Часть 16. Потому что я вечно в ж...

      Бельфегор отскочил от меня как раз в тот момент, когда бабочки чуть не облепили его лицо. — Ши-ши-ши, значит, это и есть та самая особая сила Леди Лифен? — Меня так больше никто не зовёт, — сказала я, вежливо улыбаясь. — Скажи мне, что случится, если я убью тебя? — Обладай ты хоть силой босса Вонголы тебе меня не убить, Стекляшка, — пафосно заявил Бельфегор. — Это ещё почему? — удивлённо спросила я. — Потому что я принц, — не менее пафосно ответил Бельфегор.       Я закатила глаза и увернулась от стилета, который Тушканчик в меня метнул. — Кто тебе сказал, что ты принц? — спросила я тоном, которым разговоривают с больными на голову детьми. — Я им родился, — коротко поведал Бельфегор. — Жил во дворце, пока всех там не убил.       Ну да, ну да. Это в каком мне было: во втором и прошлогоднем?       Я убегала от Бельфегора в сторону гостиницы, чтобы кто-то из друзей психа заставил его оставить меня в покое — мне уже спать так-то пора, завтра в школу! Бельфегор резал меня, а раны исчезали, рождая бабочек. Вскоре он догадался, что использование хадо требует много сил и это означало, что меня просто нужно вымотать, чтобы увидеть мою кровь. Сие открытие очень воодушевило Бельфегора. — В конце концов, просто порезать тебя без возможности убить было бы скучно, а я люблю веселье, ши-ши-ши.       Я в свою очередь не могла съесть Бельфегора из-за страха получить вендетту от Варии. Может, они и хотели позвать меня в свои ряды, но пока что я не могла оставить Намимори позади. До выпуска, пока Хибари есть в школе. Проанализировав все наши столкновения я могу сказать, что его ненависть ко мне поутихла, и я с нетерпением жду, что будет дальше.       За сим убить Бельфегора и занять его место в Варии в качестве компенсации в мои планы не входит. — Стекляшка, ты правда думаешь, что кто-то из офицеров поможет тебе, если ты попросишь? — прошипел Бельфегор, прижав меня к стене и порезав руку от запястья до локтя.       Я до крови прикусила нижнюю губу, чтобы не заорать от боли. — Не мычи как корова, — насмешливо оскалился Бельфегор и сам же зажал мне рот рукой.       Я врезала ему в солнечное сплетение кулаком, оттолкнула от себя и дала с ноги в живот. Бельфегор ударился спиной о противоположную стенку, но быстро поднялся на ноги. Из пореза на руке хлынули бабочки, я судорожно вздохнула, и почувствовала, что начинаю уставать. Сражаться долго физически и одновременно использовать хадо оказалось сложнее, чем я могла предположить. Раньше со мной не случались подобные ситуации, потому что на убийства меня всегда сопровожала свита от дедушки. — Мычит как корова твой младший брат, натянувший капюшон на всё своё маленькое табло! — парировала я слова психа-потрошителя. — Мармон мне не брат! — парировал этот псих мои слова.       Мы с этим тщедушным уже были у гостиницы, в тихом безлюдном переулке. Тут Бельфегор заметил кровь на моих губах и замер, уставившись на них. Потом посмотрел на свою ладонь, что недавно зажимала мой рот. — Успокоился, Тушканчик? — осведомилась я, пытаясь выровнять дыхание.       Бельфегор метнул в меня стилет, я уклонилась и показала ему акамбэ. — Я сделаю гирлянду из твоих кишок, крестьянка! — пообещал мне он. — Я не католичка! — воскликнула я и побежала.       Получив ещё несколько царапин у меня получилось добежать до гостиницы — у входа как раз стояли друзья Бельфегора, облачённые в некую униформу чёрного цвета. Первым нас заметил Скуало и разорался: — ВРООООООЙ! Идиоты, что вы устроили?!       Остальные члены Варии все как один уставились на нас с Бельфегором — этот псих уже стоял рядом со мной, невинно вертя в руке стилет. Занзаса в компании не было. — Ши-ши-ши, ничего не случилось, капитан, Стекляшка жива, — беспечно оповестил Бельфегор. — Девочка вся в крови, Бел-чан, — поцокал языком качок в солнцезащитных очках. — А если бы кто-нибудь вас заметил? — Подростковые гормоны такой ненужный этап, — глубокомысленно изрёк Мармон, сидя на ладони жестянки-переростка.       Бельфегор никого из них не слушал, потому что на него во всю кричал Скуало. Леви рассматривал меня: моё платье было изрезано и окровавленно, джинсовую куртку вместе с сумкой я закинула в кусты парка, чтобы не мешали во время битвы. Руки, ноги и лицо были в крови. — На самом деле ты не подрабатываешь в этой гостинице, — сказал Леви, стараясь испепелить меня узкими глазёнками. — Я уволилась, — покорным голосом ответила я, не забыв вежливо растянуть губы в полуулыбку.       Парень в солнцезащитных очках кокетливо спросил у меня: — Хорошо повеселились? — Не совсем весело, когда ты можешь кого-то убить в щелчок пальцев, но тебе нельзя, — скорбным тоном сказала я и глубоко вздохнула.       Глубоко вздохнула и увернулась от стилета. — Это я мог убить тебя в щелчок пальцев, дохлячка!       Скуало прописал Бельфегору подзатыльник и категорично выдал: — Ноги её в Варии не будет!       Я чуть не зааплодировала — так держать, Скуало! Мне нравится ход твоих гневных мыслей! — Почему, капитан? — расстроенно спросил парень в солнцезащитных очках. — Она же такая милашка! — Не мели чушь, Луссурия, — сказал Мармон. — Потому что этот венценосный придурок слишком неровно к ней дышит! — ответил Скуало Луссурии. — Не придумывайте себе всякие басни. Мне всего лишь нужно было убить время, а Стекляшка была не против, — безразлично и холодно сказал Бельфегор. — Вообще-то, была против! — возмутилась я, состроив невинное лицо. — Нам пора, — сказал Леви.       Бельфегор с ухмылкой подошёл к Мармону и развернулся ко мне надменным лицом. Я мучительно медленно вытерла с губ кровь тыльной стороной ладони и улыбнулась пустой улыбкой. Бельфегор сжал кулаки и напрягся, будто перед ним красной тряпкой помахали. — ВРОООООЙ! Вали домой, девка! — гаркнул на меня Скуало. — Пока~, — протянула я и вприпрыжку побежала прочь.

****

      Скуало смотрел Нияме вслед, пока она не скрылась из виду, потом обратился к Бельфегору: — И на сколько Дева Лифен сильна?       Бельфегор состроил пренебрежение на лице, однако сказал правду, потому что опасался Занзаса: — Я мог бы умереть сегодня дважды. — Ого! — удивился Луссурия. — Как же так, Бел-чан? — Из-за её особой силы, — сказал ему Мармон. — Бабочки Стекляшки не что иное, как пламя, принявшее форму красивых насекомых. Оно действительно сжирает всё: я потерял практически все свои стилеты, а городской парк часть растительности. Использование пламени отнимает физические силы, однако она всё равно может долго держаться, — рассказал Бельфегор, не переставая улыбаться своей фирменной улыбкой маньяка.       Заметив его довольную рожу Скуало чуть не зарезал мальчишку мечом: — ВРОООООЙ! Забудь о ней, идиот! У нас есть дела важнее! — Мой бой с Хранителем Солнца, — томно выдохнул Луссурия. — Болейте за меня, ребята! — Нет, — одновременно ответили Бельфегор и Мармон.

****

      Искать в парке в кромешной тьме свою сумочку и куртку было проблематично. Я была вымотана, хотела поесть, помыться и поспать.       Э-эх, а мне ещё нужно стирать испачканную кровью Хибари школьную форму! Будь проклят, Тушканчик!       Сумочку я нашла и забрала, а вот пропитанную кровью и исполосованную стилетами куртку оставила на траве. М-да, надеюсь никто и никогда не узнает, почему в парке на окраине от деревьев и кустов с травой осталась одна только вонючая земля…       Дома я уменьшила порезы, которые проглядела во время битвы, приняла горячий душ, постирала школьную форму, переоделась в пижаму и когда голова коснулась подушки мне позвонила Хана. — Алло, Аой? — Я-я-я… — Извини, что звоню так поздно, но мне кажется, что... что-то не так, — напряжённым голосом сказала Хана.       Я села в кровати и спросила: — О чём ты, Хана-чан? — Пару часов назад брат Киоко пошёл на свои соревнования, о которых говорил днём, Киоко позвонила мне, потому что беспокоилась о нём и не могла заснуть… — Хана замолчала, не зная как объяснить, а потом выпалила: — В общем, я пришла к ней, а следом за мной пришёл мужчина — он назвался отцом Савады и предложил нам с Киоко пойти в школу, чтобы поболеть за Рёхея. Аой, ты знала, что соревнования будут проходить в нашей школе? — Если бы они проходили у нас в школе, то не так поздно, Хана-чан, — покачала я головой.       Я расспросила её о внешнем виде мужике, что назвался отцом Тсунаёши и по описанию Ханы это действительно был он — высокий и мускулистый, с глупой улыбкой Емитсу. Хане не стало от этого спокойнее, она попросила меня пойти с ними. Идти мне никуда не хотелось, однако я переоделась в салатового цвета майку, длинную фиолетовую юбку (а под неё короткие спортивные шорты на всякий случай), обула кеды и вышла.       На улице было прохладно без кофточки, но я специально надела лёгкую одежду — холод помогал мне не зевать каждые две минуты. Хана выдохнула от облегчения, когда мы встретились — её успокаивало то, что я знакома с Емитсу. Он всю дорогу до школы трещал без умолку, однако не ответил мне, что за соревнования такие происходят в школе, о которых я, член студсовета, не знаю — сказал только, что Хибари в курсе и я могу узнать все детали у него. — Аой, что это у тебя за царапины и синяки на руках? — тихо спросила Хана, когда мы прошли мимо фонаря. — О, не обращай внимания, — улыбнулась я и рассказала басню: — Я записалась на уроки по самообороне и сейчас мы проходим тот приём с перекидыванием противников через плечо! Меня за руки хватают, я за руки хватаю и всё такое.       Киоко обеспокоенно посмотрела на меня: — Аой-чан, самооборона это хорошо, однако синяки… Это же больно…       Я улыбнулась шире, исподлобья посмотрев на школьную подругу. Глупышка. — Знаешь, Киоко… Время от времени мир будет делать тебе больно. Сделаешь ты что-то для этого или же будешь невиновна — неважно, больно будет.       Киоко смотрела на меня так, словно не могла поверить в такую жестокую реальность. Для неё мир всегда был солнечным и тёплым. Она просто не хотела понимать, что смотрит на всё сквозь солнечные очки. — Ну, девочки, что за грустная атмосфера! — весело сказал Емитсу. — Мы же идём поддержать Рёхея! Не раскисайте! — Да, вы правы! — кивнула Киоко.       Хана странно посмотрела на меня, но промолчала. До школы мы добрались быстро. Соревнование проходило на заднем дворе в большом электрическом ринге, похожем на собачью клетку. От этого сооружения веяло кровью и агонией — Киоко с Ханой побледнели за жалкие секунды. В ринге находился Луссурия, чьи солнцезащитные очки были разбиты, и Рёхей. Брат Киоко лежал на окровавленном полу, его руки были в крови, а сам он выглядел изнеможенным.       Мне было отвратительно видеть такого хорошего человека, как он, в подобном состоянии. По одну сторону ринга стояла Вария (по прежнему без Занзаса), а по другую Тсуна с Гокудерой, Ямамото и Реборном. Возле них зависла птица, похожая на орла — она держала в лапах маленького светловолосого мальчика в военной форме, у которого за спиной была настоящая винтовка. Ещё один странный ребёнок… Наверное, они с Мармоном тоже на самом деле карлики, а не дети. Киоко испуганно подскочила к брату, Хана следом за ней. — Что?! Почему Киоко-чан здесь?! — ошарашенно воскликнул Тсунаёши.       Эй, дружок, а мы с Ханой для тебя невидимки, что ли? — Девочки искали Колонелло, поэтому я проводил их сюда, — ответил Саваде отец.       Лжец, это же он Хану с Киоко позвал сюда! Я наклонила голову, уставившись на парней из Варии — они все, кроме Луссурии, тоже смотрели на меня. Бельфегор оскалился и схватится правой рукой за предплечье левой руки, молча намекая на то, что ему нравится видеть мои руки украшенными алыми и синими ранками. Я окатила его презрительным взглядом и отвернулась. — Эй, Киоко, здесь что-то не так, — напряжённо сказала Хана, оценив обстановку.       Киоко не послушала Курокаву и подбежала вплотную к клетке. Я успела прилипнуть к ней со спины и схватить за руки, которыми она хотела вцепиться в прутья. — Не надо, Киоко-чан, от этой клетки исходит тепло, она накалена. — Но мой братик! — всхлипнула Сасагава. — Почему, братик?! Ты обещал больше не драться!       Вот, что я говорила о солнечных очках. Киоко не видит, что Рёхей не просто сражается, а отстаивает свою жизнь. — О боже, ты младшая сестра этого мальчика? — с умилением спросил Луссурия, поднимая кулаки в перчатках. — Твой братик будет убит, потому что проиграл мне…       Я тихо отошла от Киоко. Не знаю, что у них тут происходит, но Рёхей точно не сделал ничего страшного, чтобы умереть. Могу ли я его спасти? Хару отравилась пельменем, не зная об опасности, однако Рёхей сознательно пошёл на риск. Смерть всего лишь кульминация явления, что называется «жизнью». Умирают все во всех возрастах — хорошие или плохие, неважно. Ничего страшного, если я сейчас увижу свет уходящего солнца.       Ничего страшного, просто горько. — Братик, остановись! Ты же обещал, что не будешь драться!!! — умоляла Киоко.       Ох. Какой бы Сасагава не была наивной прямо сейчас я уважала то, что она пыталась быть твёрдой и не плакать.       Старая история, оставившая шрам на сердце Киоко: в младшей школе у Рёхея были враги-старшеклассники, однажды они попытались увести её куда-то, однако Рёхей этому помешал. Его сильно избили и разбили голову камнем. Мы тогда не были подругами, но я помню как она плакала, когда его увезли в больницу. Её мама тоже плакала, думая, что Рёхей может стать инвалидом.       Я подняла взгляд к небесами. Волшебная россыпь звёзд, тонкий серп луны и ни одного облака. Играй, гитара, играй, флейта — сегодня я буду облаком, которое делает то, что хочет. Все умирают, да, это так, однако кульминацию можно отсрочить, если сделать один шаг. Я протянула руку к клетке. — Прошу, остановитесь, Аой-сама. Вмешательство в поединок означает дисквалификацию, — чётко сказала мне женщина.       Я посмотрела на неё, но руку не опустила. У неё были такие же длинные и розовые волосы как у меня — даже чёлка как у меня — но кожа тёмная, загорелая, и ростом девушка была на полголовы выше. На лице у неё была чёрная маска, однако она всё равно казалась мне поразительно похожей на... меня. — Кто ты? — спросила я.       К ней подошла ещё одна девушка — её точная как близнец копия, но одетая в мини-шорты вместо бриджев. — Мы — Червелло. Независимые судьи Конфликта Колец, — сказала она более нежным голосом.       Её голос был похож на мой, очень похож. Внутри что-то противно зашевелилось. — Откуда вы знаете меня? — спросила я. — Мы знакомы с вами в будущем, — загадочно ответила Червелло и повторила: — Пожалуйста, отойдите от клетки, Аой-сама. — О каком будущем вы говорите? — удивилась я. — Пройдёт время и вы узнаете, Аой-сама, — уклонились от ответа дамы.       Они отошли в тень, меня же от клетки оттащил Колонелло. — Рёхей сам справится, кора! Не лезь!       Я отогнала его от себя и встала между двух сторон, наблюдая за клеткой. У подножия клетки порхали четыре бабочки. Вария, Реборн и Емитсу бросали на них взгляды, но ничего не говорили. Бельфегор хотел подойти ко мне, но Скуало придержал его за плечо и выразительно посмотрел, обещая муки ада. Рёхей стал медленно подниматься на ноги. — Да, когда мне пробили голову… Я дал обещание больше не драться. Но я также добавил, что… я мужчина… Так что, если вновь наступит время сражаться, ты не будешь плакать, Киоко, потому что я… не проиграю!       Рехёй улыбнулся сестре, затем ударил Луссурию прямо в стальной щиток, что был прикреплён к колену и раскрошил его вместе с костью, как стекло. Невероятно!       Я была поражена и даже сложила руки за спиной, чтобы не захлопать в ладошки. Хана закрыла рот рукой, сдерживая возглас. Луссурия не мог поверить в то, что его наколенник был разбит. Команда Рёхея возликовала. — На этого извращенца смешно смотреть, — хмыкнул Бельфегор, имея ввиду своего товарища.       Он на него и не смотрел — я чувствовала прохладный взгляд недо-принца на себе, поэтому не моргая пялилась на ринг. Колонелло начал утаскивать Киоко домой, говоря, что всё закончилось и Рёхей выиграл, а Хана побежала за ними, оставив меня наблюдать. — Это была экстремально-хорошая битва. Теперь отдай мне кольцо, — тяжело дыша и пытаясь сфокусировать взгляд сказал Рёхей.       Я присмотрелась и увидела, что у них с Луссурией висят кольца на шеях. Так, что мы имеем? Мужиков, которые сражаются за перстни? Ну… Чего не сделаешь ради моды… — Нет! Нет! Я из Варии! Я могу сражаться даже с одной ногой! Нападай же! — истерично выкрикнул Луссурия, пытаясь подняться.       Я увидела, что рука жестянки из Варии бесшумно двигается как ружье, целясь пальцами в спину качка. Всё стало понятно.       В моём клане часто поступали также, если мы не справлялись с поручениями.       Пока робот (всё-таки робот) совершал над качком расстрел я смотрела на лица членов Варии — все были безразличны, улыбался только Бельфегор. — Своего же товарища! — не поверил глазам Савада. — Что происходит? — без тени улыбки спросил Ямамото.       Никогда ещё не видела, чтобы его лицо было настолько хмурым — это зрелище стоило того, что пренебречь хорошим сном. — Смерть слабым — причина, по которой Вария сильнейшая организация. Луссурия был напуган смертью, поэтому так стремился продолжать битву с Рёхеем, — объяснил Реборн.       Савада был поражен до глубины и напуган так же: — Смерть слабым… Даже своим… Невозможно.             Луссурия был жив — робот стрелял в него каким-то лазером, однако мощности не хватило, чтобы убить его на месте. Это было больше похоже на пиздюля за поражение от кулаков школьника. Я заметила это, однако промолчала.       А вот промолчать тогда, когда Червелло Рёхея объявили победителем я не смогла: — Разве вы не говорили, что вмешиваться в битву нельзя? Или только мне нельзя? Почему Вария вмешалась в битву и им за это ничего не случилось? — Эй, женщина, ты на чьей стороне вообще?! — возмутился Гокудера. — Мне просто интересно, не газуй, — ответила я, смотря только на Червелло.       Та Червелло, что была в коротких шортах сказала: — Луссурия сражался преимущественно ногами. Когда Сасагава Рёхей сломал ему колено он потерял возможность выиграть. — Вот оно что, — кивнула я. — Значит, вам заранее известен исход всех битв, потому что вы знаете пределы участников?       Червелло переглянулись. Та, что была в бриджах сказала: — Мы не будем оправдываться перед вами. Сасагава Рёхей победитель в битве за кольцо солнца. Теперь мы должны объявить участников следующей битвы. — Мы узнаем это сегодня?! — удивился Савада. — Пожалуйста, позвольте мне продолжить. Завтра ночью состоится битва… Между Хранителями Грозы.       Савада чуть ли за голову не схватился, чтобы повыдирать себе волосы: — Гроза — это Ламбо! Как он может сражаться?!       У меня челюсть до земли упала. Ламбо?!! Что тут происходит?! — Встретимся завтра ночью, — сказали Червелло и ушли.       Ринг начал трещать, как лук на сковороде, и разваливаться. Робот Варии схватил Луссурию и скрылся из виду, не забыв швырнуть Рёхею кольцо. Я посмотрела туда, где стояла Вария, но никого уже не было. Тсуна со своей компанией обсуждал, какие же жуткие члены Варии и вскоре опять заметил меня. — Нияма, тебе нужно было уйти вместе с Сасагавой и Куракавой, чтобы не видеть этого, — сказал Ямамото. — Это точно не самое страшное, что она видела в своей жизни, — фыркнул Гокудера. — О чём ты говоришь, Осьминожья башка?! Нияма не должна смотреть на такие вещи! — явился на мою защиту Рёхей, выбравшись из разрушающего ринга. — Не болтай, если не понимаешь, Голова-газон!       Я посмотрела на Гокудеру и спросила: — Вам не кажется, что вы должны мне рассказать, что происходит? — Нет, тебе не надо в это лезть! — отмахнулся Гокудера.       Реборн обратился ко мне: — Аой, Вария знала тебя — это было видно по их лицам, когда ты пришла — а ты знала, что они прибыли в Намимори. Что тебя с ними связывает? — О чём вы говорите? Нияма экстремально хорошая! У неё нет никаких дел с этими типами! — заявил Рёхей, закрывая меня собой.       Я чувствовала себя уродливо, как червь, которого иссушает палящее солнце. Я хотела спрятаться в сырой земле. Рёхей не знал меня, он знал мою роль, которая помогала ему в меру сил и поддерживала. Он повесил на меня ярлыки хорошей девочки и прямо сейчас они резали меня куда мучительнее стилетов Бельфегора. Рёхей был хорошим, а я нет — он просто судил меня по себе. Мне хотелось рассказать ему кое-что со вкусом истины, однако Киоко снова прибежала. С Ханой, но без Колонелло.