Утраченная надежда

Зейн прижал пальцы к грудине, словно мог физически сдержать это чувство, проанализировать его, вырезать, как опухоль. Потому что это было неправильно. Это было постыдно. Это было всё то, что он ненавидел в себе. Был ли он рад смерти своего лучшего друга? От этого вопроса ему стало не по себе. Он хотел быть лучше. Он знал, что он лучше. Это было предательством всего, во что он верил, всего, чем он обещал себе стать. Ради неё, ради неё, всегда ради неё.