Турбулентность

      После той странной, тёмной ночи в кабинете Бьякуи всё встало на круги своя. Как после лёгкой, едва заметной воздушной ямки в спокойном полёте- самолёт вздрогнул, пассажиры встревожились, но вот уже снова ровный гул, и забываешь, что что-то было. Орихиме, наблюдая за Ичиго, видела, как та непроницаемая, ледяная маска, что на мгновение приоткрылась в коридоре, снова плотно сомкнулась. На смену ей пришла привычная, чуть усталая, но тёплая естественность.       Он снова смеялся над её глупыми шутками, целовал в макушку, когда она возилась на кухне, ворчал на новости по телевизору, растянувшись на диване. Тревога, кольнувшая её тогда, под сердце, медленно растаяла, растворилась в рутине их совместного быта. Она решила- действительно, просто стресс. Бьякуя мог вывести из себя кого угодно. Ичиго же, настоящий профессионал, взял себя в руки, как и положено капитану. Всё хорошо.       Они провели свой долгожданный выходной именно так, как мечтали: в полной, блаженной бездеятельности. Проснулись поздно, под шум дождя за окном. Завтракали оставшейся с вечера пиццей, сидя на кухонном полу в лучах тусклого, пробивавшегося сквозь тучи света. Потом перебрались на кровать, укутавшись в один большой, мохнатый плед, и смотрели какую-то старую, дурацкую комедию, которую оба знали наизусть. Смеялись не над шутками, а над тем, как плохо играли актёры, и как они сами могли бы сыграть лучше. -Смотри!- тыкала пальцем в экран Орихиме, давясь от смеха- Он же вообще не в кадр смотрит! Куда он там пялиться? -Наверное, на суфлёра,- фыркнул Ичиго, поправляя подушку у неё за спиной. Его рука случайно коснулась её шеи, и она почувствовала привычный трепет- Или на бутерброд, который ему за кадром дали. Я бы на его месте тоже на бутерброд смотрел. -Неправда, ты бы смотрел на меня,- заявила она, подмигивая. -Ну, если бы ты играла его роль, то да,- он ухмыльнулся, и в его глазах заплясали знакомые искорки- Хотя в костюме мушкетёра ты бы смотрелась.. экстравагантно.       Вечером Ичиго, к её удивлению, настоял на том, чтобы приготовить ужин. Результатом стали пережаренные спагетти карбонара, с такими же пережаренными, хрустящими кусочками бекона. -Ну как?- спросил он, с гордым видом наблюдая, как она накручивает первую вилку. -Мм,- натянуто промычала Орихиме, делая вид, что смакует- Очень.. хрустяще. И горело. -Я же говорил, у меня талант,- самодовольно закинул ногу на ногу Ичиго- Это не просто карбонара, это кулинарный перформанс. "Горелое сожаление". -Название так себе,- рассмеялась она, но доела свою порцию до конца, потому что это приготовил он.       Потом была тёплая постель, долгие разговоры в темноте о ни о чём- о том, куда поехать в следующий отпуск, о смешной собаке в парке, о том, как им обоим надоел серый цвет формы. Его объятия были крепкими и уверенными, его губы на её плече- тёплыми и знакомыми. -Знаешь, о чём я сейчас думаю?- прошептала она, уже почти засыпая. -О чём?- его голос был сонным и густым где-то у неё над головой. -Я хочу, чтобы у нас всегда были такие дни. Просто тихие. Наши.       Он только крепче прижал её к себе. Потом сказал уже совсем сквозь сон: -Будут, зай. Обязательно.       Она засыпала, прижавшись щекой к его груди, под мерный стук его сердца, и думала:       "Вот оно. Счастье. Простое. Здесь".

***

      Утром её разбудил будильник, резкий и беспощадный. Ичиго, у которого выходной растягивался ещё на день, лишь буркнул что-то невнятное и зарылся лицом в подушку, когда она вылезла из-под одеяла в прохладу комнаты. Солнечный луч, пробившись сквозь щель в шторах, лёг золотой полосой на его рыжие волосы, рассыпанные по белой наволочке. Он выглядел таким мирным, таким беззащитным в своём сне, что сердце Орихиме сжалось от нежности.       Она тихо собралась в полумраке, надела строгую форму, поправила перед зеркалом в прихожей свои голубые заколки-цветочки. Перед самым уходом вернулась в спальню, наклонилась над его спящей фигурой и мягко, едва касаясь губами, поцеловала его в лоб, в тёплую ямочку между бровей. Он прошевелился, и на его лице, ещё не очнувшемся ото сна, промелькнула тень улыбки, сонной и блаженной. -Удачи, солнце,- пробормотал он сквозь сон, голос хриплый от недавнего пробуждения. -Спи, лентяй,- прошептала она в ответ, поправляя одеяло у его плеча- Не буди меня вечером, когда вернусь.       Он что-то неразборчиво промычал в ответ, и она выскользнула из комнаты. Дверь за ней закрылась с тихим, но чётким щелчком, отрезая её от этого островка тепла и покоя. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых настенных часов в гостиной и далёким, приглушённым гулом утреннего города за окнами. Орихиме задержалась на секунду в прихожей, слушая эту тишину. В ней было что-то уютное, завершённое. Их дом. Их крепость. Она улыбнулась про себя и вышла, торопясь на смену.

***

      Орихиме уже была на борту. Утренний рейс в приморский городок был коротким, всего четыре часа, но всегда насыщенным- полный салон, много детей, предвкушающих отдых, семьи с горами ручной клади. Она работала на автомате, с профессиональной, чуть отстранённой улыбкой отвечая на вопросы, разнося напитки, успокаивая плачущего младенца в десятом ряду. Мысли её были приятно пусты, занятые лишь ритуалом обслуживания. Она вспоминала вчерашний день, улыбалась про себя, думая о спящем Ичиго, о его "горелом сожалении". Скоро они снова увидятся.       Именно в этот момент, когда она, собрав пустые стаканчики, несла поднос обратно на кухню, самолёт попал в зону турбулентности.       Это не была та страшная, "попа-от-кресла-отрывается" турбулентность, о которой предупреждают инструкции. Просто небольшая, но коварная воздушная яма, словно невидимая неровность на идеально ровной дороге. Самолёт резко, на долю секунды, провалился вниз, словно ступенька в темноте исчезла под ногами. Гул двигателей на миг сменился воющим звуком падающего давления.       Орихиме, застигнутая врасплох с подносом в руках, не успела ухватиться за спинку ближайшего кресла. Её ноги понеслись вперёд по скользкому ковролину, поднос выскользнул из ослабевших пальцев, стаканчики с глухим пластиковым стуком покатились по проходу, под кресла. Она потеряла равновесие, её тело развернуло, и она полетела навстречу острым, металлическим уголкам служебного столика, торчавшего из прохода рядом с аварийным выходом. В глазах потемнело от внезапного страха.       Но падение не состоялось. Сильная, уверенная рука обхватила её за талию сзади, резко, но без грубости притянула назад, к твёрдой, высокой фигуре. Другая рука ловко, почти небрежно поймала на лету её очки, которые уже сорвались с переносицы и готовились разбиться о пол. Мир, мгновенно расплывшийся без них в мутные, цветные пятна, снова обрёл чёткие, резкие границы.       Она, тяжело и прерывисто дыша, обернулась, ещё не до конца осознав, что произошло. Перед ней стоял Улькиорра Шифер. Стюард с их же авиакомпании, часто работавший на соседних рейсах, человек, которого она знала в лицо, но с которым почти не общалась. Он был высок, но его худощавое, почти аскетичное телосложение не казалось громоздким- скорее, изящным и собранным.       Его волосы были цвета крыла ворона, гладко зачёсанными назад от высокого, интеллигентного лба, ни одна прядь не выбивалась. Кожа- бледная, почти фарфоровая, будто он редко видел солнце или просто избегал его.       Но самое поразительное в нём были глаза. Глубокого, насыщенного изумрудного цвета, холодные и спокойные, как вода в горном озере в безветренный день. В них не читалось ни тревоги, ни паники, лишь внимательная, аналитическая сосредоточенность, будто он оценивал ситуацию, а не участвовал в ней. -Всё в порядке, Иноуэ?- спросил он. Его голос был низким, ровным, без эмоциональных интонаций, но не неприятным- просто нейтральным, как голос диспетчера. -Да.. спасибо,- выдохнула Орихиме, поправляя сбившуюся юбку и машинально проверяя, целы ли заколки. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках- Я.. не ожидала. -Никто не ожидает,- произнёс Улькиорра, протягивая ей очки. Его движения были плавными, лишёнными суеты. Он даже не улыбнулся, его лицо оставалось непроницаемым- Вот ваши очки. Ремень безопасности- не просто формальность для пассажиров. Даже для нас. Особенно в небе.       Он наклонился с той же странной, кошачьей грацией, поднял рассыпавшиеся стаканчики и сложил их на поднос, который поднял другой рукой. Всё это он проделал быстро, молча, с той же невозмутимой, почти механической эффективностью. Казалось, для него это была не более чем очередная рабочая задача. -Спасибо ещё раз,- повторила Орихиме, чувствуя себя немного глупо и по-детски уязвимой. -Не за что. Это часть работы,- он кивнул одним коротким движением головы и, держа поднос, двинулся дальше по проходу, к кухне, словно ничего особенного не произошло.       Турбулентность закончилась, рейс прошёл без дальнейших происшествий. Но это маленькое происшествие, это неожиданное падение и крепкие, холодные руки, подхватившие её, остались в памяти Орихиме каким-то странным, тревожным осадком. Не потому что Улькиорра её напугал. Напротив, он помог, и помог быстро и умело.       Но в его абсолютном спокойствии, в его взгляде, лишённом даже тени сочувствия или ободрения, было что-то.. отстранённое. Как будто он наблюдал за ситуацией со стороны, даже физически участвуя в ней. Как будто её испуг, её мимолётная уязвимость были для него просто данными, которые нужно учесть. Она отмахнулась от этих мыслей, списав всё на свою взвинченность после падения. Просто коллега. Немного странный, молчаливый, но явно надёжный и знающий своё дело.

***

      Когда она вернулась домой поздно вечером, уставшая, но в целом довольная хорошо выполненной работой, в прихожей горел свет. Ичиго не спал. Он сидел на диване в гостиной, перед большим телевизором, где шёл какой-то документальный фильм про историю авиации- на экране мелькали чёрно-белые кадры с первыми бипланами. Но по его лицу, освещённому мерцающим синим светом экрана, она поняла, что он его не видит и не слышит. Взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы комнаты, пальцы бесцельно перебирали пульт. -Привет,- улыбнулась она, скидывая туфли и ставя сумку на привычное место у зеркала- Чего не спишь? Фильм такой захватывающий?       Он вздрогнул, словно очнувшись, обернулся, и на его лице появилась привычная, тёплая улыбка. Но сегодня в ней, как показалось Орихиме, была не просто усталость после дня, а какая-то тень.. нет, не грусти. Скорее, озабоченности. Что-то деловое. -Привет,- он встал, встретил её в дверях гостиной, обнял. Его объятие было крепким, но каким-то.. быстрым, деловым. Как будто он отметил факт её возвращения и теперь мог перейти к следующему пункту- Как рейс? -Нормально,- ответила она, слегка отстраняясь, чтобы снять пиджак- Попали в яму, я чуть не расшибилась, но меня Улькиорра подхватил,- засмеялась она, пытаясь рассказать это как забавный, нелепый случай. -Что?- Ичиго на мгновение отпустил её, и его лицо стало напряжённым, брови сошлись- Всё в порядке? Не ушиблась? -Да нет, всё хорошо,- махнула она рукой, проходя на кухню за стаканом воды- Просто испугалась. Поднос уронила. А у тебя что?- Она обернулась к нему, прислонившись к кухонному столу- Что-то случилось? Ты какой-то.. отстранённый.       Он вздохнул, провёл рукой по волосам, отводя взгляд к всё ещё работающему телевизору. -Да, собственно.. завтра неожиданный вылет. Срочный. Меня назначили сопровождать Рукию Кучики на важные переговоры с азиатскими партнёрами. В Нефритовый залив. На три дня.       Орихиме моргнула. Они с Ичиго должны были завтра лететь вместе на обычный, рутинный рейс в столицу. Она уже мысленно раскладывала, как будет подшучивать над ним в кабине, как они после смены, уставшие и довольные, пойдут в их любимое кафе около аэропорта. -А..,- только и смогла выдохнуть она. Разочарование ёкнуло внутри, остро и горько, как капля лимонного сока на язык- Прям на три дня? -На три полных дня, да. Вылет завтра в семь утра, возвращение в субботу вечером,- сказал он, снова глядя на неё, и в его глазах читалось искреннее сожаление и.. что-то ещё. Досада на обстоятельства- Я сам в лёгком шоке. Приказ спустил лично Бьякуя, даже не через секретаря, а позвонил сам. Сказал, что нужен "молодой, перспективный пилот, лицо новой генерации" для представления интересов компании на таком уровне. Что это, мол, огромная честь и ответственность, знак высочайшего доверия. В общем, приказ, как ты понимаешь, безапелляционный. Отказаться или попытаться перенести- значит не просто испортить отношение с начальством, а поставить жирный крест на всей дальнейшей карьере в "Соколе". Да и в принципе в авиации.       Он говорил спокойно, логично, даже немного сухо, как будто докладывал о технической неполадке. Всё было правдой.       Ичиго видел, как её лицо омрачилось, как плечи слегка опустились под тяжестью неожиданной новости. И в его собственной груди что-то остро и нехорошо кольнуло. Но он подавил это чувство, заставил себя смотреть на неё прямо, с лёгким, извиняющимся выражением.       Орихиме вздохнула, подошла к нему, обвила руками за шею. Он пах мылом и чем-то домашним, уютным. -Ничего. Дела есть дела. Бьякуя, конечно, чудовище, что вызвал тебя в твой законный выходной и сорвал наши планы, но.. что поделаешь. Это же работа. Большая работа. Ты- лицо компании, её будущее,- она попыталась пошутить, но шутка вышла плоской, горьковатой. -Да уж, лицо,- он хмыкнул, прижимая её к себе на секунду, его подбородок коснулся её макушки- Лицо, которое теперь три дня будет изображать восторг от обсуждения тарифов и логистических схем. Прости, зай. Честно. Я знал, как ты ждала нашего совместного рейса. -Не извиняйся, глупый,- она потыкала его пальцем в грудь, чувствуя под тонкой тканью футболки твёрдые мышцы- Ты же не виноват. Только обещай, что будешь звонить, когда будет время. Хотя бы раз в день. Чтобы я знала, что ты не разбился где-нибудь. -Хорошо,- сказал он, и голос его прозвучал твёрдо. Это было единственное, что он мог пообещать в такой ситуации.       Они стояли так, обнявшись, в тишине гостиной, нарушаемой лишь голосом диктора из телевизора, рассказывавшего о первых трансатлантических перелётах. Оба грустили о сорвавшихся планах, о маленьком, простом счастье, которое откладывалось. Орихиме- о совместном рейсе, о возможности провести весь день бок о бок, даже если это работа. Ичиго.. его мысли были сложнее, но внешне он выражал лишь досаду и сожаление. Всё было в рамках обычной рабочей ситуации.

***

      Прошёл месяц. Тот вылет в Нефритовый залив стал первой маленькой трещиной в их идеальном расписании, но трещиной почти незаметной, такой, на которую можно не обращать внимания. Ичиго вернулся усталым, но привёз ей подарок- красивый шёлковый шарфик с тонким, изящным золотым узором, похожим на летящих журавлей. -На, носи на здоровье,- сказал он, почти не глядя, распаковывая свою сумку в прихожей- Там на рынке рядом с отелем продавали. -Красивый!- обрадовалась Орихиме, тут же намотав его на шею- Спасибо, зай!       Рассказывал о поездке он скупо, больше жаловался на бесконечные, скучные официальные ужины, на необходимость всё время быть "при параде", в костюме и галстуке, на сложные переговоры, которые, по его словам, сводились к бесконечному обсуждению цифр. Про Рукию сказал мимоходом, что она была, как всегда, безупречно профессиональна, холодна и эффективна, "настоящая машина".       Орихиме устроило это объяснение. Всё встало на свои места. Он снова был её Ичиго- иногда задумчивым после тяжёлых рейсов, чаще просто усталым от работы, но своим. Всё как всегда.       Она готовилась к вечерней смене, делая предполётную проверку в почти пустом, прохладном салоне нового, только что полученного компанией самолёта. В самолёте пахло свежестью, новым пластиком и слабым ароматом чистящих средств. Она методично проверяла исправность кресел, откидных столиков, наличие спасательных жилетов под каждым сиденьем, работу освещения. Делала это механически, насвистывая под нос какую-то заевшую в голове мелодию из рекламы, думая о том, что она приготовит сегодня на ужин. Может, порадовать Ичиго чем-то особенным? Он в последнее время много работал... -Орихиме.       Она обернулась. В проходе, перекрывая свет из открытой двери кабины пилотов, стоял Чад. Его огромная, мощная фигура, казалось, заполняла собой всё пространство между рядами кресел. Его тёмные, волнистые волосы были чуть растрёпаны после надевания формы, а на обычно добродушном, как у большого ребёнка, лице читалась редкая для него озабоченность, даже неловкость. Он смотрел на неё так, словно собирался сообщить о смерти близкого родственника. -Привет, Чад,- улыбнулась она, откладывая планшет с чек-листом- Что-то случилось? Ты какой-то бледный.       Он помялся на месте, почесал ладонью свой затылок, отводя взгляд куда-то в сторону аварийных выходов. -Слушай.. мне тут кое-что сказали. Одни ребята из техобслуживания. И я всё думал.. сказать тебе или нет. С одной стороны, не хочу лишний раз тревожить. С другой.. ты же моя подруга. И Ичиго- друг. -Говори уже, не томи,- насторожилась Орихиме, но улыбка всё ещё не сходила с её лица. Она была уверена, что сейчас услышит какую-нибудь смешную сплетню про начальство или глупый слух о грядущих проверках- Ты же меня знаешь, я не люблю, когда ходят вокруг да около.       Чад глубоко вздохнул, опустил голос, хотя вокруг, кроме них, в салоне никого не было. -Ну.. тебе, наверное, сейчас нелегко. Я просто хочу, чтобы ты знала- я в тебя верю. И в Ичиго. Я знаю его много лет. Он не мог так поступить. Никогда. Он бы себе этого не позволил. Он не такой.       Орихиме медленно перестала улыбаться. Она смотрела на него, и её мозг, ещё секунду назад занятый меню ужина, отказывался складывать эти обрывочные, странные слова в какую-либо осмысленную картину. "Нелегко"? "Так поступить"? Что он имеет в виду? Какие-то проблемы на работе? Может, Ичиго кого-то подставил? Нет, не похоже. -Не поняла,- честно сказала она, и в её голосе, помимо лёгкой тревоги, зазвучало недоумение- Почему мне должно быть тяжело? С чего вдруг? Что Ичиго сделал? О чём ты вообще?       Чад смущённо, почти виновато отвёл взгляд, будто поймал себя на том, что сказал что-то лишнее, но теперь уже не мог отвертеться. -Ты.. правда не слышала? Там.. по всему аэропорту уже ходят разговоры. В курилках, в столовой, в раздевалках. Про него и Рукию Кучики.       Слово "слухи", хотя он его и не произнёс, прозвучало в воздухе между ними как лёгкий, но отчётливый щелчок по хрупкому стеклу. Орихиме нахмурилась, её брови сошлись. Что-то холодное и неприятное скользнуло у неё под кожей. -Какие разговоры?- спросила она, и её голос стал чуть твёрже, ниже.       Чад заёрзал, потупился. -Да.. что их видели вместе. Не на работе. В городе. В том дорогом ресторане на крыше, "Небесная терраса". И не один раз. Пару раз за последнюю неделю точно. Сидят, ужинают, разговаривают.. не как коллеги. Близко. Тихо,- Он говорил быстро, сбивчиво, видимо, уже отчаянно жалея, что начал этот разговор, но чувствуя необходимость донести информацию- Я, конечно, сразу всем, кто при мне начинал, сказал, что это чушь собачья. Но ты же знаешь, как люди любят сплетни, особенно про таких.. ярких фигур. Рукия- сестра гендиректора, а Ичиго- звезда компании... Им просто скучно, вот они и придумывают.       Орихиме слушала, и сначала внутри не было ничего, кроме лёгкого, почти раздражённого недоумения. Это же полный бред! Какие ужины? Какие разговоры? Ичиго бы ей сказал! Потом, когда слова Чада осели в сознании, она почувствовала, как что-то холодное, скользкое и очень неприятное шевельнулось где-то в самой глубине души, в том тёмном уголке, куда обычно задвигаются все страхи и сомнения. Но она тут же, почти инстинктивно, подавила это чувство. Включился разум, логика, железная, непоколебимая вера в своего человека. -Нет, не слышала,- сказала она уверенно, даже с лёгким, снисходительным пренебрежением в голосе, как будто отмахивалась от назойливой мухи- И, честно говоря, Чад, я удивлена, что ты, взрослый мужчина и наш друг, обратил внимание на такую чепуху и даже решил пересказать её мне. Они же недавно вместе летали в командировку, обсуждали эти переговоры, наверняка остались нерешённые вопросы. Нужно же было отчитаться, согласовать детали. А ничего не знающие люди, которые даже не в курсе, что у Ичиго есть серьёзные отношения, что у него есть я, просто придумывают всякую ерунду от скуки, чтобы пощекотать себе нервы. Рукия- его непосредственная начальница. Конечно, они могут пересекаться вне работы по служебным вопросам. Это же логично.       Она говорила твёрдо, глядя Чаду прямо в глаза, почти бросая ему вызов. И сама верила каждому своему слову. Это же было так очевидно, так логично! Ичиго? И Рукия? Это же абсурд! Да, Рукия- красивая, безупречная, умная, богатая, но она- лёд. С ней невозможно представить ничего личного. А Ичиго.. её Ичиго.. он не мог. Он просто физически не способен на подлость, на ложь, на предательство. Он не такой. Она знала его. Три года! Они строили общую жизнь!       На лице Чада отразилось явное, физически ощутимое облегчение. Он даже слабо, растерянно улыбнулся своей детской, открытой улыбкой, от которой обычно светлело на душе. -Вот оно что! Я так и знал! Я же говорил всем, что Ичиго так никогда бы не поступил. Он же не такой человек. Спасибо, что разъяснила, Орихиме. А то я уже начал переживать за тебя. Не хотел, чтобы ты через это проходила одна, не дай бог, услышала бы от кого-то другого в грубой форме. -Не за что переживать,- фыркнула Орихиме, снова беря в руки планшет и делая вид, что возвращается к проверке, хотя пальцы её слегка дрожали- В следующий раз, когда услышишь эту чушь от кого бы то ни было, просто скажи прямо: у Куросаки Ичиго есть девушка, и она ему очень нравится. И точка. Пусть лучше завидуют. -Обязательно,- кивнул Чад, и его огромная фигура, казалось, распрямилась, сбросив груз неловкости- Ладно, пойду, надо тележки с едой готовить. Удачи на рейсе. -И тебе,- бросила она ему вслед, но уже не смотрела, а уставилась в планшет, где рябили строчки чек-листа.       Чад ушёл на кухню, и Орихиме осталась одна в широком, пустом проходе бизнес-класса. Она взяла в руки планшет, но цифры и галочки поплыли перед глазами, сливаясь в нечитаемые иероглифы. Та уверенность, с которой она только что говорила, та железная логика, куда-то испарилась, оставив после себя лёгкий, но очень неприятный, липкий осадок на душе. Вопросы, тихие и настойчивые, полезли в голову, как черви.       Почему она не слышала эти слухи? Она же всегда в центре всех событий, среди стюардесс, на кухне, в общей раздевалке... Сплетни летали там, как бумажные самолётики, их нельзя было не заметить. Почему до неё они не долетели? Почему она оказалась в информационном вакууме? И почему Чад, её друг, но всё же мужчина, не самый посвящённый в девичьи разговоры, узнал о них раньше неё? Может, её специально обходят? Может, жалеют? Или, что хуже.. может, все думают, что она и так в курсе всего?       Мысль, крошечная, острая, как буравчик, закрутилась у неё в голове: "а что, если..." Но она тут же с силой отогнала её прочь, зажала в кулак своё воображение. Нет. Не может быть. Не должно быть. Она верит ему. Она обязана верить. Но семя сомнения, такое мелкое и незначительное, такое случайное, было уже брошено в плодородную почву её тревоги. И оно ждало лишь капли воды, чтобы дать первые, ядовитые всходы.       Смена прошла тяжело, изматывающе. Она ловила себя на том, что постоянно смотрит на коллег, пытаясь угадать по их взглядам, по их тихим разговорам, притихавшим при её приближении- знают ли? Шепчутся ли за её спиной? Обмениваются ли многозначительными взглядами? Но лица были обычными, улыбки- привычными, профессиональными. Никто не смотрел на неё с жалостью или любопытством. Может, Чад преувеличил? Может, это просто пара болтунов на стоянке, чьи слова он принял близко к сердцу? Но он сказал- "по всему аэропорту". Чад не был паникёром.       После смены, усталая не только физически, но и морально, с тяжестью, лежащей не только в ногах, но и глубоко, тёмным камнем на душе, она направилась в административный корпус. Ичиго должен был сегодня заканчивать работу с бумагами в своём кабинете. Они договорились встретиться и поехать домой вместе. Ей сейчас так нужны были его объятия. Его голос, твёрдый и знакомый. Его уверенность. Чтобы он обнял её, посмотрел в глаза и сказал: "Да брось ты, зай, какая Рукия? Ты же меня знаешь. Я люблю тебя". Одних этих слов хватило бы, чтобы развеять все тучи.       Она поднялась на шестой этаж, прошла по знакомому, залитому вечерним солнцем коридору. У его кабинки- стеклянной клетки с его именем на табличке- горел свет. Её сердце ёкнуло от облегчения и предвкушения. Она уже ускорила шаг, на лице готовясь расплыться в широкой, счастливой улыбке, как вдруг замерла, будто наткнувшись на невидимую стену.       Сквозь полупрозрачную матовую стеклянную перегородку, слегка искажающую изображение, она увидела силуэты. Два. Чёткие, ясные. Он сидел за своим столом, спиной к стеллажам с книгами. А напротив него, на диване для посетителей, откинувшись с непринуждённым видом, сидела.. женщина. Стройная, с идеальной, прямой осанкой, с изящно скрещенными ногами. Ичиго что-то говорил, что-то оживлённо объяснял, жестикулируя одной рукой. Женщина в ответ слегка наклонила голову набок, слушая, и свет настольной лампы выхватил из полумрака кабинета чёрные, гладкие, будто отполированные волосы, уложенные в безупречное, точное каре. Рукия Кучики.       Орихиме застыла, как вкопанная, в десяти шагах от стеклянной двери. Она не видела выражений их лиц- матовое стекло скрывало детали. Но позы.. они выглядели настолько естественными, настолько расслабленными. Не так, как сидят начальник и подчинённый, обсуждающие срочный отчёт. Ичиго откинулся на спинку своего кресла, одна рука лежала на столе рядом с мышкой, другая- на подлокотнике. Он не выглядел так, будто его отвлекают от срочной работы или он ждёт, когда визитёр наконец уйдёт. Он выглядел.. вовлечённым. Заинтересованным. Может, даже увлечённым разговором.       Сердце Орихиме гулко, тяжело стукнуло о рёбра, замерло, а потом забилось с бешеной, нездоровой частотой. Она ждала, что дверь откроется, что он выйдет, увидит её, улыбнётся своей открытой улыбкой, помашет рукой, представит: "О, солнце! Заходи! Это Рукия, мы как раз обсуждали новый график симуляторных тренировок для пилотов". Но дверь не открывалась. Они сидели там, в своём уютном, тёплом круге света лампы, за этой стеклянной стеной, которая вдруг стала казаться непреодолимой преградой, аквариумом, в котором плавают две красивые, чужие ей рыбы.       Мысль, дикая, нелепая и очень трусливая, пронеслась в голове: войти? Но что она скажет? "Извините, что помешала. Я просто.. девушка. Зашла поприветствовать"? Она с болезненной ясностью представила, как откроет дверь, как они оба, синхронно, повернут к ней головы. Как в холодных, лилово-фиолетовых глазах Рукии мелькнёт лёгкое, вежливое, но абсолютно безразличное удивление, а потом- тонкая, едва уловимая усмешка. А на лице Ичиго.. что будет на его лице? Досада? Раздражение за прерванный важный разговор? Смущение? Или.. ничего? Просто вежливое: "О, привет. Подожди минутку, мы почти закончили".       Нет. Она не могла. Не могла подвергнуть себя этому взгляду, этой возможной неловкости, этому молчаливому вопросу: "А что ты здесь делаешь?"       Не сговариваясь сама с собой, движимая внезапным, острым порывом самосохранения, Орихиме отступила на шаг назад. Потом на другой. Повернулась и почти бесшумно, на цыпочках, чтобы скрип половиц не выдал её, пошла прочь от его кабинета, в противоположный конец коридора. Её шаги были сначала медленными, осторожными, потом всё быстрее и быстрее, почти переходя в бег.       Она верила ему. Она всё ещё верила. Конечно, работа. Они обсуждают работу. Важные, секретные проекты. Но почему тогда её сердце бьётся так, как будто она только что убежала с места преступления, свидетелем которого не хотела быть? И почему слухи, о которых с такой тревогой говорил Чад, теперь, после этой немой сцены за стеклом, казались уже не такой уж абсурдной, нелепой ерундой?       Она шла по длинному, пустому коридору, не видя ничего перед собой, погружённая в мутный, бурлящий водоворот противоречивых мыслей и чувств. И почти вслепую, в углу, где коридор поворачивал к лифтам, столкнулась с кем-то, выходящим из кабины лифта. -Осторожнее,- раздался спокойный, низкий, узнаваемый голос.       Она подняла глаза, оторвав взгляд от узора на ковролине. Перед ней стоял Улькиорра. Он был уже не в лётной форме, а в простых, но безупречно сидящих тёмных брюках и сером свитере, что делало его бледную кожу ещё более фарфоровой, а изумрудные глаза- ещё ярче и холоднее. Его взгляд, всегда внимательный и аналитический, сейчас изучал её лицо с тем же безразличием, с каким он, вероятно, изучал бы показания приборов. -Извините,- пробормотала Орихиме, пытаясь обойти его, стремясь к спасительной двери в лифт. -Иноуэ,- он не двигался с места, блокируя ей путь не физически, а просто своим спокойным присутствием- Вы в порядке? Вы выглядите.. расстроенной. -Всё хорошо,- она попыталась улыбнуться, но губы не слушались, и улыбка получилась кривой, натянутой, больше похожей на гримасу- Просто устала. -Может, я могу чем-то помочь?- его предложение прозвучало странно формально, как заученная фраза из учебника по психологической поддержке, но в нём не было навязчивости или фальшивого участия. -Нет, спасибо,- она замотала головой, чувствуя, как предательская теплота подступает к глазам. Она не должна плакать. Особенно не перед ним- Всё нормально. Просто.. тяжёлый день.       Улькиорра смотрел на неё несколько секунд, его лицо оставалось невозмутимым, как маска. Потом он спросил тихо, почти шёпотом, так, чтобы его слова не унесло эхо коридора: -Это из-за слухов?       Орихиме вздрогнула всем телом, как от удара током, и подняла на него широко открытые глаза. В них читались потрясение, удивление и что-то вроде животной паники. -Вы.. вы тоже знаете?- вырвалось у неё, хотя она тут же пожалела об этом. -Я думаю, уже все знают, Иноуэ,- сказал он, и в его ровном, безэмоциональном голосе не было ни капли сочувствия, ни осуждения, ни даже простого любопытства- Информация, особенно такого рода, распространяется здесь быстрее, чем скорость звука. И гораздо быстрее, чем любые официальные опровержения.       Она опустила голову, чувствуя, как жар стыда и унижения заливает щёки. Скрывать уже не было смысла. Да и сил не было. -Да..,- прошептала она- Но это же просто слухи. Глупые сплетни. Ничего страшного.       Она сказала это, но звучало это жалко, неубедительно даже для её собственных ушей. "Ничего страшного"- когда ты только что видела предмет этих самых сплетен, сидящим в уютной близости с твоим парнем за закрытой дверью. Когда он даже не подозревает, что ты стоишь здесь, в коридоре, разбитая и потрясённая.       Улькиорра молча смотрел на неё, его изумрудные глаза были непроницаемы. Потом он кивнул, один раз, коротко и чётко. -Ну, хорошо. Как знаете,- Он сделал паузу, и в его голосе впервые прозвучал какой-то, едва уловимый, оттенок. Не сочувствия, а.. возможности- Если передумаете.. если вам захочется поговорить. Просто выговориться. Я обычно в это время нахожусь на стоянке служебных автобусов, за ангаром В-2. Там тихо. И никто не мешает. Иногда это бывает полезно. Просто.. выговориться.       С этими странными, почти загадочными словами он кивнул ей ещё раз, вежливо, как коллеге, и пошёл дальше по коридору, его тёмный, стройный силуэт быстро растворился в сгущающемся вечернем полумраке.       Орихиме стояла одна посреди ярко освещённого, пустого коридора. Тишина вокруг была абсолютной, давящей на уши, она звенела в них после его слов. Она верила Ичиго. Она отчаянно хотела верить. Но теперь сомнения, те самые, что она так яростно отгоняла, обрели плоть, форму и невероятный вес. Они висели на ней, как мокрый, тяжёлый плащ, тянули вниз, к холодному полу.       Она медленно, будто через силу, каждым движением преодолевая невидимое сопротивление, повернулась и побрела к лифтам. К выходу. К одиночеству. Она пошлёт Ичиго сухое сообщение, что устала, что у неё болит голова, что она поехала домой одна.       Ей нужно было побыть одной. Чтобы переварить этот день. Этот разговор с Чадом. Эту картину за стеклом. Эти слова Улькиорры. Чтобы разобраться в этом хаосе чувств, в этой внезапно нахлынувшей, липкой неуверенности. Чтобы собрать в кулак свою веру и посмотреть ему в глаза- без тени, без сомнений, без этой чёрной, подлой щели в сердце.