Часть 27. Всё суета сует

      Я всегда считала Хибари очень сильным парнем. Сила была видна в стальных глазах, в каждой части его тела, в словах и действиях. Однако я никогда не думала, что он силён настолько, чтобы вынести с одного удара огромного летающего робота. Да что там скромная я — никто не думал, что битва закончится так быстро. Челюсти с пола подбирали все: сторона Савады, Червелло, Вария и Какуе. Мне завидно, что физически я до Хибари определённо не дотягивала, но ха! Я этого силача пару ночей назад сумела лишить сознания и пощёчину подарила! Помните? Это воспоминание согреет меня на смертном одре.       Хибари отдал кольцо облака Червелло, сказав, что оно ему не нужно, и подумал, что может вызвать на поединок самого Занзаса. По его словам, он не мог уйти домой, пока не забьёт до смерти босса обезьян. Вот она, ответственность главы дисциплинарного комитета.       Я, как и все остальные, офигела дважды с поступка Хибари, но мне стало интересно, кто бы выиграл.       То, что произошло дальше не было предназначено для моих глаз, потому что я не была частью Вонголы или каким-нибудь доверенным лицом. Взрывы, выстрели из пушек за пределы облачной арены, смех Занзаса, злость Реборна и Савады, умирающий старик — всё это мне не нужно было видеть, но я восхитилась планом Занзаса, для которого он организовал Конфликт Колец, для которого захватил Девятого босса Вонголы. В прошлый раз у него не вышло его одолеть, но в этот раз Занзас смог и ему показалось мало этого. Та улыбка, которой Занзас улыбнулся, когда Савада разнёс Голу Моску на части, навсегда осталась в моей памяти. Пока все, кто был на поле (кроме Червелло и Леви с Белом) кинулись поддержать Саваду в брошенном им Занзасу вызове, я продолжала стоять в стороне, осмысливая всё произошедшее. Даже Хибари хотел навалять Занзасу с ещё большим желанием, типа от себя. Леви и Бельфегор были готовы убить всех этих «калек». Занзас посмотрел на меня: — А на чью сторону встанешь ты, дрянь? — На свою, — невозмутимым тоном сказала я, сдерживая порыв подарить ему аплодисменты, и пошла домой.       Ведь мне на самом деле плевать на ваши политические тёрки. Всё суета сует, пустая возня.

***

      После ухода Ниямы Червелло объявили о Небесной Битве и ушли вместе с остатками Варии. Дино Каваллоне прибыл помочь Девятому Вонголе и другим раненным. Ямамото и Гокудера усомнились в самочувствии Хибари, потому что тот по их мнению был слишком тихим (а-ля ни на кого не бросался с камикоросом). Кёя смотрел на Тсуну, задаваясь вопросом, насколько ещё тот сможет стать сильнее, и в голове сама собой возникла Плакса, словно кто-то поставил её призрачный образ перед его глазами. — Я экстремально беспокоюсь за Нияму! — сказал Рёхей, когда Ромарио осмотрел его руку.       Хибари посмотрел на него, Гокудера опять разозлился: — Ты идиот! Ей в этой ситуации вообще нихрена не грозит! Занзас с ней едва ли за ручки не держится! — Гокудера, не горячись, — попытался успокоить его Ямамото. — Что? — удивлённо спросил Тсуна.       Хаято обратился к Реборну, пытаясь сделать так, чтобы голос не выражал то, насколько он задет: — Реборн-сан, Нияма нам не союзница! Занзас что-то сделал для неё, и теперь она лояльна к нему!       Большего Гокудера не знал, к раздражению Кёи. Хибари хотел зажать Трусиху в тёмной подворотне, чтобы выведать детали об этом, однако формально у него не было причин так поступать, поэтому он мог только сжимать тонфа и пытаться на что-то отвлечься. Может, забить травоядных приспешников Рокудо Мукуро, без спросу пришедших в его школу? Девчонку трогать не нужно, выглядит такой же хрупкой, как и Плакса, а вот двое животных, кажется, полны сил…

***

      Придя в школу следующим утром, я первым делом пошла на место вчерашней бойни. Как и думала, ямы в земле, трещины в здании и выбитые из-за волны взрывов окна были скрыты иллюзиями — их, как пауки паутину, ткали люди, стоящие снаружи школьной территории в определенных местах — все как один выглядели так, словно просто остановились ненадолго, чтобы почитать газету, книгу, кому-то позвонить, кого-то подождать. Интересно, почему местом сражения Вонголы выбрана именно средняя Намимори? Можно было бы выбрать более безопасное и безлюдное место, Червелло ведь даже здания не нужны, потому что они сами создают все эти арены и полигоны.       Закинув сумку с тетрадками в класс, я пошла на крышу, чтобы проветриться перед первым уроком и случайно застала там Киоко с Тсунаёши — моя школьная подруга вручала ему амулет на удачу, чтобы он победил в своём соревновании. Я опять представила хлипкого Саваду в маваси и мне стало смешно. За этим актом мысленного смеха последовала бездушная улыбка Занзаса и умирающий старик. Улыбаться расхотелось.       Сзади послышались шаги нескольких человек и я поспешила спрятаться за стеной — как раз вовремя, потому что к Тсуне вывалили Бьянки, Хару и Фута с И-пин. Все они были одеты в школьную форму. Даже Миура напялила нашу школьную форму. — Бьянки-сан сшила для Хару эту форму! — весело поделилась с Савадой девочка.       Я тихо слушала, как Тсунаёши возмущается на Бьянки, как смеються девочки. — Это то, ради чего Тсуна должен вернуться живым, — вдруг раздался справа голос Реборна.       По стене над моей головой ползал его Леон. Я съехала спиной на пол и положила на согнутые колени подбородок. — Умным горе от ума, дуракам счастье без него — вот как можно коротко описать Занзаса и Саваду. Занзас знает, что мир политики в мафии — да и не только в мафии — нелогичен и глуп, поэтому творит всё, что ум выдаст. Савада не имеет опыта в таких делах и ты ему не объясняешь чужих мотивов, а раз за разом говоришь, что он должен кого-то защитить. Я вижу всех вас. — Я поступаю так, потому что хочу, чтобы Тсуна оставался человеком до самого конца, — ответил Реборн, тоже слушая голос Савады. — Чтобы он всегда вместо власти выбирал людей, как Вонгола Примо. — Примо? Что за человек? — Предок Тсуны, первый босс Вонголы. — А-а-а… Так это очередная цикличность жизни, — сообразила я. — Красный, синий, фиолетовый, жёлтый, снова красный. — Да, Аой, иногда важно брать пример с далёких предков, — сказал Реборн.       Если он прав, то пример с какого именно предка мне нужно взять? И зачем?       Во время учёбы Савада посматривал на меня, однако был слишком сосредоточен на своих проблемах, пока я строила из себя приличную девочку, тянущую руку на каждом уроке. Учебный день в принципе протекал так, как раньше — уныло, с притворством и лёгким зудом рук. Цикличность коснулась меня как никого другого: вдоволь наобижавшись за своё же молчание и бездействие, президент студсовета вновь стал вести себя как мой приятель.       Когда я собралась пойти домой в коридоре меня окликнула какая-то ученица помладше. Она сильно волновалась и прятала взгляд. — Н-Нияма-сан? — Да, я.       Внутри я обречённо выла, пока на лице рисовалась приятная улыбка. Ну, что ещё от меня надо?! — Вы… Вы не могли бы сходить со мной на четвёртый этаж… — робко попросила девочка. — Зачем? — Мне кажется, что там… Я сегодня принесла в школу котёнка, подобрала его и хотела после уроков понести домой, но он сбежал и побежал на второй этаж, — сбивчиво затараторила девочка. — Дисциплинарный комитет сейчас обходит школу, и я хочу попросить вас поискать по классам котёнка со мной, потому что я… Я…       Не хочу получить дозу страха от мордоворотов Хибари и описаться — вот, что девочка хотела сказать.       Тьфу, ну чего только ученики этой проклятой школы не отмочат… — Хорошо, я тебе помогу. Мы найдём твоего котёнка, но больше так не делай, — обнадёживающе сказала я, мысленно вздыхая.       Ну, почему я?!       А всё просто — потому что я была избранной. Когда мы с девочкой осмотрели несколько пустующих классов, она завела меня в коморку вещей для уборки, сказав, что ей послышался кошачий писк, но она страшится темноты. Я встала на пороге коморки, окинув швабры и вёдра ленивым взглядом. — Здесь ничего живого нет. — Сейчас появится! — раздался за моей спиной крик и в следующий миг я ощутила толчок в спину.       «Это был голос Ииды Томоко», — подумала я, прежде чем упасть и ударится виском о угол пластиковой коробки с надписью «хим.средства». Кто-нибудь когда-нибудь умирал от удара о уголок пластика? Надеюсь, что не буду первой.       Я была настолько удивлена тем, что Томоко решила банально меня запереть, как какую-то задротку, что даже не сгруппировалась во время падения и в следствии этого познакомилась с коробкой. Жалко, Аой, жалкая ты. Бельфегору задницу надрала, но проиграла какой-то поверхностной дурочке.

***

      Кто знает, люди, которые потеряли сознание насильно, могут видеть сны? Я не знаю, но могу рассказать вам, что опять видела сон о повзрослевшей себе. Он был рваный и размытый, как заплаканная картина, что в приступе бешентсва порвал художник. Я несколько раз приходила в себя и снова теряла сознание, видя туманные сновидения. Очнувшись окончательно, я не могла вспомнить его деталей, помнила лишь чувство глубокого отчаяния и то, что страдала без причин.       Было темно, воняло хлоркой и чём-то ещё, похожим на мокрую грязную тряпку. Меня всю передёрнуло от брезгливости и я вскочила на ноги, вытирая школьным свитерком левую щёку и чувствуя головокружение. Костяшкой указательного пальца я коснулась правого виска, который больно пульсировал. Решив пока не обращать внимания на боль, я подошла к двери коморки. Ожидаемо, что Томоко её заперла на ключ. Навыками домушников я не обладала, поэтому немного придя в себя после обморока, призвала бабочек и они сожрали замок, оставив в дверях дырку. Я повесила школьную сумку на плечо, вышла в коридор, за окнами была тьма, украшенная звёздами, луной и клочками сизых облаков. Я прошла в туалет, включила свет и увидела на виске небольшую рану с каплей запекшейся крови. Смыла кровь туалетной бумагой, смоченной водой из-под крана и вытащила из сумки мазь Шамала.       Потушив в туалете свет, я вернулась в коридор и подошла к окнам. Бросив сумку у ног, я сложила руки за спиной и задумалась, глядя на противоположные окна школы. Как выйти так, чтоб не встретиться с охранником, который запер все выходы и входы? Я не хочу выставлять себя жертвой и рассказывать, что какие-то стервы заперли меня. Не хочу унижаться.       Ночью школа производила мистическое и жуткое впечатление своими пустынными коридорами, утопающими во мраке ночи, чёрными провалами окон, за которыми скрывались классы и облачным небом. Казалось, будто я одна во всём городе. Мне захотелось выйти на крышу, чтобы посидеть на краю и полюбоваться всем тем, что днём было полно подростков. Мне нужно было больше мистической тишины и атмосферы заброшенности, я хотела сильнее почувствовать себя одной единственной. Мои шаги гулко отдавались в коридорах, я прислушивалась к ночной тишине, словно ожидала, что кто-то поймает меня. От президента я слышала, что дверь на любимую крышу Хибари охранник не запирает, потому что однажды запер главу и, конечно же, был за это избит.       Оказавшись на крыше, я первым делом заметила огромное проекционное полотно и проектор. На нём транслировался кусочек учебного участка с железным столбом посредине, возле которого стоял Хибари. Ох, мрак. Я думала, что у меня будет время насладиться атмосферой и свалить перед тем, как у Савады начнётся битва. Хм… Наверное, в Битве Неба участвуют все погодные явления. Забавно, но Саваде такое точно не по вкусу.       Плюнув на всех, я отошла подальше от экрана, села на край крыши, свесив ноги вниз, и уставилась в ночное небо, любуясь звёздами и клочьями облаков. Жаль, что не ношу с собой плеер в школу. И телефон ещё сел. Мрак.       Вскоре из проектора начали доноситься звуки и на полотне стали сменяться картинки. Мне было лень подниматься и через несколько минут я об этом дважды пожалела. Червелло вытащили бессознательного Ламбо и вкололи ему яд — также как и всем другим хранителям. Это было так бесчеловечно, что меня чуть не стошнило. Ещё паршивей было то, что, как и в битве Гокудеры, никто, кроме Хранителей не имел права вмешиваться в небесную битву. В тот раз я вмешалась, чтобы спасти Гокудеру от смерти, поэтому надеясь как-нибудь помочь Ламбо. Может, мне вообще съесть Леви и украсть Ламбо? Подальше от этих ненормальных. Никто же не знает, что я тоже в школе.       Червелло обломали меня. Та, у который был схожий со мной голос, появилась на моей крыше и вежливо сказала: — Аой-сама пройдите на территорию наблюдения, пожалуйста. — Я не хочу ни за кем наблюдать. — Мы не начнём Небесную Битву, пока вы не пройдёте к остальным зрителям.       Закатив глаза, я спрыгнула с крыши вниз головой. У земли бабочки вырвались из моего тела и остановили падение. Ощутив почву под ногами, я прошла за ещё одной Червелло к компании из Реборна, Колонелло, Шамала, Базиля и двух валетов из Какуе. Бабочки-пожиратели разлетелись в стороны. — Тебя Вария позвала? — спросил Реборн вместо приветствия.       Савада и Занзас стояли в нескольких метрах от нас. У Тсунаёши во лбу горело пламя предсмертной воли, Занзас выглядел привычно пугающим. — Нет, — ответила я и подняла чёлку, чтобы показать рану на виске. — После уроков одноклассница заперла меня в коморке и я потеряла сознание, обо что-то ударившись. — Как подло! — поразился Базиль. — До подлостей Червелло той дурочке далеко, — усмехнулась я. — Это точно, кора, — согласился со мной Колонелло.       Почувствовав на себе тяжёлый взгляд, я посмотрела на Занзаса. — Дрянь. После моей победы ты станешь Хранителем Облака Вонголы, — ухмыльнулся Занзас.       Реборн прищурился, остальные люди уставились на меня. — Я выслушаю предложение, после твоей победы, — ответила я, стараясь не замечать Саваду. — Мистер кусок мяса. — К-как она н-назвала Занзаса?! — побледнел Базиль. — Смелости не занимать, — пробормотал Колонелло, смотря на на хищно-ястребиными глазами. — Тсуна одолет Занзаса, — вмешался Реборн.       Началась грандиозная Небесная Битва. Я узнала, что пламя предсмертной воли Занзаса называется пламенем ярости и что таким же пламенем обладал Второй Вонгола. Разрушительно-редкое пламя на фоне которого пламя Савады было более спокойным. Но Савада тоже поразил меня. — Что такое, Аой? — спросил Реборн, подавляя ухмылку. — Я знала Саваду-куна много лет, но никогда не видела его, — призналась я.       У вас бывало так, что вы готовы кем-то восхититься и тут же этого человека опускают в ваших глазах? Я о том, что когда Занзас начал использовать пистолеты Савада начал проигрывать. Ещё на нём плохо сказывалось то, что атаки Занзаса могли задеть парализованных ядом Хранителей, поэтому он старался увести его повыше в небо. Занзасу же было плевать на своих людей, он смеялся с их страданий, когда они просили его помочь достать кольцо. Я в конец удостоверилась в том, что с таким человеком будет тяжело жить в качестве подчинённой. Заботливый Реборн решил сказать мне об этом: — И тебя будет устраивать такое отношение к себе, если ты станешь частью Варии?       Он прекрасно знал, что я ненавижу тех, кто меня не ценит, но решил пародировать дотошного глупца, чтобы я признала… что? Свою ошибку или то, что Тсунаёши лучше? По моему мнению они оба проблемные. — Занзас самый добрый босс на свете, — сказала я медовым тоном идеальной девушки. — Что?! — воскликнули в один голос Базиль и блондинчик из Какуе.       Словно услышав мои слова, Занзас выстрелами пистолетов повалил столбы урагана и грозы, тем самы помогая Бельфегору и Леви. — Милосердие~, — повторила я за Занзасом, послав блондинчику из Какуе насмешливый взгляд. — Аой-чан, это не милосердие, а насмешка над Тсуной, — попробовал объяснить мне Шамал. — Которая может стоить вам Ламбо, — прохладно сказала я. — Знаете, господа, Занзас хорош уже тем, что у него нет в Хранителях ребёнка. Пусть Савада-кун и не делал из Ламбо своего Хранителя, однако Савада-кун не сделал ничего, чтобы избавить Ламбо от этой роли.       Реборн на пафосе и уверенности заявил мне, что Емитсу не просто так выбрал Тупую Корову, что Ламбо достоин быть Хранителем Вонголы уже в таком возрасте. Я хотела залить ему рот горячей расплавленной помадой, да только под рукой её не оказалось.       Избавившись от яда, Бельфегор оставил Гокудеру мучится в агонии и ушёл (наверняка на поиски своего любимого дружбана Мармона), спрыгнув наружу вместе с костылём. Капец, впервые вижу, чтобы кто-то из третьего этажа с костылём прыгал, ещё и так ловко.       Леви был не так безразличен к бывшему противнику. Он хотел убить Ламбо, но кое-что останавливало его. — Бабочки… В волосах мелкого отброса бабочки той сучки Лифен… Откуда?!       Вгоняя ногти в ладони, я сдерживала широченную улыбку. Камеры приблизили изображение лежащего на крыше Ламбо и у него действительно в волосах копошились пурпурно-прозрачные бабочки, ожидая, когда Леви приблизится. Реборн и другие наблюдатели уставились на меня. — Аой-сан… Я думал, что вы на стороне Варии, — высказался Базиль. — Я на своей стороне и делаю то, что посчитаю нужным, — высокомерно заявила я, довольная собой.       Леви возмутился тому, что посторонний (я) вмешался в Небесную Битву. — Вы сами сказали, что можно воздействовать на участников до начала битвы, — сказала я той Червелло, что стояла неподалёку от меня. — Нет… — Да, — твёрдо перебила я. — Иначе вы бы уже объявили Саваду проигравшим за то, что Реборн выстрелил в него пулей посмертной воли.       Червелло убедил мой аргумент, поэтому они донесли до Леви, что никакие правила не были нарушены. Кипя от злости, Леви прекратил пользоваться мозгами — ему нужно было отплатить Занзасу за милосердие, поэтому он рискнул сделать попытку проткнуть Ламбо пораболой. Две бабочки ринулись к нему, он ударил одну из них параболой, а от второй уклонился, выронив кольцо грозы. Третья бабочка подхватила кольцо и понесла к Ламбо. Леви выругался и хотел рвануть за ней, но все бабочки, которые недавно вышли из моего тела закружились вокруг него хороводом. На миг он замер, потому что умирать в его планы не входило, и этой заминки хватило, чтобы бабочка уронила кольцо грозы в выимку на браслете. — Ламбо получил противоядие! — возликовал Базиль. — Спасибо вам, Аой-сан! — Я сделала это не ради кого-то из вас, поэтому не благодари.       Призвав молнию с помощью парабол, Леви смог уничтожить половину бабочек. Я не расстроилась и не удивилась, потому что это были одни из слабейших бабочек — я создала их из малого количества пламени. Главное, что Ламбо не умрёт от яда.       Хибари смог сам подняться с ядом в крови, покорёжить столб так, словно погрыз собственными зубами и получить кольцо облака. Далее он столкнулся с Бельфегором. У меня сложилось впечатление, что Кёе искал именно псих-принца. — Ты так называемый гений?       Хибари одним ударом тонфа выбил из руки Бельфегора кольцо урагана, послав его наверх Гокудере. Хаято в свою очередь спас Ламбо от Леви, и я успокоилась. Теперь я могла полностью сосредоточиться на интересной битве Хибари и Бельфегора. Глава дисциплины ничего не знал о способностях венценосного маньяка, потому что не присутствовал на его битве, однако вёл себя высокомерно, желая показать, что никакие гении не будут лучше него, боевого маньяка Хибари Кёи. — За кого болеешь, Аой? — спросил Реборн.       Я почувствовала заинтересованный взгляд Шамала. М-да, а Реборна ничего в этой жизни не отвадит лезть в чужие дела — даже то, что он впал перед кем-то в немилость.       За кого я болею? С Хибари всё было трудно. Не так давно он плохо относился ко мне из-за моих волос, но я уже отомстила ему за свои слёзы, когда вырубила на мосту. У него остался острый, как осколок разбитого стекла язык, который резал мою душу, но… Но конфеты и губы на шее.       Бельфегор совсем не вызывал во мне тех же чувств, что и Хибари, однако я могла подумать о том, чтобы он показал ему истинного гения, кровожадного маньяка, потому что Хибари всё ещё злил меня.       Человек, в которого я влюблена или человек, который за короткое время вслелил в меня дух соперничества и желание стать лучше?       За кого я болею?