Часть 28. Друзья

      Я ни за кого не болела, потому что не хотела надеяться на победу кого-то конкретного. И это мнение относилось не только к Хибари и Бельфегору.       Принц-Потрошитель ловко загнал зазнайку-главу в ловушку из нитей. Руки, личико, ноги — много чего у Хибари оказалось порезано. — Парень не знает, что Бельфегор использует невидимые нити, да? — дошло до Шамала.       Вместо того, чтобы пялиться на экран, Реборн предпочитал смотреть на меня, считывая все мелкие реакции тела и лица. Я в свою очередь принялась копировать статую — я неподвижна, лицо моё маска мертвеца, не трожь мою душу, посмотри в зеркало, там зрелище поинтереснее будет. — Это плохо. Чем больше он отбивается, тем глубже будут его порезы! — сказал Шамал, хмуря брови.       Тонфа выпали из рук Хибари, он осел на землю. Бельфегор был так доволен собой, что я едва не щёлкнула пальцами — это вышло как-то само собой, на уровне инстинктов, однако Реборн заметил дрожь моих пальцев. А потом Хибари голыми руками поймал стилеты Бельфегора, которыми тот хотел добить его, и рассмотрел нити. — Похоже на фокусы слабых животных, жаждущих выживания, — не забыл обозваться Хибари перед тем, как разрушить ловушку из нитей скрытой плюшкой своих тонфа.       Такое офигевшее выражение лица у Бельфегора я видела только в тот раз, когда уничтожила половину парковой растительности. — Я пасс! — честно заявил псих прежде, чем сбежать от Хибари.       Бельфегор думал о том, чтобы заполучить кольца и преподнести их Занзасу, поэтому без сожалений оставил боевого маньяка, который ничем подобным голову не забивал. Меня удивил здравый смысл Бельфегора. Значит, он РЕАЛЬНО может быть адекватным? Реально?       Я надела школьную сумку на плечо и попросила Червелло выпустить меня. — Мне нужно ещё домашнюю работу на завтра сделать. — Ты серьёзно, Аой-чан?! — удивился Шамал. — Разве тебе не интересны дальнейшие битвы, кора? — спросил Колонелло. — Или ты расстроилась, что Хибари не был прирезан Бельфегором? — постарался включить в себе ясновидящего Реборн.       Он опять разозлил меня своими пустыми провокациями, однако я держалась, изо всех сил сжимая ручку школьной сумки, представляя, что это шея противного карлика. — Ты уверен в победе Савады-куна, мелкий. Если он действительно выиграет у Занзаса, то мне лучше как можно меньше знать о событиях Небесной Битвы. Я не хочу быть полноценным свидетелем столь закрытого мероприятия.       Мало ли, кто найдёт меня, чтобы я что-нибудь рассказала. — Всё, что угодно, лишь бы не быть частью мира Тсуны? — спросил Реборн. — Всё, что угодно, лишь бы не быть частью твоих замыслов, — поправила я.       Реборн не был намерен отпускать меня так просто. — Не волнуйся о мелочах, Аой. Никто не явится по твою душу, чтобы расспросить о Конфликте Колец.       Я презрительно сощурилась. — Разве мы только что не от твоих замыслах говорили? — Мы говорили о том, что ты хочешь упиваться полученной свободой в одиночестве. — Аой-чан, — вмешался Шамал. — Разве ты не хочешь увидеть, как Ламбо будет спасён победой Тсуны? Если Занзас победит, то ребёнок будет мёртв.             Доктор-киллер убедил меня остаться, потому что я могла попросить Занзаса оставить Ламбо в живых в обмен на рабство. Практически без интереса я наблюдала за Небесной Битвой. Очень-очень интересно было узнать, что Скуало оказался жив — Дино спас его. Весь с ног до головы в бинтах, дополнительно обездвижен верёвками, в инвалидной коляске, под прицелом четырёх пистолетов он производил впечатление победителя, потому что у него было во взгляде нечто твёрдое. Что-то такое, что не ломает человека даже после поражения.       Вскоре решимость Занзаса стереть Саваду в порошок поразила меня до глубины души. Занзас и раньше был пугающим с затаённым гневом в глазах, однако сейчас я ощутила трепет. Восхищение. — Это прекрасно, — не удержалась я от тихого комментария.       Мне хотелось увидеть больше. На что ещё ты способен, благодаря гневу, Занзас?       Шамал и Базиль смотрели на меня глазами, полными разочарования. Колонелло изучал, как новый вид насекомого. Реборн… Трудно было сказать по непраницаемому выражению лица, о чём он думал. Дино был удивлён, но молчал. Зато Скуало моя реакция на гнев Занзаса понравилась до злостной усмешки. — Знаешь, Аой, — сказал Реборн через пару минут, — зверь, рождённый в клетке, не сможет самостоятельно выжить на свободе. Его могут погубить те, к кому он примкнет, когда напьётся свободы. — Знаешь, Реборн, — начала терять терпение я, — больной карлик не может знать обо всём на свете.       Пока Базиль с Дино роняли челюсти, Колонелло возмутился: — Мы не карлики, кора! Мы аркобалено! — Радуга? Ха-ха-ха.       Реборн оставался холоден к моим оскорблениям: — Я не знаю обо всём на свете, да и больные карлики, наверное, тоже. Но я точно знаю, что Вария — означает много чего, но только не свободу.       Я осталась холодна к его словам.       Когда Занзас начал сдавать позиции в битве я подрасстроилась. Столько усилий, столько эмоций и в итоге поражение? Так не должно быть по правилам сказок.       Сказки созданны людскими умами, а жизнь пишется чем-то высшим. Поэтому Савада заморозил Занзаса, превратив его в айсберг запечатанной ярости. Босс Варии замер с перекошенным этой эмоцией лицом. Наблюдатели Савады возликовали, пока я пыталась принять увиденное. — ВРОООООООЙ!!! Выпустите меня!!! — закричал Скуало.       Червелло отказались, потому что никто не имел права вмешиваться в битву до её окончания — даже проигравший Хранитель, которого хорошо спрятал Дино от Червелло. Скуало кричал отрицая поражение Занзаса, я молчала, чувствуя себя неловко — как будто не на ту лошадь поставила. Дальше было больше. Бельфегор и Мармон заполучили все семь колец Вонголы и с помощью их скрытой силы Мармон растопил айсберг. Казалось бы, что победа за Занзасом, но… кольцо неба отвергло его, потому что он не есть родной сын Девятого Вонголы. Об этом секрете из всех присутствующих на Небесной Битве знал только Скуало. Он же рассказал о прошлом Занзаса, показывая боссу, насколько сильно узнал о нём, пока тот практически на считался с ним.       Теперь ярость и мотивы Занзаса стали мне понятны. Было жаль его, но я не имела права на жалость — это ещё сильнее оскорбило бы Занзаса.       Задыхаясь собственной обидой и ненавистью ко всем, Занзас отдал оставшимся офицерам приказ убить всех. Если не он получит кольцо босса, значит, никто не получит. Пятьдесят лучших бойцов Варии уже должны были убить важных для Савады людей и спешили в школу, чтобы добить его с Хранителями — слова Мармона. Червелло были против, однако Бел заткнул судей, прирезав ту из них, что была схожа со мной голосом. Оставшаяся в живых Червелло попыталась отключить инфракрасные лучи, чтобы наблюдатели выбрались из своей клетки, но ничего не вышло, потому что Вария захватила управление их техникой. Наша клетка была из тех, на которые не действовали взрывы и выстрелы, поэтому… — Аой, ты можешь что-то сделать? — спросил Реборн. — Ламбо тоже умрёт, если мы ничего не сделаем.       Бельфегор подошёл ближе к нам. — Ты не должна потакать будущим трупам, Стекляшка. — Все мы будущие трупы, — философски заметила я. — Кто-то просто не сегодня. — Да. И я говорю тебе, чтобы ты не помогала тем, кто станет трупами сегодня, — ответил Бельфегор. — Ты просишь меня остаться на месте? — уточнила я.       Бельфегор высокомерно усмехнулся. Я заметила, что Хибари смотрит в нашу сторону. Гокудера, мой недолгий друг, тоже. — Я проявляю к тебе милость, Стекляшка. Босс прикончит тебя, если ты будешь помогать врагам. — Мы защитим тебя, девчонка! — попытался убедить меня Колонелло. — Не нужно, спасибо, — вежливо ответила я, не отрывая взгляда от Бельфегора. — Знаешь, Тушканчик, меня учили одинаково спокойно принимать победу и поражение. Ломать чужую песочницу усилиями призванных братишек — несправедливо-низко.       Я вытянула вперёд руки, словно хотела на прощание погладить Бельфегора, но вместо этого улыбнулась ему так, словно он сто лет был моим другом: — Как бы там ни было, я верю, что ты со всем справишься! — Чт…       Бабочки, которых Леви не уничтожил облепили мои руки, словно мёртвую плоть. Они за секунды напитывались пламенем и становились ярче. Бельфегор отскочил в сторону, взмахнув стилетом, когда одна из бабочек покусилась на его сонную артерию.       Бабочки сожрали лазерную клетку и наблюдатели ринулись к Саваде. — Эта девчонка способна на такое, но была только второй в рейтинге сильнейших? — удивился блондинчик из Какуе. — Быстрее, Кен. Нужно спасти Хром, — поторопил его Какипи.       Справившись с задачей, кучка бабочек-пожирателей венком осела на моих волосах. — Тебя можно презирать за то, что ты не имеешь твёрдых позиций, которые держали бы тебя на одной стороне, — вдруг услышала я позади грубый голос Скуало.       Я обернулась. Всё ещё находясь под прицелами людей Дино, Скуало смотрел на меня так, словно хотел перегрызть мне глотку зубами. Стало неприятно, однако я изобразила улыбку идеальной девушки и просто сказала: — Эта моя черта тоже мне не по вкусу, но не настолько, чтобы избавиться от неё и примкнуть к кому-то.       Как только Вария прибыла в Намимори я вела себя не лучше, чем собака на сене. Совсем позабыла о том пути, что раньше помогал мне держаться на плаву и доверять себе. Инь-янь — единственный путь, но я забыла об этом, после смерти дедушки, после жестоких шагов родителей, после по-взрослому плохого Реборна. Тьма души начала сжирать меня, отравлять скверной мозг, позволять всем обидам разрастись до громкого шума внутри. Финал Занзаса — того, кто постоянно жил своей яростью, не уделяя внимание чему-то лучшему, не желавшему побороть обиды — позволил мне увидеть, во что я могла бы превратиться из-за своей обиды и ненависти к клану. Короткое общение с Варией посеяло во мне удушливые семена геноцида — я хотела вернуться в клан и…       Я должна быть лучше.       Реборну и другим наблюдателям не пришлось сражаться с пятью десятками варийцев, потому что на подмогу Саваде явился некий Ланчия — сильнейший боец северной Италии. Он раскидал всех убийц самостоятельно. Хибари хотел навалять Бельфегору за то, что тот сбежал от него. Принц-Тушканчик и Мармон вынуждено сдались, а Занзас проклял всех перед тем, как потерять сознание.       Пока все поздравляли Саваду с победой я нашла один из пистолетов Занзаса и отнесла его к Скуало, который выглядел так, словно не хотел никого видеть. Возле него стоял Дино и смотрел с какой-то грустью. — Не отчаивайся, самое сложное будет впереди, — негромко сказала я, положив пистолет на колени мечника. Когда он поднял на меня убийственный взгляд, я добавила: — Занзасу ещё предстоит принять небесное поражение и научиться жить, не оглядываясь на него. То ли ещё будет. — ВРОООООООЙ! Сгинь, паршивка!!!       Я сгинула на поиски второго пистолета. Пока искала Вария покинула школу — силами трёх младших бойцов, которые остались живы и более-менее целы, после схватки с Ланчией. Дино подогнал автомобили, чтобы отвезти раненых из компании Савады в клинику и я могла знать, что это будет какая-то частная больничка, а не та, где работает мама Ясу. Скуало Дино отпустил вместе с остатками Варии. Найдя пистолет, я положила его в школьную сумку и пошла к выходу, отмороженно пройдя мимо победителей. На душе было удивительно легко и я списывала это на то, что рада за спасённого Ламбо. — Нияма! — окликнул меня Сасагава.       Я остановилась и он подошёл ко мне с солнечной улыбкой на побитом лице. — Да, сэмпай. — Экстремально здорово, правда? Мы победили в этих битвах и теперь тебе не придётся подчиняться тому страшному парню!       Я не сдержала смеха. — Да, конечно, это здорово, сэмпай! — Что ты несёшь, голова-трава?! — закричал на фоне Гокудера, но Сасагава не обратил на него внимание.       Приняв мою истерику за радость, Рёхей довольно кивнул и добавил: — Я переживал за то, что эти страшные ребята украдут тебя и заставят заниматься злодеяниями! Ты была одной из причин, почему я сражался, во имя экстрима!       Быстрее, чем я это осознала, в глазах появились слёзы, а нижняя губа задрожала. Я точно была недостойна таких слов. — Совсем тупой!!! — прошипел Гокудера, но Реборн отдёрнул его.       Я смотрела на Сасагаву Рёхея снизу вверх и не понимала, как человек может быть настолько хорошим. Часто я задавалась вопросом, как Сасагава-сэмпай может быть таким, какой он есть. Ярким до слепоты, согревающим до тла и безудержно добрым. Хотелось рвать на себе волосы и сдирать кожу, чтобы доказать ему — плохо заботиться о каждом, кого просто знаешь. — Сэмпай… А ты не спросил себя, почему те страшные парни хотели забрать меня с собой? — спросила я, ища в глазах Рёхея хоть какие-то сомнения.       Ты что, не видишь, как криво я хожу в жизни? Твоего беспокойства я недостойна. — Потому что ты умная, Нияма! — ни секунды не раздумывая, ответил Сасагава. — Умная… — с сомнением повторила я, смаргивая слёзы. — Ага, экстремально умная! Всегда найдёшь решение проблемы! — ещё ярче улыбнулся Рёхей, осторожно хлопнув меня по плечу.       Я была не согласна, но Рёхей не собирался мне ничего доказывать и уже вызвался проводить меня домой. Не без помощи Реборна и Гокудеры он отступил от этой идеи, когда я сказала какую-то вялую отмазку.

***

      Я вошла в вестибюль гостиницы и попросила коллегу Наоки, что работала в ночную смену, пропустить меня на тридцать второй этаж. — Зачем тебе, Аой-чан? — удивилась она. — Ещё и так поздно…       Я вытащила из сумки пистолет Занзаса: — Я играла с приезжим парнем в пейнтбол у меня дома. Он забыл своё оружие, а завтра утром они уезжают, поэтому я не успеваю вернуть его в другое время. У меня есть шанс только сейчас. Прошу вас, Микано-сан, — сладким голоском просила я, прижимая пистолет к груди.       Вздыхая о бурной молодости и о подростковых гормонах, Микано-сан дала мне пропуск. Я прошла в лифт, оставив школьную сумку на ресепшене. Надеюсь, Микано-сан не догадается задуматься, почему я пришла ночью со школьной сумкой в школьной форме, если мы с Белом веселились у меня дома.       На этаже Варии было темно, только луна освещала декор, мебель и пустоту. Я успела сделать три шага, когда в ближайшем углу из тьмы отделилась тень и преградила мне дорогу. — Зачем ты пришла, Стекляшка? — Попрощаться. Только не говори, что ты не хочешь прощаться, — сказала я, спрятав пистолет за спиной и рассматривая Бельфегора. — Тебе же не стыдно из-за вашего поражения? — Мы выиграли, — заносчиво ответил Бельфегор, нависнув надо мной. — Боссу всего лишь не подошло кольцо. — Какая милая верность, — грустно усмехнулась я и спросила то, что меня волновало до сих пор: — Что дальше? Девятый Вонгола убьёт вас как оправится? Или же только Занзаса, а офицеров не тронет?       Улыбка Бельфегора на миг дрогнула, готовая раствориться в ночи. Он наклонился к моему левому уху, поднеся руку со стилетом к груди — туда, где находилось сердце. — А что такое, Стекляшка? Ты переживаешь, что я умру? — шепотом спросил Бел, постукивая остриём по школьному жилету.       Предок учил: на то, чтобы принять решение нужно не больше семи вдохов. В этот раз мне понадобилось ещё меньше. Три. — Да, я бы хотела, чтобы ты жил, — призналась я, рассматривая полоски на его свитере.       Стилет в руке Бельфегора дрогнул, сбившиеся с ритма дыхание тронуло мои волосы у виска. Прежде, чем он надумал себе облачные замки, я добавила: — У меня мало друзей, поэтому я не хочу рыдать из-за твоей казни. — Я не твой друг! — отрезал Бельфегор.       Словно желая совершить признание, он коснулся губами моей щеки. Так невесомо и в тоже время уверенно… Это… Это было так нежно, что я испугалась и отскочила назад, прижавшись спиной к дверям лифта. Перед глазами замелькали розовые вспышки и смущение наполнило лицо, как вода графин. — Я-я не разрешала! — Ши-ши-ши, а мне и не нужно твоё разрешение. Потому что я принц, — весело рассмеялся Бельфегор.       От переполнявших меня эмоций я кинула в него пистолет Занзаса, но он ловко поймал его левой рукой. Я не находила слов, чтобы описать своё девичье возмущение. — Уф-ф… Ну ты и гад! — Я принц. Кстати, без длинной чёлки тебе лучше, Стекляшка, — Бельфегор покачал передо мной стилетом на манер маяка для гипноза. — Что?!       Мои глаза опустились вниз и я увидела отрезанную чёлку, тонкой паутиной лежащей у белых ботинок Бельфегора.       Так это были никакие не розовые искры, а мои волосы?! — Ах ты… Ты… Ты навсегда останешься мне другом! Понял?! Другом! Подлец! — Ши-ши-ши-ши, до встречи, Стекляшка.       По дороге домой я удосужилась вытащить из сумки телефон. Три пропущенных звонка от папы затерялись в двадцати двух пропущенных от Ясу. Я зашла в сообщения.       «Аой, ты где? Твой папа позвонил мне, я сказала, что мы с тобой гуляем. Позвони».       «Аой, уже семь вечера! Я сказала твоему папе, что ты осталась с ночёвкой у нашей общей подруги, Тавако, и что ты помогаешь её маме готовить ужин. Где же ты? Что-то случилось?»       «Тавако смогла скопировать твой голос, Йошимаса-сан успокоился, но сказал, что отругает тебя за то, что ты не предупредила его заранее о ночёвке. Я иду тебя искать!»       «Ты меня пугаешь, Аой. Почему до сих пор не отвечаешь? Уже восемь…»       «Двенадцать ночи. Я не нашла тебя, возвращаюсь домой. Буду ждать до утра, потом пойду в полицию».       Ясу действительно ждала меня, выглядывая с окон второго этажа. Она открыла мне заднюю дверь, дала переодеться в сменную пижаму и поделилась кроватью. Триста раз перед ней извинившись, я уснула, пока она расчёсывала мне волосы.       Мне снова снился сон о будущем. Я сидела на подушке в лёгком сиреневом платье и пила чай с успокаивающими травами. — Я это не люблю…       Сидевший напротив меня Хибари, одетый в чёрное кинагаши, отложил в сторону какую-то зелёную папку и посмотрел на меня. — Дело не в чае, а в том, что ты сейчас хочешь быть со своими копиями из параллельных миров. — И не могу понять, почему ты не выпускаешь меня. Срок ещё маленький, поэтому я мо… — Нет, — оборвал меня Хибари. — Для них хватит уже и того, что ты спасла их из параллельных миров и дала убежище. — Но Кёя… — Аой. Ты не обязана была спасать свои оставшиеся копии, потому что не ты была той, из-за кого началась охота на них. Они такие же взрослые, как и ты, поэтому не стоит делать всё за них, — объяснил свою позицию Хибари. — Они не мои копии, — буркнула я. — Они — это я из других миров. Почему они не нравятся тебе? — Потому что у меня есть ты, — просто сказал Кёя, посмотрев на мой живот. — Для меня ты единственная и настоящая Аой.       Моё сердце могло распухнуть от любви к этому человеку, потому что он так невозмутимо и просто говорил мне, что я незаменима в его жизни. Кёя увидел пять разных Аой, которых я вытащила из параллельных миров, но ни одна из них не заставила его задержать взгляд.

***

      Я спала почти до полудня, а проснувшись, первым делом поделилась с Ясу своим сном. Я рассказывала ей обо всех своих странных снах. — Так-так… Это продолжение той ветки, где Хибари-сан говорил, что спасёт ради тебя мир! — заключила Ясу.       Я согласилась с ней и поплелась в ванную. Приняв душ, я долго смотрела на то, что осталось от моей чёлки. — Мне нужно в парикмахерскую, — заявила я, найдя Ясу на кухне за готовкой омлета. — О, я это заметила, Аой, — выразительно сказала Араи, посмотрев на меня.       Взгляд её милых карих глаз намекал на то, что ей нужны объяснения. Почему я не отвечала на звонки, почему припёрлась аж ночью и что с моей чёлкой. — Ясу… Я заслуживаю учикуби. — Что?! Почему ты так говоришь, Аой?!       Потому что Бельфегор придурок.