Часть 31. Попытки и пытки

      Реборн не ленился тратить время на то, чтобы уговорить меня стать репетитором для И-пин. Платным репетитором. Цена была хороша, но обида на Реборна за то, что он не умеет отступать была куда больше, поэтому я раз разом говорила одно и тоже: нет.       Затем Реборн исчез не только из моей жизни, но и из жизни своего любимого Тсунаёши. Я помню, как Савада вместе с Гокудерой прибежал ко мне домой в выходной день, чтобы спросить, не приходил ли Реборн. Оказалось, что он исчез вчера. — Говорил, что я должен поговорить с Ниямой-сан о репетиторстве И-пин, затем Ламбо… — Что Ламбо?       Мальчик поймал Реборна под выстрел базуки. — Ну, если Ламбо выстрелил в Реборна базукой, а на его месте никто не появился и сам он не вернулся, это означает только одно, — немного подумав, сказала я. — Что? — взволнованно спросил Тсунаёши.       Гокудера бросил на меня предупреждающий взгляд и попытался увести Саваду, чтобы продолжить поиски, но я сказала ему вслед: — Что за лишние движения? Ты же и сам уже обо всём догадался. — Не лезь не в своё дело! — огрызнулся Гокудера через плечо.       Но это не помогло ему от того, что Савада хотел узнать, о чём он не рассказывал. Гокудера мялся, подбирая слова, поэтому я взяла на себя роль всё объяснить: — Слушай внимательно, Савада-кун, если на Реборне использовали базуку десятилетия и на его месте никто не появился, это означает, что в будущем он мёртв. — М-мёртв? — недоуменно спросил Тсунаёши. — Н-но…       Не дав ему опомниться, я добавила: — Возможно, что твой Реборн тоже уже умер. — Это ещё почему?! — разозлился Гокудера. — Возможно, что Реборн-сан потерялся в безвременье! — Где? — не понял Савада. — Такой вариант возможен, вот только мой более логичен. Если Реборн в будущем мертв, то у него есть место захоронения — гроб на кладбище, ведь его вряд ли похоронили у нас в Японии, поэтому нельзя сказать, что его труп кремировали и просто выделили урну для праха.       Савада бледнел с каждым сказанным мною словом. Гокудера мрачнел. — Если Реборн очутился в гробу, то ему вполне хватило пять минут, чтобы задохнуться и… — Замолчи! — громко перебил Гокудера.       Он навис надо мной, словно буря, готовая обрушиться на мою голову за то, что я заставила Саваду быть настолько напуганным. — Реборн-сан не так слаб, чтобы не выбраться из гроба, путь тот и будет зарыт в землю! Возможно, он ещё вчера вернулся в прошлое и теперь хочет, чтобы Джудайме нашёл его! — Верьте во что хотите, - только и сказала я на его пламенную речь, пожав плечами. - Я Реборна не видела, поэтому ищите у других. — Нияма-сан… Ты совсем не переживаешь за Реборна? — вдруг спросил Савада. — А должна? — удивилась я. — В отличии от тебя, я не терплю настолько назойливого вмешательства в мою жизнь, каким любит промышлять Реборн. Он для меня неприятен во многом.       Гокудера зло цыкнул и утащил Тсунаёши, который пытался мне сказать, что Реборн не такой плохой, каким кажется. — Савада, Савада… Мне неинтересно, что у Реборна в душе. Мне интересно, что он делает, — негромко сказала я ему вслед.       На следущий день я узнала, что Тсунаёши и Гокудера тоже пропали — Ямамото сказал мне, что обеспокоен тем, что никто к нему не пришёл из друзей и даже Малыш (Реборн) тоже не заглянул. За Савадой и Гокудерой исчезли сам Ямамото и Киоко — об этом я узнала через день. Рёхей бегал по коридорам и кричал её имя. Ученики не обратили на это особенного внимания, думая, что Киоко просто прячется от назойливого брата — они даже не взяли в мозг то, что она никогда от него не пряталась и назойливым не считала. Я подошла к нему, когда он допытывал Хану и сэмпай рассказал мне, что вчера тренировался до глубокой ночи, поэтому не видел Киоко, а сегодня утром подумал, что она пошла в школу раньше него. Он принёс ей бенто, которое мама приготовила дня неё, но Киоко нигде не было, ни в одном школьном уголке. - Она никогда не забывала свой обед, во имя экстрима! - доказывал Рёхей Хане. — Киоко не приходила сегодня в школу, — сказала я. — Её не было ни на одном уроке. Как и Ямамото… — Почему вы шумите в коридоре? — раздался за моей спиной адский голос и я вся напряглась, будто кто-то пустил мне по венам жидкий камень.       Ученики рассосались со скоростью микрона. Остались лишь я, Хана и Рёхей. Сэмпай экстримально-громко рассказал Хибари о том, что у него пропала сестра. — Может, она всего лишь прячется от тебя, — безразлично сказал Кёя. — Возможно, — сказала я, не поворачиваясь к Хибари лицом. — А возможно… её пропажа связана с тем, что ещё трое наших с Ханой одноклассников тоже исчезли. — Ещё трое? — удивилась Курокава. — Ты о той троице, Аой? — Да. Савада и Гокудера пропали, когда искали Реборна — того мальчика в черной шляпе. Сегодня нашему классному руководителю звонил отец Ямамото и спрашивал пришёл сын в школу или нет. Он не пришёл. И Киоко не пришла… — Мы с Киоко вчера вместе возвращались домой, — напряжённо сказала Хана. — Киоко дошла до дома. — Но это не значит, что она не выходила из него, — задумчиво ответила я.       Рёхей подумал, что Киоко похитили его враги из какого-то там клуба дзюдо. Пришлось повторить, что пропали ещё люди. Рёхей слегка присмирел от того, что Киоко — где бы она не была — находится вместе с Савадой. Он считал его надёжным. — Может… Кто-то опять нападает на наших школьников? — предположила Хана, пряча дрожь в голосе. — Воз… — я замолкла на полуслове, вспомнив мамины слова, сказанные вчера за ужином.       «Я сегодня пришла домой к одной из моих любимых учениц, с которой дополнительно занимаюсь. Так вот её не оказалось дома, представляешь, дорогой! Отец Хару-чан даже дозвониться к ней не смог…» — Что такое, Нияма? — спросил Сасагава. — Я думаю, что пропала ещё одна девочка. Она из другой школы, но подруга Савады и Киоко. — Миура Хару? — догадалась Хана.       Я кивнула. Курокава вспомнила, что у неё в телефоне был записан номер Хару и побежала в класс за телефоном. Мне это было на руку, потому что у меня была теория для случившегося. Не хотелось пугать Рёхея ещё больше, поэтому я развернулась к Хибари — и опешила от того, что он пристально смотрел прямо на меня. Всё время, что ли? — Пока что мы знаем, что похитили тех, кто связан с Савадой, — сказала я, чувствуя как от пристального взгляда Хибари пересыхает во рту. — Что если… Это Вария? — Эти экстримальные ребята?! — удивился Сасагава. — Мы же буквально несколько дней назад одолели их! — Но вы же не знаете, что с ними случилось, когда они вернулись в Италию? — обратилась я к Рёхею.       Я знала, что ни он, ни Хибари этим точно не интересовались, посчитав историю законченной. — В отличие от тебя, Плакса, у нас среди тех обезьян не осталось тех, кто нами увлёкся, — холодным голосом съязвил Хибари. — Уверена, тебя офицеры точно никогда не забудут, — сухо ответила я и продолжила размышлять. — В конце всего Конфликта Занзас хотел убить близких людей Савады, но не получилось. Мне не у кого было узнать дальнейшую судьбу Варии, но они точно не погибли бы добровольно. Что если они — или кто-то из них — пытаются отомстить? — Это бессмысленно, потому что Зверёк уже показал, что сильнее царя обезьян, — фыркнул Хибари.       Мне понадобилось больше, чем одно мгновение, чтобы понять, кого Кёя величает «Зверьком». Я отмахнулась от его заявления: — Быть сильнее и быть на опыте — разные вещи. — Я ничего не понимаю, во имя экстрима! — закричал Сасагава. — Это снова те парни нападают?!       Не мешкая, Хибари с двух ударов вырубил его за то, что он разорался на весь коридор. Пинками Хибари «положил» одноклассника под стену и повернулся ко мне. Я посмотрела на кольцо облака, что он носил на среднем пальце правой руки, и качнула головой. Хибари заметил это и сказал: — Ты не до конца уверена в то, что это обезьяны вернулись мстить. Почему? — Из-за того, как пропал Реборн. Савада сказал, что он не вернулся в наше время, после выстрела базуки десятилетия. У Варии нет такой базуки. Она есть только у Ламбо. — Что такое базука десятилетия? — спросил Хибари, вызвав моё удивление. — Ты не знаешь? Ты же с ними… — Я не с ними, — настойчиво сказал Хибари и протянул ко мне руку.       Я словила флэшбэк — взрослый Хибари проводит рукой по моей щеке — но этот Хибари взял меня за локоть со словами: — Пойдём в кабинет. Я хочу, чтобы ты рассказала мне обо всём, что знаешь и обо всех своих теориях.       Хибари потянул меня, но я осталась стоять на месте. — Мне незачем делать это, — заявила я, упираясь ногами в пол. — Если ты не пойдёшь со мной добровольно — я загрызу тебя до смерти, Трусиха, — пригрозил Хибари. — Ты только что сказал, что не с ними. Так зачем тебе знать мои теории о том, куда компания Савады могла подеваться? — спросила я. — Потому что я хочу знать, что происходит на моей территории. Я не хочу повторного нападения на учеников. Это противоречит порядку, — ответил Хибари.       У меня не было никого желания оставаться с ним наедине, поэтому я опять отказалась идти в кабинет дисциплинарного комитета, сославшись на уроки. И что вы думаете? Хибари просто закинул меня на плечо и понёс к себе. Я краснела и белела от стыда, потому что моя юбка была слишком коротка, в следствии чего, Хибари прекрасно мог видеть часть моей задницы и фрагмент голубых трусов. И то, как крепко он вцепился в мои ноги чуть выше коленей, не добавляло мне спокойствия. Я сжимала в кулаках косички и хотела перекусить хребет Хибари собственными зубами.       В кабинете он бесцеремонно сгрузил меня на диван — падая, я прижимала к бёдрам юбку и чувствовала, как дёргается бровь и слезятся глаза от напряжения. Безразличное выражение лица Хибари было последней каплей. — Ненавижу тебя! — прошипела я и, не вставая, зарядила ему пощёчину.       Он так и застыл в согнутом положении надо мной. Я решила воспользоваться его замешательством и дать ему вторую пощёчину, но Хибари схватил меня за запястье. Как и в ту ночь, когда я расквиталась с ними первой пощёчиной, его глаза потемнели от злости. — Очень хорошо, что ненавидишь, Плакса, — ровным голосом сказал Хибари. — Я загрызу тебя до смерти за то, что ты не можешь держать свои руки на месте. — Это ты не можешь держать руки на месте! — возмутилась я. — Из-за тебя… Из-за тебя… Ты видел то, что не должен был! — Не то, чтобы я не видел этого раньше, — на полной невозмутимости ответил Хибари.       Сперва я не поняла, потом почти поняла: он либо имел ввиду тот случай, когда ветер поднял мою юбку на крыше, либо тот случай, когда накладывал мне бинт на бедро. В двух этих случаях он мог видеть часть мои трусы.       Ясу, ты же говорила, что Хибари никогда не скажет мне об этом! А он сказал, сказал! — Не то, чтобы я этого хотела! — дрожащим от злости голосом ответила я и душевно выпалила: — Ты идиот!       Оскорбление было для Хибари последней каплей — он кровожадно сказал, что загрызёт меня до смерти. Я хотела ударить его ногой по рёбрам, но Хибари успел схватить меня за голень. Взгляд стальных глаз упал вниз, к юбке, которая задралась. Его пальцы на моей голени дёрнулись как в конвульсии, и он тихо сказал: — Ты много машешь ногами для той, кто ничего не хочет показывать… К тому же цвет твоего нижнего белья слишком яркий для школьной формы.       Я покраснела до корней волос и чуть не умерла от стыда. Губы задрожали в попытке сказать хоть что-нибудь.       Ну почему всегда, когда я хочу дать Хибари отпор, непременно лажаю перед ним?! Я даже старалась держаться подальше, но всё равно умудрилась опозориться!       Моё тело сотрясала дрожь стыда и злости, я сдавлено сказала: — О… Отпусти мою руку и ногу и не пялься.       Хибари и не думал слушаться меня так, как я хотела. Он посмотрел мне в глаза, из-за чего я чуть окончательно не сгорела со стыда, отпустил ногу и потянул на себя за запястье. Я хотела притвориться, словно меня нет в этом кабинете, поэтому не думала о том, что Хибари делает и зачем. А он тем временем выпрямился и заставил меня сесть, но запястье не отпустил. Смущаясь посмотреть ему в лицо, я сосредоточилась на том, как моя рука пылает от его захвата. Это было приятно.       Однако мне нужно было держаться подальше.       Я попробовала оттолкнуть Хибари, упёршись ему в живот, но он был словно непоколебимый камень. Даже не покачнулся, только торс напряг. — Отойди от меня, — тихо сказала я. — Ты слишком много командуешь в моём кабинете, Плакса, — ответил Хибари.       Он отпустил моё запястье и я соскочила с дивана, пытаясь молча сбежать. Хибари схватил меня у дверей — обхватил за талию левой рукой, а правой обхватил руку, не позволяя открыть дверь. Мне почудилось, словно ему нравилось касаться моих рук — он всегда трогал их, когда имел возможность коснуться — однако сейчас меня куда больше волновало то, насколько близко Хибари находился ко мне. Я ощущала его тепло позади также чётко, как руку на животе. — Я не разрешал тебе уходить.       Мне вдруг вспомнился момент — один из тех моментов, которые можно назвать тёплыми — я пришла в больницу, подарила Хибари фрукты, а он пошутил, что забьёт меня до смерти и тоже догнал у двери. Тогда Хибари улыбался, но я знала, что если сейчас обернусь, то не увижу никакой улыбки. — Я… Я не спрашивала разрешения, чтобы уйти, — сказала я, пытаясь не обращать внимания на то, как громко бьётся моё сердце. — Даже не хотела сюда приходить. — Я ведь уже сказал тебе, что хочу услышать, куда по твоим теориям пропали ученики школы, — напомнил Хибари и его рука, держащая меня за руку, переместилась мне на плечо. — Да и теперь я должен укусить тебя за твою пощёчину и оскорбления. — Укусить? — недоуменно переспросила я.       Просто Хибари сказал это таким серьёзным тоном, что… Ну, он просто был серьёзен, когда как я ожидала его гнева. Алло, это же пощёчина и «идиот»!       Хоть этот идиот сам виноват в том, что он идиот.       Не отвечая мне, Хибари перебросил мою правую косичку со спины на плечо и провёл пальцами по шее, остановившись на выпирающем позвонке. По телу прошла дрожь и я резко подняла голову. Сердце затуманили пошлые мысли — мне понравилось, как Хибари укусил меня в прошлый раз, так почему бы не позволить ему сделать это ещё раз? Рассудок говорил, что я не должна позволять Хибари прикасаться ко мне так легко, после всего, что я от него натерпелась.       Но ощущать его тепло так приятно. И дыхание на шее тоже будоражит.       Однако Хибари сказал, что я не нравлюсь ему. Поэтому то, что он сейчас делает, не больше, чем унижение.       Как только слово «унижение» раздалось в моей голове меня словно окатило водой из самого холодного озера. Я положила руку на шею сзади и губы Хибари наткнулись на мои пальцы. Это пустило разряд по телу, но я не позволила себе отвлечься на новую волну трепета. — Я уверена в том, что за прошедший год ты достаточно унизил меня, деспот, поэтому не собираюсь покорно выносить твои прикосновения.       В следующий миг Хибари отскочил от меня, потому что из моей кожи вылетели пурпурные бабочки. — Это ещё что? — прищурился Хибари. — Ты иллюзионист, Плакса?       Я молча выбежала из кабинета. Бежала до самого дома, оставив в классе сумку и не переобувшись из сменки в уличные туфли. По щекам текли слёзы.

***

      Я не ходила в школу неделю — старательно имитировала простуду. Мои работающие родители не могли взять больничный на работе, чтобы присматривать за мной и это было мне только на руку. Я чувствовала, что не хочу видеть Хибари или кого-то из его совсем недисциплинированного комитета. Немного жалела, что показала ему часть своей силы, чтобы отпугнуть (бабочки растворились как только я выбежала из кабинета Хибари).       Я вообще о многом сожалела в последнее время. Никак не получалось вернуться на путь Инь-янь. Я потеряла себя в обретённой свободе и поэтому злилась — не выходило наслаждаться свободой, потому что чего-то всё равно не хватало. И я не знала, чего.       Всю неделю мне звонила Хана и рассказывала, что Рёхей не перестаёт искать Киоко, что Ламбо с И-пин тоже пропали. Хару всё-таки тоже исчезла.       Однако это была не самая главная новость. Знаете, почему никто за столько дней не обратился в полицию о пропаже нескольких подростков и детей? Потому что некий загадочный подросток — друг Гокудеры, Савады и всех остальных пропавших— сказал, будто они все отправились в научную поездку. Научную… Савада и наука… Ямамото и наука… Ламбо и наука… Это было так нелепо, так бредово, но почему-то все вокруг поверили. С недовольными лицами, да, но поверили же. Лишь один Рёхей не сдавался, потому что: «Ну не могла Киоко никого из семьи не предупредить о поездке, во имя экстрима!» О том, ищет ли пропавших Хибари, Хана мне сказать не могла, потому что не знала. Вряд ли он стал бы искать их, после того, как школе дали какой-то ответ о том, куда Савада и все остальные делись.       Я знаю, что точно не стала бы тоже продолжать поиски пропавших, если бы среди них не было Ламбо. Загадочный подросток сказал, что он отправился в увеселительную поездку с Савадой, вот только Фуута, пришедший ко мне прямо домой, взволнованным голосом сказал, что Ламбо вместе с И-пин исчезли прямо на его глазах в розовом дыму. При этом Ламбо не использовал базуку десятилетия.       Мне не нравилось беспокоиться за И-пин и Ламбо — он же часть Вонголы, пусть Вонгола заботится о них! Тяжело было убеждать себя в этом, когда Савада не препятствовал тому, чтобы Ламбо вышел на бой против Леви и когда Реборн говорил мне, что И-пин киллер. Злясь на себя, на Саваду и всех вокруг, я занялась поисками детей и тем самым всех пропавших. Поиски много времени не заняли — нужно было расспросить только одного человека.       Загадочный подросток пришёл со своей легендой к Саваде Нане, матери Тсунаёши, а она эту легенду разнесла всем остальным, кто стал бы беспокоиться за пропавших — родителям, педагогам, соседям. Меня поразило то, как легко мама Тсунаёши поверила в легенду какого-то пацана, с которым она даже ни разу не видела своего сына. Когда я попыталась намекнуть Нане-сан на то, что её подход к материнству несколько странный, она ответила, что Реборн ей объяснил одну вещь, присущую всем мужчинам — они часто пропадают внезапно, решают какие-то дела, и стоит относиться к этому с большим терпением.       Ладно, мне ли её как мать критиковать, эта женщина хотя бы не подсыпает сыну в еду транквилизаторы.       Загадочным подростком оказался никто иной, как Ирие Шоичи — малец, которого я видела лишь раз в жизни наяву и один раз во сне. Я узнала его по описанию Наны-сан и вспомнила, как Ламбо однажды сказал, что у него есть ещё один «взрослый» друг, о котором «глупый Тсуна» не знает.       «У него ещё большие уродливые очки! Его зовут Шаночи!»       Вспомнив название школы Ирие Шоичи, найти его было легко, однако то, что он сказал мне, показало, что я только зря полезла не в своё дело. По дороге домой Шоичи, то и дело хватаясь за живот из-за нервов, рассказал мне, куда пропали дети и все остальные ребята. Они его руками отправились в будущее, чтобы спасти мир. Некий Бьякуран уничтожил все параллельные миры и в живых остался только наш. — Так Бьякуран существует?! — не удержалась я от возгласа. — Что? Нияма-сан, ты уже слышала о Бьякуране? — удивился Ирие.       Я рассказала ему обо всех своих снах, где Бьякуран упоминался. Шоичи был удивлён тому, что я знала об уничтоженных мирах, но думала, что это всего лишь сны.       Нет, ну а что я должна была подумать? Что я шаманка, у которой открылось око прозрения?       Шоичи был уверен, что все мои странные сны на самом деле фрагменты будущего, потому что один из этих снов он мог мне доказать: — Бьякуран правда искал в каждом мире Нияму Аой — он хотел найти ту самую Нияму, которая убила его в одиннадцатилетнем будущем. — Шпилькой между ключиц, — прошептала я.       Шоичи побледнел, но кивнул. — Удивительно… Удивительно было то, что та Нияма Аой не осталась в своей параллели — она просто исчезла. — Как это? — спросила я. — Ну… — Шоичи взъерошил волосы на затылке. — Та Нияма Аой убила половину Мельфиоре и её вишенкой на торте стал Бьякуран, вернувшийся с переговоров…       В общем, охота Бьякурана за мной в каждом параллельном мире началась с той параллели, в которой я познакомилась с Бьякураном и у нас завертелись отношения. Мой клан выдал меня за него замуж и я жила его законной женой, пока он методично завоёвывал мир. Все — и враги, и союзники — считали, что я бессердечная холодная сука, которой нравятся трупы у ног, однако оказалось всё совсем иначе. Как только Бьякуран оказался на пике своего могущества, я убила половину его семьи и его самого, потому что он превратился в того, кого я не могла больше видеть рядом с собой. А потом я пропала. Никто не смог меня найти, поэтому Бьякуран из главной параллели (то есть, из нашей, что даже удивительно) решил, что я физически смогла переместиться в другую паралель. Почему? А потому что я из этой параллели в будущем буду знать способ, как перемещаться физически из одной параллели в другую и со мной ничего не будет.       Ещё одно доказательство того, что мои сны были не просто снами — я из этой параллели собрала всех выживших Ниям Аой из других параллелей в своём мире и в данный момент защищаю их от Бьякурана.       Но что это значит? То, что в этой паралелли я буду с Хибари?! — Хоть Бьякуран-сан не из той паралелли, он всё равно хочет найти ту самую Нияму Аой… — напряжённо сказал Шоичи, не замечая моих горящих глаз. — У него был способ связываться с другими своими копиями — назовём Бьякуранов из параллельных миров так — поэтому он кое-что знает о той Нияме. Он думает, что она до сих пор жива и притворяется другой своей копией. — И сидит под защитой у меня? — спросила я. — Получается, что так, Нияма-сан, — кивнул Шоичи. — Ты сама её забрала.       Вот это дебри…