Психотерапия

      Сол-Дит       «…ввиду урона, ранее нанесённого мной моему технику, после общеизвестных событий и, как следствие, принятия арзаков в экипаж, мной был получен удар возмездия (заключение врача прилагаю). Запрашиваю руководство по дальнейшим действиям».       Мон-Со дочитал служебную записку и уставился на замершего по уставной стойке капитана Сол-Дита. Капитан дисциплинированно ждал указаний и сверкал свежим фингалом. Рядом, старательно выпадая из поля зрения (быстро просёк, зараза!), мельтешил недостоверно серьёзный Сор-Ан.       — Лейтенант, если не прекратите ржать, сами будете вести душеспасительные беседы, — сказал Мон-Со, повернувшись к нему.       Сор-Ан, к его чести, всё-таки состроил подобие серьёзности и покачал головой.       — Мой полковник, я, может, и рад бы, но мне по званию не положено поучать капитанов.       Судя по выражению лица Сол-Дита, он тоже был против, чтобы его поучали. Но руководства по дальнейшим действиям всё-таки ждал.       Ер-Вис       — Значит, вы говорите, что вам нужно перед кем-то извиниться? — переспросил Сор-Ан.       С такой формулировкой задачу ставил комэск. В принципе, капитан Ер-Вис попадал в возрастную категорию «в юности дружил с арзаком, но потом смертельно его обидел».       — Всё верно, — подтвердил капитан и протянул Сор-Ану лист бумаги, на котором был напечатан текст. Даже не от руки (почему-то Сор-Ан был убеждён, что стихи правильно писать, а не печатать), а машинно, обезличенно — по-менвитски.       Стихи косились, кривились, казались слегка несуразными, словно стали первыми в жизни автора… по крайней мере, за довольно долгое время. Кроме того, они были адресованы девушке.       — Вы уверены, что хотите доверить их кому-то другому? — уточнил Сор-Ан.       Неизвестная арзачка, по-видимому, брошенная капитаном, заслуживала личных извинений. Если она вообще ещё жива, а не… Додумывать, особенно в присутствии Ер-Виса, не хотелось.       — Если стихи я могу написать сам, то петь уж точно не умею. — Ер-Вис криво усмехнулся.       «Я пою не лучше», — хотел сказать Сор-Ан, потому что сам спел один раз и только для одного человека, если честно, (и пару раз в Вайклеме, кажется, но об этом он помнил смутно), однако сказать так и не смог. Арзачка заслуживала извинений — не личных, так хоть каких-то. Даже если её уже нет.       — Хорошо.       Это был не лучший ответ на «Я не умею петь», но Ер-Вис его понял. Оставалось самое сложное: выполнить поставленную задачу.