Часть 13

Недоумение сменилось болезненным осознанием на его вытянувшемся лице. В памяти отчетливо всплыло воспоминание: он попросту сознался в собственной слабости, признал своё поражение.  Несколько напуганный взгляд тёмных глаз скользнул по лицу Грейнджер. Яркая вспышка ярости сменилась такой болью, что его сердце сжалось от понимания: он виноват во всём, что случилось. И лишь ему это исправлять.  — Я… я не знаю, что сказать… Прости меня? Неуверенность в его голосе превратилась в тихий шепот. Северус невольно вспомнил ту самую ночь, когда поддался своему жалкому вожделению, проиграл жажде почувствовать себя любимым.  — Простить? — выдохнула Гермиона, едва не переходя на плач, — Простить? Всё так просто? Дрожь в пальцах была последним, чего мог от себя ожидать Снейп. Однако, он не мог даже взглянуть на свои руки, не желал пропустить ни единой крохотной эмоции на её лице.  — Как тебе удалось меня обмануть? Я был уверен, что ты спала. Фыркнув, Гермиона отвела взгляд, с горькой усмешкой отвечая: — Не только ведь тебе меня обманывать. У меня был лучший из учителей.  Сняв мантию, Грейнджер отправила ту на стул, заговорив в некой безысходности: — Ты правда готов проиграть, даже не начав игру? Северус, ведь мы даже не попробовали. У меня тоже нет магии, и я тоже чувствую себя неполноценной из-за этого. Но ни в одном из возможных миров я бы не стала жертвовать тобой!  — В том-то и дело, Гермиона, — хрипло отозвался он, — в тебе есть магия, она начала просыпаться во многих, но не во мне.  Нескольких шагов оказалось достаточно, чтобы оказаться рядом с ним. Гермиона положила ладонь на его грудь, скрытую плотной тканью теплой рубашки: — Разве мы не должны найти ответ вместе?  — Что если я обречён?  Судорожно вздохнув, Гермиона положила вторую ладонь на его грудь, едва слышно отвечая: — Тогда мы сотворим свою магию.  — Не играй со мной, Грейнджер… Её ладони медленно скользнули вверх, проходясь теплыми пальцами по его шее. Северус прикрыл глаза, искушение вновь играло с ним злую шутку. Одно нежное касание и он всецело принадлежал чертовке Грейнджер.  — Больше никаких игр, — решительные нотки в её голосе значили лишь одно: решение принято. — Гермиона… Тишину между ними нарушало могучее завывание северного ветра за окном, да тяжёлое дыхание пары. Выражение его лица, пронизаное болью и явным желанием сдаться, вызывало у Гермионы противоречивые чувства. С одной стороны, они ужасно вспыльчивые и всё что было между ними всегда начиналось с маленькой искры, превращаясь в дикое пламя, сжигая всё на своём пути. С другой же стороны, ни он, ни она, более не были в состоянии противостоять нежности, которую они питали друг к другу.  Прикрыв глаза, Северус горько произнёс, пытаясь сдержать реакции собственного тела, что твердили ему прижать девчонку к себе покрепче и никогда более не отпускать из своих объятий: — Мы должны остановится. Если мы сейчас этого не сделаем, то твоё будущее… — Я не желаю никакого будущего без тебя в нём, Северус Снейп! — резко прервала его Гермиона.  Женские пальцы крепко сжали тёплую ткань его рубашки. Она более не могла сдержать своих слёз. По бледному лицу Гермионы лились горькие слезы, а сбитое дыхание мешало нормально артикулировать мысли, заставляя её задыхаться в болезненной правде: — Как же ты не поймёшь элементарные вещи?! Я же прошу тебя, послушай, просто послушай меня! Мы столько раз были на грани смерти, столько раз спасали друг друга, не только от опасности, но и от самих себя. Северус, да что бы тебя, ты упертый и скрытный! Как же я ненавижу все эти прятки и недосказанности, но черт побери, как же я люблю тебя.  Он нежно обнял ладонями её лицо, всё ещё пытаясь спрятать свою боль, в том числе от услышанного признания.  — Это ведь и есть наша проблема, Грейнджер. Мы так зациклены друг на друге, что перестали замечать как стали слишком очевидными.  — О чём ты? — в недоумении вглядывалась в него Гермиона, всё так же не отпуская его из своей цепкой хватки.  Горечь в его голосе превратилась в гримасу боли на лице мужчины. Все маски сняты. Больше никаких игр, как она того и хотела.  — Когда я в последний раз был в Министерстве, ко мне подошёл Кингсли с весьма откровенным вопросом и последующей просьбой.  Сглотнув, пытаясь унять собственную дрожь, Северус со страхом ловил каждую микроэмоцию на лице любимой.  — В магическом сообществе ходит слух, что ты спишь со мной.  — Ну хоть где-то они явно преуспели, — усмехнулась Гермиона.  — Кингсли попросил меня прекратить эту связь, если подобная имеет место быть.  Шок на красивом лице Гермионы невозможно было перепутать ни с чем другим. Но удивление быстро сменилось яркой яростью. Её голос дрожал от нескрываемых эмоций: — Как они смеют диктовать… — Они не могут это подтвердить, но могут испортить тебе жизнь. Я не хочу этого.  — Если проблема только в этом, то боюсь у меня есть плохие новости для Кингсли и остальных.  Не желая более тратить нервы и время на идиотизм социума и их дурацкие недоговоренности, Гермиона сократила расстояние между ними, завлекая Северуса в жадный поцелуй.  Что бы она себе не твердила ранее, стоило их губам соприкоснуться, тело сразу же отреагировало, будто бы празднуя победу. Ей недоставало Северуса, словно он был её воздухом. Словно без него само существование Гермионы Грейнджер не имело смысла. Отдаваясь всецело своей потребности в нём, она прижалась к Северусу ещё сильнее, желая чувствовать его каждой клеточкой своего тело.  Сам же Северус остервенело отвечал на безумный поцелуй. Гермиона Грейнджер была его проклятием и его же спасением в одном флаконе. Никто в мире, в его жизни, никогда не вызывал в нём подобной зависимости. Она стала жаждой, которую могла утолить лишь она же.  Не в силах противостоять обоюдному вожделению, они слились в этой жажде раствориться друг в друге. Северус разорвал поцелуй лишь чтобы заглянуть в уверенные янтарные глаза напротив, прежде чем подхватить пальцами краешек её теплой кофты. Медленно пройдясь пальцами по горячей коже под одеждой, он приоткрыл губы, впитывая судорожный вздох Гермионы. Властно разглядывая её сверху, Северус не был в состоянии отстраниться. Его тонкие губы дрогнули в удовлетворенной улыбке, когда она начала расстегивать пуговицы рубашки на нём.  Резко рванув кофту вверх, Северус заставил её подчиненно поднять руки. Отправив на пол жутко мешающую ему кофту, он тяжёло вздохнул, вновь проходясь по израненному старыми шрамами телу юной женщины перед ним. Как же ему хотелось исцелить её. Северус готов был отдать что угодно, лишь бы Гермиона вновь нашла в себе ту самую героиню войны, с яркими идеями и горящими глазами.  Налитая грудь вздымалась от частого дыхания. Несознательно облизнув губы, Гермиона хрипло прошептала: — Только не делай это снова… Выгнув бровь, Северус растянул губы в усмешке. Его пальцы играли с непослушным каштановым локоном у её плеча. Едва не касаясь обнаженной кожи пальцами, лишь даря ей ощущение близости, он произнёс, лаская слух мягким низким баритоном: — Чего же хочет Гермиона Грейнджер?  Отпустив наконец-то его рубашку, справившись с последней пуговицей, Гермиона на миг заскользила взглядом по его лицу. Однако выискивать подвох на лице Северуса всё равно что искать иголку в пустыне.  Ведь она сама сказала — больше никаких игр… — Я… — Гермиона резко вдохнула, поднимая глаза чтобы встретить его взгляд, промолвила на одном дыхании, вкладывая в ответ всю искренность, — желаю принадлежать тебе.  Его пальцы крепко сжали подбородок девушки, не давая ей отвести взгляд. В тёмных глазах скользнуло нечто опасное, запретное, то, что так заводило Гермиону каждый раз, стоило между ними вспыхнуть хоть искорке страсти.  — Последний шанс, Грейнджер, ты ещё можешь отказаться.  И хоть эти слова создавали безопасную дистанцию между ними, его голос дрожал от нетерпения. В этот миг лишь чудо могло сдержать его от близости с Гермионой. Как бы он этому не противился.  Вот только Гермиона вновь удивила его. Прикусив нижнюю губу, она с жарким желанием рассматривала его губы. Тяжёлое дыхание распаляло их, заставляя гореть общим пламенем даже не касаясь друг друга.  — Я давно знаю чего хочу, Северус. Твой ход.  Наплевав на все осторожности и былые сомнения, он резким движением схватил Гермиону за заднюю часть шеи, властно притягивая к себе. Наклонившись ближе, Северус прошептал ей в губы: — Что ж, сладкая, будь осторожна со своими желаниями.  Мазнув губами по её губам, Северус отстранился, отходя от неё на шаг. Его взгляд прошёлся по полу голому телу любимой. Бархатный баритон прокатился мурашками по её телу, стоило с его уст слететь команде: — Раздевайся!  Он сам медленно снял с себя расстегнутую Гермионой рубашку, отправляя ту на пол к её кофте. Туда же отправилась обычная серая футболка.  Странное удовольствие накатывало на Северуса от понимания, что она послушно подчинилась его приказу. Стоило её джинсам оказаться на полу, как очередной приказ заставил Гермиону задрожать от предвкушения.  — На колени!  Вопреки уверенности в том, что они не смогут медлить, Северус пытался растянуть удовольствие. Джинсы вдруг стали ему тесны, а покорность и вожделение в янтарях её глаз вовсе не помогали с этим справиться.  Тихие шаги Северуса словно отправили по телу Гермионы невидимый импульс. За окном началась буря, что явно уступала по накалу страстей им в этой маленькой комнатушке.  Обойдя её, Северус остановился позади, собирая непослушные волосы любовницы в хвост, только чтобы намотать их на свой кулак и потянуть назад.  Резкий вздох от неожиданности вызвал у него ухмылку. Но вместо насмешки, Гермиона получила очередной приказ: — Начинай мастурбировать. Я хочу видеть как ты кончишь.  Непонимание на миг отразилось на её лице. Момент промедления лишь больше веселил Северуса. Он должен показать ей насколько это плохая идея.  Вот только Гермиона настолько доверяла ему, что уже в следующее мгновение проскользнула пальцами между ног, расставляя их шире, устраиваясь поудобнее.  Тем временем Северус отпустил её волосы. Вновь обойдя Гермиону, он остановился в нескольких шагах перед ней. Не желая сдаваться, она быстро вела себя к разрядке, точно зная что потоп, устроенный им между её же ног, должен быть остановлен им же.  С явным желанием, Северус наблюдал за тем как она дрожит, почти достигнув оргазма.  — Стой. Убери руки.  Разочарование в тихом вздохе заставило Северуса хмыкнуть. Быстрыми уверенными движениями он расстегнул ремень, резко вытягивая его из петелек джинс.  — Руки вперёд.  Гермиона покорно выставила перед собой руки, сложив запястья вместе. Он же до безумия желал бросить попытки испугать её, оттолкнуть.  Кожаный ремень затянулся на девичьих запястьях. Ночь пронзила яркая вспышка молнии, осветив на миг комнату ярким светом, после заливая шумным громом весь мотель.  В этот самый миг они отлично понимали, что принимают друг друга. Со всеми скелетами в шкафах, со всем грузом войны, отсутствием магии и травмами. Они горели в этот момент одним и тем же. Единственной потребностью, которая не давала им спать ночью и работать в одном кабинете. Они горели любовью друг к другу, которую более не было сил отрицать.  Потянув её на себя за ремень, Северус заставил Гермиону встать с колен. Оказавшись в жарких объятиях любимого, она потянулась за поцелуем, на что получила лишь мягкое касание. Едва не прорычав от досады, Гермиона подчинилась очередному приказу, в этот раз получив его тихим шепотом на ухо: — Ложись на кровать, руки вверх.  Вновь послушно исполнив его слова, Гермиона напряглась, понимая, что последует дальше. И не ошиблась.  Северус затянул ремень потуже, привязав её к металлическому изголовью кровати. Обездвиженная и обнажённая, Гермиона часто дышала, потирая бедра в желании унять немного разлившееся внизу желание. Вот только Северус вовсе не помогал.  Его медленные движения, пока он снимал с себя остатки одежды, сводили её с ума. Один лишь его взгляд, полный жажды обладать ею и совсем немного понимающей насмешки, заставил взвыть от невозможности ждать: — Ну же, Северус, ты мне нужен.  — Нужен? — прокатил на языке, смакуя это слово Северус.  Наклонившись к ней, ложась рядом, он провёл пальцами от её подбородка вниз по шее к груди. Едва касаясь, Северус шептал ей на ухо, намеренно задевая губами кожу рядом: — Здесь нужен? — его пальцы прошлись по впалому животу, опускаясь ниже, но избегая касаться самых чувствительных мест, — Или, может быть, здесь?  Гермиона попыталась сама подтолкнуть бедра к его руке, но оказалась прижата весом его же тела к кровати, что жалобно скрипнула под ними.  Почувствовав на шее его пальцы, которые нежно стискивают её, она забыла как дышать, наблюдая за желанием, что так очевидно плескалось в тёмных глазах напротив. Жаркое дыхание со смесью табака и мятной конфеты опалило её кожу, посылая табунами мурашки по позвоночнику.  — Ты хотела почувствовать каково это принадлежать мне?  — Да, — жалобно проскулила Гермиона, чувствуя как огонь внутри становится вовсе невыносимым.  Северус припал к её губам нежным поцелуем. Совершенно обманывая ожидания Гермионы, он отстранился лишь чтобы страстно припасть губами к тонкой шее. Жаркие поцелуи и мимолетные покусывания оставляли следы его страсти на бледной коже. Сильные руки мужчины блуждали по напряженному от ожидания телу, останавливаясь на несколько секунд в особо чувствительных точках, дабы раздразнить её до предела.  Лишь когда его поцелуи опаляли внутреннюю часть бедра, Гермиона взмолилась осипшим голосом:  — Северус, умоляю, я больше не могу!  Дьявольская улыбка на тонких мужских губах лишь подлила масла в огонь. Он ни разу не притронулся к её промежности, но Гермиона уже была на грани.  Поднявшись на колени, Северус резким движением поднял её таз к себе. Она лишь почувствовала как он мягко скользнул внутрь. К тому моменту Гермиона была уже столь мокрой, что пока он набирал темп, комнату наполняли её громкие стоны вперемешку со звучным хлюпаньем смазки.  Казалось что прошло всего несколько секунд, прежде чем она с протяжным вскриком кончила, выгибаясь в руках любовника, словно впервые действительно почувствовала оргазм. Тело предательски содрогалось в блаженстве. Тем временем Северус не терял времени зря.  Покинув её жаркое лоно, он отпустил запястья Гермионы, что уже начали затекать от продолжительного заточения у изголовья кровати. Вновь встретив его взгляд, она осознала — это было только начало.  Пряжка ремня громко звякнула, оказавшись на полу. Жар исступления обнажал чувства такие яркие и живые, что Гермиона лишь облизнула губы в предвкушении.  Резко перевернув её на живот, Северус звучно шлепнул обнаженные ягодицы, призывая Гермиону поднять таз выше хриплым приказом. Кожа полыхнула огнем от неожиданной стимуляции. В памяти всплыло единственное воспоминание о Люциусе, которое быстро поблекло рядом с реальностью, в которой она находилась прямо сейчас. Чувствуя его каменную эрекцию, которой Северус мягко потирался о её ягодицы, Гермиона невольно охнула. Его пальцы сжали волосы на затылке, мягко оттягивая голову назад. Он наклонился ближе лишь чтобы наградить её очередной волной возбуждения, когда его слова проникли под кожу: — Я помню тот раз. Цвет твоих ягодиц. Поверь, я заставлю тебя забыть всё, что происходило с Малфоем. Ты теперь моя. А я, как ты хорошо знаешь, не желаю делиться тем, что принадлежит мне.  Стоило последнему слову слететь с его губ, как Гермиона громко застонала в подушки от неожиданно жёсткого проникновения. Северус резко и быстро вбивался в её тело, не давая привыкнуть к позе или скорости. Удовольствие на грани с болью лишь усилилось, когда кожу ягодицы вновь обожгло от очередного звучного удара.  Странным образом тепло, что распространялось под краснотой кожи дарило некое порочное удовольствие сквозь боль. Его крепкие ладони явно оставляли синяки на округлых бёдрах Гермионы. Она же, с силой сжав уже слегка влажную от собственного тела простыню, прорычала: — Северус, погоди, я сейчас… Но его действия лишь усугубили ситуацию. Пальцы мужчины оказались на её клиторе, доводя Гермиону до пика ещё быстрее. Вскричав в блаженстве, она затараторила: — Черт! Черт! Черт!  Она вновь не смогла сдержать себя. По ногам потекла горячая жидкость, но его рука не исчезла, лишь усугубила ситуацию, заставляя Гермиону выгибаться в его руках, пытаясь сбежать от очередной стимуляции.  — Северус… Его тихий смешок таил нечто зловещее. Словно он лишь вошёл во вкус. И судя по тому, что внутри Гермиона чувствовала его всё ещё твёрдым, Северус ещё с ней не закончил.  Потянув её на себя, он медленно вбивался в неё сзади, пока Гермиона дрожала в его руках, не зная как выстоять этот раунд до конца.  — Мне кажется или ты устала? Смешок в его тоне казался таким унизительным, что Гермиона громко фыркнула, не желая принимать факт собственного поражения: — Мечтай!  Легкий укус на её плече отдался электрическим импульсом во всём теле. Жаркое дыхание опалило нежную кожу у основания шеи, а бархатистый голос не давал шанса отказать. — Тогда я хочу видеть тебя. Я хочу почувствовать это ещё раз. Знать, что никто не может доставить тебе даже подобие удовольствия, которое ты ощущаешь, пока я тебя трахаю. Ты лишь моя, Гермиона. Не стоит сдерживать свои желания со мной.  Выскользнув из неё, Северус устроился полулёжа на подушках, давая ей выбор. Вот только Гермиона не умела принимать поражение.  Взобравшись на него сверху, чувствуя как дрожат ноги, она с трудом насадилась на него. Всё ещё до безумия мокрая и всё так же желая доставить им удовольствие, Гермиона начала медленно двигаться. Вот только заигрывающий баритон змея-искусителя, что поглаживал её подрагивающее тело, вело Грейнджер к провалу.  — Лишь попроси, я с удовольствием закончу это за тебя. Попроси… — Пожалуйста… — простонала Гермиона, прикрыв глаза, насаживаясь на него вновь.  Но он лишь усмехнулся в ответ: — Пожалуйста?  У неё ушло несколько секунд и один многозначительный взгляд, чтобы понять что именно он хочет услышать. Тяжело дыша, Гермиона уперлась руками о его крепкие плечи, скорее простонала чем произнесла: — Пожалуйста, сэр.  — Хорошая девочка, — усмехнулся Северус.  Его ладони прекратили поглаживать, крепко обхватив женские бедра. Грубо толкаясь в неё снизу, Северус не сводил глаз с девчонки. Он был так близок к финишу, что молился на быстрый конец не меньше чем Гермиона.  Её реакция была несколько заторможенной. Тугие стенки влагалища крепко сжались в последнем оргазме раньше, чем её губы раскрылись выпуская охрипший крик. Гермиона сорвала голос, выкрикивая его имя в ночь.  Он же с облегчением кончил, заполняя её в безумной гонке за первенство. Следы его страсти останутся на теле Гермионы трофеем. У Северуса не было сомнений — она также пометила свою территорию, как и он.  Отдышавшись, Гермиона нашла в себе силы поднять голову с его плеча, дабы взглянуть ему в глаза. Лишь найдя в тёмном взгляде то что искала, она смогла произнести осипшим голосом: — Я твоя.  Его рука вновь сжалась на её шее, совсем легко, напоминая соблазнительную грубость их общего безумия, прежде чем Северус ответил с опасной улыбкой: — Я твой, если это то чего ты хочешь.  Хохотнув, Гермиона мазнула большим пальцем по его приоткрытым губам, тихо отвечая: — Я явно недооценила твою физическую подготовку к подобным марафонам.  — Мне казалось, я давал тебе шанс избежать этого. Даже не единожды.  Фыркнув, Гермиона прижалась к нему, не желая расставаться с теплом его тела.  — Я не жалею, что не послушала.  Она не могла видеть счастливой улыбки на лице Северуса. Он же не мог видеть как светятся янтарные глаза в темноте спальни.  И хоть утро наступит уже скоро и принесёт с собой жестокую реальность, Гермиона впервые за многие годы чувствовала себя совершенно волшебно.