Часть 14

Утро оказалось серым и холодным. Дождь барабанил по крыше мотеля, не давая посетителям даже шанса на длинный утренний сон.  В отличии от остальных постояльцев, поздние гости мотеля, прибывшие уже после закрытия рецепции, мирно спали в объятиях друг друга после длинной и утомительной ночи. Даже шаги в коридоре не беспокоили пару, что отдавалась любви почти до утра.  Ближе к полудню Северус проснулся от того, как Гермиона придвинулась ближе, устраиваясь поудобнее на его плече. И хоть внутри бушевали его личные страхи, он начал поглаживать женское бедро, охрипшим после длительного сна голосом нежно произнося: — Вставай, соня, нам пора двигаться дальше.  Замурлыкав в сонном протесте, Гермиона закинула не него ногу. Не открывая глаз, она начала поглаживать его обнаженную грудь, медленно спускаясь пальцами вниз. Под нежными касаниями его мышцы напряглись, а дыхание стало немного чаще.  — У нас есть работа.  — Мы не были в отпуске… — Гермиона открыла глаза, сон отступил мигом, уступая место неверию, — мы никогда не были в отпуске! Мы точно заслужили хотя бы одно ленивое утро!  Тихий смешок вырвался у Северуса, вопреки всей напускной серьёзности. С явным желанием рассматривая её припухшие от ночных поцелуев губы, он согласно угукнул: — Допустим. Убеди меня остаться в этой кровати.  Волна возбуждения прокатилась телом, напоминая ей о ночных приключениях. Мышцы болели, словно она хорошенько поработала в спортзале, а не провела полную страсти ночь черт знает где с любимым человеком.  — Это пожелание или приказ? — тихо выдохнула Гермиона, после легонько прикусив мочку его уха.  Низкий смех Северуса разлился теплом в её груди. Он мог не отвечать, ведь это уже расположило Гермиону к любому безумию, что могло прийти ему в голову.  Поймав женскую руку у своего паха, Северус завёл её вверх, припечатав Гермиону к кровати своим весом. Он с небывалым интересом рассматривал как она покорно подчиняется каждому его движению и ловит реакции. Никто никогда так с ним не вёл себя.  Судорожно вздохнув, Гермиона потянулась за его поцелуем, но Северус лишь крепче прижался к ней.  — Ты ведь понимаешь, что искушаешь меня трахнуть тебя? — О да! — рассмеялась Гермиона.  Она умудрилась расставить ноги шире, чтобы обнять его ними, прижимаясь к нему сильнее. Наклонив голову набок, Северус с заговорщической ухмылкой приник к ней ближе, давая почувствовать чертовке, как она влияет на него подобной близостью.  — Хорошая девочка кончилась ночью? — усмехнулся он.  При воспоминании о ночном повиновении, Гермиона судорожно вздохнула, чувствуя как жар между ног явно усиливался. Ещё один такой марафон сразу после предыдущего она не выдержит.  — Северус… я хочу чувствовать тебя внутри. Пожалуйста, сэр… Его не пришлось уговаривать. Не в состоянии мучать ни её, ни себя после ночной игры, Северус легко проскользнул в неё. Пришлось стиснуть зубы до скрежета. Влажные тугие стенки приветливо обволакивали его эрекцию, а протяжные стоны девчонки под ним едва ли помогали продлить сей акт страсти.  Он с силой вбивался в её податливое тело. Северус видел, чувствовал, растворялся в ней точно также как и она в нём. Быстрый и жёсткий секс словно стал подтверждением того, что всё случившееся прошлой ночью было правдой.  Отпустив её руку, Северус провёл пальцами по нежной коже щеки Гермионы. Она же так самозабвенно двигалась навстречу ему, отзываясь на каждое движение, что подобная нежность лишь подтолкнула её к признанию.  — Я люблю тебя! — на одном выдохе вскрикнула Гермиона. Её спина выгнулась, а ноги ещё крепче сжали его в тесных объятиях. Женское тело содрогалось в удовольствии, отдаваясь ему до самого конца. Она не выпускала его из своих объятий пока Северус не остановился сам, заполнив её своей любовью.  Тяжёло дыша, они не отпускали друг друга из объятий, не в состоянии оторвать взгляд. Мелкая дрожь разгоряченных тел давала им ощущение что всё случившееся реально. Этот миг блаженства вперемешку с крайней уязвимостью вырвал у Северуса жаркий шепот: — Я люблю тебя, Гермиона… Запустив пальцы в длинные чёрные волосы, она притянула любимого ближе, зазывая в сладкий медленный поцелуй. Никто из них не желал покидать эту старую скрипучую кровать даже на мгновение. Но Северус был прав — реальность за дверью номера ждала их появления. Позволить себе хотя бы непродолжительное удовольствие, призрак нормальности и возможности сбежать, было их собственной магией, от которой никто из них не собирался отказываться. 

***

Они выбрались из постели уже после обеда. Северус направился вниз, желая расспросить старика о местности, пока Гермиона отправилась смывать с себя последствия их близости.  Взглянув в отражение небольшого зеркала в ванной комнате, она замерла. Её внимание привлекли отнюдь не красновато-фиолетовые последствия их страсти, не растрепанные волосы и даже не засохшая на бедрах сперма. Глаза. Её глаза словно вновь стали живими. Будто бы кто-то включил свет.  С неверием коснувшись кончиками пальцев холодного стекла, Гермиона судорожно выдохнула. Неужели это всё, чего она действительно хотела? Всё это время он был рядом. Но лишь сейчас в действительности увидел её. Лишь сейчас открылся и принял. Гермиона чувствовала как внутри всё словно расцветает от осознания — он любит её. Действительно любит.  — Ты прекрасна, спору нет, — усмехнулся Северус позади.  Оперевшись плечом о дверную раму, он любовался ею, всё ещё обнаженной перед старым маленьким зеркалом.  — Старик занят, я оплатил ещё одну ночь. Нам нет смысла выезжать, через несколько часов закат, мы не успеем добраться туда до темноты.   — Северус… — Гермиона промолвила едва ли не шепотом, — теперь ведь всё будет по-другому?  В отражении зеркала она нашла понимание на его лице. Скрещенные на груди руки напряглись, выдавая его беспокойство.  — Да, теперь всё будет иначе. Особенно если ты хочешь заявить о нас миру.  Гермиона медленно развернулась к нему лицом. Нежно провела пальцами по острым ключицам, убирая волосы назад, обнажая карту его страсти на бледной коже. Янтарные глаза полыхнули знакомым ему пламенем, а заговорщическая улыбка говорила сама за себя.   — Боюсь, мой гардероб не сможет прикрыть всю эту красоту. Да и зачем, если я откровенно жажду похвастать этими отметинами перед всем миром.  Кашлянув, пытаясь спрятать собственную реакцию, Северус покраснел. Оттянув ворот чёрной водолазки, он фыркнул: — Похоже, у нас весьма схожий вкус на ласки.  — Похоже на то, — согласно выдохнула Гермиона. На миг между ними повисла напряженная тишина. Северус отлично понимал, что они вернутся в кровать, если он сейчас же не уберется оттуда.  — Я закажу нам ужин. Жду тебя внизу.  — Здесь есть столовая? — разочарованно и слегка удивлённо протянула Гермиона, провожая его взглядом.  — Выбор небольшой. Надеюсь ты любишь здешнюю кухню. 

***

— Что это? — скривилась Гермиона, ковыряя вилкой уже остывшую еду на тарелке.  Это рассмешило Северуса. Он указал вилкой на её порцию, точно такую же как у него: — Хаггис, нипс и таттис. Я забыл, что в Хогвартсе это не подавали. Пастуший пирог отдалённо напоминает по вкусу то что у тебя на тарелке. Сегодня в меню либо это либо каллен скинк.  — По выражению твоего лица я так понимаю, что даже не хочу знать?  — Попробуй, это вкусно.  Альтернативы не было. Желудок жалобно заныл от голода и Гермиона решила послушать его. За последние несколько часов в ней появилась невероятная способность к послушанию.  Как и обычно, Северус оказался прав. Но стоило им закончить с ужином, как к их столику подошли несколько громоздких мужчин. Гермиона видела их впервые, но выражение лица Северуса говорило лишь о том, что он уже знал о чём пойдёт речь.  Самый высокий из мужчин заговорил первым: — Мы слышали вы ищете проклятое место.  — Вы знаете где искать? — уверенно спросил Северус, хоть и смотрел на мужчину снизу вверх.  Аура Пожирателя смерти не исчезла вместе с магией. Даже зная о том, что он ей не навредит, Гермиона содрогнулась, чувствуя опасность, как и подошедшие незнакомцы, что неуверенно переглянулись между собой. Они явно не были трусливыми, и то как необъяснимый страх окутывал их, откровенно заставляло переживать.  — Не стоит тревожить её.  — Её? — с интересом переспросил Северус, устроившись на стуле поудобнее, — Кого её?  Мужчина, что стоял подальше от остальных скривился, явно не желая объяснять что-то странникам с юга: — Езжайте обратно в свой Лондон или откуда вы сюда забрели, вам здесь не рады.  — У нас медовый месяц, — примирительно вставила Гермиона, стеснительно улыбаясь, — мы слышали разные истории, друзья советовали навестить некоторые места, вот мы и… — Значит эти люди вам не друзья, — злобно выплюнул мужчина, который до сих пор хранил молчание, — место сохранения первой Банши не лучшая туристическая точка.  Северус положил свою ладонь поверх дрожащей руки Гермионы, спокойно спрашивая: — Почему? Разве магия не мертва? — Не древняя магия, — отозвался старик за соседним столиком, поворачиваясь к ним.  Лишь сейчас Гермиона осознала — их разговор слушали все. Тишина давила на уши, а сердце начало колотиться где-то в горле. Что-то с этим местом явно не так, если местные так напуганы.  — Мы обдумаем наш маршрут, спасибо за предупреждение, — вежливо склонил голову Северус, не желая продолжать разговор. Они уже сказали всё что ему нужно было узнать.  — Лучше загляните на Лох Ломонд, или же езжайте на Скай, там сейчас мало людей, погода в это время года не лучшая, — пожилая женщина улыбалась им, убирая со стола пустые тарелки, — как вам ужин? — Спасибо, всё замечательно, — искренне улыбалась Гермиона. Поднявшись из-за стола, Северус протянул ей руку, помогая подняться с места. Им даже не приходилось играть влюбленных, взгляд говорил всё сам за себя. Приобняв её за талию, он попрощался с присутствующими. Лишь Гермиона чувствовала его напряжение, будто бы смертельная опасность вновь преследовала их. И в этот раз они в неком роде сами искали место, где было бы поинтереснее испытать судьбу. 

***

Солнце ещё не успело полностью взойти на небо, окрашивая яркими оранжево-розовыми красками облака, когда Северус и Гермиона покинули мотель.  Дорога вместе более не казалась чем-то неудобным или неуместным. Рука Северуса покоилась на её бедре, пока Гермиона весело подпевала здешнему радио, пытаясь унять нервозность. Вечернее предупреждение не уходило из её мыслей ни после обсуждения тем же вечером, ни даже после того как Северус старательно отвлекал её от тёмных мыслей своими пальцами и языком.  Некоторое время они ехали по узкой дорожке, пока не оказались у обрыва. И если Гермиона была уверена, что он просто свернул не туда, Северус абсолютно спокойно заключил: — Дальше пешком.  Ветер завывал, а бриз океана орошал их солёной водой. Высокая трава явно заявляла — здесь давно не ступала нога человека. Вдали виднелась полуразрушенная башня у самого обрыва. Вот только сама природа бушевала так, будто бы не желала тревожить это место.  Северус не обронил даже слово по дороге туда, лишь молча кивал на всё что говорила Гермиона, крепко удерживая её за руку. Только у самой башни они замерли. Поляна перед каменным сооружением была полна бело-фиолетовых репчатых колокольчиков.  — Вот мы и нашли твою рапунцель, — хмуро вглядывался в цветы Северус в поисках хоть чего-то необычного.  — Да, но ведь… — Они ещё не должны были расцвести, да, Гермиона, это магия.  Из башни послышался пронзительный вой. Гермиона прикрыла уши ладонями, пока Северус направился прямиком к центру завывания.  — Нет! Северус! Побежав следом, Гермиона успела влететь в башню до того как вход перекрыла металлическая дверь без ручки. Винтовая лестница, местами обваленная, вероятно от разного рода приключений сквозь века, вела наверх. Единственный логический выход был наверху.  — Зачем ты сюда вошёл? — нервно шептала Гермиона, оглядываясь по сторонам, аккуратно поднимаясь вместе с ним наверх.  — Впервые приходится объяснять тебе очевидные вещи, Гермиона. То что мы видели — магия. То что мы слышали — явная пугалка. Кто-то не хочет, чтобы мы побывали наверху.  — Всё ещё не вижу причин соваться с головой в потенциальную опасность.  — Что с тобой?  Северус затормозил за несколько ступеней до большой старой двери, поворачиваясь к возлюбленной. Он никогда раньше не слышал от неё сомнений или страха, никогда не видел подобного беспокойства в золотистых глазах.  Гермиона горько усмехнулась, пытаясь скрыть слезы, что наворачивались на глаза. Ей не хотелось разочаровать его. Но она более не была той безбашенной гриффиндоркой, которую он знал ранее.  — Впервые приходится объяснять тебе очевидные вещи, — Гермиона издала нервный смешок, поймав его полный беспокойства взгляд, — раньше мне не было чего терять. Если ты там погибнешь, Северус Снейп, имей ввиду, я тебя убью!  Его крепкие объятия заставили Гермиону судорожно всхлипнуть. Нечто за этой дверью может стать их спасением. Нечто за этой дверью может их убить.  Без магии они всё равно что лёгкая мишень. Но это то, что никто из них больше не контролирует. И если Северус прав, то ответы на их вопросы на расстоянии нескольких ступенек.  Подарив ей полный нежности и обещания поцелуй, Северус переплёл их пальцы, крепко удерживая руку любимой в своей. Они сделают всё вместе.  С жутким скрипом дверь открылась. Единственная круглая комната занимала всё пространство. Тут явно давно никто не жил. Ветер, океан и мох заполняли пространство, словно намекая — им здесь не рады.  Стоило им оказаться в середине комнаты, как дверь с грохотом закрылась и исчезла вовсе. Вой возобновился с ещё большей силой. Притянув к себе Гермиону, Северус заключил её в крепкие объятия. Если он ошибся, им в любом случае негде прятаться. Но если же он прав… Тишина давила на уши звоном. Вой прекратился, но они чувствовали себя так, словно их души успели покинуть тела и вернуться обратно. Северус первым увидел почти привидение, явно очень давно сломленную душу.  На полупрозрачных волосах цвета пшеницы виднелись вплетенные цветки рапунцель. Яркие изумрудные глаза даже в безумии и смерти отличались от всех, что он видел ранее. Северус едва слышно произнес: — Мне очень жаль.  — Ты даже не спросишь кто я и что случилось? — удивлённо протянула полупрозрачная дева перед ним.  Гермиона медленно повернулась лицом к существу позади, не будучи уверенной была ли она привидением или же всё таки банши.  Северус склонил голову, с грустью отвечая: — Твой плач пропитан горечью утраты. Нет смысла спрашивать и делать тебе больно.  Изумрудные глаза девы смягчились, она села на высокий подоконник, разглядывая океан за окном.  — Зачем вы здесь? Волшебники редко забредают сюда. Большинство не в состоянии покинуть это место.  Сжав руки на плечах Гермионы, Северус отодвинул её в сторону, выходя вперед. Таким образом он прикрывал любимую собой. Что бы не случилось дальше, у неё будет шанс.  — Я редко вижу подобную любовь, — с усмешкой произнесла дева, — в последний раз юноша умолял меня спасти его суженую от смерти. Некое древнее проклятие выпивало из неё жизнь.  — Ты ему помогла?  — Нет, — пожала плечами дева, — я не властна над подобными вещами. То что было украдено, вернуть невозможно.  — Возможно, если знать где искать.  Медленно повернувшись к нему, дева поднялась на ноги неспешно подходя ближе.  — Ты знаешь кто я? — Дочь Слизерина и Гриффиндора. Порочная дева Рапунцель.  Хмыкнув, она прошлась ледяными пальцами по его щеке, вглядываясь в темные глаза Северуса. Гермиона же позади в недоумении пыталась понять, что происходит.  — Жена моего отца убила сестру Годрика, украла дитя из колыбели и заточила маленькую девочку здесь, именуя её своей. Она воспитала меня жестокой, но справедливой. Но она же убила моего суженого, стоило узнать о нём. Выбросила из этого окна.  — А ты осталась здесь, оплакивать его, отпугивая всех чтобы это место сохранило память о вашей любви, не так ли?  Северус удивлённо взглянул на Гермиону, которая сказала это со слезами на глазах.  — Помоги нам, мы… — Вы воплощение того, что так ненавидела женщина, что вырастила меня. Чего вы от меня хотите?  — Есть ли способ вернуть магию? Дева провела рукой по цветкам в своих волосах, словно отвечая на их вопрос одним лишь движением.  — Вы можете перестать искать того, кто проводит ритуал. Последним цветком в цикле должен быть рапунцель. Тогда магия вернется. Кровью проклята, кровью умытая.  — Но… Взмахнув рукой, дева отправила Северуса к окну. Гермиона вскрикнула от неожиданности.  В руке существа оказался ядовитый плющ. Крепко сжав растение пальцами, она полоснула его по глазам, после сталкивая в окно.  — Посмотрим чего стоит ваша любовь… Не думая даже мгновения, Гермиона бросилась за ним, выпрыгивая прямо в пропасть. Несколько мгновений она наблюдала за тем как Северус, ослеплен ядовитым растением, летит в воду, пока бушующие волны океана не поглотили его. Задержав дыхание, она нырнула следом.  От удара об воду Гермиона едва не потеряла сознание. Вынырнув, она хватала ртом воздух, но волна за волной накрывали её. Дышать было нечем, Северуса нигде не было видно.  Но она не умела сдаваться. Адреналин зашкаливал. Страх уступил место её излюбленной ярости. Не контролируя это вовсе, Гермиона выпустила столь сильный импульс магии, затаенной внутри, что едва не расплакалась почувствовав его слабый ответ под толщей воды.  Северус не мог её видеть, но мог чувствовать. Мог прощаться из последних сил. Мог дать ей понять как сильно он её любил. На миг вынырнув, Гермиона схватила ртом воздух, быстро ныряя обратно. Но стоило доплыть до неподвижного тела, прикоснуться к его холодной коже как вспышка магии разделила их.  Гермиона закричала, выпуская весь воздух, отчаянно сопротивляясь магии. Она могла прожить без волшебства, забыть как это колдовать, перестать мечтать… Но она больше не могла жить без Северуса. Он был её воздухом. Когда впереди был лишь конец только Северус был её светом, её новым стартом, её смыслом.  Очередная могучая волна прибила Гермиону спиной о скалистую гору, выбивая последний воздух. И хоть она не умела сдаваться, мир померк перед глазами, а безысходность затопила сердце горьким поражением. Прости меня, Северус…