Эпилог

Десять лет спустя.  Тонкие пальцы нежно коснулись бело-фиолетового цветка, аккуратно срезая растение и отправляя его к остальным собранным в корзину.  Тяжело вздохнув, Гермиона поднялась на ноги, оглядывая небольшой ухоженный сад. Они договорились — это последняя попытка.  У дома, в большом кресле-качалке сидел Северус. Темные очки прятали старые ожоги и поблеклые от яда глаза. Он не мог больше помогать ей в саду, но всегда оставался рядом, не желая терять даже секунды с любимой.  — Папочка!  Из дома босиком выбежал мальчик, резво взбираясь на колени к Северусу. На искаженном ожогами лице мужчины растянулась счастливая улыбка, а до Гермионы донеслись тихие слова мужа: — Ты обещаешь хорошо себя вести?  — Крестный сказал, что я не помешаю им, — в надежде на веселье проговорил мальчик.  — В прошлый раз ты поджёг платье Алиссандры, — с иронией подметил Северус, пряча улыбку от сына.  — Я случайно! Она украла у меня тот меч, который мы вместе сделали! Я не хотел его терять.  — Дамиан, никаких вспышек магии, ты меня понял? — Да ладно тебе, Северус, они дети. Улыбка в голосе Драко, что появился в двери была направлена скорее Гермионе, ибо он помахал ей, явно дожидаясь чтобы спросить что-то. И она отлично знала о чём Малфой хочет разузнать. Если бы только у неё были ответы.  Подойдя к сыну и мужу, Гермиона чмокнула мальчика в щеку. Заглянув в темные карие глаза ребёнка, она с явным обожанием произнесла: — Собирай вещи на два дня, Дамиан. Дядюшка Драко обещал отвести вас с Алиссандрой и Джоном в сказочный мир Уизли. Дядя Джордж обещал вам личную экскурсию. Но не ешь там ничего, прошу! В прошлый раз мы едва остановили кровотечение. Магия вернулась, но некоторые трюки стали опасными.  — Конечно, мамочка!  Мальчик спрыгнул с колен отца, забежав в дом с криком: — Дядюшка Драко, я быстро!  Стоило его шагам стихнуть где-то в глубине дома, как Драко быстро и тихо спросил: — Вы уверены, что два дня достаточно? Я могу занять их на несколько дней. До выходных, скажем?  — Если что-то пойдёт не по плану, я отправлю тебе патронус, — нервно ответила Гермиона. Она наклонилась чтобы поставить корзину с травами и невольно проронила усталый выдох. Этого было достаточно, чтобы Северус нахмурился. Он мог различать лишь силуэты, но рефлексы оставались при нём. Оказавшись рядом, он встревоженно спросил: — Что с тобой?  Драко наградил её многозначительным взглядом, но Гермиона лишь упрямо выровнялась и солгала: — Всё хорошо, просто устала.  — Вероятно, это хорошая идея, Драко. Пусть Дамиан остаётся на выходные.  — Невилл тоже позволил Джону остаться на выходные. Вот и славно.  Мальчик влетел в сад с полным портфелем всякой ерунды и горящими глазами: — Я остаюсь на дольше? Это правда?  — Веселитесь, — рассмеялся Северус, поглаживая жену по спине. 

***

Склонившись над медным котлом, Гермиона принялась мешать зелье как и командовал Северус рядом. Вопреки отсутствию зрения, он сам готовил ингредиенты, всё ещё будучи лучше неё в этом.  Пар из белого превратился в светло-фиолетовый, стоило цветкам рапунцель отправится в зелье. Сладковатый аромат отдавал медом. И лишь когда в котле оказался лепесток белладонны зелье забурлило, становясь бледно-голубым.  — Трижды против часовой стрелки, трижды за часовой стрелкой, выключай и пусть настаивается час и пятнадцать минут. После нужно поставить его вбирать в себя лунный свет. И ровно в полночь… Северус замолк. Его нервозность была столь заметной, что Гермионе даже не пришлось смотреть на него, чтобы ощутить это.  Сделав всё по инструкции, она выключила огонь под котлом. Наколдовала Темпус с обратным отсчетом, чтобы не пропустить когда настанет тот самый момент выносить зелье на улицу.  Последняя надежда была в этом котле. И хоть Гермиона не желала останавливать попытки вернуть любимому зрение, он не хотел больше толкать её на безумные поступки. Это было последнее “безопасное” зелье, придуманное им же.  Последнее… У них ушло много времени и сил на самые смелые эксперименты. Но ничто не помогало. Со временем зрение ухудшалось больше и больше, оставляя Северуса в его горьком неведении. Он знал как выглядит их сын через Окклюменцию. Гермиона сама предложила ему взглянуть на мир её глазами. И это было таким интимным проявлением любви с её стороны, что Северус понимал — он больше не может давать ей рисковать собой. У неё была немереная власть над ним. Она любила его больше всего в этом мире. А он любил её больше собственной жизни. Даже отдал ту намеренно в желании спасти ту единственную, от которой не мог отказаться.  Они сидели на диване, дожидаясь пока время укажет им смену фазы для зелья. Обнявшись, Снейпы почти не говорили, иногда обмениваясь фразами, что приходили на ум.  — Ты знаешь, что Визенгамот проголосовал против смены учебной системы в Хогвартсе? Говорят, что факультеты важны, что проблема в профессорах и что это взрослые забывают, что учат детей.  — Вероятно, — устало вздохнул Северус, обнимая жену крепче, — это к лучшему. После появления магии они едва сдержали людей от охоты за Пожирателями. Помнишь? Мне лично дважды прилетели сглазы в спину.  — Помню, — хмуро заключила Гермиона, — их даже не остановил ребёнок в твоих руках. Мрази… — Не стоит, — он мягко провел пальцами по её шее, — это в прошлом. Закон теперь регулирует понятие мести, справедливости и амнистию. Визенгамот на нашей стороне, наверное впервые в истории магии. Думаю, потеря магии стала большим напоминанием её ценности.  — Мы потеряли много больше остальных, — буркнула Гермиона, — ты погиб. Дважды.  — Ты меня спасла, — усмехнулся Северус, — дважды.  — И я всё ещё не расплатилась за весь тот долг жизни с моих юношеских лет. — Вздор, — фыркнул он, притягивая жену к себе на колени, — ты научилась сносно готовить. И ох, Гермиона, я перед тобой в долгу за столько вещей. Ты заполнила этот дом любовью. Ты сотворила чудо, родила нашего мальчика. Ты — моё чудо, за которое я готов отдавать свою жизнь раз за разом.  Темпус рядом зазвенел, оповещая их о готовности зелья. Большая полная луна освещала всё вокруг своим призрачным сиянием.  Лишь когда зелье оказалось под Луной, светло-голубое вещество засветилось серебром. Голубые искорки медленно парили в воздухе вокруг котла, пока вещество не стало зеркально-серебряным.  — Северус, — обеспокоенно спрашивала Гермиона, наблюдая за тем что происходит, — ты уверен, что мы сделали все правильно? Оно странно выглядит… — Цвет изменился? — Да, но… — Хорошо, набери в пипетку.  Почему-то руки дрожали, пока Гермиона набирала зелье, как он и велел. Они отправились в спальню, понимая, если не сработает, зелье точно обожжет его глаза.  — Гермиона, — напряженно промолвил Северус отставляя очки на прикроватную тумбочку, — в этот раз я могу глубоко заснуть. В зелье есть белладонна. Не пугайся если я не смогу проснуться некоторое время.  — Северус, погоди… Гермиона отставила пипетку на свою тумбочку, помогая ему залезть под одеяло.  — Ты говорил должна быть полночь. У нас почти час.  — Вот как, — выдохнул Северус, притягивая её к себе, — тогда, вероятно ты мне расскажешь о ваших с Драко гляделках в последнее время?  Тихий смех Гермионы лишь насторожил его сильнее. Она отлично понимала, что скрывать своё состояние долго не получится, но проницательность мужа всегда немного пугала.  — Если ты вернула меня с того света, чтобы уйти к Драко Малфою, я сам отправлю его туда на прогулку.  В каждой его шутке всегда была лишь доля шутки.  Гермиона влюбленно взглянула на мужа, решив что подождёт до утра со всем, что им следует обсудить.  Они молча наслаждались теплотой тел друг друга, пока Темпус не оповестил их в последний раз.  Пора… Серебряное зелье заполнило глаза Северуса, растекаясь черными слезами по его лице. Как обычно, стиснув до скрежета зубы, он не издал даже звука. Он всё ещё был её героем.  Вскоре лицо любимого расслабилось. Белладонна сделала свое дело. Северус уснул. 

***

Яркий солнечный свет заполнял их спальню. Дверь в сад была настежь раскрытой, от чего Гермиона в ужасе вскочила с кровати. В голове закружилось, и она едва не упала обратно в тёплую кровать. Часто моргая, Гермиона быстро направилась к двери.  Северус стоял в одних пижамных штанах, босой на траве. Он не оборачивался, так что ей было непонятно подействовало зелье или нет.  — Северус… — Скажи, после всех этих лет, неужели ты готова так жить дальше?  Грустно засмеявшись, Гермиона обняла себя руками. Значит всё зря.  — Ты ведь так и не понял? Ты это я, а я это ты. Мы не умеем существовать порознь, Северус. Я люблю тебя. После всех этих лет, нервов, смертей, сложностей. Я люблю тебя.  — Что ж… Он медленно повернулся к ней. Черные слезы так и засохли на его коже ещё со вчера. Но глаза более не были блеклыми. Яркие темные ониксы вновь отчетливо смотрели на возлюбленную, жадно захватывая в память каждый сантиметр её тела.  — Гермиона… Он остановил свой взгляд на её ладони, что нежно обнимала низ живота. Как же он не понял?  — Я хотела… — она замолкла, пытаясь совладать с чувствами, — я хотела чтобы ты это увидел. Не просто знал или почувствовал, а увидел… Она нервно хохотнула, опуская взгляд вниз.  — Срок ещё маленький, но теперь я знаю, что мы справимся.  Из его глаз хлынули слезы. Несколькими большими шагами Северус преодолел расстояние между ними. Подхватив её на руки, он направился обратно в спальню, осыпая жену поцелуями. Аккуратно уложил Гермиону на спину, со всей нежностью спрашивая: — Могу ли я?... — Я твоя, Северус. Я только твоя.  — А я твой, — выдохнул он. Медленные движения распаляли их огонь. Словно в ту самую ночь признания. Будто бы они никогда не покидали тот номер старого мотеля. Вновь сгорать в страсти, видеть её в экстазе, знать что сквозь всё это время она чувствовала себя с ним всё также.  Вероятно, он бы ненавидел чертову рапунцель, если бы не то, что ему подарило это приключение. Если бы не его прекрасная Гермиона, что отдавалась ему словно впервые, жадно и самозабвенно.  — И жили они долго и счастливо?  Его смешливый запыханный голос заставил Гермиону, которая также раскраснелась и тяжело дышала рядом ответить: — Мы это сделали… Неверие заставило её открыть глаза.  Северус рядом не дышал. Он глубоко уснул, как и говорил, но кожа стала мертвенно бледной.  За окном было серое утро. Он решил попрощаться с ней во сне?  — Северус… Её хриплый ото сна голос разлетелся по комнате болью.  — Нет… нет-нет… ну же… Гермиона забралась на него, хлопая мужа по щекам, пытаясь привести того в чувство. Но он выглядел давно мертвым. Что если то зелье… Тот лепесток белладонны… слишком большой для этого котла.   Слезы Гермионы разбивались о его лицо, пока слова вырывались судорожными эпизодами: — Ты не можешь нас оставить! Ты знаешь… ты же знаешь, ты видел во сне… я не справлюсь без тебя, Северус… Стоило её горькой слезинке попасть на его глаза, как магия вокруг засветилась серебром.  Не понимая что происходит, Гермиона вцепилась в мужа, готовая нырнуть за ним в самые глубины ада, лишь бы более не переживать утрату.  Резкий вдох и неверие в тёмных глазах напротив заставили Гермиону издать нервный смешок.  — Северус… — Прости, что напугал… Крепко обняв его, зная что это точно не сон, Гермиона прошептала так горько, что его руки крепче прижали её к нему: — Я думала ты умер… — Гермиона… тот сон… ты действительно?.. Она отстранилась, садясь на него сверху. Поймав его руку, Гермиона положила ладонь мужа на низ своего живота.  — Да, Северус, я действительно беременна.  — Я… я так люблю тебя… Магия была на их стороне. Всегда.  Но иногда, только иногда, для осознания правды, нужно совсем немножко поверить в сказку.