Часть 2 Яблочные крошки в книжной пыли

Через неделю я целенаправленно отправилась на поиски маленького книжного магазина «Букинист». Нашла. Едва я переступила порог, как звякнул колокольчик. Он поднял голову из-за стопки книг, и его лицо озарилось узнаванием. — Анна! Вы… книгу ищете? — Ищу. Но сама не знаю, какую. Посоветуйте что-нибудь такое, от чего сердце забьётся иначе. Он серьёзно кивнул и минут пять неспешно бродил между стеллажами. Вернулся с потрёпанным томом. — «Нетерпение сердца» Цвейга. Оно как раз про это. Про биение. И про ошибки. Я купила книгу, хотя уже читала её. А затем достала из сумки маленький контейнер. — Это вам. В знак благодарности за спасение пледа. Яблочный пирог. — Вы печёте? — его удивление было искренним. — Иногда. Когда хочется, чтобы дом наполнился уютом. Мы устроились на потертом диване в углу магазина, пили чай из глиняных кружек. Он ел с таким наслаждением, что мне стало тепло. — Вы печёте как моя бабушка, — выпалил он и тут же смутился. — Ой, то есть… Я рассмеялась. Искренне, впервые за много месяцев. — Это лучший комплимент за последние годы, Егор. Поверьте. — Я рад, что вам понравилось, — проговорил он, вытирая губы салфеткой. — А я вот, знаете, не умею печь. Зато умею находить книги, которые трогают до глубины души. Как, например, эта. Он указал на книгу, которую я держала в руках. — «Нетерпение сердца». Да, она прекрасна. Но, признаюсь, я пришла сюда не только за ней. Я искала… вдохновение. И, кажется, нашла. Егор улыбнулся, и в его глазах мелькнул огонёк. — Вдохновение, говорите? Оно часто прячется в самых неожиданных местах. Иногда — между страниц старых книг, а иногда — в аромате свежеиспечённого яблочного пирога. Мы помолчали, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь шелестом страниц и тихим тиканьем старинных часов на стене. Воздух был пропитан запахом бумаги, кожи и чего-то неуловимо тёплого, домашнего. — Знаете, Анна, — начал Егор, — я давно не встречал такого человека, как вы. Человека, который умеет видеть красоту в простых вещах и делиться ею с другими. — А я давно не встречала такого книжного червя, как вы, — ответила я, улыбаясь. — Который так искренне любит своё дело. Он кивнул, его взгляд снова упал на книгу в моих руках. — Цвейг умел писать о чувствах так, что они оживали: о страсти, о сожалении, о невысказанных словах. Мне кажется, в этой книге есть что-то от каждого из нас. — Возможно, — согласилась я. — А возможно, в ней есть что-то от вас и от меня. Что-то, что мы только начинаем понимать. Егор задумчиво посмотрел на меня, и в его глазах появилось что-то новое, более глубокое. — Может быть, вы правы, Анна. Может быть, это только начало.