Глава 28: Чужой голос

Подвал не изменился за прошедшие часы — те же бетонные стены, тот же запах плесени, и тот же тусклый индикатор на стене. Но воздух стал плотнее. Так бывает, когда трое существ понимают, что передышка закончилась, и нужно снова двигаться. Плаф сидел на матрасе, поджав ноги, и рассматривал ржавый нож, который ему достался. Лезвие тускло блестело в слабом свете. Алан собирал вещи — немногочисленные, но теперь жизненно важные: остатки сухомятки, флягу с водой и бронежилет, который он уже не снимал. Кевин стоял у стены, скрестив свои лапы на груди. Консоль чипа висела перед внутренним взором — он уже привык проверять её каждые несколько минут, как дышать. Маячок: слабый сигнал. Override: молчит. Запрос по объекту 029...2: всё ещё неизвестно. — Ночью уходим, — сказал он, не оборачиваясь. — Днём слишком светло. Нас могут заметить. — Ангар, — добавил Плаф. — Алан сказал, там часто тусуются школьники. Если пусто — переждём. Если нет... — Если нет, притворимся безобидными, — перебил Кевин. — Мы выглядим достаточно странно, чтобы нас приняли за “беглых” экспериментов. Плаф хмыкнул, но спорить не стал. Он отложил нож и посмотрел на Кевина — внимательно, изучающе. — Ты так и не рассказал, что тебе снилось. Кевин чуть повернул голову, но не ответил. — Я же вижу, — продолжил Плаф, стараясь, чтобы голос звучал мягко, без нажима. — Ты спал всего ничего, а потом резко проснулся. И с тех пор молчишь. Я не давлю. Просто... если это что-то важное, мы должны знать. — Это не важно, — сказал Кевин. — Просто сон. — Кевин. — Я сказал, это не важно. Плаф вздохнул и на несколько секунд замолчал. Когда он снова заговорил, его голос стал ещё тише — почти шёпот: — Я не хочу снова оказаться в ситуации, когда ты что-то скрываешь, а потом это что-то взрывается и мы теряем друг друга. Мы только начали... не знаю, как это назвать.. Доверять?.. Понимать?.. Не хочу это терять. Кевин повернулся к нему лицом. Оранжевые глаза, тускло светящиеся в полумраке, смотрели на Плафа — но в них не было злости. Скорее — усталость. — Мне снилась Гера, — сказал он наконец-то. — Она не обвиняла. И не угрожала. Просто... Просто была рядом. И сказала, что не может меня простить, пока я себя не прощу. Вот и всё. Плаф кивнул медленно, будто пробовал слова на вкус. — Это многое объясняет. — Что именно? — То, как ты смотришь на меня. Как будто ждёшь, что я сейчас исчезну. Или скажу что-то такое, после чего всё сломается. Кевин отвёл взгляд. Плаф попал в точку. — Я не исчезну, — сказал Плаф. — И я не-... Он не договорил. Потому что Кевин вдруг выпрямился — неестественно резко, как будто кто-то дёрнул его за невидимую нить. Глаза расширились, зрачки сузились в точки. Консоль перед его внутренним взором вспыхнула красным — но он уже не контролировал то, что происходило. [OVERRIDE: ENGAGED] [TARGET: VOCAL CORDS, FACIAL MUSCLES] [DURATION: 45 SECONDS] И его собственный голос произнёс — но это был не он: — Ты правда думаешь, что я могу тебе доверять? После всего, что ты сделал? Плаф замер. — Кевин..? — Ты сдавал меня учёным. Ты думал, что помогаешь, а сам просто боялся, что если не будешь стучать, тебя самого пустят в расходники. Ты не защищал меня — ты защищал свою шкуру. Голос Кевина звучал ровно, почти холодно. Его каждое слово било точно в цель. Плаф побледнел, белая шерсть на загривке встала дыбом. — Кевин, прекрати... — А знаешь, что самое смешное? — продолжал чужой голос через Кевина. — Ты ведь сам в это верил. Что ты хороший друг, да? Что ты искупил вину. Но ты же знаешь: если бы тебе снова дали выбор — предать меня или умереть, — ты бы снова предал. Потому что ты, блядина, всегда был трусом. Плаф отшатнулся, как от удара. Алан, который до этого сидел молча, вскочил на ноги, но не знал, что делать. Его рука дёрнулась к бронежилету — то ли снять, то ли поправить, — но он застыл. После этого override резко схлынул. Кевин покачнулся, схватился за стену и чуть ли не сложился пополам. Его тошнило, а лапы дрожали. Консоль погасла, оставив только одно сообщение: [OVERRIDE: TERMINATED] [SUBJECT AWARENESS: RESTORED] Он знал, что сейчас произошло. Знал своё каждое слово. И ему от этого было в тысячу раз хуже. — Плаф... — выдохнул он, поднимая голову. — Это был не я..! Ты слышишь? Это был не я! Плаф стоял у противоположной стены. Его голубые глаза смотрели на Кевина — но в них больше не было того понимания, что было в предыдущие дни. Только боль. И пустота. — Я знаю, — сказал Плаф дрожащим голосом — совсем чуть-чуть, но Кевин это услышал. — Я знаю, что это чип.. — Тогда почему-... — ПОТОМУ ЧТО ЭТО БЫЛ ВСЁ РАВНО ТВОЙ ГОЛОС! — Плаф сорвался на крик, но тут же осёкся, сжал зубы и выдохнул. — Потому что я слышал это от тебя... Не от чипа. От тебя. И я не знаю... я не знаю, сколько в этом было правды. Кевин выпрямился. Его всё ещё мутило, но он заставил себя сделать шаг вперёд. — Ты хочешь знать, сколько в этом было правды? — спросил он. — НИСКОЛЬКО! То, что я говорил, — это то, что они хотели, чтобы я сказал. Не то, что я думаю. И НЕ ТО, что я чувствую. — А что ты чувствуешь? — Я чувствую, что ты единственный, кто у меня остался... Что если б ты предал меня снова — я бы, наверное.. и не выжил. Не потому что меня убили бы. А потому что мне незачем было бы выживать... Плаф молчал. Его хвост мелко дрожал. — Я не трус, — сказал он наконец тихо. — И я не предам тебя снова. Я уже решил. — Я знаю, — ответил Кевин. — И я не дам им снова использовать меня против тебя. Он помолчал и добавил уже спокойнее, почти буднично: — Я пытался запросить у чипа данные о том объекте. 029 с чем-то. Ничего. Только «UNKNOWN». Похоже, система сама не хочет, чтобы я знал, кто это. — Значит, пока забудем, — сказал Плаф. — Сначала ангар. Потом разберёмся. Алан, который всё это время стоял у входа, кашлянул. — Если вы закончили... Нам пора. Солнце сядет через час, но сумерки уже начались. Лучше выходить сейчас, пока не совсем стемнело — фонарей у нас нет, а светящиеся глаза в темноте видно издалека. Кевин кивнул и в последний раз осмотрел подвал. Здесь они провели едва ли сутки, но это место уже казалось почти родным. Здесь он впервые за долгое время почувствовал себя не прототипом и не ошибкой. Просто собой. — Уходим, — сказал он. — Плаф, ты первый. Алан за ним. Я прикрою. — Опять? — Плаф покачал головой, но в его голосе мелькнуло что-то похожее на прежнюю иронию. — Опять. Привыкай. И они двинулись к выходу — в серые сумерки заброшенного сектора, где за каждым углом мог ждать кто угодно. Впереди был ангар, пыль, разбросанные вещи и никаких гарантий. Но позади — подвал, в котором они почти научились доверять друг другу. И никто из них не хотел это потерять.