Часть 4 Лето в кармане

Наше лето было целым миром, личным государством, где мы сами устанавливали свои, порой причудливые, законы. Первым делом, ещё до пробуждения солнца, мы отправлялись к морю. Мы ели сочные персики, склонившись над раковиной, позволяя сладкому соку стекать по подбородку. И говорили, говорили обо всём на свете, пока сон не сморил нас прямо на ходу. Потом наступал час полуденного зноя, когда даже птицы замолкали, и мы укрывались в тени старой яблони, где воздух был напоён ароматом нагретой солнцем листвы. Там, под шелест листьев, мы строили замки из песка, которые тут же смывал прилив, но это не имело значения, ведь главное было само созидание, сам процесс, полный детской радости и беззаботности. Вечера же мы проводили, наблюдая за танцем светлячков в густой траве, слушая стрекот кузнечиков и мечтая о далёких звёздах, которые казались такими близкими и достижимыми в этой нашей летней вселенной. Он снял комнату в старом доме, что приютился у самого маяка. Я приходила к нему, и там, в стенах этой комнаты, мы словно попадали в капсулу времени. Я вновь ощущала себя двадцатилетней, полной жизни, а он, несмотря на юность, казался мудрым не по годам. Однажды, покачиваясь в гамаке, он нарушил тишину: — Знаешь, чего я боюсь больше всего? — Чего же? — Что однажды ты проснёшься и осознаешь: я всего лишь мальчишка. И тогда тебе станет невыносимо скучно. Я перевернулась на бок, чтобы встретиться с его взглядом. — Егор, ты подарил мне нечто бесценное, то, чего не способны дать никакие прожитые годы и седины. Ты вернул мне способность удивляться миру. По утрам я просыпаюсь не с мыслью о том, что жизнь прошла мимо, а с предвкушением: какое сегодня небо? Успею ли испечь тот самый пирог, который ты так любишь? Он улыбнулся, но в глубине его глаз мелькнула тень тревоги. — Мне порой кажется, что я украл тебя у времени. Взял взаймы. И время непременно потребует свой долг обратно. — Не говори так, — прошептала я, прижимаясь к нему. — Просто будь здесь. — Просто будь здесь, — прошептала я, прижимаясь к нему. — И позволь мне быть рядом. Позволь мне быть твоим якорем в этом штормовом море, которым ты иногда себя чувствуешь. Он обнял меня крепче, словно пытаясь впитать мои слова, мою уверенность. Его дыхание щекотало мою шею. — А если я окажусь слишком тяжелым якорем? Если я потяну тебя на дно? — Тогда мы будем тонуть вместе, — ответила я, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Но я верю, что мы выплывем. Вместе. Потому что ты — это не просто мальчишка, Егор. Ты — это рассвет после долгой ночи, это мелодия, которую я забыла, но теперь вновь слышу. Ты — это обещание, что завтра будет лучше, чем вчера. Он молчал, лишь крепче сжимая меня в объятиях. Я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим, и в этот момент все страхи, все сомнения растворились в воздухе старой комнаты, уступив место безмятежному покою. За окном шумел прибой, и маяк, словно верный страж, посылал свои лучи в темноту, освещая наш маленький мир, нашу капсулу времени, где возраст был лишь цифрой, а любовь — единственной истиной.