, проводит кончиками пальцев по щеке Офелии, словно проверяя, не мираж ли она. —Я обещала, — шепчет Офелия, чувствуя, как маска высокомерия на лице даёт трещину.***
Юноша стоит в самом дальнем углу, подальше от родителей и напыщенных лордов. Он делает глоток, в надежде, что этот вечер скоро закончится, и тут видит её. Незнакомку в бордовом платье, что прошла сквозь толпу, будто прорезав её. Но когда она подошла к Беллатрикс… Чёрт, Сириус действительно чуть не давится напитком. Только не это… Ещё одна фанатичка, — проносится у него в голове. Он видит их странный контакт, вызывающий у него интерес и смесь глухого интереса. Беллатрикс ей что-то шепчет на ухо— жадно, быстро, — но Офелия чувствует, как между лопаток, колет чужой, тяжелый взгляд. Она оборачивается, но успевает заметить лишь мелькнувшую в тени колонн фигуру в черном бархате с расслабленным красным галстуком, и блеск серых, как грозовое небо, глаз. Кто это? — проскакивает мысль, но Белла уже тянет её за руку к остальным гостям, и Офелия надевает свою маску обратно, пряча это мимолетное любопытство.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!