Часть 15. Думаешь о себе, когда любишь

      Следующий день был напряжённым для меня. Я всё ждала, что классный руководитель вызовет в учительскую и отпесочит до головной боли. Думала, что Хибари сдаст меня, расскажет о моей ночной прогулке, но этого не произошло. Занятия проходили спокойно, классный руководитель ничего мне не сказал. Я успокоилась и даже почувствовала благодарность к Хибари, ведь у него не было причин молчать, но он всё равно не рассказал никому.       А ещё сегодня в школу наконец-то явились Савада с Ямамото: одноклассники закидали их вопросами и едкими подколами, но они легко всё выдержали. Перед первым уроком, пока Тсунаёши разговаривал с Киоко, подошедшей к нему, мы с Ямамото перекинулись парой фраз: — Твоё сообщение Гокудере было очень кстати, Нияма. Малыш хотел, чтобы Тсуна спросил у тебя, откуда ты узнала о том, что на кого-то из нас нападут раньше, чем мы ожидали. — Скажи Реборну, что у меня свои секреты, — загадочно ответила я и спросила: — Как ты себя чувствуешь? Всё это в новинку для тебя, так ведь?       Ямамото и слова не успел мне сказать — нас отвлёк голос Рёхея: — Я тренируюсь, потому что экстремально собираюсь участвовать в соревнованиях по сумо вместе с Ямамото, Гокудерой и Савадой!       Я большими глазами уставилась на Ямамото, но он только весело рассмеялся. Из всех возможных вариантов лжи Сасагава выбрал один из самых нелепых… Как всегда. Я представила Саваду, Ямамото и Гокудеру в маваси и мне захотелось помыть глаза отбеливающим мылом. Как эту картинку теперь развидеть?! Я ещё и Скуало с другими жуткими типами в этих трусах представила… Мозг мой враг.       Знаете, что случилось на третьем уроке? Окно. У нас должна была быть литература по расписанию, однако учительнице в последний момент стало так плохо, что её увезли на скорой. К нам из соседнего класса на пять минут забежал препод по геометрии, сказал прочитать какой-то там рассказ из учебника и ушёл. Я тоже вышла из класса, сказав одноклассникам, что схожу в учительскую и побольше узнаю о состоянии училки литературы. Чувствуете логику в моих словах? Её нет, потому что на самом деле я побежала на крышу. Хибари и златовласик так же, как и вчера сражались там, однако выглядели куда хуже: в крови, в синяках и рваной одежде. Даже пошатывались то ли от слабости, то ли от усталости. Если бы глава дисциплины вчера не провожал меня до дома, я бы не поверила, что они со златовласиком делали перерыв в своём сражении. Ромарио смотрел на них серьёзным бдительным взглядом, готовый вызвать скорую помощь. Ну или кого-то другого, не знаю. Как хорошо, что я здесь появилась — сейчас устрою паузу в поединке. — Хибари-сан! — крикнула я и громко захлопнула дверь для дополнительного эффекта.       Три головы одновременно повернулись ко мне, я подошла к Хибари шагом робеющей ученицы. Моё лицо выражало тревогу в перемешку со страхом, а лицо Кёи выражало желание ударить меня тонфа. Раз так тридцать по макушке. — Вчерашняя девочка! — узнал меня златовласик. — Как твоя нога? — Я же сказал, чтобы ты больше не приходила сюда, — одновременно с ним напомнил Хибари.       Я рассматривала его испачканное кровью и пылью лицо — он выглядел очень даже мило, будучи таким побитым, и ворчал он сегодня тоже мило. — Незуко-сенсей увезли в больницу… Вы же ничего ей не делали? — напряжённым тоном спросила я.       Хибари посмотрел на меня так, словно не понимал, о ком я говорю, однако раздражённо ответил: — Я отправил Кусакабэ поговорить с ней, а он не стал бы угрожать ей или бить.       Базару ноль, Кусакабэ хороший тип. Ну, если сравнивать с Хибари. — О… Это хорошо… Тогда почему Незуко-сенсей стало плохо?       Хибари наклонился ко мне и сказал чуть ли не по слогам: — Иди отсюда, пока я тебя с крыши не выкинул.       Я подавила улыбку и отвернулась от него, чтобы подарить её златовласику: — С ногой всё в порядке! Побаливает и только!       Не, я бинт на бедро чисто для прикрытия повязала. — Это хорошо! — облегчённо выдохнул он и представился: — Меня зовут Дино Каваллоне, я старший брат Тсуны. Савады Тсунаёши. — Меня зовут… И-и-и-и-и-и! — я с визгом отскочила в сторону, потому что Хибари ткнул меня тонфа в бок: не сильно, но я чуть не описалась от страха.       «И-и-и-и-и-и» меня зовут, короче. Приятно познакомиться. — Кёя, что ты делаешь?! — возмутился Дино. — Нельзя так вести себя с девушками! — Ты же хотел отдохнуть? Отдыхай, пока я её не придушу, — ответил ему Хибари. — Не надо! Я уже ухожу, Хибари-сан! — заголосила я. — Я тебе не позволю вести себя так грубо, Кёя! — кинулся мне на выручку Дино.       Хибари фыркнул, ушёл от него в сторону и сгрёб меня в охапку. Всего несколько секунд, и я готова кричать от страха, потому что Хибари подошёл к краю крыши, будто собирался меня бросить. — Эй, Кёя… — понизил голос Дино.       Он остался стоять посреди крыши, боясь натолкнуть Хибари на резкие движения. Я же крепко вцепилась в окровавленную рубашку Кёи и с напускным страхом смотрела вниз. На самом деле я не боялась высоты — напротив, она мне нравилась. Мне было страшно от того, что Хибари бессердечно кинет меня вниз, считая, что я не смогу спастись. — Скажи, что больше не будешь мне мешать, Трусиха, — «попросил» Хибари, пытаясь поймать мой взгляд.       Как он вообще мог так крепко держать меня на руках, будучи таким побитым — большая загадка. — Это то, что я всегда старалась делать! — с нотками истерики воскликнула я. — Опять враньё. Ты постоянно лезешь в мои дела, — заявил Хибари.       Неправда, я с весны вообще старалась превратиться в тень! О каких делах он тут вспоминает? — Я больше не буду! Не буду! Не бросайте меня вниз! Я же разобьюсь! — Наконец-то ты признала, что тебя можно разбить с одного удара. — От такого удара…       Раздался свист и нас Хибари прижало друг к другу — Дино обвил нас обоих кнутом и дёрнул на себя. Хибари упал на пол, хоть и пытался остаться на ногах, а я рухнула на него. Я-то что могла сделать, будучи привязана к кому-то, да ещё и руками зажата?       Теперь у меня было разбито правое колено — снова правая нога страдает! — я это чувствовала, лёжа на Хибари. Мой нос уткнулся ему куда-то за ухо и я старалась не дышать слишком глубоко. Моё сердце колотилось как бешеное из-за ощущения чужой кожи на кончике носа. Невероятно, из-за такой малости! Сердце Хибари тоже билось довольно громко и часто, одной рукой он вцепился мне в талию, а второй сжал школьный свитер. Мои волосы полностью закрыли верхнюю половину его тела и моего от внешнего мира, как декоративная занавеска. Волосы! Я их сегодня не успела заплести, проспала! Чёрт, я труп!       Не выдержав, я глубоко выдохнула. Хибари вздрогнул и вдруг ощутимо укусил меня за ухо. Хватка его руки на моей талии усилилась. Я застыла, от укушенного уха по телу прошла дрожь и в животе закопошились бабочки. — Вы в порядке, ребята?! — обеспокоенно навис над нами Дино. — Связал меня с ней, а теперь спрашиваешь? Я забью тебя до смерти, — сдавленным от злости голосом сказал Хибари, и очень тихо прошептал мне на ухо: — А тебя непременно загрызу, Плакса.       На секунду я подумала, что мне послышалось, потому что эти слова звучали не как угроза, а как обещание чего-то другого и это «что-то» заставляло моё сердце то замирать, то дико плясать, разукрашивая лицо ярким румянцем. — Я не мог поступить по другому, когда ты хотел сбросить эту девушку вниз, Кёя! Ты всё это заслужил! — возмущённым голосом сказал Дино. — Меня зовут Аой, — негромко сказала я, борясь с желанием укусить Хибари в ответ.       Я хотела, чтобы он немедленно отпустил меня, потому что лицо моё становилось всё краснее и краснее. Да и не только лицо — всё тело начинало подогреваться, как вода в чайнике. — Приятно познакомиться, — сказал Дино и заворчал: — Сядь, Кёя! Лёжа я вас не освобожу от кнута.       Не было большей печали — Хибари одним рывком сел и у меня экстремально задралась юбка. Жар мгновенно прошёл, я похолодела: ещё чуть-чуть и Хибари заценит мои трусы. Сегодня на мне голубые в белый цветочек. Дино легко избавил нас от кнута, я вскочила на ноги, а Хибари остался сидеть, положив руку на согнутое колено. Я осмотрела себя и прикусила губу, чтобы подавить нервную улыбку. М-м-м, школьная форма и руки испачканы коровью любимого — дарк романтика. Как мне теперь на уроки идти? — Аой, у тебя колено разбито! — заметил Дино. — Ромарио, дай аптечку! — Ой, не надо, я сама себя обработаю! — замахала я руками.       Хм-м… Дежавю. Ромарио подошёл к нам с открытой аптечкой. Хибари поднялся на ноги, спокойненько прошёл и подобрал свои тонфа. Хотел напасть на Дино, но тот подавал мне салфетки, пока я вытерала кровь с ноги, поэтому слегка поостыл. — Я думаю, что Кёя не скинул бы тебя вниз, — уверенно прошептал мне Дино.       Я криво улыбнулась. — Вы его плохо знаете. — Нет, я думаю, что ты Кёе… — Что? — навис над нами Хибари.       Мы с Дино захлопнули рты. Я наклеела пластырь на колено и ушла с крыши. Так как школьная форма была испорченна кровью я переоделась в спортивную форму и на каждом уроке повторяла одно и тоже: меня испачкала какая-то девочка из другого класса, пролив приготовленный на уроке домоводства суп. Последним уроком у нас была физкультура и когда после неё я вернулась в класс на моей парте стояла небольшая коробочка, наполненная разноцветными карамельками. Одноклассники взорвались. — Ва-а, у Ниямы-чан появился поклонник! — Кто же это?! Может, Мочида? — Нет, это тот из бокса, с хвостиком! — Аой-чан, у тебя есть идеи? — Нет, никаких…       Идеи были. Вчера я сказала Хибари, что у меня из-за него нет денег на конфеты… Та ну… Наверное, это и правда кто-то другой. Я хотела угостить одноклассников, но никто, кроме Савады и Ямамото не захотел угощаться. Когда я прятала конфеты в сумку почувствовала на себе неприятный взгляд. Источником этого взгляда была моя одноклассница Иида Томоко, я подошла к ней и спросила: — Что такое, Иида-чан?       Томоко посмотрела куда-то сквозь меня и медленно сказала: — Я видела такие конфеты у Гокудеры…       Я не секунду подвисла, а потом искренне рассмеялась: — Нет, Иида-чан, Гокудера не стал бы мне ничего дарить!       Ничего, кроме того, что дарит каждому — своё поведение враждебного гопника.       Взгляд Томоко вонзился в меня как колючка. — Вы с Гокудерой-куном делаете вид, что терпеть друг друга не можете, но несколько дней назад вместе во время уроков покинули школу, а ещё раньше он принял твой шоколад на день Святого Валентина.       Ну-ну, Томоко. Твоя колючка может сломаться о мой лёд. — Меня Шамал-сэнсэй домой отправил из-за плохого самочувствия. Проводил меня кто-то или нет — тебя не касается, Иида-чан. Шоколад на день Святого Валентина был от другой девочки. — От Араи Ясу? — спросила Томоко. — От твоей бабушки, — не удержалась я.       Никто не смеет трогать Ясу — в мясо превращу.       Томоко отшатнулась от моей грубости, я прошла мимо неё, борясь с желанием задеть плечом.

****

      Работы в совете было немного. Комната наполнилась монотонным голосом президента, скрипом моей ручки о бумагу и нечестными вопросами. Я иногда ловила на себя холодные взгляды президента, но им было далеко до морозного холода, который чувствовала к нему я. Как же я упустила тот момент, когда его любовь ко мне начала превращаться в ненависть? И может ли президент ненавидеть меня, если не сделал ничего, чтобы попытаться получить моё внимание? Раньше я думала, что возненавижу Хибари, однако поняла, что приложила мало усилий, чтобы он узнал о моих чувствах. Нет тела — нет дела. Нет признания — нет притензии.       Может, мне действительно самой стать президентом школы? Чтобы не терпеть эту обиженную рожу подле себя?

****

      Родители должны были вернуться уже завтра вечером, поэтому сегодня я отрывалась по полной: после школы мы с Ясу закинули вещи домой, переоделись и рванули гулять. Где нас только не носило — от людных кафе до безлюдных переулков. Мы потратили практически все свои карманные деньги. Я также рассказала Ясу о вчерашней недо-прогулке с Хибари, о том, что сегодня он укусил меня за ухо, о конфетах и Томоко. Всё, что было связано с Хибари привело Ясу в восторг. — Ты ему нравишься, нравишься! Нравишься! И конфеты тоже от него — он же подарил тебе сакурамоти до цветения сакуры! А Томоко пусть подотрётся своими подозрениями и любовью к Гокудере! — Он же и тебе нравится! — со смехом напомнила я.       Я любила Ясу за то, что она никогда не становилась напротив меня, а всегда стояла рядом. Хибари делает мне больно — Араи злиться на него вместе со мной. Делает он что-то, что волнует моё сердце — она пищит от восторга вместе со мной, а не напоминает, что он гад. Зачем мне напоминания от неё, если вселенная сама может всё припомнить? Подруги нужны для дружбы. — Да-да, Гокудера нравится мне, однако не настолько, чтобы хотеть встречаться с ним. У него всего лишь красивое лицо, — покачала головой Ясу.       Неожиданно мне стало очень грустно и Араи поняла в чём дело: — Хибари выпустится в этом году, да? — Да…       Араи погладила меня по голове, проследив вдглядом за моими волосами, которые свободно развевал ветер. — Поцелуешь его на прощание? — Что?! — не поверила я ушам.       Ясу пожала плечами, продемонстрировав постную мину, которую часто показывала ей я: — Ты имеешь право на поцелуй от него, Аой. Он не раз обидел тебя и вообще хотел с крыши кинуть. — Но поцеловать… — Никаких «но»! Ты всегда была зациклена на том, чтобы Хибари что-то к тебе почувствовал, а теперь пришло время забить на его чувства! Сосредоточиться на своих желаниях, не гадая, как на них отреагируют остальные! Просто поцелуй его ради себя, Аой. — Ну да! Поцелуй и умри! Хибари меня в порошок сотрёт!       Об этом мы с Ясу спорили по дороге к больнице (она шла встретить маму с работы). Уже на подходе к больнице мне стало чудиться, что кто-то преследует меня. Интуиция говорила как можно скорее уйти от Ясу и я пошла у неё на поводу: сказала подруге, что мама просит срочно навестить Наоки и пробежалась от больницы до соседей улицы. Улица была пустынной — солнце несколько минут назад скрылось за горизонтом и все честные граждане поспешили скрыться по домам или сбиться в стайки, чтобы пойти в бары. Я замедлила шаг, делая вид, что с кем-то переписываюсь в телефоне. Теперь я чётко ощущала на затылке чей-то взгляд, слышала очень тихие шаги за спиной.       Не один мудрец не научит меня правильно жить и не один лекарь не сможет излечить от того, что я постоянно наживаю себе врагов.       Уф, я сейчас не хочу сражаться, мне лень.       Кто-то подошёл ко мне настолько близко, что коснулся волос. В этот раз на мне была не совсем подходящая одежда для битвы — фиолетовое платье до колен, тёмная джинсовая куртка и туфли на небольшом каблуке. — Ши-ши-ши, я же говорил, что найду тебя, Стеклянная кукла, — раздался сзади голос Бельфегора.       Я знала, что он держит в руке нож и под его одеждой спрятано ещё много ножей — убийцы вроде него используют ножи, потому что им нравится кровь и кишки. Хм… Нет, у Бельфегора будут силеты, потому что это более дорого, чем обычные ножи. Захлопнув мобильник, я сунула его в сумочку и спокойно закрыла молнию. — Я не кукла, и тем более не стеклянная. — Твои остекленевшие глаза станут доказательством моих слов, когда я выпущу из тебя всю кровь, кукла, — сказал Бельфегор.       Здесь должна была звучать грустная мелодия — вальс или игра на пианино, потому что начинается дикий танец убийцы-потрошителя и юной невинной девы, однако же… я не была невинной в человеческих смыслах, поэтому сопровождал случившуюся ситуацию только свистящий ветерок, отдалённо похожий на скрипку. Я развернулась и перехватила руку, сжимающую стилет. Бельфегор нанёс удар своим коленом прямо по моему разбитому колену и сбил с ног — я упала на асфальт, но успела выбить стилет из его руки. Не теряя времени Бельфегор оседлал мои бедра, схватил оба запястья одной рукой и вытащил из-за спины ещё один стилет. — Ши-ши-ши, давай, Стекляшка, заплачь. — А ещё тебе чего? — фыркнула я на неожиданное требование. — Больше ничего, я хочу увидеть твои слёзы, — ответил Бельфегор и провёл тупой стороной стилета по моему горлу. — Босс сказал, что тебя пока что нельзя убивать. Они с капитаном думают принять тебя в Варию и сделать Хранителем Облака вместо той жестянки… Однако это не значит, что я не могу тебя помучить. Всё в порядке, пока у тебя есть столько крови, сколько нужно для выживания — остальное я превращу в украшение.       Во мне всего три литра крови, куда ещё забирать? Дурень.       Значит, меня действительно хотят завербовать. Вария… Никогда прежде не слышала это название.       Бельфегор прижал мои руки к моему животу и легко, почти невесомо, провёл острием стилета вдоль ключицы. Из раны вступило всего лишь несколько алых бусин крови. — Кто такой Хранитель Облака? — спросила я испуганным тоном.       Расскажи мне, тушканчик, я всегда хотела стать облаком и плыть по небу. — Ши-ши-ши, узнаешь, Стекляшка, если босс всё-таки решит принять тебя. У него есть время подумать до конца Конфликта Колец, — насмешливо ответил Бельфегор.       Он выпустил из правой руки силет — тот с громким звоном ударился о асфальт — а левой рукой до сильной боли сжал мои запястья и ещё сильнее вдавил в живот. Указательным пальцем свободной руки Бельфегор начал давить капельки крови и размазывать по царапине, бормоча как псих в поисках удовольствия: — Кровь, кровь, кровь… Мне нужно больше твоей крови.       Находясь под Бельфегором я могла увидеть его глаза — они были светлыми и холодными, как у тех, кто приходит ясным днём убить всю вашу семью. В этих глазах я могла разглядеть прохладу ко всему живому, хоть она и была сейчас скрыта за дымкой эйфории. Бельфегор вонзил в царапину ногти и сильно надавил. Я взвыла от боли. — Мне нужно больше твоей крови, — шёпотом повторил он, встречаясь со мной взглядом.       Видимо, кровь заставляла его терять последние крохи самообладания. Он мог бы пойти на поводу у своего безумия и забыть о приказе босса, сохранить мою жизнь. Я обмякла, прикрыв глаза. Бельфегор подобрал стилет и нанёс мне более глубокий порез под другой ключицей. — Ши-ши-ши-ши, не думай, что можешь меня провести, сделав вид, что лишилась сознания. Я принц, мне видны все твои уловки, — заявил Бельфегор и вонзил стилет мне в плечо.       Я вскрикнула от боли. Сделав несколько вдохов, я коротко рассмеялась и насмешливо посмотрела на Бельфегора: — Я провела тебя в другом.             Стилет, что торчал во мне, объяло пурпурное пламя. Из раны под ключицей, словно из куколки, начали вылупляться пурпурные бабочки.