Часть 6: Особенный день

День рождения — это такой праздник, когда собираются друзья из настоящего, вспоминают прошлое и желают лучшего будущего.

      Вот уже третий год Люмин собирается отмечать день рождения в кругу своих новых друзей. С каждым годом их становится всё больше, а Тейват становится всё роднее. Даже несмотря на то, что именно этот мир разделил ее с братом, с самым близким для нее человеком, с единственным кому она доверяла в этой безграничной вселенной. Она всегда останется благодарна Тейвату, за настоящих друзей, за умение постоять за себя. Она словно заново научилась жить, и сама того не ожидая, за счет своей доброты и стремлений, стала здесь настоящим героем для всех.       Ранним утром она распахнула глаза от того, что почувствовала на себе чей-то сверлящий взгляд: — Паймон! Ты меня напугала! — вздрагивая отпрянула Люмин. — ♫ С Днем Рождения тебя! С днем Рождения тебя! С днем Рождения Путешественница! Поздравляю тебя! ♫ — с широкой улыбкой запевала Паймон — Вставай скорее, нас уже все ждут! — она закружила по комнате, в предвкушении большого торжества. — Кто ждет? — сонно спросила девушка, почесывая затылок. — Как кто? Твои лучшие друзья! Сначала мы отправимся в Мондштадт, потом заскочим в Ли Юэ, повеселимся в Инадзуме, а потом прямиком в Сумеру! — Люмин уже не вслушивалась в полную радости и восторга речь своего компаньона. К ней постепенно приходило осознание, что еще один год прошел, а она практически не продвинулась в поисках своего брата. — Стой-стой-стой, Паймон — останавливала ее Люмин, зевая — я ничего не поняла. Давай по порядку — и Паймон пришлось медленно и спокойно напоминать Люмин, что дни рождения – это ежегодные события, которые нужно обязательно отмечать. — Сегодня, я буду твоим гидом по самому увлекательному дню за последнее время! — Паймон потянула Путешественницу за руку, чтобы та скорее начала собираться. Ее милое, искреннее выражение лица не оставило Люмин равнодушной, и та покорно поддалась. Медлить было нельзя. Они должны были успеть отпраздновать этот день в четырех регионах, повидав всех знакомых и друзей.       С момента их первой встречи Люмин и Паймон сильно породнились. Она всегда ей доверяла, поэтому приняла решение, что хотя бы в этот день оставит все свои переживания и пустит все на самотек. Девушка быстро привела себя в порядок, и они отправились в Мондштадт, совсем забыв о том, что с недавних пор живут не одни. А Странник, в свою очередь, находился в неведении. Дни рождения он отмечать не любил, а за свою жизнь много раз убедился в том, что они не имеют никакого смысла. Либо... он просто не умел их отмечать...?       Как только обеими ногами ступили они в город свободы, ветра, бардов и выпивки все тело их объял приятный бриз, завлекающий глубже. Уже был слышен радостный гул, который, по всему видимому, доносился из ресторана «Хороший охотник». Поднимаясь по ступенькам, Люмин всматривалась в толпу: кажется всем руководила Эмбер. Этот полный оптимизма голос и красные кроличьи ушки не спутать ни с чем. В тот момент она походила на дирижера, с энтузиазмом раздающего команды. Раньше, в моменты полной безысходности, Люмин всегда спасал свет, исходящий от этой жизнерадостной девушки, которая указывала ей путь, как маяк.       Праздник выдался на славу. Джинн официально освободила Люмин от работы, а остальных отпустила на пару часов, в честь этого события. Хоть и не долго, все очень радушно посидели, вспоминая былые времена, и думая о том, что же ожидает их в будущем. Все догадывались, что небесный порядок нарушен, и им лучше начинать готовиться к худшему. Но такие праздники и спасали в трудные времена. Здесь они могли расслабиться в комфортной обстановке, и вновь почувствовать себя словно беззаботными детьми.       Люмин не хотела того признавать, но иногда она оглядывалась, в надежде ища глазами высокий силуэт с огненно-красными волосами. Да, Дилюка не было на празднике, но девушка отказывалась верить в то, что он мог просто забыть или не прийти нарочно. «У него должна быть причина... Я... Я не могла так сильно его обидеть...» — сердце ее разрывалось, а лицо оставалось все таким же радостным.       Но пришла пора прощаться. Барбара выступила для всех с песней на главной площади, посвящая ее Путешественнице. Проходящие мимо люди останавливались или замедляли темп, чтобы насладится ее умиротворенным голосом. Перед уходом друзья обложили именинницу подарками, подкрепляя их теплыми словами. Кто-то делился наставлениями, кто-то отделался простым банальным поздравлением, а малышка Кли, в свою очередь, совсем не хотела отпускать Путешественницу. Но Люмин пообещала, что будет заходить почаще.       К обеду они уже прибыли в Ли Юэ. Где, как не здесь, их могли накормить до потери сознания. Паймон сразу повела Люмин в ресторан «Вань Минь», откуда уже на пороге до них доносились умопомрачительные ароматы. Медленно отворив дверь, они заметили, что света в здании нет. Или его нарочно кто-то выключил? Они вошли, погружаясь во мрак. В момент, как по помещению эхом раздался звук захлопывающейся двери, их ослепила яркая вспышка света, за которой последовали поздравительные возгласы друзей. — С днем рождения! — хором закричали все собравшиеся, выпрыгивая из-за стола, ломящегося от обилия блюд. От такого шокирующего представления по телу Люмин пробежали мурашки, и она истерически рассмеялась, приветствуя всех друзей. Гостей сразу усадили за стол, обкладывая со всех сторон тарелками. Сегодня Сян Лин постаралась на славу, и не выпустила девушку из-за стола, пока та не попробует каждое ее блюдо.       После такого все еле стояли на ногах. Паймон же заприметила в углу разноцветные коробки. Да, это были подарки. Что бы делала Люмин без своего рюкзака, в который магическим образом помещалось все нужное (и не совсем). Друзья распрощались на том, что Путешественница договорилась выслать каждому письмо-рецензию на подарок, ведь для всех ее мнение на этот счет было очень важно.       В общем и целом, посиделки в Ли Юэ затянулись на час. Времени было еще много, но впереди их ждало два региона. По прибытии в Индазуму Паймон подозрительно произнесла: — А теперь завяжем тебе глаза...! — она достала из-за пазухи ленту, пока Путешественница в недоумении пыталась сбежать от этой ненормальной. — Эй! Иди-ка сюда! — в итоге Люмин сдалась. Паймон туго закрепила повязку на глазах, оставляя девушку без главного органа чувств. Теперь ей приходилось ориентироваться лишь на слух. Компаньон взяла ее за руку и повела вперед. Со всех сторон доносилась болтовня Инадзумцев, сплетающаяся в единый комок неразборчивых звуков. Но вскоре стало тише. Осталось слышно только пение птиц, шелест листьев на ветру и шум воды. Похоже, они покинули основную часть города.       Через пару минут девушки были на месте. Паймон хитро хихикнула, снимая с Путешественницы повязку. Люмин открылся вид на резиденцию Камисато, обвешанную множеством гирлянд. Разноцветные фонарики даже при солнечном свете горели яркими красками. Девушка пару минут смотрела, не отрываясь, пока до нее не донеслись плавные звуки живой музыки. Она прошла дальше, словно под гипнозом, завороженная игрой скрипачей и пианистов. Откуда-то слева послышался знакомый голос, Люмин сразу узнала его. Она обернулась, брови поползли на лоб, а рот непроизвольно приоткрылся. Аяка вступила в музыкальную партию со своим пением, создавая неповторимую симфонию звуков. Невозможно было оторвать взгляд от ее плавных, легких, но в то же время точных движений. Ее взгляд был отражением ее натуры, чистый, добрый, в то же время такой сосредоточенный. Элегантный танец с веером, ошеломительная музыка, вся эта атмосфера захватывала дыхание, и в то же время заставляла сердце выпрыгивать из груди, вот как прекрасно это было. Глаза Люмин намокли, и по щеке невольно покатилась слеза. Слеза, наполненная счастьем и восторгом. Все на мгновенье будто выпали из реальности, ощущая себя словно в сказке.       Когда все закончилось, Люмин еще долго не могла прийти в себя. Вместо тысячи слов, которые выскакивали из головы так же быстро, как появлялись, она подошла и ласково обняла Аяку. Это был самый душевный подарок в ее жизни, который навсегда оставил отпечаток в ее сердце.       На фоне остальных регионов Инадзума оказалось самой тихой, молчаливой. Они спокойно выпили чай, практически ничего не обсуждая. Все искренне радовались тому, что в их жизнях появилась Путешественница и внесла в их тусклый мир ярких красок. Уходить совсем не хотелось. Но было пора. Все с почтением поклонились Путешественнице, провожая ее в путь.       В Сумеру они не сидели на одном месте, ведь их пункт назначения находился довольно далеко. По маршруту Паймон их остановкой оказалась Гандхарва. Еще из далека, пока Люмин летела на планере, она сумела разглядеть Коллеи, которая приветственно махала рукой.       Собравшись в небольшом домике Тигнари и Коллеи скромно поздравили Путешественницу. Они вынесли ей торт, на вершине которого возвышались горящие свечи, и под их «прекрасное» пение Люмин задула огни. Вот так, просто. Ничего лишнего, чудесный праздник.       Такие разные поздравления, в таких разных регионах, с такими разными друзьями. Но все же было что-то общее. Что их всех объединяло? Любовь к Путешественнице? Да, именно.       Вернулись они, когда солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Словно опьяненная всеми событиями, произошедшими сегодня, Люмин устало зашла в дом. Улыбка не сходила с ее лица, наверное, с момента как Паймон разбудила ее утром. Она, как и планировала, отбросила все переживания. Но ровно до момента пока в глаза ей не бросился темно-синий силуэт, одиноко сидящий перед камином. «Черт, Странник. Я совсем про него забыла» — взволнованно осознала Люмин. Уголки губ медленно опустились вниз, и она, как вкопанная, застыла у порога, пока Паймон всеми силами не начала заталкивать ее в комнату. — Что ты делаешь? — возмущалась Люмин. — Мы хорошо провели время! Пора спать! И знаешь, я не доверяю людям, у которых шляпа больше головы! — истерично отнекивалась Паймон. — Но мы даже не пригласили его! Это не совсем вежливо, знаешь ли — ей показалось, что Паймон словно специально с утра пораньше забивала ей голову. «Она не хотела, чтобы я звала Странника? Хм, Паймон, этого ты добивалась?» Люмин задумалась: «Не доверяет ему?» Наверняка, Паймон изначально показалось плохой идеей пригласить Странника. Она никогда не доверяла ему. И даже забыв, и вспомнив все заново, ее отношение к нему было неизменно. И в этот момент Люмин поняла, что их мнения насчет него расходятся. Несмотря на предыдущие разногласия, сейчас она почему-то часто сравнивала себя с ним, пыталась искать оправдания ко всем его действиям: «Ведь все выборы, которые он делал, зависели от внешних факторов, так? Он сам это осознал. Но... простил ли он себя...?»       Заверив Паймон, что она сейчас вернется, Люмин вышла из комнаты. Она спустилась вниз, наблюдая как Странник, сложив ногу на ногу сидит перед камином и пристально наблюдает за языками пламени. Он услышал, как она приблизилась, и заговорил первый, опережая ее: — Люмин? — полушепотом отрезал он. — Странник... — волнительно прошептала она. — Я хотел бы показать тебе одно место — он все также равнодушно, не оборачиваясь, вел диалог. — Кхм. Прямо сейчас? — она стояла за его спиной. Но даже не видя его взгляда она смутилась. — Да. Если ты не против, конечно — он медленно поднялся с дивана, вальяжно направляясь прямо к Люмин. Остановился в метре от нее, протягивая руку — Ты готова? — Ч-что? Я? — эта прямолинейность выбила ее из колеи, она совсем разнервничалась, боясь даже поднять на него глаза — Д-да, пошли — пробормотала она себе под нос, но не протянула руку ему в ответ. Он лишь хмыкнул, направляясь к двери.       Почетный рыцарь Мондштадта, Героиня Ли Юэ, Спаситель Инадзумы, Героиня Сумеру, все эти титулы просто меркли, когда она была рядом с ним. Люмин, ранее относясь к нему с обоюдным хладнокровием, теперь же просто расплывалась после обыкновенного диалога с ним. Это всегда ее раздражало, но она ничего не могла с собой поделать...       Всю дорогу Странник молчал, лишь изредка оборачиваясь, чтобы проверить девушку. Ее взгляд бегал из стороны в сторону. Она понятия не имела куда он ее ведет. Лишь по окрестностям догадывалась, что это место находилось где-то в каменном лесу Гуюнь.       Дело близилось к закату. Вскоре Люмин немного успокоилась, решив, что Странник не желает ей зла: «Если бы хотел что-то сделать, уже сделал бы». Привыкнуть к его резким перепадам настроения было довольно тяжело. Но она старалась принимать его со всеми недостатками, или скорее... отличиями?       Дорога оказалась не из легких, а девушка и так довольно вымоталась за весь день. Но откуда ему об этом знать? Странник привел ее к подножию горы. Она подняла взгляд, осознавая, что гора уходит в облака. Люмин нервно сглотнула. «Мы же не собираемся лезть туда?» — пронеслось перед глазами Путешественницы. В ногах уже ломило, а путь их все не заканчивался, скорее, только начинался. Похоже Странник ничего объяснять не собирался, поэтому она прервала тишину: — Нам нужно наверх, да? — безысходно выдохнула она. — Да — отрезал он, цепляясь руками за камни. — А ты не можешь просто... взлететь...? — она устало смотрела на то, как он поднимается, оставляя ее внизу. — Могу. Но это того не стоит. Нужно подняться самостоятельно — с неким азартом кричал он ей вниз. Но, делать нечего, девушке пришлось лезть за ним. После пары минут таких экстремальных занятий Люмин полностью потеряла интерес к тому, что там задумал Странник. Она равнодушно ползла вверх, а холодная каменная гора все не заканчивалась. Силы были уже на исходе. Но вот он обернулся, окидывая ее взглядом и протягивая руку: — Давай помогу — дело пошло быстрее. Странник по чуть-чуть поднимался вверх, а затем подавал руку Люмин, поднимая ее за собой. — Почти на месте — через пару минут сообщил он. Девушка встрепенулась.       Он первый оказался на вершине, в последний раз подавая ей руку. Она из последних сил подтянулась, забираясь на скалу. Странник сделал пару шагов вперед, безмолвно смотря перед собой. Люмин же наконец-то могла оценить то место, к которому они шли все это время, которое в мыслях своих она уже искренне ненавидела. Девушка подняла голову, отряхивая платье от каменной пыли, но резко замерла. Перед ней открылся безграничный вид на океан, который пестрил разнообразной, неописуемой палитрой цветов, отражая небо. Солнце больше чем наполовину скрылось за горизонтом, последними лучами освещая пейзажи и придавая всему ало-золотистый окрас.       Все было словно на ладони. Там, на вершине, кислорода было меньше. Люмин будто забыла как дышать. Она неподвижно стояла, боясь нарушить абсолютную тишину. Странник медленно опустился, усаживаясь на краю каменного выступа, вытянув одну ногу вперед, а вторую согнув в колено. Он, также пытаясь не спугнуть тишину, тихо снял шляпу, облокачивая ее на небольшой выступ. Путешественница последовала его примеру – скромно села рядом, свешивая ноги вниз. — С днем рождения — прошептал парень, смотря все также прямо. — Так вот к чему вся эта любезность... — застыдилась Люмин, резко оборачиваясь на Странника — но как ты...? — она помедлила, перед тем как закончить вопрос, но он перебил ее: — Когда я не нашел вас в доме... Я... — он тоже прервался, подбирая выражение. Он не знал, что чувствовал в тот момент. В момент, когда не смог нигде найти ее янтарных глаз и золотистых волос. «Волнение? Не совсем. Испуг? Возможно, но тоже нет...» Он снова заговорил, только громче, надеясь перенять внимание с предыдущего высказывания: — Кхм. Мне Нахида сказала — он прикрыл глаза, словно от стыда, потирая рукой переносицу. Впервые за долгое время он не понимал, что чувствует. В моменты одиночества он не ощущал практически ничего, что вполне свойственно кукле. Он привык к этому. Но когда рядом с ним была Люмин, его переполняли эмоции, которые он не знал как интерпретировать. Которые и вовсе не должны проявлять себя. Ведь он – кукла. Когда-то именно эмоции стали решающим фактором в определении его судьбы. Пожалуй, всё началось несколько сотен лет назад, когда кукле, с рождения умевшей плакать, так и не дали имени. Когда кукла, созданная по образу и подобию Богини, стала проявлять эмоции. Такие "сбои" – угрозы вечности. От него было решено избавиться. Но разве эмоции могут быть сбоями? Конечно нет. У людей – нет. Но он – кукла. И он перестал что-либо чувствовать. В надежде как-то сгладить обстановку, он перевел стрелки на Люмин: — Хотя, знаешь, я бы предпочел услышать об этом от тебя — он повернул голову, чуть под наклоном, заглядывая девушке в глаза – О дне рождения, имею в виду. Она горела от стыда: — Извини, так получилось... — ее тщетные попытки объясниться снова прервал Странник: — Все в порядке — на этом вновь воцарилась тишина. Они молча сидели рядом, едва ли не касаясь друг-друга, ведь на вершине было не так много места. Солнце постепенно уходило все ниже за горизонт, оставляя лишь алую верхушку. Если бы потом кто-то попросил их описать «комфорт», они бы несомненно вспомнили этот момент, но рассказали бы о другом. Было в этом что-то личное, почти интимное. Сидеть рядом, не говоря ни слова, но никуда не уходить. Просто быть рядом. Когда на небе стали видны звезды, Странник полушепотом поинтересовался: — Ты когда-нибудь слышала такую историю... Мне рассказал ее мой близкий друг... — спокойно, немного грустным бархатистым голосом он принялся рассказывать: — Жил-был солдатик. Его самой желанной мечтой было всегда быть рядом с прекрасной балериной — с каждым словом в его глазах словно мелькали эти образы: — Но у солдатика не было сердца... — он глубоко вдохнул, и немного помедлив, продолжил: — Он не мог понять откуда исходят его чувства. Однажды, он стал больше не нужен своему хозяину и тот бросил солдатика в огонь — голос его постепенно становился все тише, все мрачнее, он не просто рассказывал, а будто проживал эту историю: — Но даже объятый пламенем, солдатик никогда не сводил глаз с балерины. А на следующий день… люди нашли в пепле крохотное сердце. — он на пару мгновений замолчал, внутри борясь с самим собой: — Я всегда думал, что это просто пепел в форме сердца, но теперь... — тут он почувствовал, как что-то мягко опустилось ему на плечо. Он, словно выходя из транса, перевел взгляд на рядом сидящую девушку. Она скромно посапывала, склонив голову ему на плечо. Хрупкие руки были аккуратно сложены на белоснежном подоле платья. Он не посмел сдвинуться, сидел все также спокойно. Только вот глаз с нее он больше не смог оторвать... Долго он смотрел на нее, освещаемую светом луны. Для него это было чем-то запретным, табу. Но он все не мог отвести от нее взгляда, полного любопытства и нежности: «Ох, и что же мне с тобой делать...?»