Встреча старого друга

— Тоха? Ты что ли? — раздалось неожиданно за спиной. Я обернулся и с удивлением замер: передо мной стоял Рома. Форма сидела на нем аккуратно, по-взрослому, напоминая о том, как быстро летит время. — Ого, Ромка! Здорово, — улыбнулся я, делая шаг навстречу. Мы крепко пожали руки — так, по-мужски, с нажимом. — Братан, какими судьбами? Как вообще жизнь, что нового? — в глазах у него блеснул тот самый знакомый с детства огонек. — Да всё потихоньку, слава богу. Приехали с Катей и детьми к родителям погостить, отдохнуть от квартирных стен. А ты сам как? — Да нормально. Вот, со смены иду, к семье. Мы немного помолчали, в этом коротком молчании чувствуя всю теплоту нашей давней дружбы. Жизнь развела нас по своим углам, но стоило встретиться — и годы словно испарялись. После школы Рома сделал предложение Полине, и та, не раздумывая, согласилась. Спустя два года у них родился малыш, и тогда мы решили породниться по-настоящему: Бяша стал крестным отцом мальчика, а моя Катя — крестной мамой. Рома вдруг оживился, заговорщицки улыбнувшись: — Слушай, Тох... А не собраться ли нам завтра старой бандой? «Вольтром» воссоединиться, как в старые добрые: ты, я и Бяша. Что скажешь? В груди приятно кольнуло от этой мысли. — А давай! Я только за, — кивнул я. — Договорились. Завтра наберу тогда, — Рома снова пожал мне руку и направился к своему дому, а я свернул к магазину, погруженный в теплые воспоминания. Пока я выбирал продукты, дома царила своя, особенная атмосфера. Кира тихонько поднялась на второй этаж, в мою комнату, и включила магнитофон. Из колонок зазвучала «Дора — дура». Дочка просто обожала этот трек, хотя я, честно говоря, ее музыкальные вкусы разделял не всегда, предпочитая что-то потяжелее. Катя к тому моменту уже проснулась. Проходя по коридору, она услышала, как мама вместе с Лилией Павловной хлопочут на кухне, обсуждая рецепты салатов, и заглянула ко мне в комнату. Кира сидела за столом, увлеченно водил карандашом по бумаге. — Что творишь, художница? — улыбнулась Катя, облокотившись о косяк. Кира вздрогнула, оторвалась от альбома и радостно обернулась: — Да вот, рисую, мам. А ты чего встала так рано? — Видимо выспалась. А покажи, что там у тебя? Кира смущенно, но гордо протянула маме исписанный листок. Катя склонилась над рисунком и замерла: там были все мы. Я, она, мама, папа, Лилия Павловна, сама Кира и совсем крошечный Кирилл. Все вместе, единым целым. — Солнышко мое... Какая же ты умница, как красиво получилось, — Катя притянула дочку к себе и крепко-крепко обняла. В этот момент из детской донесся едва слышный шорох — проснулся Кирилл. Лилия Павловна как раз успела уложить его в колыбель незадолго до этого. — Ой, наш маленький проснулся. Побегу к нему, — нежно произнесла Катя. — Иди, мам, я тут еще порисую, — кивнула Кира, не отрывая взгляд от своего шедевра. Вскоре с тяжелыми пакетами вернулся я. Отец тут же забрал блок сигарет, а Кира с порога бросилась ко мне на шею, едва заметив заветный «Сникерс». — Папуля! Спасибо! — запищала она от восторга и мгновенно упорхнула в зал к телевизору. Отец хлопнул меня по плечу, тяжело и привычно: — Ну что, добытчик, давай за мясо браться. Хватит стоять в дверях. На кухне мы быстро управились с маринадом. Я вынес миску во двор, к мангалу, и принялся разжигать угли. Вечер пах дымком, свежей травой и каким-то забытым, детским умиротворением. Вдруг кто-то мягко и невесомо обнял меня сзади за плечи. Я сразу узнал этот родной парфюм и тепло рук. — Тош, ты чего такой задумчивый? — тихо спросила Катя, прижимаясь щекой к моей спине. — Случилось что-то? Я повернулся, обнял ее за талию и улыбнулся: — Да нет, любимая, всё в порядке. Просто... пока в магазин шел, встретил Ромку. Он звал завтра сорваться, посидеть с Бяшей. Вот думаю, стоит ли оставлять тебя одну со всеми заботами... Катя посмотрела на меня долгим, понимающим взглядом, в котором читалась вся глубина нашей любви. — Дурачок ты мой. Конечно иди. Вы же сто лет толком не виделись, вам обоим нужно развеяться. Я абсолютно не против. — Точно? — в ее глазах я искал малейнишую тень сомнения, но нашел лишь поддержку. — Точно-точно, — ласково улыбнулась она. — Иди давай за мясом, а то угли прогорят. Я усмехнулся, вернулся на веранду и уже через двадцать минут снимал с шампуров идеальный, сочный шашлык. Ужин прошел в невероятно уютной, почти домашней атмосфере. Когда вечер уже перетек в синие сумерки, Лилия Павловна собралась было уходить, но мама решительно запротестовала: — Куда ты пойдешь на ночь глядя, Лиль? Оставайся у нас, места на всех хватит, посидим еще подольше. — Ну... уговорила, — смущенно улыбнулась та. Позже, когда дети были наконец уложены, а дом погрузился в долгожданную тишину, мы с Катей легли на нашу кровать. Она устроила голову у меня на груди, мерно и спокойно выдыхая. — Как же здесь хорошо... — прошептала она в полумраке. — И не говори, родная, — я зарылся пальцами в ее волосы, вдыхая этот родной запах. — Самое то, чтобы выдохнуть. — Интересно, а как завтра всё пройдет? — тихо спросила она, переводя дыхание. Словно отвечая на ее вопрос, на тумбочке тихо завибрировал телефон. Я протянул руку, подсветив экран: сообщение от Ромы. «Тоха, короче, отбой тревоги на троих. Бери завтра с собой Катюху. Бяша свою жену берет, я тоже с Полиной буду. Так веселее!» Я чуть слышно хмыкнул и посмотрел на жену: — Представляешь, Рома пишет, чтобы я завтра и тебя захватил. Пойдешь с нами? С девочками повидаешься. Катя приподнялась на локте, и в темноте блеснули ее глаза: — Да конечно пойду! Я же давно девчонок не видела, соскучилась безумно! — Ну вот и отлично, — я нежно коснулся губами ее лба, снял очки и положил их на тумбочку. — А теперь давай спать. Завтра будет долгий, но очень хороший день. Я закрыл глаза, чувствуя, как где-то глубоко внутри разливается абсолютное, ничем не омраченное спокойствие.