Глава 27: Отголоски.

Подвал не менялся. Те же голые стены, тот же запах плесени и старого железа, тот же слабый свет индикатора на стене. Время здесь текло иначе, густое, как вода в заброшенном колодце. Кевин не спал. Он сидел, привалившись спиной к холодному бетону, и смотрел в темноту. Плаф рядом на матрасе дышал ровно, его хвост подрагивал во сне. Алан свернулся в углу, до сих пор ещё в бронежилете. Была слышна только тишина. Кевин закрыл глаза, и почти сразу почувствовал, как реальность мягко размывается по краям. Не в сон. Скорее, пограничное состояние между сном и явью, где мысли теряют чёткость, а память начинает рисовать свои картины. Она появилась беззвучно. Гера стояла в двух шагах, такая же, как в тот день, когда они бежали по коридору на совещание. Собранная, с чуть взъерошенной шерстью и со знакомым упрёком в глазах. — Привет, Кевин. Он не испугался. Знал, что это не по-настоящему. Что она — не она, а лишь отголосок, который его собственный мозг вытащил из глубины. Но его сердце всё равно сжалось. — Ты же мёртва, — прошептал он. — Знаю, — спокойно ответила Гера. Она не двигалась. Просто стояла и смотрела на него. И в этом взгляде не было ни обвинения и ни злости. Только усталость, слишком старая для её восемнадцати лет. Кевин хотел сказать что-то ещё. Что скучает. Что виноват. Что всё пошло не так. Но слова застревали где-то в горле, и он просто смотрел на неё, стараясь запомнить каждую деталь, пока сон не растаял. — Я не могу тебя простить, — сказала Гера. Кевин слегка вздрогнул. Но она продолжила и её голос был мягче, чем он ожидал. — Не потому что ты выбрал информацию вместо меня. А потому что ты до сих пор не простил себя. И пока ты носишь это в себе, я тоже буду здесь. Не как призрак. Как напоминание. Она замолчала. Её фигура начала терять очертания, как отражение в воде, по которой провели рукой. — Просыпайся, Кевин. Тебе ещё жить. Кевин проснулся, в подвале ничего не изменилось. Плаф всё так же спал. Алан всё так же лежал в углу. Индикатор на стене мигал размеренно, как метроном. Кевин выдохнул и провёл лапой по лицу. Боли не было. Той самой, раздирающей, которой он боялся. Было что-то другое. Скорее.. тянущая пустота под рёбрами. Словно кто-то осторожно прикоснулся к старым шрамам, но не стал давить. «Пока ты не простил себя, я тоже буду здесь». Он не знал, верить этим словам или нет. Но что-то в них зацепилось. Плаф проснулся через час. Потянулся, зевнул, оглядел подвал и, кажется, остался доволен тем, что они всё ещё живы. — Ты совсем не спал? — спросил он, заметив Кевина на том же месте. — Немного, — ответил Кевин. — Снилась всякая ерунда. Плаф не стал допытываться. Вместо этого растолкал Алана и объявил: — Нужно осмотреть склад. Если здесь есть ещё что-то полезное, лучше найти до темноты. Они поднялись наверх. Дневной свет уже не проникал сквозь щели в крыше, снаружи вечерело. Склад казался ещё более заброшенным, чем при первом осмотре. Пыль, мусор, сломанная мебель. Но в углу, возле дальней стены, Кевин заметил стопку старых коробок, которую они в прошлый раз пропустили. — Там что-то есть, — сказал он, указывая в угол. Алан подошёл первым. Опустился на корточки и отодвинул верхнюю коробку. Пусто. Но под ней обнаружилась вторая, поменьше, заклеенная пожелтевшим скотчем. Он вскрыл её и присвистнул. — Какие-то папки. Возможно исследовательские. Похоже, лаборатория не всё вывезла. Кевин и Плаф подошли ближе. Алан вытащил одну из папок и открыл её прямо на пыльном полу. Внутри лежало несколько листов, тонких, почти прозрачных, покрытых выцветшими строчками. Бумага была отвратительного качества: ломкая, крошащаяся по краям, с пятнами от времени. Видимо, лаборатория экономила на всём, включая канцелярию. — Тут какая-то таблица, — пробормотал Алан, разбирая полустёртые буквы. — Список объектов. Цифры, показатели... Похоже на сравнительный анализ. Он перевернул страницу, и та едва не рассыпалась в руках. Вторая страница пострадала ещё сильнее: плесень съела почти весь верхний край, а нижний покрылся бурыми разводами. Но несколько строк ещё можно было разобрать. — Смотрите, — Алан ткнул пальцем в едва читаемый фрагмент. — Вот. Кевин наклонился и вгляделся в блеклые буквы: «Объект 927813 (К__ин) — показ___ли стабил___, однако уступ___ Объекту 029___2 по интелл__________ показа__лям. Рекоменд_____ использовать как…» Дальше текст был нечитаем, плесень и сырость сделали своё дело. Кевин перечитал уцелевшие фрагменты дважды. 927813. Его собственный идентификатор, он помнил его с тех пор, как впервые увидел своё досье на планшете учёного. И ещё один номер — 029__2. Последние цифры были почти полностью уничтожены. — Кто такой 029...? — спросил Плаф. — Не знаю, — ответил Кевин. — Но лаборатория считала, что он в чём-то меня превосходит. — Может, его уже нет, — предположил Плаф. — Как Геры. Как остальных. Кевин кивнул, но внутри что-то неприятно зашевелилось. Не страх. Скорее, предчувствие. Он попытался вызвать консоль чипа и вбить запрос по номеру. Система ответила мгновенно: [QUERY: OBJECT 029...] [ERROR: DATA CORRUPTED] _____________________________ [PARTIAL MATCH: 1 RECORD] [STATUS: ACTIVE] Активен. Тот, кого лаборатория считала превосходящим, был жив. И где-то существовал, возможно совсем близко. А возможно — охотился на них прямо сейчас. — Стоит оставить эту папку здесь, — сказал Кевин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вряд ли там есть что-то ещё полезное. Алан кивнул и отложил рассыпающуюся бумагу в сторону. Плаф, кажется, что-то почувствовал, он бросил на Кевина короткий взгляд, но промолчал. Вечер они провели в подвале. Еда, найденная на складе — старая армейская сухомятка, была невкусной, но наполняла желудок. Алан снова возился с компьютером, пытаясь восстановить хоть какие-то данные. Плаф чистил ржавый нож куском тряпки, найденной в кучи хлама. Кевин сидел в углу и смотрел в темноту, прокручивая в голове две вещи: слова Геры из его сна и полустёртый номер на гнилой бумаге. «Пока ты не простил себя, я тоже буду здесь». И где-то там, за пределами этого подвала, существовал объект, который лаборатория ценила выше него. Он не знал, что может быть из этого опаснее. Ночь опустилась на заброшенный сектор, а вместе с ней пришла тишина, плотная, почти осязаемая. Кевин закрыл глаза, но не для того, чтобы уснуть. Просто чтобы на несколько часов перестать быть мишенью.