Часть 9. Изменения не гарантируют желания

      До следующего дня я сгорала от сожалений. Мне стоило пойти в Какуе-Лэнд, наблюдать за тем, что там происходит. Я попросила маму Савады позвонить мне, когда он вернётся, однако наступила полночь, а она так и не сделала этого. Либо забыла, либо сынишка так и не вернулся. Ещё я волновалась за Хибари... Нет, не «ещё», а «гораздо больше». Очевидно, что на следующий день никто из участников похода (и Хибари) в школе не появился. Мама Савады всё-таки мне позвонила и сказала, что сынишка припёрся посреди ночи и до сих пор спит. День шёл так до-о-олго. Почему я ожидала, что кто-то из моих одноклассников свяжется со мной и когда они этого не сделали расстроилась? Я раз десять на день спрашивала у Ясу не появился ли в больнице Хибари — ответ был отрицательный. Друзья Савады тоже там не появлялись и сие значило, что их лечит кто-то другой. Мафиозные медики, например. Хибари появился в школе два дня спустя — у него было несколько едва заметных царапин и всё. Мы столкнулись с ним в коридоре возле его кабинета. — Вы живы?! — как дурочка спросила я.       Хибари поднял одну бровь и на сарказме ответил: — Нет, тебе кажется.       Я была рада его видеть, но лучше бы Рокудо Мукуро поставил ему фингал. Нет, два фингала. Я улыбнулась самой вежливой улыбкой в мире. — Ох, понятно! Передавайте привет Кусакабэ-сану!       И пошла себе дальше. Савада, Ямамото и Гокудера явились на следующий день. Последние две личности были потрёпанными и всё ещё болезненными на вид. Савада и Ямамото странно на меня смотрели, когда думали, что отвлечена на разговоры с Ханой. А Гокудера вообще постоянно и пристально наблюдал, словно я бешеная собака без хозяина. Догадывалась я, в чём было дело, поэтому на обеденной перемене подошла к ним — они обедали на крыше, рядом с Савадой сидел Реборн. — Н-Нияма-сан?! — испугался Тсунаёши.       Гокудера прищурился на меня, а Ямамото улыбнулся и спросил беспечно: — Обедать на крыше не запрещено, да? Сегодня такая хорошая погода. — Не запрещено, — спокойно подтвердила я. — Тогда зачем ты пришла? — спросил Гокудера.       Нужно ли уточнить, что тон у него был на грани враждебности? Я сложила руки на груди и холодно заявила: — У меня есть к вам вопросы и я хочу, чтобы вы на них ответили. — Чхать нам на твои вопросы! — заявил Гокудера, поднимаясь на ноги. — Гокудера-кун! — окликнул Савада. — Эй, Гокудера, — спокойнее сказал Ямамото.       Сам Гокудера навис надо мной, словно его тощая фигурка должна была меня напугать. — Вы у меня в долгу, милый. Я позаботилась о том, о чём вы не успели позаботиться, — лелейным голоском ответила я.       Гокудеру всего перекосило. — Кого ты «милым» назвала?! — Ох, не бесись ты так, зайчик! — ещё более лелейным голоском произнесла я.       Гокудера покраснел до корней волос, Тсуна чем-то подавился, у Ямамото сок на штанину пролился. Реборн ухмыльнулся. — Я не зайчик! — Не смущайся, солнышко. — Я тебя сейчас подорву, глупая женщина! — Динамит на территории средней Намимори запрещён. — Ха! Ты ещё Хибари позови!       Насмешка про меня и главу дисциплины была лишней. Я выбила у Гокудеры из рук динамит и скрутила глупца в мгновение ока. Он матерился, лёжа на полу, пока я держала его ручонки в болезненном захвате. Тсуна и Ямамото с мест повскакивали. — Нияма-сан, отпусти его! Мы всё тебе расскажем! — попросил Савада. — Аой не поэтому напала на Гокудеру, глупый Тсуна, — вмешался Реборн.       Я отпустила Гокудеру и Реборн сам его успокоил. То, что курильщик с одного слова послушался ребёнка добавило к нему каплю презрения от меня. Жребий рассказчика выпал на Саваду — он рассказал мне, что случилось в Какуе-Лэнде. Во всех красках, с эмоциями, подробностями и комментариями друзей. Я улыбнулась и задумчиво заметила: — Как мило. — Что именно? — непонимающе спросил Ямамото.       То, что Хибари сидел в заперти как принцесса, пока его не освободил Гокудера. Это означало, что он проиграл Рокудо Мукуро. И… Гокудера принёс Хибари лекарство от аллергии на сакуру — он был вынужден принять его, чтобы хотя бы раз врезать Мукуро оставшимися силами. Получается, у него больше нет аллергии на сакуру и меня. Значит, всё вернётся на круги своя? Я очень хочу, чтобы всё было как раньше. — Нияма-сан? — позвал меня Савада. — А? — Что ты назвала очень милым? — спросил Реборн.       Я посмотрела на Саваду с грустной улыбкой. — Значит, босс мафиозной семейки? — Н-нет! Не совсем! — быстро-быстро замотал головой Тсунаёши. — Он пока что только кандидат, — подсказал Реборн и спросил у меня: — Значит, наёмная убийца?       Мои одноклассники замерли, ожидая от моего рта слов. — Да, совсем да, — спокойно кивнула я. — Правда?! — воскликнул Савада. — Невероятно… — пробормотал Ямамото, рассматривая меня, будто впервые видел. — Мы всю жизнь в одном городе жили, а я и не догадывался, что ты давно в игре! — Что?.. — опешила я.       Савада тоже опешил, а Гокудера только недовольно цыкнул. — Хочешь в семью Тсуны? — спросил вдруг Реборн. — У меня нет семьи! — возразил Савада.       Я поднялась на ноги и отряхнула юбку. — Глава моего клана был бы против. И Гокудера тоже — посмотрите на его рожу. — Эй, женщина! — Пока-пока, зайчик. — Не называй меня так! — Ну-ну, Гокудера, доедай скорее. — Отвали, бейсбольный придурок!       Мир вращается и тайн становится всё меньше. Довольная собой, я спустилась с крыши и услышала: — Хибари! Хибари!       Я недоуменно обернулась. Мимо меня медленно пролетела маленькая жёлтая птичка. — Хибари! Хибари! — пела она.       Я догнала птичку и поймала в руки. Почему? Потому что видела точно такую же птичку на дереве, когда на Хару хотел напасть убийца из Какуе. — Отпусти её, трусишка, — раздался позади голос Хибари.       Я выпустила птицу из рук и обернулась. — Хибари! Хибари!       Птичка села главе дисциплины на плечо и потянула за прядь волос. Его лицо осталось без эмоций. — Извините, я не знала, что это ваш трофей! — пролетала я, пряча руки за спиной.       Не дайте боги этот псих решит оторвать их. Чем я потом буду десертные ложки держать? — Откуда ты знаешь, что это трофей? — спросил Хибари, осматривая меня с головы до ног.       Конечно-конечно, ответ на вопрос написан выше пупка, но ниже колена. Смотри внимательнее. — Я…       Я, я, я. Что мне ему ответить? — Ты? — поторопил меня Хибари, делая шаг вперёд и тем самым уничтожая между нами дистанцию.       Мне нужна была дистанция, потому что без неё я начинала чувствовать себя неуверенно. Я сделала шаг назад, ступая на лестницу, ведущую на крышу. — Просто предположила… — Опять у тебя всё просто, Трусиха, — Хибари снова сделал шаг ко мне.       Так как я стояла на ступеньку выше мы с ним временно оказались одного роста. Глядя прямо в холодные глаза Кёи я понимала, что ничего не изменилось. Либо аллергия на сакуру прошла слишком поздно, либо причина его резко возросшей неприязни была не в ней. А в чём тогда? Что я сделала?       Сзади послышались голоса. Савада, Гокудера и Ямамото спускались в класс, однако Хибари не собирался отходить в сторону, чтобы я их пропустила. Я прикусила губу. — Хибари-сан…       Свалите, пожалуйста. — Что? — глава дисциплины напротив подался поближе ко мне.       Да куда ещё ближе?!       Сделав глубокий вдох, я протиснулась мимо Хибари и хотела убежать, но он схватил меня за руку. Запястье обожгло, в животе ожили бабочки. — Ничего! Мне пора! — воскликнула я.       Панику в моём голосе даже глухой услышал бы. — Я думаю, что завалю тест по английскому. Я завалил его в прошлый раз, — раздался вздох Савады. — Джудайме, я помогу вам подтянуть знания! — ответил Гокудера. — О, и мне помоги, лады? — попросил Ямамото и оглянулся. — Нияма?       Гокудера и Савада тоже обернулись. — Хибари-сан?! — испугался Тсунаёши.       Хибари оглядываться был не намерен. Он смотрел на меня в упор, а я в тупую не понимала, чего ему от меня надо. Сегодня мои идиотские косички были безупречными, а рукава я больше не закатываю. Ямамото подошёл к нам с безупречной улыбкой. — Эй, Хибари! Как твоё здоровье? — Убирайся, — косо посмотрел на него Хибари. — Ну-ну, я правда беспокоюсь! — ещё шире улыбнулся Ямамото и посмотрел на меня.       За мою тушку он беспокоился. Я была признательна. — Сейчас ты будешь беспокоиться за себя, Ямамото Такеши, — угрожающе сказал Хибари.       Провокация сработала: глава дисциплины отпустил меня и пошёл с тонфами к Ямамото. Я с сомнением посмотрела на бейсболиста, но он только сделал жест — уходи, мол. Повторять дважды не надо было, я свалила.       Ямамото, Гокудера и Савада ввалились в класс посреди урока. Тсунаёши и его ходячая курилка были целы, а вот у бейсболиста красовался синяк на щеке. После урока ребята подошли ко мне. — Ты же убийца, почему ещё не свернула шею Хибари? — спросил Гокудера.       Я шикнула на него и объяснила: — По правилам клана я должна жить тише воды, ниже травы. Чтобы на меня никто никогда не подумал, если рядом окажется труп... Не соблюдение правила наказывается жёстко. — Что за клан такой! — презрительно фыркнул Гокудера. — А что Хибари-сан вообще хотел от тебя, Нияма-сан? — спросил Тсунаёши. — То же, что и всегда — поиздеваться, — тяжело вздохнула я. — Я думал, что теперь всё будет хорошо, раз Шамал дал лекарство от сакуракуро, — озвучил мои недавние мысли Савада. — Я тоже, — в один голос ответили мы с Гокудерой и неприязненно уставились друг на друга. — Может, Хибари нужно время, чтобы… — хотел поддержать меня Ямамото и завис.       Я понимала причину его глюка. Хибари нужно время, чтобы что? Ямамото не знал и я тоже. — Нияма, хочешь прийти на турнир по бейсболу через месяц? — резко сменил тему Ямамото.       Об этом турнире гудели все его фанатки и фанаты. Думаю, родители отпустят меня, если узнают, что мой одноклассник восходящая звезда. — Я подумаю, спасибо.                               ****       Кто я такая, чтобы быть чьей-то вселенной? Никто, всего лишь точка на земле. Нападки Хибари на меня стали менее частыми. Точнее сказать — он делал мне высосанные из пальца замечания чисто на автомате. Хибари принял лекарство от аллергии и школьники больше не называли меня леди Сакурой, поэтому он начал забывать о моём существовании. Я убеждала себя, что это хорошо. Мне приходилось убеждать себя, потому что глубоко внутри я понимала — изголодавшийся человек проглотит что угодно. Я была голодна, поэтому любое внимание Хибари было моей духовной пищей. Даже если я плакала после, даже если чувствовала себя ничтожеством. Я чувствовала что-то, и это было хорошо. Без Хибари ничто не вызывало у меня эмоций, словно я была в клетке. Ну, я была, да. Вместе с родителями заперла себя настоящую в ложном образе. Всё было игрой, всё было притворством и надлежащие эмоции не рождались. Киоко не сильно-то мне и нравилась своими взглядами на мир, но я копировала некоторые её повадки, чтобы быть милее в глазах других. Улыбка Ямамото и его оптимизм заражали всех вокруг надеждой, поэтому я тоже стала улыбаться и говорить, что верю в лучшее. Курокава Хана распалогала меня к себе чуть больше, но я и с ней не стала бы общаться в другой среде обитания — она нужна, чтобы показать себя жертвой родителей. Показать себя жертвой нужно, чтобы списать домашку. Мне было комфортно только с Ясу — с ней я никогда не улыбалась как Ямамото и никогда не ворковала как с Киоко... А потом, на жалко-короткое время появился Хибари — с ним я ощутила яркие эмоции, у меня появлялись маленькие цели. Сейчас же со мной осталась компания, с которой я даже не в друзьях. — И что я с вами тут делаю?.. — риторически спросила я, наблюдая за тем как Гокудера болеет за противников Ямамото.       На данный момент я сижу на турнире по бейсболу в компании Савады. Здесь есть Сасагавы, Гокудера, Миура Хару, Ламбо, И-пин, Фута, Реборн и Бьянки. Сестра Гокудеры всё ещё наблюдает за мной, но сегодня меня это никак не трогает. Я спокойна как плывущее мимо облако. Бейсбол меня не интересовал, победа Ямамото тоже, но вот перепалка Гокудеры и Рёхея мне нравилась — в тягучей притворной жизни это был глоток любимого хаоса. — Осьминожья башка! Даже если я туплю, то туплю ради бокса!       Турнир был в самом разгаре, когда мне позвонил помощник дедушки. Я отошла подальше, хотя тишины это не дало. — Слушаю. — Аой-сан. Глава клана скончался.       Я ушла со стадиона ни с кем не попрощавшись. Ожидавшая у центрального входа чёрная машина отвезла меня на окраину Намимори — в коттедж клана. Прежде, чем впустить к остальным членам клана меня завели в мою комнату, чтобы я переоделась. На мне была короткая джинсовая юбка с майкой на тонких лямках и салатовые сандали. Я переоделась в свою привычную пацанячую одежду, накинула хаори и пошла вслед за слугой, что ждала меня у дверей.       Дедушка лежал в своей постели с умиротворённым выражением лица. Разве именно такое лицо должно быть у главы клана убийц? А как же души убитых? Они не являлись ему во снах? Мне являлись, пока я не начала пить снотворное. Никто не предупредил меня, что рядом с дедушкой в мёртвом сне будет лежать бабушка. Окна были зашторены, свет никто не включил — трупы великих людей освещали только свечи, расставленные по спальне. Бабушка любила огонь свечей, он успокаивал её. Если она нуждалась в успокоении, значит, быть супругой такого человека как дедушка было тяжело. Позади меня стояли члены семьи — только те, которые были связаны с дедушкой кровью. По другую сторону кровати стоял высокий парень в такой же одежде, что и у меня. Только на спине его хаори был вышит не инь-янь, а знак клана. У парня были иссиня-черные волосы и желтоватая кожа. Глаза того же цвета, что и мои, хотя порой мне казалось, что у него они на тон темнее. Позади парня стояла его мать. Она тихо плакала и обнимала моего папу — они были братом и сестрой. Моей мамы не было в спальне. Я не могла заплакать, но в горле застрял огромный ком. Парень встретился со мной взглядом, его правая рука сжимала чёрную катану, ножны которой были расписаны красными узорами.       Настал твой час, Кайто. Ты, наверное, думаешь, что и мой час пробил, однако моё время заморожено навсегда.