Часть 1

Вторая магическая война не прошла без последствий. Она коснулась фактически каждого, кто обладал хотя бы крохой магической крови. Проклятье, освобожденное пролитой волшебной кровью, было необратимым. И последним заклинанием, которое блестящая волшебница своего времени успела произнести за мгновение до падения магии, было Вулнера Санентур .  В то мгновение, затаив собственное дыхание, Гермиона склонилась над неожиданно оказавшимся героем, пытаясь поймать хоть одну искорку жизни, чтобы разжечь её в нём заново.  Судорожный хриплый вздох, будто пробудил его от смерти, возвестил героиню войны об успехе. Она нервно улыбнулась и попыталась поднять его в воздух магией. Вот только палочка отказывалась слушать. Даже самые простые заклинания больше не получались. Но, вот что странно, она до сих пор чувствовала внутри магию.  Снейп, всё так же лежа на пыльном полу Визжащей Хижины, со свистом прошипел: — Что вы наделали? — Я… лишь затянула ваши раны, вашим заклинанием, сэр… Они долго вглядывались друг в друга, пока не услышали шаги на лестнице. Гермиона кашлянула и быстро поднялась на ноги, делая вид, что вытирать колени от пыли и крови — это самая важная из задач.  В старую спальню влетел Гарри Поттер, запыханный, вероятно, от длительного бега, быстро оглядывая присутствующих взволнованным взглядом. — Ты успела, — только и выдохнул он.  — Что случилось? Моя магия… Гарри поправил разбитые очки на переносице и начал рассказывать: — После того, как ты ушла сюда, мы связали сдавшихся Пожирателей. Это всё, что мы успели, прежде чем к нам явились основатели Хогвартса. Магическая кровь, что пролилась на территории замка, пробудила древние духи. И они решили нас наказать. Все заклинания, формулы и руны более не актуальны. Они переменили существо самой магии. Хогвартс, как и прежде, под защитой от маглов, вот только нам придётся заново изучать природу магии. Это наказание за пролитую кровь. И, что хуже всего, после смерти мы не увидим тех, кто умер до смены магии. Из-за разницы во всём этом… они в другом чистилище, а это значит… — Ты никогда не увидишь родителей… Северус горько усмехнулся, вспоминая улыбку Лили, которую он видел всего несколько мгновений назад, почти умерев.  — Мисс Грейнджер, что вы наделали?

***

Пять лет спустя. Сталь протеза поблескивала под её лампой. Только что отполировала и подкоректировала, но на суглобе всё ещё скрипит.  — Куда же он спрятал масло? — Правый нижний ящик, Грейнджер, — бросил Северус, прикрывая за собой входную дверь их небольшой лаборатории.  Даже мгновения не сомневаясь, Гермиона открыла ящик стола, выудила нужный флакон и, пока набирала пипеткой масло, сосредоточенно спросила: — Есть новости? Этот вопрос всегда висел между ними в воздухе несколько минут, пока оба давали себе мгновение на принятие очередного разочарования.  За пять лет они сделали для магического сообщества больше, чем весь Отдел разработок в Министерстве магии. Если таковое вообще было теперь актуальным.  Хогвартс принимал новых учеников, вот только учителям приходилось изучать природу магии вместе с ними на примере проб и ошибок. Назвать это обучением не повернулся бы язык, но это всяко лучше, чем ничего.  Больница святого Мунго стала последним очагом магии, благо зельеварение пострадало меньше всего и целители всё ещё могли оказать хоть какую-то помощь.  После того, как все узнали о падении магии, волшебное сообщество поглотила длительная депрессия. Из-за невозможности трансгрессировать всем пришлось научиться пользоваться магловскими средствами передвижения. Более того, мётлы внезапно выросли в цене, ведь производители более не могли создать новые, а те, что работали, стали космически дорогими.  Кризис охватил каждую цепочку магии, оставляя волшебников беззащитными, заставляя ценить каждый магический всплеск, словно он был в последний раз. Прошёл год, прежде чем Гермиона столкнулась в метро с Драко, который и поведал ей о лаборатории Снейпа, которую финансировал его отец. Он даже показал ей простенькое заклинание левитации, которое изобрёл Северус. Именно в тот момент уставшая от ночной смены в Мунго, с полной сумкой сломанных частей протезов, Грейнджер решилась на безумный шаг и попросила школьного недруга познакомить её поближе с его отцом.  Кто же мог знать, что юная всезнайка, обладающая достаточным опытом в нынешней колдомедицине, впишется в новый бизнес-план Малфоя-старшего? Так она и оказалась между двух огней — вечно хмурым Снейпом, который (она уж это точно знала!) ненавидел её всеми фибрами своей спасённой души, и подозрительно обаятельным Малфоем, который то и дело пытался заполучить местечко в узком кругу её нынешних интересов.  Со временем Снейп принял свою судьбу — находиться с той, кто сломала его единственный шанс на вечность с Лили, постоянно в одном помещении — даже начал шутить. Однажды даже спас её от взрыва, который Грейнджер сама и устроила, причём совершенно случайно. Она и представить себе не могла, что бодроперцовое зелье больше невозможно использовать в тех же целях из-за взрывоопасности. Но вот авроры теперь ходят с ним: мол, это единственное, что у них осталось из боевой магии.  Гермиона выровняла спину, чувствуя, как позвоночник благодарно захрустел в ответ. Потянулась, не вставая с кресла, зная, чего он ждёт.  Оглядев её стройную женственную фигуру, Северус облизнул губы. Эта девчонка откровенно издевалась, напяливая на себя коротенькие яркие топы. Её обычно обнажённый живот покрывали многочисленные рубцы от различных проклятий. И, если бы не чертово проклятие основателей, он бы давно уже вылечил нежную кожу Гермионы.  Она поднялась на ноги, стряхивая пыль со своих штанин. Шлейки небрежно свисали по бокам, и Северус невольно улыбнулся, вспоминая, какой аккуратной она была в школе. Война изменила даже такую упрямую гриффиндорку.  — Новости… ничего, чего бы мы уже не знали. Разве что тебя интересует последняя разработка Джорджа Уизли. Он придумал, как инвалидным креслам с нашими левитационными порошками придать скорости. Но, пока он не придумает тормоз, боюсь, это сырая разработка. В остальном… Бруствер спрашивал, не поможешь ли ты мне с одним совершенно секретным делом.  — Это ты просишь помощи или Министр, прости Господи, магии, просит что-то сделать?  — Поттер уже разнюхивает что да как, а Уизли, — он кивнул на рабочий стол, — по всей видимости, дожидается своей ноги.  Её нахмуренный взгляд вновь заставил его скривить губы в усмешке: она точно знала, о чём речь. Эти два идиота так и не усекли, что гриф «совершенно секретно» распространял запрет на их подружку ровно так же, как и на остальных.  Взвесив все за и против, Грейнджер тихо произнесла свои опасения: — Они не могут найти убийцу. — Не могут, — согласился Северус, — поэтому Кингсли попросил о нашей помощи.  Стоит ли говорить, что каждое неразрешённое преступление Снейп и Грейнджер воспринимали как личный вызов? Это не впервые, когда им пришлось бы вместе «охотиться».  Однажды этот адреналин завёл их слишком далеко и спонтанный быстрый секс в кабинете Люциуса поселил между ними огромное пространство «для сохранения субординации». С тех пор Грейнджер больше не носила платья на работу, а Снейп вдруг вернулся к старому сюртуку. Словно одежда была единственным препятствием на их пути.  Институт репутации никто не отменял. Даже будучи героем войны, Северус оставался Пожирателем смерти с довольно внушительным послужным списком. И вроде как его должны бы помиловать, учитывая шпионаж во имя светлой стороны, но в действительности единственной причиной тому, что он не отбывал эту чудную новую жизнь в Азкабане было то, что он более был недоступен, а сам Снейп оказался более, чем просто полезным в нынешней ситуации.  И, пока он вовсю пользовался балахонами с огромными капюшонами, Грейнджер оказалась на пике популярности. Юная героиня войны ещё и стала изучать новую конфигурацию магии. Словно сам Мерлин её в лоб поцеловал. Она уж никак не могла быть ассоциирована со Снейпом, кроме как в научной деятельности. Именно благодаря ей они смогли начать работать вместе с Министерством и лечебницей святого Мунго. И Люциус об этом отлично знал, считая, что Грейнджер — его счастливая звезда.  — Хорошо, — выдохнула Гермиона, опустив взгляд на его руку, сжимающую трость, — мы должны сказать Люциусу, что некоторые заказы будут отложены на неопределённый срок. — Драко зайдёт с новыми запросами, и отправим им письмо. Их взгляды пересеклись. На мгновение повисла тишина, в которой они оба сознавались в чувствах, которые нельзя было озвучить. Гермиона почувствовала, как защипало глаза от непрошенных слёз, часто заморгала и выпалила: — Я должна отнести ногу Рону. Буду около пяти.  — Будь осторожна, помни: Азкабана больше нет, они все на свободе и даже со взрывным зельем ты не сможешь быстро убежать.  Снейп кивнул на её бедро. После войны было нечем исцелить волшебную рану — Гермиона больше не могла быстро бегать. Рана оказалась некритичной, так что протез не понадобился, хотя она понимала, что без магии это лишь вопрос времени.  — Спасибо, я быстро.

***

Дверь отворилась с жутким скрипом. Юноша поморщился от неприятного звука и спросил: — Вы чините протезы, а с дверью ничего не можете сделать? — И тебе доброго вечера, Драко.  Северус поднялся из-за рабочего стола. Последние минут десять он, если уж совсем честно, смотрел в окно, выглядывая несносную девчонку, которая уже явно опаздывала. Выровнявшись, Снейп подобрал со стола письмо, взялся за трость и заковылял к крестнику.  — Передай отцу, будь добр. — Я хотел узнать, как обстоят дела с зельями, — взволнованным голосом едва не шептал юнец.  Дверь вновь заскрипела, на что Северус недовольно заворчал: — Ты опоздала.  Запыханная Грейнджер быстро скинула пальто, отправляя его на спинку стула у двери. Вытерев вспотевшие ладони о штанины, она подошла к Драко, забрала конверты с заказами, после чего затараторила: — Мы с Невиллом проделываем последние пробы с ночной лилией, и, если всё получится так, как мы с Северусом рассчитали, первый экземпляр зелья будет готов через три недели. Но это первый образец — нам нужно провести испытания. — Колдомедик в Мунго сказал, что Астории осталось месяца два, не больше, — бесцветным тоном бросил Драко.  Его невеста находилась в Мунго уже почти год. Семейное проклятье ускорило своё действие после смены конфигурации магии. И теперь приходилось идти на всё возможное и невозможное, дабы продлить её жизнь.  — Мы можем позволить принять зелье только в том случае, если вы осознаёте риски. Мы не будем нести ответственность за неудачу в таком случае, — резко отчеканил Снейп, отворачиваясь от крестника.  — Я поговорю с Тори, узнаю, чего хочет она.  Гермиона подошла к Малфою, заключая того в крепкие объятия. Она понимала, как тяжело было терять дорогих людей. Теперь, когда былая магия более не работала, а новой они лишь начали заниматься, шансы на то, что Грейнджер когда-нибудь вернёт память родителям, равнялись примерно к невозможному. — Мы стараемся, Невилл не выходил из теплицы дня три уже, чтобы не упустить цветение.  — Спасибо, — прошептал в ответ Драко, крепче сжимая теперь уже подругу в своих объятиях.  Тихое постукивание трости, а затем скрип входной двери оповестили их об уходе Снейпа. Гермиону резанул этот момент, словно она нечаянно ему изменила, хотя между ними, кроме гляделок, ничего и не происходило. Отпрянув от Драко, лишь сейчас осознав, что именно вызвало реакцию Снейпа — а именно пальцы юноши на её обнаженной талии — Грейнджер кашлянула. — Прости, Драко, но это всё, чем мы можем помочь.  Малфой, словно понял больше, чем хотелось бы, кивнул. Он быстрым шагом направился к выходу, но остановился у самой двери. — Мне казалось, что у тебя что-то намечалось с Биллом Уизли.  Это вовсе выбило почву из-под ног. Гермиона пошатнулась у рабочего стола, опираясь о него пальцами.  — Мы с Биллом… он лишь недавно отошёл от гибели Флёр.  — Я слышал, что его уволили из Гринготтса. Гоблины нынче обходятся без волшебников, если нас так ещё можно назвать.  Тихий кивок послужил ответом, и едва ли не шёпотом она произнесла: — Я просто помогаю Биллу найти новый путь.  — Грейнджер, я, как никто другой, знаю, что такое быть зависимым от общественного мнения, и от кого, но не от вас двоих я ожидал подобной зависимости. Подумай об этом. Снейпу нет смысла что-то говорить, но ты ведь не он.  Дверь скрипнула, и Драко исчез за ней, словно вся эта ситуация ей вовсе померещилась.  Гермиона бросилась к окну, точно зная, где найти виновника её моральных мучений.  Снейп стоял с другой стороны улицы, напряжённо затягиваясь, наблюдая за выходом из здания. Кивок означал прощание с Драко.  Она чувствовала, как часто вздымается грудь. Его ещё здесь не было, но Гермиона уже чувствовала этот умопомрачительный аромат Снейпа, смешанный с табаком. Наблюдая за его тонкими пальцами, туго сжимающими папиросу, ощущала, как тело бросило в жар от единственного воспоминания об этих пальцах, что так технично доставляли ей удовольствие.  В тот раз их охватило безумие.  Люциус пытался их примирить после очередного скандала, но у него ничего не получалось. Поэтому Малфой запер их в своём кабинете, пока те не придут к решению, которое устроит всех.  С тех пор не было скандалов.  Гермиона шумно выдохнула, чувствуя, как пылают щёки, а ягодицы словно сохранили ощущение его пальцев. Между ног становилось горячо. Ни к чему хорошему это не приведёт. Чёртов Малфой и его новый взгляд на жизнь.  Снейп поднял взгляд вверх, встречая её собственный под последнюю затяжку. Он наблюдает за тем, как девчонка приоткрыла рот. Румянец горел на нежной коже так, что Северус различал его издалека. Выпуская дым изо рта, понимал, что это катастрофа. Но ничего не мог сделать с напряжением в паху. Окклюменция ему более неподвластна.  — Чёрт бы тебя побрал, Грейнджер.  Оторвав взгляд от его глаз, Гермиона отошла от окна, понимая, что глубоко дышит. Ладони вновь вспотели. Бельё промокло, и между ног разгоралось явное желание.  — Чёрт бы тебя побрал, Снейп! Она успела усмирить дыхание и решила не оборачиваться, когда Северус вернулся. Дверь послушно скрипнула, закрывая их от внешнего мира. Но тем самым образуя жуткий катаклизм внутри помещения. Они ещё никогда не были так близки к взрыву.  — Иди домой, я сам закончу.  — Я уже почти. Стоило этой фразе слететь с её губ, как позади послышался смешок: — Как скажешь. Щёки вновь полыхнули пламенем. Гермиона прикусила губы, пытаясь сдержать нервный вздох. Что он творит? Снейп тем временем занял собственный стол в другой части комнаты. Но, даже сидя спиной друг к другу, они не могли отрицать чёртово притяжение.  Осознав, что шансов закончить работу успешно нынче не наблюдалось, Гермиона резко поднялась из-за стола, быстро пересекая комнату. Остановившись прямо позади него, она успела открыть рот, но слова застряли где-то в горле.  Северус мастерски делал вид, что читает новый запрос, хотя на самом деле прикрыл глаза, в надежде утихомирить собственные реакции.  — Тебе нужна помощь? — Я…  Он кивнул, поднимаясь с места. Сняв очки, Северус тяжело вздохнул, понимая, к чему всё идёт.  — Гермиона, я не знаю, что тебе наговорил Драко, но уверяю, он не прав. Дрожь её тела была так заметна, что он невольно сделал шаг ближе, оставив очки на столе. Но это вдруг стало триггером к маленькой ситуации между ними, что причиняла огромную проблему.  Гермиона преодолела оставшихся два шага, впиваясь в его губы жадным поцелуем, на который у Северуса не было сил не ответить. Его руки, в попытке оттолкнуть её, случайно коснулись полоски обнажённой кожи между топом и штанами. Память подбросила ярких воспоминаний, и рассудок покинул их. Упиваясь желанием, Северус расстегнул пуговицы её штанов, а те, будучи ей велики, упали, стоило освободить последнюю пуговичку из петли. Он подвёл Гермиону к собственному столу, заставив опереться о столешницу ягодицами. Царапая губами шёлк её кожи, Снейп всё больше поддавался безумию, спускаясь ниже.  Он прикусил напряжённый сосок через тонкую ткань топа, не собираясь его снимать. Гермиона же издала протяжный стон, раскинув ноги пошире, ожидая долгожданного наслаждения.  Северус никогда не заставлял себя ждать, и этот случай не был исключением. Его пальцы проникли под резинку трусов девчонки. Но, лишь почувствовав, как сильно та намокла, сам Снейп хрипло простонал от нетерпения. Член больно врезался в жёсткую ткань штанов, словно пытался вырваться наружу и заполучить её.  Но вместо этого Северус опустился на колени, сожалея ещё с прошлого раза, что не испробовал Грейнджер на вкус. Пройдясь носом по влажной ластовице, удерживая руками дрожащие бёдра девушки, Снейп судорожно выдохнул.  Оттянув в сторону ткань белья, он припал к припухшим в возбуждении половым губам. И, лишь обследовав их, двинулся языком выше, пока не услышал сдавленный стон Гермионы. Она будто пыталась раскрыться ещё больше, доверяя ему всю себя. И единственное, о чём Северус мог думать в тот момент, это было её удовольствие.  Кто бы мог подумать, что Грейнджер так чувствительна. Её громкий отклик на каждое успешное решение его языка, казалось, приведёт их к общему безумию. Громкий стон заполнил кабинет. Её хриплый шёпот снял последние запреты: — Иди ко мне.  Упрашивать не пришлось. Однако в такие моменты он особенно жалел, что больше не может пользоваться магией, и проклинал себя за чёртов сюртук. Гермиона завлекла его в поцелуй. Ощущение собственного вкуса на его губах вызвало у неё протяжный стон.  Сбитое дыхание завело опасный танец где-то внутри, раззадорив порочные желания, от которых они так долго бежали.  Сюртук наконец-то полетел на пол, а пряжка ремня весело звякнула, предвещая по меньшей мере ядерный взрыв.  У него не было больше сил на нежности. А Гермиона их и не ждала.  Резко ворвавшись в жаркий плен её естества, Северус прорычал от удовольствия. Тугие стенки окружали его член, приветственно стискивая его в удовольствии соития. Гермиона подмахивала бёдрами навстречу безумным фрикциям Снейпа, совершенно позабыв о любом дискомфорте.  Он вдруг вышел, хватая ртом воздух. Их взгляды встретились, и без единого слова Грейнджер повернулась спиной, наклоняясь над столом, широко раскинув ноги. А уже в следующее мгновение комнату наполнили звонкие шлепки обнажённых тел.  Его пальцы крепко удерживали её бёдра. Гермиона же до боли прикусила губы, сдерживаясь, чтобы не кончить. Этот секс был таким же грубым и непредвиденным, как и всё их взаимодействие сквозь годы общей работы. Боль граничила с крайним удовольствием, дискомфорт — с невероятным облегчением, отчаяние — с принятием. Они отлично понимали, что это срыв и у них нет будущего, но оба жаждали именно этого момента.  Не сдержавшись, Грейнджер закричала, содрогаясь в бурном оргазме. По ногам заструилась горячая жидкость, а продолжение акта лишь обостряло ощущения. Она едва справлялась с воздухом, что рывками поступал в лёгкие из-за сбитого дыхания. И блаженно рассмеялась, почувствовав горячую сперму на своих ягодицах.  Снейп всё ещё сжимал её бедро одной рукой, второй проводя по члену, выпуская всё накопившееся семя на разгорячённую кожу своей несносной любовницы. В те секунды они оба в расслабленном блаженстве думали о том, как много упускают, не позволяя себе эмоции по отношению друг друга.  Но Северус осознавал, что его прошлое с лёгкостью разрушит её будущее. Он чувствовал слабость в ногах, однако не было выбора. Заправив член в бельё, Снейп застегнул штаны и отошёл на шаг, создавая дистанцию.  Гермиона прикрыла глаза, чувствуя, как тело начинает реагировать на случившееся. Она хотела было встать, однако почувствовала касание его руки к бедру. — Погоди, я уберу.  Салфеткой он нежно собрал учинённый беспорядок с её ягодиц и лишь после помог выровняться.  — Это не должно повторяться, — строго заметил Снейп.  Гермиона скинула промокшие носки и потянулась за салфетками, чтобы вытереть последствия собственной несдержанности.  — Прости, я была слишком расслаблена.  — Что? — он замешкался, осознавая, что даже не заметил этого. — Я не об этом, а о самом… акте.  Грейнджер быстро сняла с себя мокрые трусы, отправив их к носкам, и прошла мимо Снейпа, чтобы подобрать штаны.  — Да, я знаю. Мне нужно было снять напряжение.  — В следующий раз попроси помочь Билла Уизли, — отчеканил Северус, отворачиваясь от девушки, в поисках трости.  Скрипнув зубами, Гермиона напряжённо фыркнула: — Я думала, ты не следишь за моей личной жизнью.  — Боюсь, о ваших взаимоотношениях знает вся магическая Британия.  Быстро приводя себя в порядок, пытаясь сдержать жгучие слёзы, Гермиона не смогла сдержать дрожь в голосе. — Не переживай, Северус, всё случившееся здесь останется здесь. Так прописан наш контракт, если помнишь.  Он замер в ожидании. И скрип старой двери не заставил себя ждать. Стоило той закрыться, как его трость полетела в стенку, а сам Северус проорал: — Чёрт!