Часть 1. Меня зовут...

      Меня зовут Нияма Аой. Я ученица средней школы, я хорошая подруга, я любимица учителей, я состою в школьном совете. Я зажата в рамки, построенные моими строгими родителями и вот-вот превращусь в картину. — Аой-чан, ты пойдёшь с нами после уроков в новую кондитерскую? — предложила мне одноклассница Сасагава Киоко. — Прости, у меня много работы в совете, — с лёгкой улыбкой отказалась я.       У меня не часто появляется время, чтобы быть беспечным подростком, поэтому хорошая подруга я только на словах — после школы я либо в совете, либо спешу домой, чтобы сделать домашнюю работу. Выйти погулять с подружками могу только в один день выходных. Правильнее назвать себя общительным человеком, а не подругой. То, что я не могу пойти с кем-то погулять больше одного раза за неделю грустно, однако не так уж и плохо. Я люблю одиночество. — Нияма-сан такая серьёзная и ответственная, — шепчутся ученики в коридорах.       Слыша эти шепотки я начинаю улыбаться лёгкой улыбкой члена студсовета. Я не счастлива, но как исполнитель роли признательна всем, кто признаёт тот образ, что создали мои родители. Я не счастлива, поэтому иду в туалет, дабы взять передышку от самой себя и декораций вокруг. Я долго мою руки холодной водой, потом прикладываю ладони к лицу. Когда я опускаю руки и смотрю на себя в зеркало вижу девушку с бледной кожей и длинными волосами оттенка цветущей сакуры. Они свободно ниспадают на плечи и путаются в завитки ниже поясницы. Я знаю, что ни у кого в школе нет настолько длинных волос, поэтому могу собой гордиться. Моим родителям тоже нравятся мои волосы, они покупают мне дорогие средства для ухода за ними, заколки, резинки.       В студсовете как всегда скучно, а на моём лице интерес и какое-то дешёвое благоговение. К кому, к чему? Я не знаю и борюсь с желанием уставиться в окно. Я знаю, что за стеклами лениво проплывают белоснежные облака, а голубизна неба внушает трепет. Кстати, вы когда-то замечали, что облака грязнеют на глазах, когда их касается солнце? Мне такое не нравится. А ещё… Я не смотрю в сторону окон, потому что на данный момент там стоит парень, который мне нравится. Он не любит суету студсовета, однако находится здесь по делу, поэтому смотрит в окно и ждёт, когда совет закончится.       Он очень не любит суету, но одно его присутствие заставляет меня вести себя суетливо, потому что в сердце вспыхивают бабочки. — В листовках выданных вам указанны комнаты, выделенные комитетам на осеннюю четверть, — молвил президент студсовета.       Я обратила внимание на печатные каракули и моё лицо вытянулось. — Ого…       Впервые президент решил что-то, не посоветовавшись со мной. — Эй! Что это такое?! — воскликнула одна из представительниц комитетов. — Почему какой-то комитет будет использовать приёмную комнату?! Как подло!       Отчасти я была с ней согласна, а отчасти, если бы меня спросили, то я не раздумывая отдала бы эту комнату тому парню. — Дисциплинарный комитет попросил приёмную, — тихо сказала я той девушке. — Ох! — Какие-то возражения? — спросил парень, что стоял у окна.       Хибари Кёя. Он был главой дисциплинарного комитета — решительный, статный и немного наглый. Пугающий. Он с первого дня своего появления в школе нагнал на всех страху, в во мне разбудил бабочек. На всех — это и на учеников, и на учителей. Я бы хотела обладать теми же качествами, что и он, однако мама говорит, что истинной девушке полагается быть тихой и кроткой. Мама взрослая и иногда я думаю, что она права — например, её правоту подтверждает то, что я уже получила несколько писем с признаниями, будучи тихой и кроткой. Однако Хибари Кёя никак не обращал на меня внимания. Ему не нравятся тихие девушки? Интересно, если я сейчас попробую заговорить с ним как самая смелая девушка в мире, то он обратит на меня внимание? — Нет! Совершенно никаких возражений! П-прошу прощение, Хибари-сан! — испуганно воскликнула возмущающаяся ученица. — Тогда… Пожалуйста, продолжайте, — позволил Хибари.       Я ещё раз посмотрела на листок с распечатками и положила его на стол. С открытого окна подул прохладный ветер и представители комитетов всё как один уставились на мои волосы, что взвились на пару сантиметров ввысь, пытаясь угнаться за ним. Я уловила запах своего шампуня — аромат сакуры — и встретилась взглядом с Хибари. Он привалился плечом к стене у раскрытого окна и лениво смотрел как мои волосы трепетают на ветру. Я почувствовала жар в щеках. — Хибари-сан… Вы не могли бы прикрыть окно?       Президент студсовета посмотрел на меня как на потенциального смертника, а я пыталась пригладить волосы. Хибари молча закрыл окно. — Благодарю, — вежливо сказала я.       Вот, я впервые заговорила с ним и даже не получила за это. Возможно… Я смогу подружиться с ним? Для начала.       Наверное, президент тоже так подумал, раз два урока спустя вручил мне лист, на котором было написано, какой бюджет выделен дисциплинарному комитету. — Приёмная комната, которая не предназначена для комитетов, бюджет, который… немного… выше, чем бюджеты других комитетов… Президент, вы не подставляете себя? — осторожно спросила я.       Я хотела спросить: «Неужели ты так сильно боишься Хибари Кёю?» Однако подобная провокация была мне не по роли. Мои родители хотели, чтобы после моего выпуска обо мне вспоминали с уважением. — Ну что ты, Нияма, — натянуто улыбнулся президент. — Дисциплинарный комитет по численности превосходит другие комитеты, поэтому их бюджет чуть выше. Иди же в приёмную комнату. Хибари-сан не будет долго ждать.       Я улыбнулась и лёгкой походкой покинула кабинет студсовета. По коридору я шла так, словно несла нечто ценнее бриллиантов, а не какую-то бумажку. Сердце взволнованно билось, я была рада опять увидеть Хибари, услышать его голос. Дойдя до приёмной комнаты я постучала и вошла. — Хибари-сан? Я принесла информацию о вашем бюджете.       Его не было в комнате. Так мне показалось, пока за спиной не раздался его голос: — Хорошо.       Я вздрогнула и отскочила на середину комнаты. Хибари стоял прямо у двери. — Ч-что вы делаете там?! — спросила я, чуть на померев от страха.       Хибари посмотрел на меня с каплей презрения. Он презирал мою пугливость. — Осматривал комнату. Знаешь, здесь очень пыльно, — сказал мне Хибари, приближаясь.       Всё же аура у него была тяжёлая и давящая. Я вся замерла и подобралась. — Пыльно?       Я провела ладонью по спинке кожаного дивана. Чисто. — Я говорю о грязи под диваном, столом, цветочным горшком и других подобных местах здесь, — сказал Хибари.       Я не знала, что ему сказать, а он явно хотел что-то услышать — сел на спинку дивана как раз на то место, где я провела рукой и так его глаза оказались на уровне моих. Бабочки в сердце затрепетали сильнее. — Извините... — промямлила я, отведя взгляд.       Вообще-то, пыль в закоулках приёмной не была моей виной, но я не смела сказать это прямо. Неожиданно двери отворились и на пороге появились мои одноклассники — Ямамото Такеши и Гокудера Хаято. — Ого. Не думал, что у нас в школе есть такая клёвая комната… — сказал Ямамото.       Он заметил Хибари и тоже подобрался всем телом — в отличие от Гокудеры, что только недавно появился в нашей школе, он прекрасно знал, что из себя представляет глава дисциплинарного комитета. — Вы кто? — спокойно спросил Хибари Кёя.       Я бы спросила, почему они решили, что могут войти сюда. В последнее время эти двое во главе с другим нашим общим одноклассником делал много чего странного. — Кто они? — спросил Гокудера, смотря на нас с Хибари.       Эй, он что, даже меня не знает? Мы же каждый день в классе видимся! — Стой, Гокудера, — остановил друга Ямамото. — Не хорошо курить в присутствии главы дисциплинарного комитета. Выброси сигарету, — обратился Хибари к Гокудере и ухмыльнулся. — Хотя, я уже решил, что ты будешь забит до смерти.       У меня упала челюсть. Я никогда не была свидетелем знаменитого камикороса Хибари, однако знаю, что после него ученикам требуется больница. В моём присутствии… Следуя роли хорошей девочки я должна испугаться и остановить его. — Что ты там несёшь, придурок?! — набычился Гокудера, протискиваясь мимо Ямамото. — Я сказал, выплюнь.       Хибари приблизился к Гокудере и в невидимом для всех движении затушил его сигарету — если то, что он располовинил её, можно окрестить словом «затушил». По моему телу пробежал табун мурашек, когда я бросила взгляд на его тонфа. — Да кто он такой?! — спросил Гокудера у Ямамото, отскакивая назад.       Хибари обернулся ко мне и сказал: — Оставь распечатки на столе и уходи.       Я неуверенно посмотрела на своих одноклассников. Я знала, что если сделаю так, как хочет Хибари, то стану его соучастницей. Одна моя сторона хотела покорно опустить голову и уйти, второй стороне было интересно посмотреть как Хибари-сан забивает кого-то до смерти, а третья сторона хотела воспротивиться всему миру и пробовать защитить одноклассников. Я стояла на месте, не зная, что делать. Хибари понял меня по-своему: — Или ты хочешь проконтролировать наказание нарушителей? — Ямамото Такеши не курил… — неуверенно сказала я, смотря на Хибари из-под чёлки. — Он виноват в том, что травоядный слабак.       Что, мать вашу? Я сделала шаг назад. — Нияма, — позвал меня Ямамото.       О, хоть кто-то из этих двоих знает меня. Я посмотрела на бейсболиста, он улыбнулся и сказал: — Это наши мужские разборки.       В итоге слова Ямамото помогли мне выбрать первую сторону. Я послушно оставила распечатки на столе и молча вышла. Ямамото тоже сказал мне уходить — значит, никто не сказал бы мне спасибо, если бы я попыталась помочь. А уж если бы я осталась смотреть за избиением, что бы обо мне подумал Ямамото? Плевать, что подумал бы Гокудера, но Ямамото очень популярный спортсмен, которому могли бы поверить все мои школьные подружки.       Гокудера, Ямамото и Савада Тсунаёши явились в класс через один урок. Все побитые, но по-обычному жизнерадостные. Как хорошая девочка я должна сочувствовать им, жалеть их, подойти справиться о самочувствии. Настоящей мне было всё равно — не в больнице, вот и радуйтесь. Я даже чувствовала некую бисеринку гордости — Хибари-сан, который мне нравится, уделал хорошего спортсмена и хулигана. Однако среди людей настоящая я не имела значения, поэтому следуя роли хорошей девочки, по окончании урока я подошла к побитым ребятам. — Извините. Я пошла в учительскую, но учителя сказали, что Хибари-сан — образец для подражания, он не стал бы делать что-то плохое. Сказали, что я просто немножко преувеличиваю.       Ложь, ложь и дважды ложь. Не ходила я в учительскую. — Тц, глупая женщина! Тебе же сказали, что это мужские разборки! Нас не нужно было спасать! — сказал Гокудера.       Тебя, голубчик голосистый, я бы ещё и на рельсы положила. — Не оскорбляй меня, Гокудера-кун. Я всего лишь подошла извиниться, — недовольно сказала я. — Тебе не за что извиняться, Нияма, — улыбнулся мне Ямамото. — Не хватало ещё, чтобы Хибари и тебя… — Думаешь, он и мне врезал бы? — удивлённо спросила я. — А что, Хибари не бьёт девушек?       Я задумалась. Мои розовые мозги, ослеплённые любовью, не предполагали, что камикорос применим и к девицам. — Эм… Я не знаю... Вообще ничего о нём не знаю, — призналась я. — Хибари-сан даже Реборна хотел ударить, хотя тот и младенец… — едва слышно пробормотал Савада. — Что? — посмотрела я на него. — Н-ничего! — поспешно замотал головой он.       Я посмотрела на Ямамото. — А что за «мужские разборки»?       Гокудера разорался, что это не моё дело. Ямамото со своей фирменной улыбкой вежливо сказал мне примерно тоже самое, а Савада ляпнул, что сам не знает как оказался в приёмной комнате. В дальнейшем, когда я видела Хибари-сана он не смотрел на меня дольше одной секунды и не отвечал на приветствия. Его безразличие ранило прямо в сердце, острыми осколками разрывая моих бабочек, однако я была слишком очарована их блеском, чтобы тоже стать безразличной. Я делала вид, что всего лишь слежу за работой комитетов, поэтому расспрашиваю о дисциплинарном комитете и его главе. Я присматривалась к плохим ученикам и шла в приёмную комнату, что стала кабинетом Хибари, чтобы расспросить не привлекались ли к наказаниям эти самые ученики. — Я не помню лиц всех тех, кого избивал, — честно отвечал мне Хибари-сан.       Я делала вид, что удивлена или напугана, когда на самом деле его жестокая честность меня забавляла. Хибари отвечал честно и старался сделать так, чтобы я побыстрее ушла. Вскоре он заявил мне, чтобы о всяких там «травоядных» я спрашивала у Кусакабэ. Кусакабэ Тетсуя был его замом. Этот парень был вежливым и даже приятным к общению, но мне так нравился Хибари Кёя, что это был очередной осклок. — В общем, он неприступен как какая-то звезда, — жаловалась я своей лучшей подруге.       Араи Ясу была моей соседкой и лучшей подругой. В этом году мы попали в разные классы и по этой причине нечасто видимся, однако она всегда может прийти ко мне после уроков — несмотря на то, что мои родители против гостей. Ясу очень обаятельная и пользуется этим по полной — даже мои строгие как камни родители не в силах отказать ей, когда она хочет меня увидеть. — Та звезда, которая на небе или та, которая в телевизоре? — уточнила Ясу.       Сегодня было воскресенье, мы ели мороженое. Ясу любила со вкусом вишни, а я со вкусом черники. — В телевизоре. В передаче под названием «Некролог», — мрачно ответила я.       Ясу подавилась мороженным, а потом рассмеялась: — Да не хорони ты его раньше времени, Аой!       Я поковырялась ложкой в мороженом и спросила: — Может, мне нужно прямо сказать Хибари-сану, что он мне нравится?       Ясу задумалась. — Не знаю, Аой, я же никогда не была в отношениях. Сама ты как чувствуешь? — Чувствую, что сперва нам нужно сблизиться, подружиться… Сейчас он меня точно пошлёт. Скажет: «Признайся Кусакабэ».       Ясу опять рассмеялась.                         ****       Я не люблю ходить в школу, но каждый день прихожу пораньше, чтобы поболтать с одноклассниками или же чтобы неспеша пройтись с Ясу. Я не люблю студсовет, но исправно нахожусь в нём, потому что он моя возможность увидеть Хибари или спросить о его делах у Кусакабэ. Я не люблю ходить в школу, однако есть в ней то, что мне нравится. Например, время соревнований. Бег, удержаться на столбе и всё тому подобное — дух захватывает от той энергии, которая исходит от каждого ученика. Я хотела бы поучаствовать в каждом соревновании, я бы хотела победить, но я хорошая девочка, а мама с папой говорят, что хорошие девочки не соперничают с мальчишками. Так что я всего лишь участвую в каких-нибудь командных соревнованиях на вторых ролях и говорю школьным подружкам, что не люблю спорт. На самом деле я люблю бег, люблю борьбу и дух соперничества. — Ох, мой братик… — смущённо прошептала Сасагава Киоко, опустив голову.       Её брат, Рёхей, доказывал всем ученикам, которые попали в его команду, что главным в соревновании «удержись на столбе» должен быть наш Савада Тсунаёши. Его поддерживал в этом стремлении только Гокудера Хаято. Со стороны Гокудеры я вообще заметила какое-то странное отношение к Саваде — уважение и подчинение. Этот хулиган даже называет Саваду «Джудайме». У меня много вопросов, мне интересно, очень-очень интересно.       «Если нет Хибари, мне ничего не интересно», — фыркала я про себя уже во время соревнований. Моя заветная мечта увидеть как он соревнуется с кем-то. К сожалению он не любил всю эту командную шумиху, поэтому мечта оставалась мечтой, а я развлекала себя тем, что наблюдала как Гокудера и Рёхей пытаются начистить друг другу морды. Когда же они всё-таки одновременно дали друг другу по лицам с кулака я решила вмешаться. В конце концов у меня роль, я член студсовета. Да и Гокудере нужно немного подгадить. — Сасагава-сан, как вам не стыдно! Вы — капитан боксёрского клуба, а вступаете в схватку с худощавым курильщиком! — Эй, кто тут худощавый?! Глупая женщина! — возмутился Гокудера.       В лучших традициях гадкого проведения я его проигнорировала. Всё моё внимание было на Рёхее. — Он крепче, чем выглядит, Нияма! — попытался заверить меня Сасагава.       Не успела я ему пригрозить наказанием как к нам подошёл тучный как картофель ученик из другой команды и начал говорить, что у нашей команды нет командного духа. Рёхей и Гокудера одновременно отправили его в нокаут. Картофельный ученик оказался капитаном команды «С», его команда взбесилась. Только я всех успокоила как кто-то из команды «В» закричал, что их капитана избил в туалете кто-то из нашей команды «А». Кто это видел? Какой-то очень низкий черноглазый старичок. Он был настолько низкий, что ростом с того пятилетнего ребёнка в костюме коровы, которого привела мама Савады. — Ну, бля… — прошептала я, быстрым шагом направившись в радио-комнату.       Я не заметила ошарашенный взгляд Гокудеры, который услышал меня. По радио я передала всей школе, что разногласия по соревнованию «удержись на столбе» будут решаться во время обеденного перерыва. Пока я пыталась решить проблемы, созданные Савадой кто-то от его лица во время обеда травил другие команды. — Савада-кун… Когда ты из ума выжил? Что ты вытворяешь? — тихо прошептала я, уведя одноклассника в сторонку. — Я никого не травил, Нияма-сан! И в туалете никого не бил! — в истерике оправдывался Савада, едва ли не плача. — А что же тогда происходит? — Это всё он!       Савада указал на того самого низкого по росту старика с седой бородой. — Кто это? — Реборн!       Я нахмурилась, уверенная, что раньше слышала от него это имя. — Тот, которого Хибари-сан хотел ударить? — Д-да… — Но ты же говорил, что Реборн ребёнок, а это старик.       Большего Савада мне рассказывать не хотел, поэтому я ему отомстила. Пошла и поговорила с судьями соревнований, сказала, что для сглаживания вспыхнувшего конфликта можно сделать только одно — объединить команды «В» и «С» против команды «А». Судьи с сомнением отнеслись к моему предложению, пока Сасагава Рёхей не поддержал мою задумку. Стоя среди болельщиков я пыталась подобрать челюсть и смотрела как Хибари забирается на столб вражеской команды. Я мечтала увидеть как он соревнуется — и вот, впервые за всё время обучения он это делает. Школа, бушующие ученики и ясное небо перестали для меня существовать — я смотрела только на Хибари. Он расслаблено сидел на вершине столба, зная, что его не уронят — никто же не хочет быть забитым до смерти. Как царь он наблюдал за попытками Савады удержаться на столбе. Моё внимание было всецело приковано к Хибари, поэтому я даже не обратила внимание на то, что Савада сражается за победу в одних трусах. В итоге Хибари так и остался сидеть на столбе, потому что Савада просто свалился на землю — из-за Гокудеры и Сасагавы — победа отошла ему автоматически. Когда команды «В» и «С» устроили побоище мне пришлось тормошить президента студсовета и судей, чтобы они что-то сделали. Делали они это "что-то" безуспешно. Я нагнала Хибари, когда он спрыгнул со столба и пошёл в сторону школы. — Хибари-сан! Что вы делаете?! — Ты о чём? — спросил он. — На поле огромная драка и нет ни одного члена дисциплинарного комитета! Это же ваша работа следить за тишиной и порядком! — Не ори ты так. — Как я могу быть такой же спокойной как вы?! Практически все ученики нацелены свернуть шею Саваде! — Он не умрёт от подобного.       Я готова была выть. Звон толпы уже в ушах стоял. Я хотела, чтобы соревнования закончились, чтобы наступила тишина. — Хибари-сан, вы ничего не сделаете, чтобы разогнать толпу? — Сделаю, — ответил Хибари и ушёл.       Через несколько минут на поле привалили члены дисциплинарного комитета во главе с Кусакабэ и усмирили разбушевавшихся учеников. Отныне и до самого выпуска школьные соревнования мне больше не нравились.