Часть 2

Шла вторая неделя с тех пор, как они вновь коснулись твёрдой земли, но для Сьюзан время словно остановилось. Ровно столько же она не видела Картера. Тот призрачный момент на обломках "Акватики" так и остался невысказанным, повиснув между ними немым вопросом. Биг Фарма предсказуемо пыталась похоронить инцидент под ворохом бумаг, но ценой их молчания стала свобода: все трое оказались под жёсткой подпиской о невыезде. Боссы компании, пообещав «всё уладить», заперли их в "протокольной изоляции". Сьюзан было велено не покидать своего дома, а Картера с Притчем и вовсе изолировали в госпитале, куда их доставили прямо из аэропорта. Небольшой двухэтажный особняк в пригороде давно перестал быть для Сьюзан домом, превратившись в тихий музей памяти. Она появлялась здесь редко: каждый скрип половицы, каждый знакомый узор на обоях болезненно напоминал о родителях, чьего присутствия ей не хватало как воздуха. После смерти отца Сьюзан заперла своё горе на замок, оставив место лишь для учебы и бесконечных исследований. Много лет она не замечала, как сменяются времена года. Окружающий мир перестал существовать: рассветы она видела сквозь линзы микроскопов, а закаты тонули в бескрайней воде за иллюминаторами лабораторной станции. Все эти дни Сьюзан провела в глубокой фрустрации, опустошая холодильник и заедая пост-стрессовое расстройство килограммами шоколадного мороженого. На всех поверхностях, которые только были в её обители лежали стопки книг, кассет с научными фильмами, статей и исписанных тетрадей. Все исследования канули в лету, но она пыталась восстановить хоть что-то по памяти. Сьюзан горестно вздохнула, вспоминая сгоревшую дискету, дрейфующую в полузатопленном отсеке Акватики, где она поджарила вторую акулу. Ей не давала покоя мысль, что она всё-таки сможет восстановить чуточку исследований и просто отдать их миру. Быть может, возможно было повторить опыт, но уже не нарушая конвенцию, например в условиях городских институтов. Ей не нужны были ни деньги, ни слава. Она очень хотела подарить людям лекарство, в противном случае, всё, что случилось на станции, было бы напрасно. Вечер опустился на пригород тягучим сиреневым маревом. Пятница тянулась по привычному сценарию, но сегодня Сьюзан совершила настоящий подвиг - добрела до ванной комнаты. Очередной бездарный день лениво плескался в мыльной пене. Сьюзан сидела в глубокой ванне, погрузившись в воду по самый подбородок. Пар поднимался к потолку, оседая каплями на зеркале, и в этом тумане всё казалось зыбким, почти нереальным. Она посмотрела на свои ладони - кожа на кончиках пальцев уже сморщилась от долгого пребывания в воде. Где-то там, под слоем пены, на бедре и руке багровели свежие шрамы - сувениры из «Акватики», которые останутся с ней навечно. «Ради человечества» -  горько подумала она, прикрыв глаза. Эта фраза, когда-то бывшая её путеводной звездой, теперь звучала как оправдание преступления. Она ведь действительно хотела спасти мир. Видела в микроскопе не просто белОк и нейроны, а надежду для миллионов. Для таких, как её отец, который в последние годы смотрел на неё глазами, полными пустоты. Но стоило ли спасение миллионов жизней тех нескольких, что оборвались на станции? Лица коллег всплывали в памяти, как только она смыкала веки. Самобичевание стало её новой религией, а эта уютная ванная комната - личной исповедальней. Она пыталась смыть с себя запах соли, крови и страха, но казалось, что он въелся на клеточном уровне. Вода начала остывать. Сьюзан зябко повела плечами.Мысли, сделав круг, снова вернулись к нему. К Картеру. Она скучала по нему так остро, что это почти физически отдавалось в груди - где-то под ребрами ныло сильнее, чем заживающие раны. Она вспоминала вкус его губ - смесь соли и невозможного, отчаянного облегчения. Он был единственным, кто видел её настоящей: не блестящим ученым, а испуганной женщиной, совершившей ошибку. И он не отвернулся. «Где ты сейчас? Думаешь ли об этом так же часто, как я?» - она провела мокрой рукой по лицу, стирая то ли капли воды, то ли непрошеные слезы. Без его насмешливого взгляда и уверенного голоса её дом казался не крепостью, а просторной клеткой. Ей до безумия хотелось снова ощутить его ладонь в своей - не для того, чтобы спастись из бездны, а просто чтобы почувствовать, что она всё еще жива. Смыв с себя остатки апатии, она сменила испачканные шоколадом «штаны для печенья» на милую пижаму с динозаврами, чудом сохранившуюся в шкафу ещё со школьных времен. Выбирать особо не приходилось: гардероб встретил её сиротливой пустотой. Пара брюк, строгий пиджак, блузка, да три футболки - вот и всё, что составляло её «гражданскую» жизнь. Удивительно, как долго она забывала о себе, принося всё свободное время в жертву науке. Пока сверстницы ходили на свидания, да по магазинам, Сьюзан штудировала талмуды и грызла гранит науки, не замечая, как жизнь проходит мимо. Она вывела пальцем грустную рожицу на запотевшем зеркале и включила фен. Спустя десять минут, спустившись на кухню за очередным ведерком мороженого, Сьюзан вернулась в спальню и тяжело плюхнулась на кровать. Из старого магнитофона полились меланхоличные аккорды «I Don't Want to Miss a Thing» группы Aerosmith. Внутри, как по расписанию, начался новый судебный процесс. В этом бесконечном внутреннем монологе Сьюзан всегда выступала подсудимой и неизменно проигрывала саму себе. Чувство вины и груз сожалений давили на грудь сильнее толщи океанской воды. К горлу подступил горький ком, а на глазах снова навернулись предательские слезы. «Что мне теперь делать? - думала она, глядя в потолок - Как жить дальше, после всего, что произошло на Акватике … ?» Резкий стук в стекло вырвал её из вязкого мира самобичевания. Сьюзан вздрогнула и едва не скатилась с кровати, выронив ложку в ведерко с мороженым. Сердце мгновенно ухнуло в пятки. «Только бы боссы Биг Фармы не решили таким образом устранить всех свидетелей ... - пронеслось в голове холодным вихрем  - Я же ещё даже не успела поговорить с Картером...» Она замерла, боясь дышать, пока в темноте за стеклом не обрисовался до боли знакомый силуэт. - Сьюзан, ты откроешь или как?! - приглушенный голос заставил её подскочить на месте. Она в мгновение ока оказалась у окна и, приложив усилие, толкнула тяжёлую створку вверх. - Картер?! Ты вообще в своём уме? Что ты здесь делаешь? - привычный менторский тон включился сам собой, но тут же сорвался. Мужчина неуклюже перевалился через подоконник, и, попутно чертыхнулся, приложившись макушкой о раму. - Я, как порядочный гость, честно стучал в дверь - проворчал он, потирая голову - Чем ты тут вообще занимаешься МакАлестер?! Картер хмыкнул, оглядывая её комнату, и Сьюзан на мгновение застыла. Она сотни раз прокручивала их встречу в голове, выстраивала сложные гипотетические сценарии, но ни в одном из них он не влезал к ней в спальню через окно в час ночи. - Ты что, сбежал из больницы? - воскликнула она, драматично прижав ладони к зардевшимся щекам. Взгляд упал на его брючину, где сквозь ткань проступало свежее алое пятно - Боже... Как твои раны? Нога, рёбра... как ты вообще дошёл? - Ну, мы вроде как не договорили, и я решил... - Картер беспечно пожал плечами в своей излюбленной манере. Он попытался одной рукой опустить оконную раму, другой всё ещё ощупывая ушиб на голове. Заметив её офигевшее выражение лица, он поспешно добавил: - Да ладно тебе, всё отлично. Заживает как на собаке... Но от пристального взгляда Сьюзан не укрылось, как он мельком поморщился, едва коснувшись бока. Картер сделал уверенный шаг навстречу. - Так вот, я хотел сказать… - Нужно сменить повязки! - выпалила Сьюзан, перебивая его на полуслове - Сменить повязки, а потом отправить тебя обратно в палату! Под замок! - И всё же… там, на «Акватике»… - мужчина сделал ещё шаг, не сводя с неё глаз. Сьюзан, словно приклеенная к его невидимому полю, начала медленно пятиться назад в такт его движениям. - Я настаиваю: лечение прежде всего! - она нахмурилась, стараясь придать голосу авторитетности, хотя сердце в груди выстукивало чечётку. - Нет, Сьюзан, послушай… Она отступала до тех пор, пока не уперлась лопатками в книжный шкаф. Корешки научных талмудов бесцеремонно впились в спину, напоминая о том, что отступать больше некуда. - Может быть, чаю?! - взмолилась она, глядя на него с почти комичным отчаянием. Картер приблизился вплотную, опаляя её жаром своего присутствия, и упёрся руками в полки по обе стороны от её головы. Сьюзан оказалась в самой настоящей «ловушке». Внутри неё бушевал шторм. Она до ужаса боялась этого разговора. Отношения, близость, неизвестность… А вдруг, узнав её настоящую - не ту стальную леди из лаборатории, а вот эту, в пижаме с динозаврами - он разочаруется? Вдруг он уйдет, а она этого просто не переживёт? Поняв, что приперта к стенке в прямом и переносном смысле, Сьюзан совершила отчаянный маневр: резко пригнулась и ловко юркнула под рукой Картера. Оказавшись на безопасном расстоянии, она безапелляционно подняла указательный палец вверх, стараясь скрыть дрожь в коленях: - Я за аптечкой! А ты… ты садись на кровать и снимай рубашку! И… и ш- штаны! Бровь Картера взлетела вверх, а на лице расплылась такая многообещающая ухмылка, что Сьюзан поспешно добавила, заикаясь: - Ну а как я, по-твоему, доберусь до ран?! Она попятилась к двери, но судьба (и её собственная неуклюжесть) решили иначе. Сьюзан с размаху налетела бедром на угол журнального столика, тут же запнулась о край ковра и едва не совершила позорное пике на пол. И всё это - под неминуемым, лукавым взглядом Картера. - Ты это… осторожнее, Док - подавил смешок Картер - Уверена, что дойдешь до аптечки без новых производственных травм? - Да! Всё отлично! Сейчас вернусь! - пробормотала она, чувствуя, как лицо пылает, словно под лучами софитов. - Ну-ну… Кстати, классные динозавры! - донеслось ей вдогонку. Кажется, его эта ситуация забавляла больше, чем охота на тигровую акулу. Сьюзан пулей вылетела в коридор, прижалась спиной к закрытой двери и шумно выдохнула. «Боже, Сьюзан, какой позор! Соберись, ты же ученый!» - мысленно простонала она, мечтая провалиться сквозь землю и чувствуя себя глупой пятнадцатилетней школьницей на первом свидании. В ванной Сьюзан критически уставилась на своё отражение. Слава Богу, она хотя бы приняла душ и помыла голову. Но эта пижама… «Боже, Сьюзан, какая чушь лезет тебе в голову! Он видел тебя в гораздо более худшем виде… » Она нервно расчесала пальцами рыжие, непослушные волны волос, поправила воротник пижамы и сгребла в охапку тяжелую аптечку. Перед дверью спальни она замерла и сделала глубокий, почти медитативный вдох. «Спокойно. Ты врач. Ты профессионал. Веди себя уверенно и, ради всего святого, постарайся больше ни обо что не споткнуться!». Она вошла. Картер, как и было велено, сидел на краю кровати. Он не просто ждал - он с живым интересом изучал её мир, который до этого момента был закрыт для всех. - Со мной всё в порядке, Сьюзан, ты зря суетишься - негромко проговорил он, наблюдая за ней. Она лишь фыркнула в ответ, привычно закатив глаза. Опустившись на колени прямо перед ним, Сьюзан начала сосредоточенно раскладывать бинты и антисептики на ковре. - Это ты? - вдруг спросил он. Картер протянул руку к прикроватной тумбочке и взял старую, местами выцветшую фотографию в простой рамке. На снимке молодой мужчина и лучезарно улыбающаяся женщина обнимали маленькую девочку с точно такими же непокорными рыжими вихрами, как у Сьюзан сейчас. Все трое выглядели абсолютно счастливыми на фоне бесконечной синевы. - Да - тихо отозвалась она, и её движения замедлились - Это мы на побережье. Мне здесь восемь, и это был последний раз, когда мы выбрались к океану всей семьей. Тень печальной улыбки коснулась её губ. - Они очень любили друг друга. Отец всегда говорил, что я еще получу свою Нобелевскую премию и изменю мир… А когда мама ушла, он словно погас. Вскоре началась болезнь. Самое страшное было то, что он каждое утро спрашивал, когда она вернётся. Забывал, что её больше нет. Снова и снова… Сьюзан опустила глаза, и её пальцы, замершие над бинтом, едва заметно дрогнули. Рана на ноге всё еще кровоточила. Каждый раз, когда антисептик обжигал кожу и Картер непроизвольно вздрагивал, Сьюзан вздрагивала вместе с ним, словно их нервные окончания сплелись в одно целое. Она осторожно коснулась его рёбер - там разлилась тяжёлая синева огромного ушиба. Её пальцы, обычно точные и холодные, теперь двигались с затаенной нежностью, почти благоговейно. Сьюзан бережно накладывала повязку, а её взгляд говорил за неё всё то, что она не решалась облечь в слова. Когда с перевязкой было покончено, Сьюзан так и осталась сидеть на полу у его ног. Она замерла, уставившись в пустоту перед собой, и тяжёлое, как грозовая туча, молчание повисло в комнате. - Если бы я могла забрать твою боль себе… - её голос надломился. Она наконец подняла глаза, в которых дрожали непролитые слезы - Если бы я только могла. Если бы не ты, Картер… я бы сейчас здесь не сидела. Я бы вообще нигде не сидела. Картер смотрел на неё в ответ - спокойно, обезоруживающе открыто. В его глазах больше не было иронии, только та глубина, от которой у неё перехватывало дыхание. - Сьюзан, ты так ничего и не поняла - негромко произнес он - Я бы и второй, и третий раз сделал то же самое. Я бы жизнь отдал за твою, не раздумывая. И дело не в героических порывах. Дело в том, что… Он медленно накрыл её ладонь своей и потянул на себя, сокращая расстояние. Картер действовал осторожно, давая ей каждую секунду на то, чтобы отстраниться, предлагая вместо давления свою честность. Свои чувства. Сьюзан подалась вперед. Мгновение - и они замерли лоб к лбу. Она чувствовала его прерывистое дыхание на своих губах. В этой близости больше не было страха. Ей больше не хотелось убегать, анализировать или строить гипотезы. Осталось только это тепло и осознание: она дома. Сьюзан закрыла глаза, позволяя себе наконец-то просто чувствовать. На таком расстоянии она ощутила его запах - и он удивил её. Она ожидала почувствовать аромат больничных антисептиков или резкий йодистый дух океана, который преследовал её в кошмарах. Но от Картера пахло иначе. Это был сложный, пьянящий аромат: легкий оттенок солёного ветра, который бывает только в открытом море, смешивался с тёплым, земным запахом его кожи и едва уловимым ароматом кедрового дерева. Это был запах надежности. Запах штиля после самой разрушительной бури. Так пахнет берег, когда ты уже не надеялся его увидеть. «Стабильность» - пронеслось в её голове. Это было именно то, чего ей не хватало все эти годы, пока она гналась за призраками лекарств и открытий. Картер был её личным горизонтом - неизменным, твердым и защищающим. Сьюзан невольно подалась еще ближе, вдыхая этот аромат, как кислород после долгого погружения. В этот момент она окончательно поняла: за этим мужчиной она пойдет куда угодно. Не потому, что она слабая, а потому, что рядом с ним ей впервые в жизни не нужно было быть «сильной для всех». Картер мягко, но уже более настойчиво потянул её на себя. Сьюзан не стала сопротивляться - она просто позволила себе упасть в его объятия, и через мгновение уже лежала на его груди, боясь пошевелиться, чтобы не причинить ему боли. - Потому что я люблю тебя, Сьюзан … - негромко произнес он прямо ей в губы. Мир вокруг замер. У неё перехватило дыхание. Забавно: ей почти тридцать пять, она блестящий ученый, за её плечами годы сложнейших исследований, но никто и никогда не говорил ей этих слов. Никто не пытался спасти её - ни от внешнего мира, ни, что важнее, от самой себя. Она замерла, пытаясь осознать: чем она, со всеми своими ошибками и колючим характером, заслужила такого человека? - Я тоже... - прошептала она, и её дыхание смешалось с его - Кажется, я люблю тебя с самой первой встречи на том причале. Хоть и пыталась убедить себя в обратном. Она потянулась к нему, и их губы наконец встретились. Это был долгий, отчаянный и невероятно нежный поцелуй - вкус соли, надежды и тишины. В порыве чувств Картер осторожно перехватил инициативу, пытаясь аккуратно притянуть Сьюзан к себе еще ближе, но она, потеряв равновесие, случайно задела локтем его перебинтованные ребра. - Чёрт! - Картер глухо охнул, на мгновение зажмурившись от резкой боли. Сьюзан тут же прервала поцелуй. Она приподнялась на локтях, виновато приоткрыв один глаз и закусив губу. - Прости-и-и… - протянула она с искренним раскаянием - Кажется, нам всё-таки нужно тебя беречь. Ты еще слишком… хрупкий. - Кто? Я? - Картер открыл глаза, и его лукавая улыбка мгновенно растопила остатки её неловкости - Да ладно тебе, Док. Главное - больше не пытайся меня взорвать, и всё будет в порядке. Остальное заживёт! - Ты просто невыносим! - пробурчала она, но не смогла сдержать ответной улыбки. Вес его тела, ощущение абсолютной надежности и покоя, исходящее от него, делали этот момент слишком особенным. Сьюзан хотелось навсегда застыть в этой секунде, где нет ни акул, ни корпораций, ни прошлого. - Ну вот, а ведь я собиралась отправить тебя обратно в госпиталь… - вздохнула она, пытаясь как можно грациознее сползти с кровати, чтобы выключить свет. Вернувшись, она юркнула под тёплое одеяло и прильнула к его боку, стараясь больше ничего не задевать. Картер по-хозяйски притянул её к себе, укрывая собой, как щитом. - Сьюзан? - негромко позвал он уже в темноте. - Да? - Мы ведь в воду больше не полезем, верно? Никаких океанов. По крайней мере, ближайшие лет сорок. Она тихо рассмеялась. - Обещаю, Картер. Только ванна. И только с уточками. Сьюзан, перевернувшись, уткнулась носом в его плечо, вдыхая тот самый запах морского ветра и стабильности. Кошмары «Акватики» всё еще ждали её где-то в глубинах подсознания, но сегодня она знала - ей больше не придётся сражаться с ними в одиночку. Спустя несколько минут их дыхание выровнялось. Впервые за все эти годы, Сьюзан МакАлестер засыпала с улыбкой на губах, чувствуя, как крепкая рука Картера собственнически и надежно обнимает её за талию.