Грехи других судить Вы так усердно рвётесь, начните со своих и до чужих не доберётесь.

— Садитесь, — небрежно кивнул Спектр, сам оставшись стоять у карты, развёрнутой на всю стену. — Задание оперативное, поэтому кратко. Слушайте. Рен сел по стойке смирно, даже спина стала прямее. Айя опустилась рядом, чувствуя, как напряжение после утренней тренировки сменяется холодным, сосредоточенным вниманием. Генерал не раздавал папки просто так. — Юго-восточный округ, район Аракава, — начал он, касаясь указкой карты. — За последние три месяца зафиксировано семнадцать случаев нестабильного проявления причуд у лиц, не состоящих в реестре героев. Нижний уровень преступности, бытовые конфликты, драки в барах. Стандартная статистика, если бы не одно «но». Он переключил экран, и на нём появились фотографии четырёх человек с одинаковым выражением лица — расширенные зрачки, взмокшие волосы, неестественная улыбка. — У всех четверых при проявлении причуды зафиксирован резкий скачок мощности. В три, в пять, в восемь раз выше их базового уровня, указанного в полицейских протоколах. — Спектр обернулся. — Женщина, которая могла поднять тяжесть не больше тридцати кило, вырвала с корнем дорожный знак. Парень, способный разогнать воздух до слабого ветра, снёс фасад здания. — Передоз? — быстро спросил Рен. — Именно. Или то, что на него похоже. — Спектр бросил перед ними тонкую папку. — На чёрном рынке появился новый препарат. В народе его называют «Флора». Выглядит как обычная сушёная трава, пахнет мятой и шалфеем. Продаётся под видом ароматических сборов в маленьких ботанических лавках. Айя взяла папку, пробегая глазами первые строки. «Синтетический аналог... воздействие на нервные узлы... временное увеличение выходной мощности причуды... побочные эффекты: дезориентация, потеря контроля, в трёх случаях — кома». — Это не допинг, — тихо сказала она, поднимая взгляд. — Это суррогат. Он не усиливает причуду, он... выжимает её насильно. Как если бы сердце заставили биться в два раза быстрее, пока оно не остановится. Спектр посмотрел на неё с тем самым выражением «подтверждение гипотезы». — Умная девочка, читать умеешь. Именно поэтому официальные каналы распространения не задействованы. Те, кто это производит, знают, что продукт одноразовый. Клиент либо попадает в больницу, либо теряет причуду, либо... — он замолчал, давая им самим закончить. — Либо умирает, — закончил Рен. — Либо умирает, — кивнул Спектр. — Но спрос растёт, потому что среди отбросов общества, у которых причуда на нуле, всегда найдутся желающие почувствовать себя богом хотя бы на пять минут. Он развернул к ним схему. — Точка входа — ботанический магазин «Зелёный дом» в Аракаве. По нашим данным, через него идёт основной поток розничных продаж. Хозяин — мужчина сорока лет, две судимости за незаконное хранение психоактивных веществ. Но это только вершина. Нам нужно узнать, кто поставляет сырьё, где находится лаборатория и какие каналы сбыта. Айя перевела взгляд со схемы на Рена. Тот сидел с каменным лицом, но пальцы его левой руки мелко барабанили по колену — нервная привычка, которую она заметила ещё утром. — Мы будем работать под прикрытием? — спросила Айя. Спектр усмехнулся. — Я не отправляю своих людей на задание без легенды. — Он достал из стола два конверта. — Рен, ты — студент агрономического факультета, ищешь подработку. Интересуешься редкими удобрениями и гидропоникой. В меру болтливый, в меру туповатый. — Он бросил конверт Рену, тот поймал его без единой эмоции. — Справка из университета, рекомендательное письмо от выдуманного профессора, аренда комнаты в двух кварталах от магазина. Твоя задача — войти в доверие к персоналу, выяснить, кто из них курьер, кто фасовщик. Если повезёт — получишь доступ к подсобке. Рен кивнул, пряча конверт во внутренний карман. — Ямагути, — Спектр повернулся к ней, и его взгляд стал тяжелее. — Ты идёшь на ту же точку, но по другой линии. — Я... тоже в магазин? — уточнила Айя. «Вроде на героя учусь, а не на ботаника. А вдруг мне там понравится? Захочу отчислиться? На тёмную дорожку меня кидаете, Генерал...» — Ты устраиваешься продавцом-консультантом. — Он протянул ей второй конверт. — Легенда: Томика Танака, восемнадцать лет, переехала из провинции в Токио, живёт одна, ищет любую работу, чтобы оплатить курсы массажа. — Он сделал паузу, позволяя информации осесть. — Твоя причуда в легенде не указана. Ты обычный человек. Застенчивый, вежливый, немного наивный. Поняла? Айя открыла конверт, пробегая глазами документы. Фальшивое удостоверение личности, справка о временной регистрации, даже несколько фотографий «из дома» — никакой связи с академией, никакой лицензии стажёра. — А если они проверят? — спросила она. — Не проверят, — отрезал Спектр. — Этот бизнес держат люди, которые привыкли, что к ним приходят отбросы. Они не ждут героев. Они ждут наркоманов и отчаявшихся. Твоя задача — работать за кассой, слушать, что говорят клиенты, запоминать, кто приходит за «ароматическими сборами» и в какие дни. Если начнут предлагать товар — не отказывайся сразу. Играй в неопытную, которая хочет подзаработать. Но под дозу не подписывайся. Айя сжала пальцы на конверте. — Я поняла. Рен бросил на неё короткий взгляд — не насмешливый, как утром, а оценивающий. Он явно просчитывал, как она поведёт себя под прикрытием. — Что насчёт связи? — спросил Рен. Спектр полез в карман и достал оттуда пару вещиц. На стол легли два браслета — тонкие, почти невесомые, похожие на кожаные шнурки. — Часы вы оставляете здесь. Слишком заметно. Это — тактическая бижутерия. — Он взял один из них. — Вплетён микрофон и диктофон, GPS-трекер, кнопка экстренного вызова здесь, под застёжкой. Работает на пассивном излучении, обнаружить его можно только в упор сканером, которого у них нет. — Он протянул браслет Айе. — Носишь, не снимаешь. Если чувствуешь, что запахло жареным — жмёшь и говоришь любую фразу с числом. «Мне нужно два килограмма» или «Дай двадцать минут». Мы будем знать, что ситуация критическая. — А не будет заметно, что мы носим парные браслеты? — поинтересовалась Айя. — Обмотай свой красной лентой, — саркастично ответил Рен, но, поймав недовольный взгляд Генерала, тут же осёкся. — На удачу и для смены стиля. Айя надела браслет. Тот сел идеально, почти не ощущаясь на запястье. — Вопросы? — Спектр переводил взгляд с одного на другого. Рен поднял руку. — Если мы выходим на точку вместе, но по разным легендам, как нам взаимодействовать? — Вы не знакомы, — жёстко ответил Спектр. — В магазине — ноль контакта. Ни взглядов, ни переглядок. Если понадобится обменяться данными — то только через связь на браслетах. Желательно избегать даже лёгких коллективных бесед, можете себя выдать. Он замолчал, давая им прочувствовать серьёзность момента. — Благодаря тому, что мы смогли повязать важного свидетеля, нам открылась эта возможность, и не знаю, когда удастся снова, — сказал он тише, но весомее. — Это реальная операция. Вы оба — члены моей команды, и сейчас у вас нет права на ошибку. Если вас раскроют, вы — не герои под прикрытием. Вы — двое молодых идиотов, которые случайно влезли не в своё дело. А в лучшем случае вас просто вышвырнут на улицу с парой сломанных рёбер. В худшем — вы станете следующим статистическим отчётом о пропавших без вести. — Он посмотрел на Айю. — У тебя есть преимущество: ты не герой в их глазах. У тебя нет причуды в легенде. Ты серая мышь. Пользуйся этим. — А если мою причуду засекут? — спросила Айя. Спектр подошёл к ней вплотную. — Ты — радиоволна, Ямагути. Научись быть тише, чем статический шум в старой рации. Сегодня ты училась собирать импульс в точку. Завтра ты учишься гасить себя до нуля. Если ты войдёшь в магазин и хоть один датчик напряжения в их системе моргнёт — ты подставишь не только себя, но и Рена. — Он отступил на шаг. — Тебе придётся немного постараться над лицом. Из-за спортивного фестиваля ваш класс стал узнаваемым, а такое личико сложно пропустить. Но это не освобождает тебя от утренних тренировок. Поняла? — Поняла, — твёрдо ответила Айя. Спектр кивнул. — Выступаете завтра. До этого времени — полная изоляция. Никаких звонков родным, никаких постов в соцсетях. Вы исчезаете из жизни на неопределённый срок. — Он открыл дверь. — Рен, проводи Ямагути до комнаты в жилом блоке. И объясни правила работы под прикрытием. В академии она ещё не проходила этот курс, а ты проходил. Рен поднялся, кивнул и жестом указал Айе на выход. Они шли по длинному коридору штаба. Стены были серыми, без окон, только редкие лампы дневного света гудели под потолком. Айя слышала этот гул, он отдавался внутри, смешиваясь с ритмом сердца, но сейчас специально гасила волнение. Она училась молчать на своей частоте. — Ты дрожишь, — заметил Рен, не оборачиваясь. — Генерал не отправил бы тебя, не будь уверенным в результате. — Это не страх, — ответила Айя. — Знаю. Это адреналин. — Он остановился у одной из дверей и повернулся к ней. — Я говорил Генералу, что ты сломаешься. Я ошибся. — Он сказал это так, будто констатировал погоду. — Но это не значит, что я тебе доверяю. Под прикрытием ты для меня — пустое место. Мы не знакомы. Если ты запаникуешь и позовёшь меня по имени — я тебя не слышал. Если тебя начнут бить — я буду пить кофе через дорогу. Это правила. Ты их принимаешь? Айя посмотрела ему в глаза. В них не было жестокости. Была только холодная правда, от которой у неё свело челюсть. — Принимаю. Поработаем — развеемся, — сказала она. Рен ухмыльнулся и открыл дверь. — Хочешь развеяться — дождись кремации. Документы и вещи по легенде внутри. Изучи всё до утра. Биографию, привычки, почему ты переехала, где училась в школе. Если у тебя спросят, как звали твоего выдуманного учителя математики, ты должна ответить, не моргнув глазом. Айя вошла в комнату. Маленькое помещение с узкой кроватью, столом и парой вешалок. На стуле аккуратно сложена недорогая одежда — джинсы, несколько простых футболок, лёгкая куртка. Всё выглядело так, будто это купили в распродажном магазине на окраине. Рен уже собрался уходить, но задержался в проёме. — И ещё, Танака. — Он выделил фальшивое имя с лёгкой усмешкой. — Легенда — это не просто текст. Это твоя кожа. Ты должна знать, как пахнет твой выдуманный дом. Какая музыка играла на похоронах твоих ненастоящих родителей. Какого цвета был велосипед, который тебе подарили в пять лет. Детали делают ложь правдой. Если ты будешь просто бубнить заученный текст, тебя вычислят на первом же вопросе: «А какая погода была, когда ты уезжала из Тибы?». — Он постучал костяшками пальцев по дверному косяку. — В Тибе, кстати, вчера был дождь. Я проверил. Это не было в твоём файле. А теперь там есть... — Твоя новая жизнь начинается послезавтра в восемь утра, — сказал Рен с порога. — Спи спокойно, Танака. Он закрыл дверь, и Айя осталась одна. Она подошла к столу, взяла в руки фальшивое удостоверение. Фотография была её, но на ней она была без обычной уверенности героини академии. Волосы собраны в простой хвост, отвратительного вида макияж, взгляд чуть испуганный. Фотограф в отделе легенд знал своё дело. «Томика Танака, восемнадцать лет. Переехала из префектуры Тиба. Родители погибли в автокатастрофе. Есть старший брат: 30 лет, брюнет, зелёные глаза, остался в родительском доме. Живёт одна. Ищет работу...» Она открыла ноутбук, который ей оставили вместе с вещами. Доступ в сеть был ограничен, но местный прогноз погоды загружался. Тиба. Дождь. Вчера. Рен оказался прав. Она быстро нашла сводку новостей за прошлую неделю, отметив про себя несколько громких, но незначительных происшествий в Тибе, которые могли бы стать «её» воспоминаниями: пожар в торговом центре... – Нет, слишком заметно, – открытие нового парка – Слишком радостно, – странная авария с участием грузовика с тофу. – Идеально — достаточно нелепо, чтобы запомниться, но недостаточно важно, чтобы проверять. Затем она полезла в сумку, которую собрала перед отездом. Кроме стандартного набора «выживания» — влажные салфетки, пара энергетических батончиков, запасная зарядка — она наткнулась на маленький талисман. Это был снимок. Она сама уже забыла, зачем решилась взять его собой. «Какого цвета был велосипед, который тебе подарили в пять лет?» — вспомнила она слова Рена. Айя взяла фотографию, покрутила в пальцах и положила во внутренний карман куртки «Томики». – Черный. Мой велосипед был черный. Я разбила коленку, когда впервые поехала на нём без дополнительных колёсиков. Упала возле магазина сладостей. Хозяин магазина дал мне бесплатную карамельку, чтобы я не плакала. Карамелька была со вкусом апельсина. Она повторяла это снова и снова, пока ложь не начала обрастать мышцами и запахами. У её выдуманной жизни появился вкус — кисловатой цедры, смешанный с солью от слёз. Она прочитала биографию три раза, потом ещё раз. Вживалась в неё, как в чужую одежду, которая должна стать своей. Впервые в жизни она не чувствовала радиоволн. Не слышала гула проводов за стеной, не ощущала сигнала вышки в трёх кварталах. Тишина. Абсолютная, давящая тишина, в которой осталось только её сердце. Тук-тук-тук. «Я — Томика Танака. Я обычный человек. У меня нет причуды. Я ничего не слышу. Я ничего не чувствую». Она повторяла это снова и снова, пока ложь не начала казаться правдой. --- Перед приходом Наоми девушка решила собрать с собой маленькую сумочку со всем необходимым. Она не знала, что оставят ей в фальшивой квартире. Поэтому пыхтела над своими припасами, трамбуя их в сумку размером со среднестатистическую чихуахуа. — Ты выглядишь как хомяк, который пытается запихнуть в щёки недельный запас еды перед зимней спячкой, — прокомментировала Наоми, застыв в дверях с кружкой кофе в руке. — Очень поддерживающе, спасибо, — буркнула Айя, наваливаясь на замок сумки всем весом, пока та жалобно скрипела. — Серьёзно, Ямагути. Если ты собираешься работать под прикрытием, привыкай путешествовать налегке. Ты — Томика Танака, бедная студентка курсов массажа, а не снабженец экспедиции на Эверест. Оставь только самое необходимое. Документы, деньги, запасные трусы и что-то, что напоминает тебе, кто ты есть на самом деле, на случай, если начнёшь забывать. Айя замерла, а затем вытащила из сумки упаковку протеиновых батончиков и запасную флягу. Фотография, всё же, осталась лежать в кармане куртки. — Готова к труду и обороне? — когда сумка была собрана, Наони стремительно направилась к девушке. — Эй, не вижу энтузиазма в глазах! — Надеюсь, такой труд мне больше не грозит, — вздохнула Айя, до конца закрывая замок. — Хм... Давай так: я сегодня пойду тебе на уступку, если пообещаешь после работы влезть на крышу своей фальшивой квартиры. — Пообещать тебе я могу хоть луну с неба, — закинув сумку на плечо, ухмыльнулась Айя. — А что за уступка? — Согласись и узнаешь. — Наоми протянула ей руку для договора. — С меня же за это денег не возьмут? — дёрнув плечами, Айя, не дожидаясь ответа, пожала руку. Заключив договор, девушки направились к выходу из агентства. Свежий утренний воздух ударил по лёгким. Это то, чего больше всего не хватало в бетонном здании. — Знаешь, почему я заставляю тебя бегать? — спросила Наоми, слегка натягивая спину. — Потому что тебе нравится видеть мои страдания? — Тоже верно. Но главное — это выносливость. Не физическая, хотя и она тоже. Ментальная. Когда ты бежишь и у тебя уже нет сил, но нужно продолжать — это ровно то же самое, что сидеть под прикрытием, когда хочется сорваться и закричать. Ты учишься терпеть дискомфорт и продолжать двигаться. Айя задумалась. В словах Наоми был смысл, но признавать это вслух не хотелось. — А крыша? Зачем тебе моя крыша? — Затем, что у каждого агента под прикрытием должно быть место, где он может побыть собой. Не Танакой, не Ямагути, а просто человеком. Крыша — идеально. Там ветер, там небо, и никто не видит твоего лица. Я серьёзно, не пренебрегай этим. Иначе сойдёшь с ума, разговаривая с кактусами. — Это что, профессиональный совет? — Это совет от человека, который однажды провёл три недели под видом официантки в итальянском мафиозном ресторане и до сих пор вздрагивает при слове «лазанья». — Наоми улыбнулась, но глаза её оставались серьёзными. – Давай сумку, — предложила она, протягивая открытую ладонь. — Только не говори, что это твоя уступка, потому что на меня накатывает ощущение обманутости. — Это элементарная вежливость, — возмутилась девушка, забирая сумку и слегка оценивая вес, который не сходился с её параметрами. — Твоя поблажка на сегодня заключается в том, что я тебя не буду мучить. Мы прямиком побежим в фальшивую квартирку. Адрес у тебя уже есть, по переписке наши агенты договорились о сдаче, но ты в любом случае обязана присутствовать. — Я ни разу не снимала квартиру, но думаю, справлюсь, — небрежно пожав плечами, ответила Айя, решив, что деваться ей некуда. — В этом я тебе помогу. Хозяин квартиры старых традиций... — А Генерал в курсе? — тут же перебив Наоми, поинтересовалась Айя, вспоминая вчерашний «поцелуй». — То, что он не узнает, его не интересует. Представлюсь твоей подругой, которая решила проводить беду с топографическим кретинизмом. Как только увижу, что всё в порядке, сразу убегу, сославшись на поезд назад. Наоми предстала для Айи с новой стороны. Это была уже не энергичная девушка с силой во взгляде, которая не любит общество людей по утрам. Она была готова поклясться, что сейчас перед ней стоит школящий ребёнок, который рос у строгих родителей и поэтому научился сочинять лучшие рассказы прямо на ходу. — Побежали. Какой бы эта «поблажка» ни была, Айя всё равно проклинала всё на свете за то, что согласилась. Было бы проще добраться на машине или автобусе. Расстояние было достаточно приличным, и ей показалось, что пробежали они точно больше, чем вчера. ... Айя сидела на полу своей фальшивой квартиры в Аракаве. Квартира была настоящей — маленькая студия на первом этаже старого дома, с окном, выходящим на оживлённую улицу. Хозяин, пожилой мужчина, сдал её «тихой девушке из провинции» без лишних вопросов. Да и Наоми знатно помогла. Расспросила о всех нюансах проживания, вела весёлую беседу, которая весьма понравилась и польстила пенсионеру. Во время пробежки Айя успела запомнить много необходимых деталей. Теперь она знала, где находится круглосуточный магазин, аптека, а в семь открывается ларёк с такояки. Она знала маршрут до «Зелёного дома» — семь минут пешком, два поворота, один светофор. Рен поселился в двух кварталах от неё. Они не виделись с того разговора в штабе. Спектр прислал ей сообщение через защищённый канал: «Всё по плану. Сегодня первая смена». Айя смотрела на свои руки. На запястье — браслет-шнурок. На пальцах — дешёвый лак, который она купила в аптеке, чтобы выглядеть более… обычной. — Сегодня, — сказала она тихо, глядя на своё отражение. — Сегодня я стану просто Томикой Танакой. Девушкой, которая ищет работу. Отражение кивнуло. В нём не было ничего героического. И это было её главным оружием. Она надела простую светлую блузку и тёмные брюки, собрала волосы в низкий хвост, убрала выпавшие пряди за ухо. С макияжем пришлось постараться, чтобы изменить черты внешности, но не сделать эту попытку слишком заметной. В зеркале стояла девушка, которую никто не заподозрил бы в том, что она умеет развернуть ад под ногами или точечным импульсом парализовать нервный узел. Она вышла из дома в 7:45. Солнце только начинало припекать, улицы наполнялись людьми, спешащими на работу. Айя шла медленно, чуть сутулясь, опустив взгляд. Она репетировала это перед зеркалом. Неуверенная походка. Руки в карманах. Взгляд, который смотрит под ноги, а не по сторонам. «Зелёный дом» оказался маленькой лавкой между прачечной и магазинчиком рамэна. Витрина была заставлена горшками с кактусами и суккулентами, на двери висела табличка «Открыто». Внутри пахло мятой, сушёными травами и чем-то сладковатым, что Айя не смогла идентифицировать. Она толкнула дверь. Колокольчик звякнул. За прилавком стоял мужчина. Тридцать с небольшим, плотный, с аккуратной стрижкой квифф и тяжёлым взглядом, который мгновенно окинул её с ног до головы. — Чем могу? — голос низкий, спокойный. Айя сделала шаг вперёд, сложив руки перед собой, как просительница. — Здравствуйте. Я... я видела объявление. Вам нужен продавец? Мужчина молчал несколько секунд. Его глаза сузились, он изучал её. Айя чувствовала, как её причуда пульсирует где-то глубоко внутри вместе с её сердцем, но она держала их на нуле. Она была камнем. — Опыт есть? — спросил он наконец. — Нет, — честно ответила Айя. — Но я быстро учусь. Мне очень нужна работа. Она произнесла это с лёгкой дрожью в голосе — ту самую интонацию, которую репетировала. Отчаяние без унижения. Надежда без наглости. Мужчина хмыкнул. — Танака, да? — он посмотрел на распечатку её резюме, которое она положила на прилавок. — Восемнадцать лет. Из Тибы. Курсы массажа. — Да, — кивнула Айя. — Я хочу накопить на обучение. — В Тибе дожди в это время года, да? — вдруг спросил он, не отрывая взгляда от бумаг. Сердце Айи ёкнуло, но лицо осталось спокойным. Спасибо Рену. — Льёт как из ведра. Я как раз попала под ливень, когда на автобус садилась. Все вещи в сумке промокли. Пришлось сушить феном. — Она позволила себе лёгкую улыбку. — Хозяин ругался, сказал, что я спалю проводку. Мужчина отошёл от прилавка, заглянул в подсобку, что-то сказал негромко. Через минуту оттуда вышла женщина лет тридцати с длинными волосами и быстрыми, точными движениями. Она посмотрела на Айю как садовник на больной росток — с подозрением, не заразна ли. — Что умеешь? — спросила женщина. — Я... — Айя замялась, — я умею считать, у меня хорошая память. Я быстро запоминаю цены. И я аккуратная. «Ага, как Каччан в своих высказываниях. Или Мидория со своей причудой. Или Ямада-сенсей с громкостью голоса. Или...» — Аккуратная — это хорошо, — Тиба смерила её взглядом. — Потому что предыдущая «аккуратная» разбила три горшка с орхидеями за первую неделю. Орхидеи, Танака, это не просто цветы. Это инвестиции. Ты знаешь, сколько стоит взрослая Дендробиум нобиле? — Н-нет... — Вот и не дай бог тебе узнать на собственном опыте. Идём, покажу, где что лежит. Женщина переглянулась с мужчиной. Тот едва заметно кивнул. — Испытательный срок — три дня, — сказала женщина. — Работа с десяти до семи, перерыв на обед — час. Оплата почасовая. Если справишься — останешься. — Она протянула руку. — Меня зовут Тиба. Хозяина зовите Господин Уэда. Вопросы есть? Айя покачала головой, чувствуя, как внутри разливается холодное спокойствие. — Нет. Спасибо большое. Я не подведу. Тиба кивнула и ушла в подсобку. Уэда бросил ей фартук. — Начинай сегодня. Разбери коробки с товаром, расставь по полкам. Спросишь, что куда — Тиба подскажет. — Он помолчал. — И запомни, Танака. Мы тут ценим тихих и наблюдательных. Тех, кто не суёт нос куда не надо. Поняла? Айя надела фартук, завязывая тесёмки узлом. — Поняла, Господин Уэда. Она пошла в подсобку, чувствуя спиной его взгляд. Когда она переступила порог, её причуда едва заметно дрогнула — в углу подсобки, за стеллажом с удобрениями, был металлический ящик. Старый, с магнитным замком. Из него не шло сигналов. Совсем. Как будто он был вырезан из эфира. Айя сделала вид, что споткнулась о порог, и быстро погасила в себе даже намёк на сканирование. «Ты — серая мышь. Ты ничего не чувствуешь». Она поднялась, извинилась и пошла разбирать коробки, в то время как её пальцы слегка дрожали от напряжения. Через три часа в магазин зашёл молодой человек в очках, с рюкзаком за спиной и рассеянным взглядом студента. Он долго выбирал удобрение для гидропоники, задавал Тибе глупые вопросы о pH-балансе и смущённо поправлял очки. Айя, раскладывавшая кактусы на нижней полке, даже не подняла головы. Она знала, что это Рен. Но Танака не знала. Танака была слишком занята работой. — Простите, а этот мох сфагнум — он чилийский или новозеландский? — донёсся до неё голос Рена. — Какая разница? — в голосе Тибы слышалось искреннее недоумение. — Ну... у чилийского длиннее волокна, он лучше держит влагу для орхидей. А новозеландский более пушистый, но быстрее разлагается. — Рен поправил очки с таким видом, будто решалась судьба вселенной. — Молодой человек, это мох. Он растёт на болоте. Берите тот, что дешевле, и не морочьте мне голову. — Да, конечно, простите... Я возьму чилийский. И ещё вот эти удобрения. И, если можно, вот тот керамзит. Айя мысленно аплодировала. Рен играл свою роль идеально. В меру надоедливый, в меру компетентный студент-агроном, который раздражает ровно настолько, чтобы его запомнили как «безобидного ботаника», но не настолько, чтобы выгнать из магазина. Они не обменялись ни взглядом. Когда Рен вышел, Уэда проводил его взглядом и буркнул Тибе: — Ещё один студент-ботаник. Третий за месяц. Хочет к нам устроиться, но мне кажется, шибко умный для нас. — Нет. Этот обычный пугливый заучка, — ответила Тиба равнодушно. — Такие не влезут. Позвони ему, пусть завтра приходит. Обучим стажёров одним скопом. — А что с теми двумя? — спросил Уэда, и Айя почувствовала, как воздух в магазине стал плотнее. — Первый слинял через два дня, как только понял, что работа — это работа, а не экскурсия в ботанический сад. Второй... — Тиба помолчала. — Второй задавал слишком правильные вопросы. Не те, что задают студенты. Те, что задают копы. — Думаешь, он был из полиции? — Думаю, что он был из кого-то, кому не следовало сюда приходить. Но он больше не придёт. Уэда ничего не ответил, но Айя кожей почувствовала, как изменилась атмосфера. Она продолжала расставлять горшки, стараясь дышать ровно. «Второй студент задавал слишком правильные вопросы». И он «больше не придёт». Это могло означать что угодно — от запугивания до чего-то гораздо более страшного. Уэда хмыкнул и ушёл за прилавок. Айя продолжала раскладывать кактусы, но внутри неё всё сжалось. Третий студент-ботаник за месяц. Значит, их операция не единственная. Или кто-то уже пытался подобраться к магазину раньше. Она вспомнила слова Спектра: «Вы — не герои под прикрытием. Вы — двое идиотов, которые влезли не в своё дело». Звонок над дверью зазвенел. И до слуха Айи донёсся мелодичный знакомый голос. — Мои фиалки совсем зачахли. Я уехала, а ты про них совсем забыла. — Больно они мне сдались. Ты на меня посмотри. Да не держи меня, я сама пройду пару метров. Айя автоматически повернула голову, отрываясь от протирания полок и тщательной расстановки удобрений по алфавиту. На пороге стояли статная, но болезненного вида женщина, блондинка с сохранившейся шикарной внешностью, и рядом, подхватывая её за локоть, — Акума. Ямагути тут же повернулась назад, делая вид усердной работы, от которой не замечаешь ничего вокруг. «Пожалуйста, нет... Пожалуйста... Что мне нужно сделать, чтобы не попасться? Что?» Айя молилась всем возможным богам, надеясь, что на кассу её не позовут. — Лучше бы вместо того, чтоб тащить меня по таким местам, — женщина осмотрела атмосферу, смешно сморщив носик, словно прямо перед ней лежала кучка удобрения, — привела бы ещё раз в гости Киришиму. Его напор и оптимизм лечебны. — Мам... — Так, на заметку для заботливой дочери. Женщина хрипло рассмеялась, но смех перешёл в кашель. — Сейчас, постой тут. — Акума замельтешила, процокав на коротком каблуке в сторону Айи. Айя замерла, опуская голову и принимая безысходность, ведь если она побежит от клиента, это вызовет подозрения. Но и Акума могла своей реакцией раскрыть лишнюю информацию. «А если она назовёт моё имя вслух? Отнекиваться не получится, а шушукаться в маленьком помещении не вариант... Фиалки? Фиалки! Ф-ф-ф...» Руки Айи быстро перебегали алфавитный ряд удобрений, подбирая подходящий. «Фаленопсис. Фуксия. Фацелия. Фиттония. Фикус. Фейхоа... Нихуа... Фиалки!» Айя разворачивается, сразу сгибаясь в глубоком поклоне, вытягивая руку с удобрением вперёд, а лицо пряча как можно ниже. Шаги застыли. Эти пара секунд казались вечностью, Айя точно была уверена, что протянутая рука дрожит — то ли из-за сильного сердцебиения, то ли из-за тяжести пакета. Шаги возобновились, руке стало легче. Как и самой Айе. — Видишь, это хорошее место. Персонал вежливый, быстрый и внимательный, — прощебетала Акума, стремительно разворачиваясь к матери и демонстрируя удобрение. — Спасибо. Акума кинула благодарность через плечо и направилась на кассу. «Ага, и тебе не сдохнуть», — выдохнула Айя, не поднимая головы на всякий случай, и развернулась назад. Когда звонок над дверью оповестил об уходе Акумы и её матери, Айя позволила себе чуть слышно выдохнуть. Но радость была недолгой. — Танака. — Голос Уэды прозвучал неожиданно близко. Он стоял в паре метров, сложив руки на груди. — Ты знаешь эту девушку? Ту, что с матерью приходила. Кровь отхлынула от лица Айи, но она заставила себя поднять глаза и изобразить искреннее недоумение. — Нет, Господин Уэда. Я её впервые вижу. А что? — Она странно на тебя посмотрела. Как будто узнала. — Правда? — Айя моргнула, стараясь выглядеть максимально глупо. — Я... я не заметила. Я просто увидела, что у неё в руках ничего нет, а она шла в сторону удобрений, и подумала, что она ищет что-то для фиалок. Её мама говорила про фиалки. Я хотела помочь. Это... это неправильно? Уэда смотрел на неё ещё несколько секунд, затем уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. — Правильно. Это хорошая инициатива, Танака. Просто будь внимательнее. Ко всем клиентам. Он развернулся и ушёл за прилавок. Айя перевела дух. Она была в шаге от провала. И теперь точно знала: Уэда наблюдает. ... Вечером, вернувшись в свою комнату, она закрыла дверь, села на кровать и отрапортовала Генералу об удачном внедрении. — Принято, — сухо ответил Спектр по защищённому каналу. — Что по Уэде? — Подозрителен. Проверяет всех. Знает, что к нему уже пытались внедриться. Упомянул о «втором студенте», который задавал «слишком правильные вопросы» и «больше не придёт». Подробностей не было, но тон был... нехороший. — Ясно. Работай дальше. И Ямагути... — Да? — Твоя частота сегодня была на уровне шёпота. Тебя бы мать родная не узнала. Продолжай в том же духе. Связь прервалась. Айя уставилась на браслет. Похвала от Спектра была редкостью. Почти такой же редкой, как снег в июле. Айя решила дать себе буквально минуту перед тем, как выполнить обещание. Упав спиной на кровать, она вздохнула полной грудью. «Я — Ямагути Айя. У меня есть причуда. Я слышу мир по-другому. – Айя почувствовала жгучие тепло из кармана куртки. – Я умею чувствовать. Я — не серая мышь. Но пока что я должна ею притворяться. Пока я ничего не чувствую». – девушка положила руку на карман, будто пытаясь успокоить фантомное жжение. «Моя персона в коллективе слишком незначительна, и всё же меня отправили на задание. Может, это и логично для Генерала. В этом деле я — чистый лист. Поэтому буду прислушиваться ко всему и, не зная слишком много деталей, смогу не сбросить маску маскировки?» — Что в голове у верховного беса?