Часть 4. Мир — мясная ярмарка

      Сколько раз за один семестр я извинилась перед Хибари? Много, я не считала. — Извините, Хибари-сан, я не знала о ваших желаниях. — А если бы знала? — спросил он. — Что? — переспросила я. — Если бы ты знала, то не стала помогать клубу бокса? Или тебе правда нравятся травоядные идиоты, щеголяющие в одних трусах? — с издёвкой уточнил Хибари.       Проходящий мимо Савада подавился булочкой. Я бы тоже чем-нибудь подавилась, но к счастью во рту ничего не было. — Не нравятся мне идиоты в одних трусах! — смущённо сказала я громким шепотом, чтобы больше никто не слышал.       Хотя Савада уже поспешил смыться, а никто другой к нам не приближался. — В таком случае не появляйся больше в клубе бокса. Ты создаёшь там шум, — сказал Хибари и пошёл дальше.       Я сделала глубокий вдох. Какой ещё шум я там создаю? Сасагава Рёхей сам шумит!       Когда я вернулась в класс мы с Савадой встретились взглядом. Вспомнив его ошарашенное лицо я поспешно отвернулась, чтобы подавиться смехом. — Аой-чан, ещё раз спасибо тебе большое! — обняла меня Киоко. — Теперь братик очень воодушевлён! — Да ладно тебе, пустяки!       У меня просто было хорошее настроение, потому что я потрогала Хибари.                         ****       В один из выходных дней мы с Киоко пошли в её любимую кондитерскую. Киоко купила себе несколько разных пирожных на пробу, а я выбрала одно любимое с черничной начинкой и к нему ванильное молоко. Сделав покупки, мы с Киоко продолжали жадно рассматривать витрины. Услышав знакомые голоса я выпрямилась и увидела Саваду с Миурой. — Ой, Тсуна-кун? — заметила Киоко.       Савада смутился и попытался закрыть собой Миуру от Киоко. Раньше мне казалось, что Киоко нравится Саваде — теперь я была в этом абсолютно уверена. Иначе зачем он закрыл от неё другую девушку? — Это только один раз в месяц! — очень смущённо воскликнула Киоко.       Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Савада ничего не понял. — Э?       Сильно стесняясь Киоко объяснила: — Я решила, что каждое третье воскресенье месяца будет днём, когда я могу съесть столько пирожных, сколько захочу. Не то, чтобы я каждый день съедаю по три пирожных!!! Правда же, Аой-чан?! — Правда-правда, — покивала я. — О, понятно, — криво улыбнулся Савада.       На его лице так и было написано: «Я же вообще ни о чём не спрашивал». — У Хару также! — воскликнула Миура, оттесняя Саваду.       Я отошла в сторонку, пропуская какую-то женщину к витрине. Хару и Киоко обсуждали пирожные и кондитерскую. Савада был расстроен тем, что о нём забыли. — Ты тоже устраиваешь себе день благодарения, Нияма-сан? — спросил он меня. — Нет, мои родители против всяких диет, поэтому мне нет причин благодарить себя. Они говорят, что моё питание должно быть сбалансированным.       И тем не менее я могу смело стать амбассадором чревоугодия — это я та девушка, не знающая меры. Я ем по три пирожных в день. Ну или больше, если хватает денег. Родители не контролируют маршрут моих карманных денег, поэтому после школы я успеваю забежать в маленькую кондитерскую съесть два пирожных. Дома я съем кусок торта или ещё что-нибудь сладкое. Перед сном я выпью горячий шоколад. В школе Ясу и Курокава Хана кормят меня всякими сладостями. Я люблю сладкое, очень люблю. — О, понятно, — сказал Савада, явно не зная, что ещё сказать. — Ты всегда слушаешь родителей, Аой? — спросил Реборн.       Я посмотрела в его сторону. Он сидел на коврике в сторонке, одетый в одну из наших традиционных одёжек и пил чай. — Реборн?! — испугался Савада. — По большей части, — ответила я. — В большинстве случаев они оказываются правы, так что я мало когда возражаю своим родителям.       Ответила как послушная кукла, истинная девушка. Я ответила теми словами, которые мне мама сказала, когда я спросила, почему постоянно должна слушать их.       Реборн опять посмотрел на меня странным взглядом и обратился к Киоко с Хару — он позвал их к Саваде пробовать десерты, которые они же и купили. — Ты тоже, Аой. Я угощу чаем. — Это нормально, Савада-кун? — спросила я у Тсунаёши. — Д-да, я не против.       Он был против — по лицу было видно — вот только балом правил Реборн. — Возьми с этого позитив — Киоко проведёт в твоей компании некоторое время, — лукаво прошептала я.       Савада покраснел. — Ч-что?! О чём ты, Нияма-сан?! — Ох, да так, о своём.       Истинная девушка всегда уделит внимание мужчине — за столом именно почётный обладатель пиписьки должен быть на первом месте. Налей ему ещё чаю, наложи риса. Мама любит говорить мне такое, когда папа пропускает ужин из-за работы. Сейчас, сидя в комнате, я могла сказать, что Киоко и Хару не истинные девушки, а самые настоящие — они сосредоточились на пироженках, позабыв о Саваде. Я тоже сидела и ела вкусные пирожные, которыми девочки со мной поделились. Вместе с нами ещё сидело двое — маленькая девочка с большой головой и тот самый симпатичный парнишка, который когда-то в школе поменялся местами с Ламбо. За пацаном я следила пристально, потому что хотела расспросить об этом фокусе. — Нияма-сан, у тебя такое красивое кольцо, — сказала Хару, заметив ящерицу на моём пальце. — Мне тоже очень понравилось! — согласилась Киоко. — Спасибо, — улыбнулась я. — На Леона похож, да, Реборн? — спросил Савада, наклонившись к моими рукам. — Да, — сказал Реборн, показав мне настоящего живого хамелеона, который всё время сидел на его шляпе.       Съев свою порцию сладкого, я игралась с Леоном. — Нияма-сан, пойдешь вместе с нами на следующий день благодарения? — спросила у меня Хару. — Прости, Миура-чан, но я не могу сейчас тебе ответить, — неловко отказалась я. — У Аой-чан очень тяжёлый график, Хару-чан, — принялась объяснять Киоко. — Даже на выходных она может оказаться на каких-нибудь занятиях. — Ого! — офигел Савада. — Ты такая невероятная, Нияма-чан! — восхитилась Миура.       Я молча улыбалась, поглаживая Леона. Реборн спросил у меня, пока Киоко и Хару разговаривали с И-пин (та самая девочка с большой головой): — Почему ты так стараешься? Разве не веселее сидеть с друзьями, чем натирать дома полы?       Ох, мальчик, я дома не полы натираю. — Реборн, это не твоё дело! — шикнул Савада. — Почему я не должна стараться? — спросила я у Реборна. — Меня устраивает то, что я делаю. Возможно, ты поймёшь, когда вырастешь. — Это то, что тебе говорят твои родители? — спросил в ответ Реборн.       Ба, да он пытается пробить меня на эмоции. Облажайся, мелочь. — Это то, что я говорю тебе.       От интересного разговора нас отвлекла И-пин — она решила угостить меня и девочек каким-то «особым пельменем». — Се-се, — кивнула я, принимая пельмень. — Ты знаешь китайский, Нияма-сан? — удивилась Хару. — Знаю, — просто ответила я.       Пельмень был очень вкусным. Я почувствовала много специй и кое-что ещё. — Чёрт возьми…       Савада в шоке на меня посмотрел — хорошая девочка Аой не употребляла плохих слов. — Что такое? — спросил Реборн.       Как по команде Киоко и Хару упали без чувств, а симпатичный юноша опять развеялся в дым, оставив после себя Ламбо. — Киоко-чан?! Хару?! Что происходит?! — запаниковал Савада. — И-пин дала нам специальные пельмени для гёдза кен, — сказала я, посмотрев на И-пин.       Девочка сильно испугалась, будто только что вспомнила о предназначении пельменей. В дверях показалась Бьянки. — Это ядовитая кухня. — Что?! — воскликнул Савада.       Я откусила ещё один кусочек. Реборн уставился на меня, а Савада крикнул: — Нияма-сан, пельмени отравленные! Не ешь! — Успокойся, я сейчас всё объясню. Пельмени не отравленные — просто их нельзя есть обычным людям. Они только для тех, кто прошёл специальные тренировки гёдза кен. — А ты проходила такие тренировки, Аой? — спросил Реборн. — Да, меня в детстве обучали кенпо и техники гёдза кен входили в обучение. Что важнее — у Киоко и Миуры мало времени. Они могут умереть, если не дать им лекарство. — Не может быть! — в отчаянии воскликнул Савада.       Я легонько похлопала его по плечу и сказала: — Не переживай. Девчонки ничего не поняли. Если умрут, то хотя бы счастливыми — они же наконец-то съели те пирожные, о которых целый месяц грезили. — А-а-а! Нияма-сан, что ты такое говоришь?! — испугался Савада. — Ох, прости, я пыталась мыслить позитивно.       Я молча доела пельмень под странными взглядами Бьянки. Да, я становлюсь невероятно чёрствой в опасных ситуациях. Меня учили сохранять невозмутимость и принимать смерть как что-то неизбежное. Я хочу быть сострадательной, но сострадать в итоге получается только себе. — Учитывая то, какой непутёвый из И-пин наемный убийца, я уверен, что её учитель дал противоядие для таких случаев, — сказал Реборн.       Притворюсь, что ничего не слышала о наёмных убийцах. Савада уже успел обрадоваться, но пилюля была всего одна. Вот как, спасти можно только одну. Кого бы спасла я? Кого спасти выгоднее? Кого из девочек спасти правильнее? Может, никого? Киоко была для меня приятельницей. Школьной подругой, которая была ко мне добра, которая давала списывать домашку вместе с Ханой. Однако Хару тоже человек. Поэтому… я бы никого не спасла. Так будет справедливо. — Что же нам делать?! — паниковал Савада. — Пришло время испытать всю силу твоей любви, — сказала Бьянки. — Только одну девушку можно спасти. Кого ты выберешь?       Савада задумался. Время утекало сквозь пальцы. Я заметила у ног Реборна те самые кофейные часы. Он перевернул их в тот момент, когда Киоко и Хару упали без сознания. Полагаю, у них осталось десять минут. Я смотрела на безмятежные лица девочек и у меня появлялся ком в горле.       «Люди рождаются, чтобы умереть, Аой. Все, кто окружает тебя — куски мяса. Мы употребляем их, но не в прямом смысле. Помни об этом и будь готова к тому, что в чужих глазах ты тоже мясо».       Киоко просто кусок мяса, который был полезен. Хару просто кусок мяса, который дарил комплименты. Я просто кусок мяса, который может помочь, но сидит в невидимых оковах клана. — Кто бы не умер — это всё равно ужасно! — в отчаянии воскликнул Тсунаёши. — Ты ни кого не выберешь, Савада-кун? — спросила я. — Как я могу выбрать кого-то одного?! — ужаснулся он. — Не знаю. Тебе же нравится Киоко. — Но это не значит, что Хару можно дать умереть!       И почему мы сходимся во мнении, когда являемся разными людьми?       Я выпустила из рук Леона и потянулась к своей сумке. Пошарив немного, вытащила бумажный стик. — Что это, Аой? — спросил Реборн. — Лекарство от желудка, — солгала я.       Я высыпала содержимое стика в стакан Киоко, в котором оставалось немного чая. Пилюлю И-пин ложкой превратила в порошок и высыпала его в чашку Миуры. — Савада-кун, принеси мне холодной воды. — Э? Зачем? — Живее, живее.       Савада убежал из комнаты. Бьянки спросила у меня: — Кто ты такая, Аой?       Я удивлённо просмотрела на неё: — О чём ты?       Бьянки прищурилась. — Ты знаешь кенпо и у тебя есть противоядия от гёдза кен.       Этот бумажный стик — противоядие от многих ядов, а не от гёдза кен. Я посмотрела на Бьянки как на дуру народов. — Я знаю кенпо, потому что в детстве меня ему обучали родственники. И противоядие есть… потому что я знаю гёдза кен.       Савада пришёл с чашей холодной воды. С её помощью мы привели Киоко и Хару в сознание и дали им чашки с лекарством. Выпив его девочки опять упали без сознания, потому что необходимо было время, чтобы лекарства начали действовать. — Спасибо, Нияма-сан, — поблагодарил меня Савада, когда удостоверился, что девочки чувствуют себя лучше. — Пожалуйста, следи за своим домашним наёмным убийцей, — попросила я и попрощалась.       Время близилось к семи и мне надлежало добраться до дома.                               ****       Поздно вечером, когда Тсуна уже спал Реборн и Бьянки сидели и пили кофе. — Может ли Аой быть одной из наёмных киллеров? — спросила Бьянки. — Вполне. Родители дали ей чёткую роль, однако за этой ролью есть что-то ещё. Что-то, что медленно поглощает её, — сказал Реборн. — Ты собираешься взять Аой в семью Тсуны? — У меня есть виды на неё, однако теперь я должен точно знать, кто она такая. — Реборн… Когда Киоко и Хару умирали Аой была безразличной, словно вокруг дохли мухи. — Однако в конце концов она спасла их.       Нияма Аой — секретарь студсовета, делающий большую часть работы. Она строгая, но тепло улыбается, поэтому в неё влюблён президент совета. Она неуверенная в себе, поэтому любит уверенного в себе Хибари. Она очень устаёт от студсовета, поэтому Киоко и Хана дают ей списывать домашние задания по понедельникам и четвергам, когда родители возвращаются достаточно поздно, чтобы проверить её тетради. Она любит сладости, не любит солёное и солнце. Это всё часть роли или же часть истины?       Реборн узнает всё.                               ****       Перед сном мама расчёсывала мне волосы и гладила по голове. — Аой, моя милая дочь…       В такие моменты я улыбаюсь, однако чувствую себя так, словно меня поместили в чужое тело или принимают за кого-то другого. — Смотри, я купила тебе новую заколку.       Мама положила на столик неброскую, но изящную заколку в форме веточки цветущей сакуры. — Думаю, такую разрешат носить в школе. — Спасибо, мама, она очень красивая! — солгала я.       Мама хихикнула. — Не только же дедушке тебя баловать за твои старания!       Когда она пожелала мне спокойной ночи и ушла я заперла дверь на ключ, раскрыла окно. Холодный ветер просочился мне под кожу, но этого казалось мало. Я начала царапать предплечья, чтобы ветер ещё сильнее коснулся всего того, что я прячу под кожей. Периодически у меня наступают такие моменты, когда я корю себя за то, что не могу быть той истинной послушной дочерью, которой притворяюсь. Возможно, если бы я хотела быть послушным зверёнышем моя кожа не зудела бы так сильно.       Сегодня Бьянки спросила у меня, кто я такая, вот только правда слишком уродлива, чтобы честно ответить. Меня зовут Нияма Аой — я испорченная притворщица, которая жаждет свободы и признания.