Глава 1, где я борюсь со стереотипами

Да выдайте уже мою зарплату! Я третий раз за смену подхожу к главному механику, а ему хоть бы что. Возможно у Александра Александровича успел повыситься иммунитет на мои приставучие вопросы, ведь до начала смены я спамила ему сообщениями капсом. Кричать и портить отношения с коллегой не хочется, остается кружиться рядом с ним, словно назойливая муха. -Сан Саныч, где выплата? - я преграждаю ему дверь в комнату отдыха автосалона, закрыв ее спиной. Мою позу вполне можно назвать героической: руки скрещены на груди, а ноги шире ширины плеч – это выглядит почти смешно. -Многоуважаемая Немченко Анна Дмитриевна, - о кратко и мелко делает насмешливый реверанс, меня же на секунду пугает обращение полным именем. - Соизвольте подождать еще пару суток. Коллега осторожно берет меня за плечи и переставляет подальше от входа в комнату отдыха. Сан Саныч – высокий мужчина лет пятидесяти пяти. На затылке у него красуется лысина, а вокруг темные короткие волосы, среди которых частенько проскакивает седина. Мухи не обидит, но когда нужно - становится строгим и справедливым. А больше всего я люблю его за отличное чувство юмора с щепоткой советской закалки. Вот сидишь возишься с железяками, а он увидит и анекдот расскажет. Обязательно советский, который я слышала до этого раз так двадцать пять. Но все равно на душе теплее становится, а на лице растягивается какая-то детская улыбка. К слову, Александр был не слабым мужичком, а выше меня где-то на две с хвостиком головы, так что перенес мои сто семьдесят сантиметров роста с легкостью. - Вы меня конечно простите, но деньги позарез как нужны, - последние три слова я выделила особенно отчетливо. – Уже второй день задержки зарплаты. - Слушай, девочка, ты ведь понимаешь, что выручка у нас сейчас особенно плохая, - сказал он, указательным пальцем поправляя прямоугольные очки. Я вопросительно вскидываю бровь и подтягиваю лямки рабочего комбинезона, что был на два размера больше чем моя привычная одежда. Но я не жалуюсь. Никогда не жалуюсь. Эта работа хоть и грязная, но хорошо оплачиваемая. По крайней мере, она точно была с хорошей выплатой в прошлом месяце. У меня нет времени быть безработной. Мама с маленьким братишкой сидит дома в декрете, пытается найти работу онлайн. До беременности она работала детским хореографом и учила танцевать маленьких звездочек. Я всегда удивлялась ее терпению и стойкости. В детстве я часто приходила с мамой на ее занятия по танцам, и даже когда маленькие ученицы не слушались и кричали, она никогда не повышала голос. Когда папа ушел от нас она не плакала. Ни разу не видела ее слез. Хорошо, что я была маленькой, и запомнила только позитивные моменты с папой. Я всегда просыпалась, и видела на тумбочке возле своей кровати шоколадку или другую сладость. Потом мама рассказала, что отец с работы приходил поздно, но всегда с двумя шоколадками – для нее и меня. А потом он подходил к детской кроватке, шепотом желал мне сладких снов, оставлял шоколадку и целовал в щеку. Правда я частенько просыпалась среди ночи от криков родителей. Вечные ссоры – вот что помешало нашему семейному счастью. Оно улетучилось, будто и не бывало. Маме никогда не везло с мужчинами. Первый брак закончился изменой мужа. Я до сих пор помню тот скандал, мне было лет 10. Тарелки летали из стороны в сторону, в конечном итоге разбиваясь об стену или пол. То же самое было с кружками. А вилки мама использовала как средство самообороны. Только вот папа бы ее никогда не ударил. Сорвал бы голос и отбил кулаки об стену, но не поднял руку. Перед тем как уйти, он лишь молча обнял меня и вручил шоколадку. Мою любимую. -А ты когда вернешься? - девочка начала шуршать оберткой от шоколадки, открывая ее. -Не знаю, Анечка. Я полечу в космос, а шоколадки тебе буду по почте отправлять! – мужчина тепло улыбнулся. –Когда вырастешь - тоже сможешь побывать в космосе. Он напоследок потрепал мои темные, распущенные перед сном волосы и ушел. Больше я его ни разу не видела. Со следующим браком маме повезло не больше – отчим ушел, как только узнал о ее беременности. Только вот этот человек был мне чужим, так что прощаться с ним было не больно. Больно было за маму. Как только за Андреем захлопнулась дверь она зависла. Просто смотрела в стену и не двигалась. Казалось, даже не моргала. В примерном состоянии она была еще недели три. Мне было уже 17, так что я помогала как могла: готовила, убиралась, пыталась разговорить. Мне на телефон приходит сообщение от подруги, которое я моментально открываю и читаю. Козочка Кристиночка Я возле твоего автосервиса, выходи прогуляться!!  Не отнекивайся. Я в курсе, что у тебя перерыв.  Ладно, от этой кудрявой бестии просто некуда сбежать. Я быстро хватаю сумку и худи из зоны отдыха, и выбегаю на прохладную летнюю улицу. Ветерок отбирает у меня тонкую резинку, длинные черные волосы рассыпаются по аккуратным девичьим плечам. Бежать за резинкой нет сил и я просто забиваю на маленькую кражу. -Аня! – Кристина уже бежит мне на встречу со всех ног. Я уже представляю, как она бросается ко мне в объятия и сбивает с ног. Через пару секунд происходит то же самое, что я и представляла. Мы не виделись около месяца, Крис уезжала на первую половину каникул к родителям в соседний город. Мы подружились в начале первого курса из-за того, что обе были активистами. Потом она выгорела к такому активному участию в жизни университета, а я продолжила потому что нужна была хорошая стипендия. Потом я рассказывала и показывала ей город, проводила полноценные экскурсии и была гидом. Часто разговаривали по душам на кухне во время студенческих тусовок. Она – один из немногих интересных собеседников в моем окружении. Эта дружба была длинной по сравнению с остальным моим общением, целых три года учебы на логиста. Ладно, накаркаю еще. Тьфу-тьфу-тьфу. Не успела я и моргнуть, как она терзает меня в тесных обнимашках: -Ань, я ужасно соскучилась! Опять ты в этих обносках, увольняйся к черту, - Кристина оттряхивает мои плечи от воображаемой пыли. А может она действительно есть. Мы идеальная команда. Я – вечно в машинном масле. Она – чистюля и душнила. Не помню, когда в последний раз видела Кристину без аккуратного макияжа и подкрученных ресничек. Правда теперь реснички не настоящие, а нарощенные. -Крис, ты же понимаешь, что я не могу. Маме и Леше помогать надо, они одни никак не потянут, - устало говорю ей я. -Неужели здесь настолько хорошая зарплата? Быть такого не может- салон совсем на отшибе находится, - она проводит тонкой ладонью по кудрявым прядям. – Иди официанткой, пока мозги в машинном масле не утопила. Мы медленно шагаем к скамейке возле салона. Если и идти работать в кафе – то только как вторая работа. -Каждый второй студент и школьник в официанты подается, их нынче море. Я присаживаюсь на старую, облезлую скамейку и жестом подзываю подругу. Она брезгливо морщится, недовольно закатывает зеленые оленьи глазки. На скамейку она все же не села. На это я нахмурила брови, но смирилась с чистолюбием Крис. -Да нельзя так жить! – подруга возмущенно машет руками, позже обиженно скрещивает их на груди. -Когда у тебя вообще были последние отношения? А когда выходила гулять? -Отношений у меня вообще не было, - я удивленно вскидываю бровь. Почему эта информация дошла до подруги только сейчас? Ладно, допустим, учтем. –А гуляем мы прямо сей... Мою фразу обрывает испепеляющий взгляд и недовольное выражение лица Кристины. -Сейчас не считается. Мы сидим с двух метрах от твоей работы, а не в какой-нибудь кафешке. Когда ты в последний раз гуляла с кем-то кроме меня? -Я не общаюсь ни с кем кроме тебя, - меня все-таки заставили сказать горькую правду. Я отрицала факт своего низкого уровня социализации слишком уж долго. Я принимаю позу нога на ногу и скрещенные на груди руки. Кажется, эта поза отлично выражает эмоции человека. -Призналась наконец, - теперь на ее лице сияет гордость, а уголки губ расплываются в довольной улыбке. Нет, она не стерва, которой нравится, когда другим людям плохо. Кристина просто гордится, что я перестала убегать от горькой правды и жить в своем сладком мире без проблем. -Хватит, - мне хочется сорваться на крик, но я все еще держу себя в руках, - у меня совершенно нет времени на других людей, тусовки и походы по магазинам. И ты отлично знаешь причину, Кристина. Мне не плохо на этой работе. Я не утоплю мозги в машинном масле и меня не убьет резко открывшийся багажник. Я не стану официанткой или работницей парка аттракционов, это не мое, - я нервно перебираю рукав рабочей кофты. И я отлично понимаю, что соврала. Снова. Осознанно. И даже Крис я не могу сказать, что утопать в машинном масле и по неосторожности биться  головой об какую-нибудь железяку мне вообще не по душе. По душе мне всегда была бумага и вырисовывание букв на ней. Символов. Рисунков. Чего угодно, лишь бы я имела власть над белым листом А4 или тетрадкой в четкую клетку. Мне определенно хочется оставить за собой след в искусстве, а не механике. Видеть, как от твоих рук буквы складываются в слова, предложение, а позже и в краткую историю об убийстве и его расследовании. Ну и как же без мимолетной любовной линии и элементов ужаса? Главное не переборщить с романтикой, иначе книга скатится в сопливый роман, а не захватывающий триллер. Я, к слову, ничего против романтики не имею, но самой писать этот жанр как-то... кринжово? Началось все с появлением Леши. В старших классах я начала придумывать для него небольшие рассказы и сказки, фантазируя, как через годика два я буду их читать вслух для младшего. -И снова все с начала, - Крис тяжело вздыхает, осматривая мою рабочую одежду. – Ты когда-нибудь перестанешь сбегать от реальности? Ты обеспечиваешь свою семью, при этом успеваешь учиться и следить за домом. А в свободное время ты либо берешь дополнительные смены, либо сидишь с Лешкой. А для себя когда жить? Алло-алло, прием, мы теряем мою Аню! – она машет перед моим лицом тонкой ладонью, при этом каким-то образом случайно бьет по щеке длинным рукавом летнего платья. Только я хотела возразить, как из автосалона донеслись недовольные крики Сан-Саныча. -Сегодня вечером мы обязательно выйдем в люди. У тебя просто нет выбора, Анюта, - так гневно мое имя никто и никогда не произносил. И так гневно я не реагировала ни на какую другую форму имени, как на эту. Пока я медленно и лениво шагаю в салон можно и обдумать весь разговор. Ничего не знаю, но я точно никуда не пойду. Будь там обычная посиделка в кафе или супер-мега крутая тусовка – после смены я буду сидеть в своей удобной кроватке и вырисовывать незамысловатые узоры на тетради. И никто меня не сможет вытащить из дома. Я спрячусь в свою раковину, как улитка или моллюск, и всем не по силам будет достать меня. Из мыслей вырывает Александр Александрович. Теперь он не кричит во все горло, зазывая меня, а вежливо просит. На лице у него даже сияет милая улыбочка, над которой дергаются седые усы. -Анна, обслужи, пожалуйста, нашего уважаемого клиента, - он кладет руку мне между лопаток и мягко толкает к парню. Вот гад! А без свидетелей так ласково со мной не общается. Все «Анька-вытирай-ка». Но на Саныча я не обижаюсь, сам по себе-то мужик хороший. Я здесь уже почти три месяца, но этого человека вижу впервые. Возможно, он приезжает к ночным сменщикам. Напротив меня стоит парень лет двадцати пяти: темные волосы средней длины, выразительный взгляд карих глаз, направленный – о ужас! – на меня. А у меня на щеке какая-то грязь, увидев которую полчаса назад, я подумала: «Потом сотру!». Не стерла... Передо мной красивые мужчины, знаете-ли, не часто появляются. А особенно выше меня аж на голову. Дабл килл. -Вы меня сегодня обслужите? - в голосе, который прерывает меня от мозгового штурма, слышится бархатистость. Вот когда не важно, что говорит человек, важен голос. Он забирает все мое внимание. Проскакивает мысль – как в этот автосалон попало божество? Конечно, опираясь на внешние факторы. Я бы прошептала тараканам в моей голове успокоиться, но боюсь оставить плохое впечатление о салоне. И совсем капельку о себе. -Конечно, - уверенно проговариваю я. -На какое имя заказ? – а теперь мой взгляд привлекает машина за спиной клиента. Черная, идеально чистая. В моем представлении на таких возят моделей. Или актрис. Да вообще любых звезд. В голове начинается анализ: красивая тачка – явно не дешевая - ухоженный обладатель авто, уважительное общение. К слову, даже трезвый! Так что он делает в автосалоне на отшибе? Так. Анализ не удается. Я смотрю на мужчину. -Власов Владимир Викторович, на починку мотора, - он скрещивает руки на груди и смотрит прямо в глаза. Мысленно помечаю его «ВВВ». Стоя у стола на расстоянии трех метров от него, я замечаю, насколько этот взгляд оценивающий. А потом взгляд смягчается и переходит на Сан Саныча. На меня значит как на отходы жизнедеятельности, а на мужика пятидесяти лет со всей душой. Радуга над моей головой уходит, как и улыбка от следующей фразы. – Девушка точно справится с машиной? Александр, который в это время беспощадно поглощал печенье и кофе, сидя в комнате отдыха-аля-кладовке, поперхнулся от такого. Вот прямо такого. И в его седой головушке уже била сирена и мигали красные фонарики, ведь понимал, что сотрудница его сейчас будет рвать и метать. Он быстренько подбежал к Владимиру и сказал, что сдурил, раз отправил чинить его машину обычного работника, а не старшего механика (кем он – Саныч, собственно, и являлся). Я гневно смотрю на этого самого Владимира (который возможно сказал это вообще не со зла, ведь этого самого зла в его взгляде я не увидела. И даже намека на что то злое. Хоть капелюшечку злобного бы, и мой гнев был бы оправдан), уже собираясь открыть рот для того чтобы сказать, что все это стереотипы – полный бред и девушка может спокойно работать с машинами, а мужчина пилить ногти, раз уж душа к этому лежит. Но не успела, Сан Саныч ой как больно щипает меня за руку, от чего я пищу «Ай!» и глажу ущипнутое место. Взглядом он указывает мне на выход и, к огромному сожалению, мне приходится подчиняться. В нос доходит запах цитрусовых. Опять Александрович что-то хомячил в «отдыхной». Я бросаю взгляд на стереотипного Владимира, в котором до сих пор нет ни капельки злобы, а лишь непонимание, и гордо ухожу.