Глава 2, где меня преследуют запахи

Я снова пришла после смены уставшая, как пес. Работа заканчивалась ровно в 18:30, при этом отпустили мою измученную душеньку только в 19:00. На данный момент я пообещала себе отдохнуть пять минуточек в соц-сетях, а потом пойти нянчиться с братом. Еще пара секунд, и я расплавлюсь. Буду валяться в своей комнате лужей, а мама не поймет, что это я. Она бы сказала: «Ешкин кот! Это откуда и куда вытекло? Аня!», и прошлась по мне домашними тапочками. Между прочим, эти тапочки – мои фавориты. Когда мама с папой были на работе, таскала их без перерыва. Даже на кровать с ними забиралась. В детстве думала, что они у мамы не убиваемые. Оказалось, что каждый год она покупает новую пару. Ладно, сейчас не о тапочках. Не успеваю я моргнуть, как в моей комнате стоит мама. -Дочка, кушай, - она сует мне в рот дольку яблока. Я не успеваю среагировать – только приподнимаю брови от ее быстрого появления и уже жую фрукт. –У меня хорошие новости. И по ее светлому взгляду все становится ясно. Я больше не узник автомеханики (возможно, только частично). В ответ я мило улыбаюсь и обнимаю ее, шепча поздравления. На душе тепло от такой внезапной заботы от мамы. Она все время занята домашними делами и воспитанием, а когда я прихожу – она уже слишком усталая. Обстановка в комнате прямо как в детстве: от мамы пахнет лавандой и чистотой, в окна пробиваются теплые лучи солнца, разогнав темноту и пыль. Вокруг лежат мои избранные мягкие игрушки: собачка Тузик, котенок Гоша и китенок Аленка. Я с самого детства засыпала со всеми вместе, до сих пор не изменяю этой привычке. Нельзя же никого обидеть. Стоп. Чем от меня пахнет? Никаких духов я сегодня не использовала, но пахнет лесом и терпким цитрусом. Странно. Даже очень. Аромат дымкой стоит в воздухе и, кажется, совсем не собирается уходить. Я бы никогда не выбрала такие духи, а мама совсем не замечает терпкий запах. Не то чтобы он мне не нравится, совсем нет. Просто выбираю я всегда цветочные, сладкие и ненавязчивые ароматы. Допустим, пропустим. Мы еще пару секунд наслаждаемся милым и детским моментом, но вынуждает разойтись звонок моего телефона. Мама по-доброму кивает и уходит из комнаты. Я свайпаю зеленый значок вверх и прикладываю мобильный к уху, при этом прижимая плечом, этим самым освобождая руки. После моего тихого «алло», я, кажется, теряю слух напрочь. -Аня! – голос Кристины перебивает шум машин. –Ты собираешься? Давай шевели колготками, нам еще полтора часа ехать. Чего? – это вопрос я, собственно, и задала бестии. -Тебе память отшибло? - я слышу, что эту фразу Крис говорит через улыбку и сама невольно улыбаюсь. В это время в моих руках толстая тетрадь, куда я последние несколько месяцев записываю черновик новой истории. –Я обещала, что вытащу тебя из берлоги. И из зоны комфорта. – Через динамик слышится цоканье каблуков. «Ну нет. Не хочу. Не буду. Не хочу пускать деньги на ветер»- и еще сто одна мысль суфлером пробегают в моей голове. Будто слыша мои мысли, Крис на выдохе отвечает на последнюю из списка. –За мой счет. -Я писанину пишу, этот вечер занят, - я нажимаю красную кнопку на сенсоре экрана. Раздражает. Очень-очень. Вот нужно же было сбить вдохновение, да еще и так, что оно заменилось гнетущим раздражением. Я перелистываю страницы тетради, рассматривая небрежный почерк. О какой красоте может идти речь, если случилось чудо – вдохновение. Я теплее укутываюсь в плед и добираюсь до начала пустых страниц тетради. Никогда не любила писать свои... Работы? Чаще я называла эти истории писаниной. В общем, писанину на компьютере или телефоне я не переваривала. Но иногда снисхождение приходило не дома и неожиданные (или не очень) сюжетные повороты записывались в заметки телефона. И иногда настолько кратко (ведь боязнь, что это самое снисхождение уйдет туда же, откуда пришло, присутствовала), что разобрать написанное было ой как сложно. Почему я не поступила на профессию, связанную с литературой и писательством? Во-первых, гуманитарные профессии в современном мире не особо ценятся, поэтому я благополучно поступила на логиста. Не то чтобы мне совсем не нравилась эта профессия, но будь у гуманитариев больше возможностей и гарантий, я бы с удовольствием побежала на журфак. Ну а в своем одиннадцатом классе я даже не задумывалась о профессиях не связанных с точными науками. Во-вторых, особого интереса к литературе я не проявляла. Ну как, в классе девятом раскидывалась фразами писателей и философов, найденных в разных пабликах. Конечно я могла почитать любовные романы про подростков, а вот классическую литературу до сих пор не переношу вообще. Без понятия, с чего это началось, но в старших классах я перестала внедрять себе любовь к великим классикам. Примерно в это же время перестала плеваться великими цитатами. Примерно тогда же и начала писать первую заготовку триллера. Примерно через два месяца эта заготовка полетела с балкона, сопровождая свое падение моими злобными шагами обратно в комнату. Такие психи случались – к сожалению – часто. Что очень раздражало, последние несколько лет я стараюсь не рвать и не выкидывать свою писанину. Было бы очень интересно почитать свои старые рассказы и истории. Из мыслей меня вырывает мама, радостно заглядывая в комнату. -Мне звонила Кристина. Сказала, что ты хочешь сходить с ней в какой-то клуб, но стесняешься спросить меня, - она садится на край кровати я кладет руку на мою. Я на пару секунд отворачиваю голову от мамы, делая вид что поправляю волосы, но вместо этого закатываю глаза. Мощно так, может быть даже зрачок какое-то время не был виден. –Сходи, Ань. Пора бы тебе отдохнуть. Глубокий вдох. -Хорошо, мам. *** В моем гардеробе было сложно найти что-то для клуба. В основном он был наполнен разными фасонами джинсов, топов, футболок. Летом на вешалках появлялось штук пять цветочных приталенных платьев. Кто вообще при социализации человека выбирает клуб, а не какое-нибудь кафе или ресторан? Я даже знаю кто. Не буду говорить, все и так понятно. В мои руки попадает приталенное, шелковое платье черного цвета на бретельках. Без понятия откуда оно. Знать не желаю. К моменту, когда в квартиру заходит Крис, я успеваю выпрямить волосы, подкрутить и накрасить ресницы, нарисовать небольшие вздернутые стрелки с легкой ассиметрией и натянуть это платье. Когда моя рука потянулась к легким кроссовкам, мама втиснула мне туфли на среднем каблучке. После долгих уговоров я все же надела их и неуклюже прошлась до зеркала. На мой внешний вид мама радостно похлопала в ладоши. Благо майская погода радовала, но с собой я прихватила черную сумочку и укороченный пиджак. Меня тоже мой внешний вид более чем устраивал. Крис, стоя на пороге подмигнула и присвистнула, на что я закатила глаза, но улыбнулась. Подруга поздоровалась с мамой и приказала мне выходить, ведь такси уже подъехало. Я машу маме с Левой, который к тому времени уже успел выбежать из своей комнаты, и выхожу. Ну, Кристина, беги. -И что это было? – началось представление для водителя такси. Кудрявая бес... сегодня она выпрямила волосы. Я мысленно подмечаю, что оба состояния ее волос одинаково ей идут. А еще определенно хорош ее внешний вид. Черная мини юбка и футболка с откровенным декольте. Я была бы недовольна еще сильнее, если бы она не взяла с собой что-то из верхней одежды. Но я остаюсь недовольна на прежнем уровне. -Я очень люблю тебя и хочу только лучшего. Пожалуйста, не принимай все в штыки. Я хочу как лучше, - никогда не видела такой искренности в ее глазах. Ну невозможно после таких слов злиться на эту сегодня-с-выпрямленными-волосами бестию. Я смотрю на ночной город в окошко слева от себя, а после протягиваю подруге оттопыренный мизинчик. Она улыбается. – Все хорошо? Я чувствую запах цитруса и леса. Сваливаю на ароматизатор, висящий у водителя на зеркале. -С кем будем то? Что за компания с нами? – я снова смотрю на подругу, полностью игнорируя ее последний вопрос. -Какая компания? Мы вдвоем будем, - она удивленно хлопает оленьими глазками. – Ну... Если тебе понравится, можем потом собрать компанию побольше, - я отрицательно мотаю головой и упираюсь виском в холодное окно. Рассматриваю город, бегущие деревья, гуляющих людей, счастливые пары. Как романтично. На самом деле я пытаюсь отвлечься и не блевануть в салоне, ведь за последние пару минут меня каким-то образом успело укачать. Ну ничего, отдышимся. *** Разноцветные коктейли залетают в мой желудок слишком часто и много. Лишь бы не вылетели с такими же характеристиками. Я пробую все, начиная с «Секса на пляже», заканчивая (нет) «Кровавой Мери». В начале я еще имела совесть и стыдилась активно пользоваться деньгами Кристины, но увидев ее напор потребления напитков и услышав «Я же у родителей была, мне много чего перепало. Тем более я тебя сама позвала, пей», я начала с такой же активностью потреблять содержимое прозрачных бокалов и стопок. Возможно, этими словами она просто поддерживала мое зарождение алкоголизма. Мы периодически выходили на танцпол, сливаясь с толпой. В первый заход мы выдавали еще что-то более-менее похожее на танец. С каждым следующим заходом ситуация становилась хуже. Разноцветные напитки грели душу и тело. Греет настолько, что становится жарко и я предлагаю Крис выйти. Она, кружась возле парня с которым познакомилась около получаса назад, отнекивается. Я хмурюсь и делаю анализ (насколько это возможно). Парень оказался симпатичным, выглядит прилично, к Крис не лез особо и не лапал. Я киваю и иду к выходу. От количества выпитого ноги подкашиваются и спорят друг с другом. Блики ламп и яркие лучи бьют в глаза, от чего я иду почти на ощупь, пробираясь среди множества людей. Я наконец спускаюсь по небольшой лестнице и толкаю большую дверь от себя. Делаю пару шагов к скамейке возле заведения и встречаю знакомую рожу. Нога, как на зло, подкашивается и я сажусь... нет, плюхаюсь на самый край скамейки, будто Владимир сейчас начнет кусаться. Он смотрит на меня и случается немой диалог: - И что ты тут делаешь? – он осматривает мой внешний вид. - А ты? – я приподнимаю бровь и чуть опускаю голову вниз. -Почему тебя это волнует? – он хмурится, от чего между бровей появляется складка. Я невольно кидаю взгляд на четкий контур губ. Мимо него это не прошло. -Совсем не волнует, - я отвожу взгляд, скрещиваю руки на груди и складываю нога на ногу. Получается не так изящно, как я ожидала. Замечаю в его руке тлеющую сигарету, а на скамейке между нами лежит пачка от нее. Киваю на нее и смотрю в глаза, спрашивая разрешение. Он кивает и пододвигает пачку по мне. -Можно зажигалку? - в ушах слышатся биты музыки из клуба. -Мы перестали играть в молчанку? – он улыбается. Совсем слабо, но меня это цепляет тоже. А теперь представьте сцену: два взрослых человека жмутся к краям скамейки и играют в гляделки. И в молчанку. И в угадайку. Понятия не имею, правильно ли я трактовала наш диалог и почему в этой трактовке мы обращаемся друг к другу на «ты». Он тянет мне зажигалку. Вернее, подставляет к сигарете в моих руках. Я чувствую тепло огня. Но сильнее ощущаю тепло его рук. Тепло пропадает. Я докуриваю, подошвой туфель тушу бычок и ухожу обратно в клуб, оставляя Власова на скамейке с пачкой сигарет.