Часть 1 Ноябрьский ветер

Мне сорок два. И сегодня ветер с пляжа приносит мне соль и это знакомое чувство одиночества. Я закутываюсь в старый клетчатый плед, который остался мне от прошлой жизни, и иду, не видя берега. Развод – это не внезапный взрыв. Это скорее тихое обмеление, когда ты вдруг осознаешь, что стоишь по щиколотку в луже, а не плывешь в бескрайнем океане. И вот ты стоишь, и вода уходит, обнажая дно, усыпанное осколками несбывшихся надежд и обещаний, которые теперь кажутся такими хрупкими и пустыми. И ты понимаешь, что все эти годы ты строил замок из песка, который теперь медленно, но верно растворяется под натиском прилива, оставляя после себя лишь мокрый след и горький привкус разочарования. Внезапно тишину пронзил смех. Резкий, влажный, он разорвал ноябрьскую мглу. Я подняла голову. Там, у самой кромки ледяных волн, совсем юный парень бросал палку собаке. Его щеки пылали, а от тела поднимался пар, словно от только что испеченного пирога. Он поймал мой взгляд и, кажется, слегка смутился своей неудержимой радости посреди стылого ноября. Но тут же, словно вспомнив о чем-то важном, он снова залился смехом, на этот раз более глубоким, почти утробным, и этот звук, казалось, растопил иней на моих ресницах, заставив меня улыбнуться в ответ. Порыв ветра, словно чья-то невидимая рука, вырвал плед из моих оцепенелых пальцев. Шерстяная тень метнулась к воде. — Эй! — крикнул он и бросился в погоню. Поймал, конечно, на лету. Подбежал, тяжело дыша. — Вот, держите. Здесь ветер – настоящий разбойник. — Спасибо, — мой голос прозвучал хрипло, словно от долгого молчания. — Он уносит всё, что плохо лежит. Даже мысли. Он улыбнулся. У него были удивительные глаза – светлые, но не пустые, а будто наполненные внутренним светом. — Я Егор, — представился он, всё ещё придерживая угол пледа. — Анна. Мы разговорились. О том, что море зимой пахнет железом и тайной, о книгах, которые не стыдно перечитывать, о песнях, которые поют лишь в одиночестве. Он всё ещё обращался ко мне на «вы». Я предложила: — Давайте обойдёмся без формальностей. В конце концов, вы мой спаситель. Он кивнул, и в его глазах мелькнула искорка. — Анна, — повторил он, и в этом простом слове прозвучало что-то новое, более близкое. — Тогда и ты можешь звать меня просто Егор. Мы продолжили нашу прогулку вдоль кромки прибоя. Волны, словно гигантские ладони, то ласково гладили песок, то с грохотом обрушивались на берег, оставляя после себя пенные кружева. Воздух был пропитан солёной свежестью и запахом мокрой гальки. — А вы часто здесь бываете? — спросил Егор, и я заметила, что он всё ещё не совсем привык к нашей новой, более непринуждённой манере общения. — Только когда хочется тишины, — ответила я, глядя на горизонт, где небо сливалось с морем в туманной дымке. — Или когда нужно что-то важное обдумать. Ветер помогает. Он как будто сдувает лишнее, оставляя только суть. — Понимаю, — он задумчиво кивнул. — Иногда нужно, чтобы кто-то или что-то помогло расставить всё по своим местам. Как этот ваш плед. Я улыбнулась, вспомнив, как он ловко его поймал. — Да, он оказался весьма своенравным. Но, кажется, принёс мне не только холод, но и приятное знакомство. Егор посмотрел на меня, и его улыбка стала шире. — Я тоже так думаю, Анна. Очень рад, что ветер решил сыграть с вами такую шутку.